«Вам может понравиться»

Долгожданный шестой сезон «Черного зеркала» обещает новую порцию жести и это то, ради чего я жду июнь уже сейчас — сцена с кассой в трейлере просто, а это только пара секунд 💣
https://t.me/bloodysx/27357

🔪 Третий тру-крайм на канале: Япония, ноябрь 1989 года и десятки мужчин, которые всё знали, но молчали 🇯🇵 #телетайп

Убийство Дзюнко Фуруты называют «самым страшным за всю историю» — и это действительно так, начиная от деталей пыток и расправ и заканчивая хронологией в 41 день и десятками, если не сотнями, свидетелей и соучастников, из которых лишь один обратился в полицию. Спасло ли это девушку — узнаете здесь, но помните: TW в этот раз ещё больше, чем в предыдущих историях. Рыскал по форумам, много переводил, рисовал себе схему — надеюсь, получилось максимально подробно.

Я и в этом тексте, и в будущих — и, как вы заметили, в прошлых — всегда детально прописываю всё насилие, которое случается с жертвами. Делаю это по двум причинам: во-первых, кто не любит пощекотать себе нервы, во-вторых, чёрное в этом мире должно быть видимым — и меня продирает отвращением от человеческой жестокости. Человек способен на ужасные вещи, он может делать их и не раскаиваться — и лучше знать всё о том, на что и с кем он способен, чем быть в неведении, по крайней мере чтобы, держа это в уме, понимать, с чем ты борешься.

Донаты, как всегда, можно оставить в самом телетайпе.

Смотри, Илон Маск, я тут что-то нажала и всё исчезло

Я хорошо помню, как, когда я был в первом классе в далеком 1996 году, к нам в актовый зал в школе ко Дню победы пришла учительница нашей же школы, пережившая блокаду, и вынесла на сцену тарелку с кусочком хлеба: «Вот столько или примерно столько мы получали в день в блокадном городе», а после этого она заплакала.

Меня, семилетнего мальчика, это поразило, потому что я не мог понять, почему она плачет, ведь в школьной столовой этот хлеб всегда валялся и его никто даже не брал. Сытый, хорошо одетый к празднику мамой Егор, который к своим семи годам не только с войной, даже со смертью еще не сталкивался, не понимал, почему незнакомая женщина плачет, когда смотрит на кусок хлеба. Такая детская черствость и в общем понятное для ребенка из благополучной семьи непереживание чужой боли как своей.

Это уже потом был для меня «Обыкновенный фашизм» Михаила Ромма; «А зори здесь тихие» Бориса Васильева - книги, которая перевернула в юности мое сознание; была учительница математики в нашей школе, у которой на руке татуировкой был выбит номер узницы концлагеря; был последний концерт, который мы организовали с мамой перед ее смертью, - это был концерт ко Дню Победы.

Кажется, именно в этом году еще яснее становится метафора о празднике со слезами на глазах.