ХАРБИНСКИЙ ВЕТЕР, ИЛИ ГОД, КОТОРЫЙ ДЛИТСЯ ВЕЧНОСТЬ
Год - это ведь ничего, правда? Капля. Не срок даже, а так, пауза между вдохом и выдохом. Особенно если мерить десятилетиями жизни, которые (и это становится особенно заметно с приближением таинственно пугающей отметки в 30 лет) сменяются на удивление быстро. Но есть в мире своеобразные города-прививки (у каждого они свои) от старости, которые могут впрыснуть в твое обмякшее (к 27-то годам!) тело кровь молодецкого задора. Для меня таким городом был и остается Харбин.
Вернуться сюда - все равно, что вставить старую, немного поцарапанную пластинку в осовремененный патефон. Мелодия та же, но звук - иной. Харбин - моя пластинка, одна сторона которой исписана иероглифами, а другая - кириллицей.
В историческом центре еще теплится тот старый призрак. Улочки, пахнущие не колбасой по-харбински, а чем-то неуловимо родным. То ли дворянской шубой, то ли чаем из самовара. Здесь стоит ныне недействующий Софийский собор, здесь же русским алфавитом сияет вывеска некогда знакового ресторана "Модерн". Я гулял здесь еще в качестве человека, способного на китайском попросить лишь сделать лапшу чуть менее острой. И уже тогда в историческом центре Харбина у меня формировалось странное щемящее чувство ностальгии по городу начала ХХ века.
Не менее атмосферны и студенческие кварталы. Тут жизнь бурлит с той интенсивностью, на которую способна лишь Азия. Гамма криков торговцев, шипение масла в воках, яркие вывески, бесконечная очередь за свининой в кисло-сладком. Здесь энергия ударяет в голову как крепкий "Маотай цзю" (старший и, видимо, озлобленный брат водки).
Но Китай - страна контрастов. И Харбин подтверждает это с беспринципной наглядностью. В этот раз мне удалось побродить по новым районам столицы провинции Хэйлунцзян. Ходил между 33-этажными гигантоподобными коробками, напоминающих каменные леса и вселяющие в твое сердце леденящее душу одиночество. Ветер, тот самый, пронзительный харбинский ветер, гулял здесь как хозяин, завывая в стерильных проходах между небоскребами. Мало людей. Совсем мало. Лишь редкие фигурки вдалеке, да скрип вывесок на недостроенных первых этажах. Это место, где будущее уже наступило, но забыло прихватить с собой человечество. Колоссальное население страны где-то там, за пределами этой бетонной пустыни. А здесь - пустота и сквозняк из-под ворот истории. Жуткое, беспощадное место. Страшнее любого старого, неубранного квартала.
И вот на фоне этой бетонной меланхолии случается главное открытие. Оно, как всегда, о людях. Сидя вечером в убогой забегаловке в старом районе, где на столе появляется нехитрая закуска и бутылка "Харбина" (ни в коем случае не "Циндао"), ты вдруг с абсолютной, пронзительной ясностью понимаешь: да они, китайцы, такие же как мы!
Китайцы вообще больше всех на свете похожи на русских. Не внешне, конечно, но способностью открыться незнакомцу с потрясающей, почти детской непосредственностью. Искренне, до слез, радоваться тому, что ты, чужак, пытаешься говорить на их языке, есть их пельмени, понимать их шутки. И, что уж греха таить, с этой же славянской, широкой готовностью налить и выпить, чтобы разговор стал душевнее, а мир - добрее.
Вот ведь парадокс! В далеком 2018 я приезжал сюда за экзотикой, а нашел целый список телефонных контактов, состоящий из родственных душ. И все это не в "цивилизованной и правильной" Германии, а именно здесь - в душевной, сумасшедшей и контрастной Азии. Харбинский год научил меня не столько Китаю, сколько простой вещи: самые важные открытия делаются не в постройках, а в сердцах. И что бетонные джунгли могут быть бездушны, но джунгли человеческих душ - удивительно, подозрительно, прекрасно похожи.
Год - это ведь ничего, правда? Капля. Не срок даже, а так, пауза между вдохом и выдохом. Особенно если мерить десятилетиями жизни, которые (и это становится особенно заметно с приближением таинственно пугающей отметки в 30 лет) сменяются на удивление быстро. Но есть в мире своеобразные города-прививки (у каждого они свои) от старости, которые могут впрыснуть в твое обмякшее (к 27-то годам!) тело кровь молодецкого задора. Для меня таким городом был и остается Харбин.
Вернуться сюда - все равно, что вставить старую, немного поцарапанную пластинку в осовремененный патефон. Мелодия та же, но звук - иной. Харбин - моя пластинка, одна сторона которой исписана иероглифами, а другая - кириллицей.
В историческом центре еще теплится тот старый призрак. Улочки, пахнущие не колбасой по-харбински, а чем-то неуловимо родным. То ли дворянской шубой, то ли чаем из самовара. Здесь стоит ныне недействующий Софийский собор, здесь же русским алфавитом сияет вывеска некогда знакового ресторана "Модерн". Я гулял здесь еще в качестве человека, способного на китайском попросить лишь сделать лапшу чуть менее острой. И уже тогда в историческом центре Харбина у меня формировалось странное щемящее чувство ностальгии по городу начала ХХ века.
Не менее атмосферны и студенческие кварталы. Тут жизнь бурлит с той интенсивностью, на которую способна лишь Азия. Гамма криков торговцев, шипение масла в воках, яркие вывески, бесконечная очередь за свининой в кисло-сладком. Здесь энергия ударяет в голову как крепкий "Маотай цзю" (старший и, видимо, озлобленный брат водки).
Но Китай - страна контрастов. И Харбин подтверждает это с беспринципной наглядностью. В этот раз мне удалось побродить по новым районам столицы провинции Хэйлунцзян. Ходил между 33-этажными гигантоподобными коробками, напоминающих каменные леса и вселяющие в твое сердце леденящее душу одиночество. Ветер, тот самый, пронзительный харбинский ветер, гулял здесь как хозяин, завывая в стерильных проходах между небоскребами. Мало людей. Совсем мало. Лишь редкие фигурки вдалеке, да скрип вывесок на недостроенных первых этажах. Это место, где будущее уже наступило, но забыло прихватить с собой человечество. Колоссальное население страны где-то там, за пределами этой бетонной пустыни. А здесь - пустота и сквозняк из-под ворот истории. Жуткое, беспощадное место. Страшнее любого старого, неубранного квартала.
И вот на фоне этой бетонной меланхолии случается главное открытие. Оно, как всегда, о людях. Сидя вечером в убогой забегаловке в старом районе, где на столе появляется нехитрая закуска и бутылка "Харбина" (ни в коем случае не "Циндао"), ты вдруг с абсолютной, пронзительной ясностью понимаешь: да они, китайцы, такие же как мы!
Китайцы вообще больше всех на свете похожи на русских. Не внешне, конечно, но способностью открыться незнакомцу с потрясающей, почти детской непосредственностью. Искренне, до слез, радоваться тому, что ты, чужак, пытаешься говорить на их языке, есть их пельмени, понимать их шутки. И, что уж греха таить, с этой же славянской, широкой готовностью налить и выпить, чтобы разговор стал душевнее, а мир - добрее.
Вот ведь парадокс! В далеком 2018 я приезжал сюда за экзотикой, а нашел целый список телефонных контактов, состоящий из родственных душ. И все это не в "цивилизованной и правильной" Германии, а именно здесь - в душевной, сумасшедшей и контрастной Азии. Харбинский год научил меня не столько Китаю, сколько простой вещи: самые важные открытия делаются не в постройках, а в сердцах. И что бетонные джунгли могут быть бездушны, но джунгли человеческих душ - удивительно, подозрительно, прекрасно похожи.
🔥7❤5👏3
Итоги месяца с тремя перелетами и ещё одним предстоящим.
Я. Ненавижу. Такие. Чемоданы.
Типа для ручной клади. Из-за которых на багажной полке нет места ни для чего, кроме вещичек двух продуманов, которые решили не ждать свой багаж в аэропорту. А еще именно из-за них (моя догадка) разрушилось правило, что багажная полка над твоим местом твоя, а не какого-то хитрюги из хвоста самолета.
Если вы пользуетесь такими, знайте - я вас, как подписчиков и людей, очень люблю.
Но лететь куда-то вместе будем на разных рейсах😂
Спасибо, выговорился.
Я. Ненавижу. Такие. Чемоданы.
Типа для ручной клади. Из-за которых на багажной полке нет места ни для чего, кроме вещичек двух продуманов, которые решили не ждать свой багаж в аэропорту. А еще именно из-за них (моя догадка) разрушилось правило, что багажная полка над твоим местом твоя, а не какого-то хитрюги из хвоста самолета.
Если вы пользуетесь такими, знайте - я вас, как подписчиков и людей, очень люблю.
Но лететь куда-то вместе будем на разных рейсах😂
Спасибо, выговорился.
💯5🔥3❤2👏1
Forwarded from Московский Душнилыч
Си Цзиньпин, ночь и бильярд: на стыке работы и отдыха
Вчера вечером, работая на смене, получил неожиданное предложение от коллеги Жени Позднякова: «Пошли в бильярд». Я, признаться, кий в руках толком ни разу не держал, но идея зацепила. Когда к этому подключился Леша Нечаев, сомнений не осталось – ехать точно стоит.
Сразу скажу: учиться играть для меня непросто. Нужно и логику включить, и физику помнить, и углы прикидывать, будто решаешь задачку по школьной геометрии. Но как по мне, если удар не выходит – это даже лучше: значит, есть над чем работать, а вечер можно превратить в мини-тренировку.
Итог вечера: много промахов, пара удачных ударов и уверенность, что бильярд – это не только развлечение, но и неплохая разминка для мозга.
@ATroepolsky
Вчера вечером, работая на смене, получил неожиданное предложение от коллеги Жени Позднякова: «Пошли в бильярд». Я, признаться, кий в руках толком ни разу не держал, но идея зацепила. Когда к этому подключился Леша Нечаев, сомнений не осталось – ехать точно стоит.
Сразу скажу: учиться играть для меня непросто. Нужно и логику включить, и физику помнить, и углы прикидывать, будто решаешь задачку по школьной геометрии. Но как по мне, если удар не выходит – это даже лучше: значит, есть над чем работать, а вечер можно превратить в мини-тренировку.
Итог вечера: много промахов, пара удачных ударов и уверенность, что бильярд – это не только развлечение, но и неплохая разминка для мозга.
@ATroepolsky
❤6🔥3👌2
САМОСТЬ В ПАДЕНИИ
Сегодня, а именно - 31 января, все, что падало целый месяц, должно где-то лечь.
И по этому случаю делюсь с Вами новой историей. Встречайте - "Точка на асфальте". Небольшая зарисовка-история снежинки, которая пытается заключить сделку с судьбой, ветром и законами физики.
Предопределен ли финал? Возможно. Но только в факте падения. А вот как именно падать - это уже всегда дело принципа, о чем и рассказываю.
В общем, приятного чтения всем, кто находится в заснеженной Москве и за ее пределами!
P.S. А за фотографию спасибо коллеге Александру Троепольскому. Хоть и зумер, но в пленочных делах - маэстро.
Не мог не упомянуть это звучное слово - зумер! Впрочем, уверен, что Саша не обижается.
Сегодня, а именно - 31 января, все, что падало целый месяц, должно где-то лечь.
И по этому случаю делюсь с Вами новой историей. Встречайте - "Точка на асфальте". Небольшая зарисовка-история снежинки, которая пытается заключить сделку с судьбой, ветром и законами физики.
Предопределен ли финал? Возможно. Но только в факте падения. А вот как именно падать - это уже всегда дело принципа, о чем и рассказываю.
В общем, приятного чтения всем, кто находится в заснеженной Москве и за ее пределами!
P.S. А за фотографию спасибо коллеге Александру Троепольскому. Хоть и зумер, но в пленочных делах - маэстро.
❤6🔥3😁2
О ЛЮБВИ, КАЛЕНДАРЕ И ГЕОГРАФИИ
Знаете, я довольно долго жил в счастливом неведении относительно происхождения этого дня. Четырнадцатое февраля в моем детстве пахло не валентинками в блестящих конвертах (их тогда просто негде было купить), а скорее морозным воздухом и предчувствием весны, которая в дальневосточных широтах наступает совсем не по календарю. И было это просто число, просто середина последнего зимнего месяца.
А потом был университет. Первые курсы - время чудовищных открытий и героического затыкания дыр в собственном образовании. И вот однажды, на лекции, пожилой преподаватель, слывший ярым противником любой «гнилой западной культуры», с пафосом обрушился на День всех влюбленных. Он говорил о том, что это чужеродный элемент, навязанный традицией, о коммерциализации чувств, о том, что у нас есть свое, исконное, например, День Петра и Февронии. Он так яростно клеймил этот «чуждый нам праздник», что я впервые задумался: а правда, откуда он взялся?
И вот сейчас, спустя годы, я слышу ту же риторику отовсюду. С экранов, из пабликов, из официальных заявлений. Критика нарастает, как снежный ком. Нас призывают бойкотировать этого «западного агента» под именем Валентин, доказывая, что наша душа шире и глубже этих открыток-сердечек.
Но всякий раз, когда я слышу эти пламенные речи, я вспоминаю один эпизод. Третий класс. Зима. Четырнадцатое февраля. Я еще ничего не знаю ни о каком Валентине, ни о Риме, ни о том, что праздник этот католический. Я знаю только одно: за партой передо мной сидит девочка, которая мне невероятно нравится. У нее смешные косички и удивительная способность хохотать над моими глупыми шутками. И я, собрав всю свою девятилетнюю смелость, на перемене говорю ей это. Просто и прямо: «Ты мне нравишься». И она, с удивительным для третьеклассницы тактом, смотрит на меня, вздыхает и честно отвечает: «А ты мне - нет».
Вот и все.
Было ли в этом признании что-то западное? А в ее отказе? Было ли в моем внезапном ощущении, что мир стал одновременно и ярче, и чуть серее, что-то от лукавого Запада? Или от восточной созерцательности? Нет. Это была чистая, стерильная, абсолютная субстанция, которая называется просто - жизнь сердца.
Ведь праздник этот, как ни крути, посвящен любви. А любовь - это единственное явление, которому решительно наплевать на географию. Ей все равно, по какому обряду вас венчали, на каком языке вы шепчете нежности и в какой части света застало вас это наваждение. Она одинакова и у японского самурая, слагающего хокку, и у африканского пастуха, играющего на тамтаме для своей возлюбленной, и у латиноамериканского сердцееда под балконом.
Поэтому, когда я слышу: «Это не наш праздник, это западный», мне хочется спросить у тех, кто это говорит. А любовь ваша - она чья? Российская? Или она, просыпаясь утром, спрашивает у паспорта, можно ли ей сегодня быть? Чушь. Любовь всегда безродна в самом высоком смысле этого слова - она принадлежит всем.
Может, стоит просто поменьше дергаться по поводу «западности»? Меньше анализировать и больше чувствовать. Потому что четырнадцатого февраля мы празднуем не победу глобализации и не день святого, о котором спорят историки. Мы празднуем тот самый миг из третьего класса. Миг надежды. Миг риска. Миг, когда ты открываешь рот и говоришь самую страшную и самую важную правду. А уж ответят тебе взаимностью, как в голливудском кино, или отказом, как в моем суровом детстве - это уже дело второе. Никакого отношения к политике не имеющее. И славно, на самом деле.
Знаете, я довольно долго жил в счастливом неведении относительно происхождения этого дня. Четырнадцатое февраля в моем детстве пахло не валентинками в блестящих конвертах (их тогда просто негде было купить), а скорее морозным воздухом и предчувствием весны, которая в дальневосточных широтах наступает совсем не по календарю. И было это просто число, просто середина последнего зимнего месяца.
А потом был университет. Первые курсы - время чудовищных открытий и героического затыкания дыр в собственном образовании. И вот однажды, на лекции, пожилой преподаватель, слывший ярым противником любой «гнилой западной культуры», с пафосом обрушился на День всех влюбленных. Он говорил о том, что это чужеродный элемент, навязанный традицией, о коммерциализации чувств, о том, что у нас есть свое, исконное, например, День Петра и Февронии. Он так яростно клеймил этот «чуждый нам праздник», что я впервые задумался: а правда, откуда он взялся?
И вот сейчас, спустя годы, я слышу ту же риторику отовсюду. С экранов, из пабликов, из официальных заявлений. Критика нарастает, как снежный ком. Нас призывают бойкотировать этого «западного агента» под именем Валентин, доказывая, что наша душа шире и глубже этих открыток-сердечек.
Но всякий раз, когда я слышу эти пламенные речи, я вспоминаю один эпизод. Третий класс. Зима. Четырнадцатое февраля. Я еще ничего не знаю ни о каком Валентине, ни о Риме, ни о том, что праздник этот католический. Я знаю только одно: за партой передо мной сидит девочка, которая мне невероятно нравится. У нее смешные косички и удивительная способность хохотать над моими глупыми шутками. И я, собрав всю свою девятилетнюю смелость, на перемене говорю ей это. Просто и прямо: «Ты мне нравишься». И она, с удивительным для третьеклассницы тактом, смотрит на меня, вздыхает и честно отвечает: «А ты мне - нет».
Вот и все.
Было ли в этом признании что-то западное? А в ее отказе? Было ли в моем внезапном ощущении, что мир стал одновременно и ярче, и чуть серее, что-то от лукавого Запада? Или от восточной созерцательности? Нет. Это была чистая, стерильная, абсолютная субстанция, которая называется просто - жизнь сердца.
Ведь праздник этот, как ни крути, посвящен любви. А любовь - это единственное явление, которому решительно наплевать на географию. Ей все равно, по какому обряду вас венчали, на каком языке вы шепчете нежности и в какой части света застало вас это наваждение. Она одинакова и у японского самурая, слагающего хокку, и у африканского пастуха, играющего на тамтаме для своей возлюбленной, и у латиноамериканского сердцееда под балконом.
Поэтому, когда я слышу: «Это не наш праздник, это западный», мне хочется спросить у тех, кто это говорит. А любовь ваша - она чья? Российская? Или она, просыпаясь утром, спрашивает у паспорта, можно ли ей сегодня быть? Чушь. Любовь всегда безродна в самом высоком смысле этого слова - она принадлежит всем.
Может, стоит просто поменьше дергаться по поводу «западности»? Меньше анализировать и больше чувствовать. Потому что четырнадцатого февраля мы празднуем не победу глобализации и не день святого, о котором спорят историки. Мы празднуем тот самый миг из третьего класса. Миг надежды. Миг риска. Миг, когда ты открываешь рот и говоришь самую страшную и самую важную правду. А уж ответят тебе взаимностью, как в голливудском кино, или отказом, как в моем суровом детстве - это уже дело второе. Никакого отношения к политике не имеющее. И славно, на самом деле.
❤8🔥5💯4💔1
ПОЖИРАЮЩИЙ БЛИН ДРАКОН
Календарь, этот беспощадный хроникер нашей суеты, явил миру поразительное совпадение: Китайский Новый год (то бишь Праздник Весны, а если быть совсем точным, то 春节) наложился на нашу родную, языческую, прожорливую и веселую Масленицу. Две даты проигрыша зимы. Два обещания тепла. Две надежды на то, что кажущийся вечным московский снегопад - закончится.
И тут начинается самое интересное. Я, признаться, решил провести небольшое урбанистическое расследование. Где в Москве Масленица? Ну, там, чучело, блины со сметаной, хороводы под «Ой, блины, блины, блины». Должен же быть хоть какой-то заметный след? Ан нет. Найти в столице масленичные гулянья оказалось задачей более сложной, чем отыскать в порту Охотска неопровержимые признаки разворота России на Восток. Вроде бы все говорят, что разворот свершился, паруса надуты, курс проложен, но конкретных причалов и разгрузочных терминалов что-то не видать. Так и с Масленицей: вроде есть, а вроде и нет. Стыдливо так, по окраинам, для галочки.
Зато Китайский Новый год! О, это триумфальное шествие. Красные фонари, драконы... Я, к слову, Китайский Новый год люблю. Честно, по-настоящему люблю. Мне довелось однажды встречать его с самими китайцами: в прокуренной комнате общежития, с пельменями (цзяоцзы, если угодно), с фейерверками за окном и с этим удивительным ощущением, что время пошло по новой спирали. Это было искренне, тепло и весело. И я совсем не против, что теперь в Москве так красочно отмечают Праздник Весны.
Но все же меня мучает вопрос: за каким лешим мы с таким остервенением, с таким комсомольским задором бросились праздновать именно этот праздник? Ведь еще вчера мы клеймили Хэллоуин - мол, чуждый для Руси элемент! А 14 февраля? О, это вообще тлетворное прикрытие для агента Валентина, сеющего похоть среди наших граждан. Запретить и не пущать!
Но Праздник Весны - это другое. Может, помогает исторически любимый Россией красный цвет. Никто не кричит, что это чуждо. Наоборот, каждый мало-мальски владеющий тоном (в смысле, языком) считает своим долгом крикнуть в объектив: «С праздником весны, дорогие китайские товарищи!».
Но есть в этом порыве какая-то подозрительная спешка. Какая-то нервная готовность переобуться на лету, лишь бы угодить. Мы хотим показать братскому народу, что мы свои, что мы тоже умеем встречать весну по-восточному. Это в целом историческая боль России: ну не умеем мы действовать половинчато! Если революция - то всемирная, если Праздник Весны - то тотальный, по всей Москве.
А свою-то, параллельную, встретить забываем. Масленица наша - она ведь тоже про то же самое. Про солнце, про возрождение жизни. И вот я мечтаю. Мне хочется, чтобы, гуляя по праздничной Москве, увешанной китайскими фонариками, среди танцующих драконов и грохочущих хлопушек, я вдруг наткнулся на скульптуру. На скульптуру блинов. Пусть даже она будет стоять у самой пасти этого красивого, яркого, пластикового дракона. Пусть дракон их жует. Пусть переваривает. Главное, чтобы они были рядом. Чтобы не вытесняли друг друга, а (да прости меня читатель) пребывали в состоянии coexisted, как говорят американцы, которых мы теперь не любим (или любим - пока непонятно).
Потому что дружба народов - это не когда ты забываешь свое и учишь чужое. Это когда твое и чужое стоят рядом, плечом к плечу. Когда дракон жрет блин, а блин не становится от этого менее блином. И мы, глядя на это чудовищное, но такое жизнеутверждающее зрелище, наконец-то понимаем: весна придет ко всем. И к тем, кто ждал ее по лунному календарю, и к тем, кто ждал по солнечному. Только чучело зимы сжигать все-таки не забывайте. А то, не ровен час, замерзнем.
А за фотографии как всегда благодарим Сашу Троепольского.
Календарь, этот беспощадный хроникер нашей суеты, явил миру поразительное совпадение: Китайский Новый год (то бишь Праздник Весны, а если быть совсем точным, то 春节) наложился на нашу родную, языческую, прожорливую и веселую Масленицу. Две даты проигрыша зимы. Два обещания тепла. Две надежды на то, что кажущийся вечным московский снегопад - закончится.
И тут начинается самое интересное. Я, признаться, решил провести небольшое урбанистическое расследование. Где в Москве Масленица? Ну, там, чучело, блины со сметаной, хороводы под «Ой, блины, блины, блины». Должен же быть хоть какой-то заметный след? Ан нет. Найти в столице масленичные гулянья оказалось задачей более сложной, чем отыскать в порту Охотска неопровержимые признаки разворота России на Восток. Вроде бы все говорят, что разворот свершился, паруса надуты, курс проложен, но конкретных причалов и разгрузочных терминалов что-то не видать. Так и с Масленицей: вроде есть, а вроде и нет. Стыдливо так, по окраинам, для галочки.
Зато Китайский Новый год! О, это триумфальное шествие. Красные фонари, драконы... Я, к слову, Китайский Новый год люблю. Честно, по-настоящему люблю. Мне довелось однажды встречать его с самими китайцами: в прокуренной комнате общежития, с пельменями (цзяоцзы, если угодно), с фейерверками за окном и с этим удивительным ощущением, что время пошло по новой спирали. Это было искренне, тепло и весело. И я совсем не против, что теперь в Москве так красочно отмечают Праздник Весны.
Но все же меня мучает вопрос: за каким лешим мы с таким остервенением, с таким комсомольским задором бросились праздновать именно этот праздник? Ведь еще вчера мы клеймили Хэллоуин - мол, чуждый для Руси элемент! А 14 февраля? О, это вообще тлетворное прикрытие для агента Валентина, сеющего похоть среди наших граждан. Запретить и не пущать!
Но Праздник Весны - это другое. Может, помогает исторически любимый Россией красный цвет. Никто не кричит, что это чуждо. Наоборот, каждый мало-мальски владеющий тоном (в смысле, языком) считает своим долгом крикнуть в объектив: «С праздником весны, дорогие китайские товарищи!».
Но есть в этом порыве какая-то подозрительная спешка. Какая-то нервная готовность переобуться на лету, лишь бы угодить. Мы хотим показать братскому народу, что мы свои, что мы тоже умеем встречать весну по-восточному. Это в целом историческая боль России: ну не умеем мы действовать половинчато! Если революция - то всемирная, если Праздник Весны - то тотальный, по всей Москве.
А свою-то, параллельную, встретить забываем. Масленица наша - она ведь тоже про то же самое. Про солнце, про возрождение жизни. И вот я мечтаю. Мне хочется, чтобы, гуляя по праздничной Москве, увешанной китайскими фонариками, среди танцующих драконов и грохочущих хлопушек, я вдруг наткнулся на скульптуру. На скульптуру блинов. Пусть даже она будет стоять у самой пасти этого красивого, яркого, пластикового дракона. Пусть дракон их жует. Пусть переваривает. Главное, чтобы они были рядом. Чтобы не вытесняли друг друга, а (да прости меня читатель) пребывали в состоянии coexisted, как говорят американцы, которых мы теперь не любим (или любим - пока непонятно).
Потому что дружба народов - это не когда ты забываешь свое и учишь чужое. Это когда твое и чужое стоят рядом, плечом к плечу. Когда дракон жрет блин, а блин не становится от этого менее блином. И мы, глядя на это чудовищное, но такое жизнеутверждающее зрелище, наконец-то понимаем: весна придет ко всем. И к тем, кто ждал ее по лунному календарю, и к тем, кто ждал по солнечному. Только чучело зимы сжигать все-таки не забывайте. А то, не ровен час, замерзнем.
А за фотографии как всегда благодарим Сашу Троепольского.
❤11🔥4👍2
ДЕЛЬФИНЫ УХОДЯТ В МОРЕ
Новый рассказ. Новая история. Эта история - про учителя географии из города Приморска. Получился магический реализм по-приморски: до моря из города сто двенадцать километров, а единственная вода в нем - та, что течет из-под крана. Да и то до тех пор, пока ее не перекроют за долги.
А при чем тут дельфины? Вообще-то ни при чем. Тут больше о людях. Об одиноких людях, которые ищут близкого человека в города, где все друг друга знают, но никто друг с другом не знаком. А еще рассказ про чудеса. Чудеса будут и у вас. Особенно если пить чай по утрам. И особенно, если вам есть, с кем это делать.
Читать не спеша. Но с наслаждением. Если его по ходу чтения не появляется - можно не читать.
Ссылочка на рассказ:
https://vk.com/@176680506-delfiny-uhodyat-v-more
Приятного, надеюсь, чтения!
Новый рассказ. Новая история. Эта история - про учителя географии из города Приморска. Получился магический реализм по-приморски: до моря из города сто двенадцать километров, а единственная вода в нем - та, что течет из-под крана. Да и то до тех пор, пока ее не перекроют за долги.
А при чем тут дельфины? Вообще-то ни при чем. Тут больше о людях. Об одиноких людях, которые ищут близкого человека в города, где все друг друга знают, но никто друг с другом не знаком. А еще рассказ про чудеса. Чудеса будут и у вас. Особенно если пить чай по утрам. И особенно, если вам есть, с кем это делать.
Читать не спеша. Но с наслаждением. Если его по ходу чтения не появляется - можно не читать.
Ссылочка на рассказ:
https://vk.com/@176680506-delfiny-uhodyat-v-more
Приятного, надеюсь, чтения!
❤11
О ВЕЛИКОМ И МОГУЧЕМ ХИНГЛИШЕ
Свершилось! На просторах нашей необъятной вступили в силу положения, призванные оградить сетчатку глаза обывателя от травмирующего вида латинских букв. Сама по себе идея защитить великий и могучий от экспансии «окей, гугл» и «хайпов» понятна и даже трогательна. Но все же не могу не отметить: великие и могучие в защите не нуждаются.
То есть в этом, я уверен, благородном порыве чувствуется какая-то неуверенность в себе. В самом деле, не выпрыгнет же из-под гигантской буквы S (из-под той, что возглавляет группировку SALE) диверсант, который грозится перевернуть русскую душу и вытащить из портфеля горожанина томик Пушкина (а я уверен - у каждого россиянина томик Пушкина всегда с собой).
Да и, допустим, спрятался бы за этой извивающейся британской змеей диверсант: был бы он сильным и пугающим? Зададимся крамольным вопросом: а насколько вообще в современном мире английский - английский? Азия в помощь: можно ли с уверенностью сказать, что ковер с надписью Welcome где-нибудь в Нью-Дели - это символ капитуляции индийского народа перед короной?
Отнюдь. Скорее, речь идет о триумфе индийского гения над строгой фонетикой колонизаторов. То, что в Индии зовется хинглишем - это далеко не язык Шекспира. Скорее, речь идет о новом эсперанто, выращенным в пробирках чакр и кармы. Это победа местного над глобальным. Индия не стала Британией, а наоборот - превратила Британию в веселый балаган, где английские слова живут по законам местных представлений о веселье. Никто уже не помнит что этот язык - «их», потому что «ихнего» (да простят меня лингвисты) в нем ничего не осталось.
И тут мы подходим к самому интересному. А почему, собственно, мы вообще используем английский в нейминге? Почему российский предприниматель, которого хотят защитить от буржуазных веяний, упорно лезет за латиницей?
Есть же национальная гордость - мессенджер МАХ. Может, мы все время читали это название неправильно? Ну в самом деле, кто сказал, что перед нами «Макс»? Может, все это время за тремя буквами скрывалось отечественное «Мах», от слова «махать». Мол, одним махом поверг всех конкурентов. Видите, как удобно английское написание позволяет нам закодировать в коротком слове и намек на глобальность, и чисто русскую удаль.
Или гордость автопрома - Aurus. Почему не «Золотник», который отнюдь не мал, но тем не менее - дорог? Может оттого, что создавался он с задачей ездить не только по улицам Твери, Рязани и Калуги? Может, само название указывало на готовность покорить рынки, где сохранились вывески на не очень-то и английском языке?
Может быть, вопреки всем запретам, наше использование английского - это не признак комплекса неполноценности, а древний, как мир, жест открытости? Желание казаться больше, чем ты есть, играть на мировой арене, даже если на этой арене пока только мыши бегают. Это как в детстве надеть на голову тазик и вообразить себя рыцарем. Тазик-то наш (может даже и советский), а рыцарь как образ - общемировой.
В мире, в котором сформировался хинглиш, где каждый второй англицизм оказывается местным фольклорным элементом, обижаться на иностранные слова не стоит. Так и хочется сказать всем, кто особо переживает за великий и могучий: Don't worry, be happy. Ну или - не парьтесь, живите в кайф. Великий и могучий себя отстоит. По крайней мере до тех пор, пока у горожан в рюкзаках томик Пушкина.
Он же у них и вправду есть? В тех самых рюкзаках?
P.S. А на фотографиях - моя любимая Калуга. Ну, и на последней - Липецк. Разбавил, так сказать.
Свершилось! На просторах нашей необъятной вступили в силу положения, призванные оградить сетчатку глаза обывателя от травмирующего вида латинских букв. Сама по себе идея защитить великий и могучий от экспансии «окей, гугл» и «хайпов» понятна и даже трогательна. Но все же не могу не отметить: великие и могучие в защите не нуждаются.
То есть в этом, я уверен, благородном порыве чувствуется какая-то неуверенность в себе. В самом деле, не выпрыгнет же из-под гигантской буквы S (из-под той, что возглавляет группировку SALE) диверсант, который грозится перевернуть русскую душу и вытащить из портфеля горожанина томик Пушкина (а я уверен - у каждого россиянина томик Пушкина всегда с собой).
Да и, допустим, спрятался бы за этой извивающейся британской змеей диверсант: был бы он сильным и пугающим? Зададимся крамольным вопросом: а насколько вообще в современном мире английский - английский? Азия в помощь: можно ли с уверенностью сказать, что ковер с надписью Welcome где-нибудь в Нью-Дели - это символ капитуляции индийского народа перед короной?
Отнюдь. Скорее, речь идет о триумфе индийского гения над строгой фонетикой колонизаторов. То, что в Индии зовется хинглишем - это далеко не язык Шекспира. Скорее, речь идет о новом эсперанто, выращенным в пробирках чакр и кармы. Это победа местного над глобальным. Индия не стала Британией, а наоборот - превратила Британию в веселый балаган, где английские слова живут по законам местных представлений о веселье. Никто уже не помнит что этот язык - «их», потому что «ихнего» (да простят меня лингвисты) в нем ничего не осталось.
И тут мы подходим к самому интересному. А почему, собственно, мы вообще используем английский в нейминге? Почему российский предприниматель, которого хотят защитить от буржуазных веяний, упорно лезет за латиницей?
Есть же национальная гордость - мессенджер МАХ. Может, мы все время читали это название неправильно? Ну в самом деле, кто сказал, что перед нами «Макс»? Может, все это время за тремя буквами скрывалось отечественное «Мах», от слова «махать». Мол, одним махом поверг всех конкурентов. Видите, как удобно английское написание позволяет нам закодировать в коротком слове и намек на глобальность, и чисто русскую удаль.
Или гордость автопрома - Aurus. Почему не «Золотник», который отнюдь не мал, но тем не менее - дорог? Может оттого, что создавался он с задачей ездить не только по улицам Твери, Рязани и Калуги? Может, само название указывало на готовность покорить рынки, где сохранились вывески на не очень-то и английском языке?
Может быть, вопреки всем запретам, наше использование английского - это не признак комплекса неполноценности, а древний, как мир, жест открытости? Желание казаться больше, чем ты есть, играть на мировой арене, даже если на этой арене пока только мыши бегают. Это как в детстве надеть на голову тазик и вообразить себя рыцарем. Тазик-то наш (может даже и советский), а рыцарь как образ - общемировой.
В мире, в котором сформировался хинглиш, где каждый второй англицизм оказывается местным фольклорным элементом, обижаться на иностранные слова не стоит. Так и хочется сказать всем, кто особо переживает за великий и могучий: Don't worry, be happy. Ну или - не парьтесь, живите в кайф. Великий и могучий себя отстоит. По крайней мере до тех пор, пока у горожан в рюкзаках томик Пушкина.
Он же у них и вправду есть? В тех самых рюкзаках?
P.S. А на фотографиях - моя любимая Калуга. Ну, и на последней - Липецк. Разбавил, так сказать.
❤6❤🔥3🔥3
Друзья, вышел свежий «Рейтинг недружественных правительств» за февраль 2026 года. Чтение, скажу я вам, более захватывающее, чем детективы Ю Несбе, хотя норвежцы, кстати, в этом списке тоже есть.
Это вообще главный тренд месяца: северяне. Дания, Швеция, Финляндия, а также примкнувшие к ним прибалтийские государства демонстрируют редкое единодушие в наращивании конфронтации с Россией.
Парадокс в том, что Скандинавский полуостров традиционно воспринимался как территория компромисса и политической умеренности. Сегодня же именно Север начинает играть одну из ключевых ролей в нашем противостоянии. С чем это связано – подробно рассказал мой добрый коллега Алексей Нечаев.
А я, как методолога проекта, отмечу любопытную деталь. В феврале на первое место вышла Литва. Казалось бы – небольшая прибалтийская республика. Но оценка недружественности не зависит от размеров государства. Мы измеряем не мощь экономик и военных потенциалов, а выявляем реальную вовлеченность правительств в противостояние с Россией. И судим их по конкретным делам.
И эта работа продолжается – мы уже рассчитываем баллы недружественности за март.
Надеемся, исследование придется вам по душе!
Подробности – тут.
Разбивка по критериям – здесь.
А pdf-версия рейтинга – вот.
Это вообще главный тренд месяца: северяне. Дания, Швеция, Финляндия, а также примкнувшие к ним прибалтийские государства демонстрируют редкое единодушие в наращивании конфронтации с Россией.
Парадокс в том, что Скандинавский полуостров традиционно воспринимался как территория компромисса и политической умеренности. Сегодня же именно Север начинает играть одну из ключевых ролей в нашем противостоянии. С чем это связано – подробно рассказал мой добрый коллега Алексей Нечаев.
А я, как методолога проекта, отмечу любопытную деталь. В феврале на первое место вышла Литва. Казалось бы – небольшая прибалтийская республика. Но оценка недружественности не зависит от размеров государства. Мы измеряем не мощь экономик и военных потенциалов, а выявляем реальную вовлеченность правительств в противостояние с Россией. И судим их по конкретным делам.
И эта работа продолжается – мы уже рассчитываем баллы недружественности за март.
Надеемся, исследование придется вам по душе!
Подробности – тут.
Разбивка по критериям – здесь.
А pdf-версия рейтинга – вот.
Telegram
V Z - ВЗГЛЯД.РУ
Газета ВЗГЛЯД выпустила «Рейтинг недружественных правительств» за февраль 2026 года. Литва впервые возглавила топ-10 лидеров антироссийской политики, в то же время Британия и Германия сдали позиции.
Подробности – тут.
Разбивка по критериям – здесь.
Pdf…
Подробности – тут.
Разбивка по критериям – здесь.
Pdf…
🔥3❤2👌2🤡1👀1
САМЫЙ БОЛЬШОЙ ПЛАНЕТАРИЙ В АЗИАТСКОЙ ЧАСТИ РОССИИ
Есть на Дальнем Востоке городок Ветрогорск. В нем нет ветра. В нем нет гор. Зато есть самый большой планетарий в азиатской части России, который не работает уже лет тридцать, а сторожит его пожилой электрик, который, конечно, о профессии электрика никогда не мечтал.
В общем, новый рассказ (хотя компетентные люди недавно сказали, что объемы моих потуг уже тянут на повесть). Дальневосточный магический реализм с привкусом марсианской пыли. Про мечту, которая не может сбыться, но все равно остается с тобой.
И про телефонные звонки, которые порою стоят дороже, чем запуск лунохода.
Прочитать его можно по ссылке:
https://vk.com/@176680506-samyi-bolshoi-planetarii-v-aziatskoi-chasti-rossii
Надеюсь, Вам понравится.
А если не понравится - тоже не беда.
Приятного (надеюсь) чтения!
Есть на Дальнем Востоке городок Ветрогорск. В нем нет ветра. В нем нет гор. Зато есть самый большой планетарий в азиатской части России, который не работает уже лет тридцать, а сторожит его пожилой электрик, который, конечно, о профессии электрика никогда не мечтал.
В общем, новый рассказ (хотя компетентные люди недавно сказали, что объемы моих потуг уже тянут на повесть). Дальневосточный магический реализм с привкусом марсианской пыли. Про мечту, которая не может сбыться, но все равно остается с тобой.
И про телефонные звонки, которые порою стоят дороже, чем запуск лунохода.
Прочитать его можно по ссылке:
https://vk.com/@176680506-samyi-bolshoi-planetarii-v-aziatskoi-chasti-rossii
Надеюсь, Вам понравится.
А если не понравится - тоже не беда.
Приятного (надеюсь) чтения!
❤6
Так и узнал, что Москва пополняется новыми достопримечательностями. Сам не заметил - подсказали "Яндекс. Карты".
Ну, и отзывы хорошие. Нужно выстраивать новые туристические маршруты!
P.S. А есть знатоки карт? Как там добавляют достопримечательности? Сами люди или по решению сверху?
Ну, и отзывы хорошие. Нужно выстраивать новые туристические маршруты!
P.S. А есть знатоки карт? Как там добавляют достопримечательности? Сами люди или по решению сверху?
😁9❤6🔥4🤣2🤪1