УКРАИНСКАЯ НОЧЬ ИЛИ ПРИЗНАНИЕ ПОЭТА ОРЛУШИ, КОМУ ОН ПОМОГАЕТ РОССИЙСКИМИ РУБЛЯМИ

Расскажу я вам, брàты,
Как режим день-деньской
Гонит молодь в солдаты
С митингов на Тверской,
А потом, дедовщиной
Распылив молодежь,
Нашей маме-России
Учиняет грабеж.
Да, Россия клоака,
Не разгресть здесь навоза,
Но и нам дорога там
И сосна, и береза,
Нефть и газ, и алмазы -
Всё нам дорого тут,
Мы хотим вырвать сразу
Всё из путинских пут.
Мы народ призываем
Прочь бежать из страны,
Ибо нефть и алмазы
Только нам тут нужны.
Но сильнее России
Любим мы дивный край,
Где под дивною синью
Млеют роща и гай,
Где пузатые хаты
Жирной снедью полны,
Где спивают дивчата
Так, что дыбом штаны
У залётных и местных,
Жёлтых и голубых,
Порошенок, Зеленских,
Чёрных, красных - любых.
И от магии этой
Нет спасенья тому,
Кто за Воинов Света,
Кто не хочет во тьму,
Кому Мордор проклятый
Лишь корыто и жрачка.
Как спивают девчата!
Що ж ты робыш, спивачка!
Sлава Sлаве, и зиги
Вознесённые ввысь!
Раше путинской - фиги
Мы бросали надысь.
Никого не стесняясь,
Всем кагалом зато
Собирали мы деньги
Хлопчикам на АТО:
Рубинштейн и Гусейнов,
Анна Кучер-Майлоу,
Ну и я несравненный
Ваш Орлуша-Орлов.
Россияне смеются
Нашим шуткам про власть,
Нам же денежки льются,
И гуляем мы всласть,
А что не прогуляем -
Добробатам пошлём,
Мы «Азову» с «Айдаром»
Помогаем рублём!
Чтобы дети Донецка
По подвалам ховались,
Чтобы Воинов Света
Орки люто боялись;
Так что смейтесь и дальше,
Золотые мои,
Пусть язык мой клоачный
Слижет ваши рубли,
И на гривны я тоже
Разменяться не прочь.
Длись же вечно, о Боже,
Украинская ночь!

Сергей Зхус (с)
***
Листья на ветру кружили сальто.
Надрывался в Хаммере Ту Пак.
Я соском водила по асфальту,
Чтобы получилось "ты - мудак".
Только что бы я ни выводила,
Несмотря на грамотность мою,
По веленью чьей-то тёмной силы
Получалось "я тебя люблю".

Я сижу в кафешке в городишке Льеж,
Вырвался блянахуй сука за рубеж.
Ожидаю друга, а кругом меня
Всякая такая дивная тусня.
Вот сидит блондинка - глаз не оторвать,
Рядом с ней плюгавый негр (твою ж то мать!),
Сто пудов блондинка в мире не одна,
Только хочет парню изменить она:
Может, он красавец, может,он буржуй,
А у негра просто шоколадный хуй.
С шоколадным хуем был и я б хорош,
Ой как удивлял бы бабью молодежь,
И, в момент наскока прошептав «целуй», -
Раз! - и доставал бы шоколадный хуй.
Все бы удивлялись: «Ничего себе!»,
Я ж водил бы гордо шлангом по губе
Всем бы отвечал бы: «В городишке Льеж
Выменял у негра, съездил за рубеж».

Игорь Караулов (с)
***

Уже ни слушать, ни пердолить
Ротару не хотим.
Сложился собственный дрим-тим
у нас в юдоли.

Кого за водочкой пошлём,
кого восславим над бокалом.
Каховский, Пестель, Муравьёв -
всего навалом.

Где собирается страны
краса и молодость на пару,
там рта не открывай, Ротару,
и не снимай штаны.

Александр Вулых (с)

ЗИМНЯЯ ЭЛЕГИЯ

То ли ветер бродит по трубе,
То ли мне заняться больше нечем -
Только почему-то о тебе
Вспомнил я в холодный зимний вечер.

Вспомнил, как такой же вот зимой,
Щуря близорукие глазенки,
Заявилась ты ко мне домой
В сапогах-ботфортах и в дубленке.

Я в ту пору был нетерпелив,
Потому надеждой сердце грея,
Выставил на стол аперитив,
Чтобы дело двигалось быстрее.

Помню, я молол какой-то вздор,
Ну а ты, от смеха чуть не плача,
Поглощала приторный ликер,
Проще говоря – «бабоукладчик».

Я к тебе под юбочку не лез,
Вел себя, как джентльмен при даме,
Соблюдая грамотный процесс,
Четко отработанный годами.

Полумрак, зажженная свеча,
Тени, заплетенные по стенам…
И на фоне этого звучал
Хулио Иглесиаса тенор.

Сладостного чувства благодать,
С неба снег в окне – как Божья милость…
Невозможно было мне не дать -
Только ты вот как-то умудрилась!

То ли – бездуховность, то ли - блажь,
Но, вертясь, как уж на сковородке,
Ты сказала вдруг, что мне не дашь
И легла в постель, не сняв колготки.

Был заразен твой пример дурной.
Сам себя не очень понимая,
Я зачем-то тоже лег с тобой,
Труселей семейных не снимая.

Ночью ты несла какой-то бред,
Что всю жизнь мечтала об уюте,
Что в тебя влюбился Магомет,
Зампредисполкома в Хасавюрте,

Что тебе не нужно ни хера,
Ни любви, ни ласки, ни минета,
Потому что года полтора
Парня ждешь из армии вообще-то,

Что случайный секс тебе в облом
С тем, чей образ жизни так беспечен…
Я лежал и думал о былом,
Заглушив желанье двинуть в печень.

Утром, в мятой кофте из джерси,
Надевая рыжую дубленку,
Ты просила деньги на такси
И на день рождения ребенку.

Тридцать лет, как будто хер с горы,
Прокатилось, оставляя ветер.
Много изменилось с той поры,
Как ты растворилась на рассвете.

По Сибири проложили БАМ,
Был построен олимпийский Сочи,
Только фраза «Я тебе не дам!»
Мне порой, как прежде, душу точит,

И при этом, будто на века,
Причиняя муки год от году,
Словно рана у фронтовика,
И свербит, и ноет в непогоду.

Уж давно истлела та фата,
Под которой в ЗАГС ты приходила.
Ты была и в девках не фонтан,
А сейчас – не краше крокодила.

Но листая память сквозь года,
Полагаю я, всего скорее -
Если б отдалась ты мне тогда,
Разве вспоминал бы о тебе я?

Депутат-единоросс из Крыма, попавшийся сбушникам с украинским загранпаспортом, снова напомнил о вечно печальном состоянии духа украинцев и украинствующих.

СОЧУВСТВЕННОЕ СЛОВО ГРАЖДАНИНУ УКРАИНЫ, ПУБЛИЧНО МАСТУРБИРОВАВШЕМУ В МОСКОВСКОМ АЭРОПОРТУ

О чем мастурбируешь ты, украинец,
У лифта московского аэропорта?
О том ли, что в Киеве лютый зверинец
Во владе шурует по милости черта?

О том ли, что лысыми стали Карпаты
И мусорный ветер над ними гуляет?
О том, что детишки идут в добробаты,
По школам и сёлам донецким стреляют?

О том, что когда-то и ты на майдане
Счастливый скакал, с головою в кастрюле,
И где, неожиданно в задницу ранен,
Товарищ твой сгинул от снайперской пули?

А может, напротив, ты делаешь это
В честь смелого русского мальчика Коли,
Который поджег бундестаг и планету
Огнём гуманизма, полученным в школе?

Иль может, ты вспомнил фонтан в Уренгое,
Куда ты сегодня на вахту стремился,
И братство приветствовал так буровое,
С которым на Севере славно трудился?

А может, твоё сиротливое семя
Плеснуло на плитку в честь нашей ракеты,
Не вынесшей спутников тяжкое бремя?
Ты, может, от радости делаешь это?

Каховка, Каховка, родная винтовка,
Затвор передернул - и стало полегче.
Декабрьская смурь и чужая ментовка,
Боюсь я, тоску твою вряд ли подлечат.

Вообще. я, кажется, определил для себя, какое направление господствует сейчас в рядах нашей, Господи прости, "оппозиции".

Политическая педофилия.

Алла Боссарт, хе-хе (с),
Посвящение Егорушке

***
Планировался стих, пропитанный кураре,
о жизни в королевстве нашем шумном,
и, несмотря на склонность к сдобным шуткам
мою и прочих узников морали,
чтоб был он горьким, злым и ядовитым,
чтоб вы забыли, блядь, про дольче вита.
Писать стихотворенье надлежало,
используя все знаки препинанья,
чтобы мое отравленное жало
ни в коем случае не стало бы помехой
ни синтаксису, ни вообще различным
и справедливым требованьям нормы,
таким как рифма метрика размеры
вплоть до хитрейшего коварства
анжамбемана тут тире причуде
обычному поэту недоступной
которую практиковал изгнанник Бродский
однако это у меня не получилось
поскольку стих мой по идее
задумывался песней о свободе запятая
что вылилось в свободный стих
свободнее верлибра
дело вот в чем
мне снится мальчик этот королевич
и полный тезка маршала победы
с его улыбкой как умели
изобразить ее подобные святым
бисексуалы эпохи кватроченто
егор георгий жора гоша игорь
единый в нескольких десятках лиц
а может в сотне
может даже в тысяче имен и лиц
московских питерских воронежских ёбургских
мальчишек пацанов с космической душой
с такими лицами какие
еще над этим блядь нечерноземьем
не восходили никогда
здесь в нашей пОлитой поллитрой целине
не пробивались из пустых колосьев
мой мальчик как бы я хотела
вдруг оказаться матерью твоей
мой королевич матиуш победы
найди себе хорошую девчонку
такие девочки с умом веселым храбрым,
такие умницы, как зёрна непроросшие,
они, похожим на скрипичный ключ, хребтом
почувствуют малейшую горошину,
но промолчат со сломанным ребром.
Найди себе такую, настоящую,
и перезагрузи программный файл.
Мы, разумеется, уже сыграем в ящики,
но ты о нас не думай.
Жми давай.

Всеволод Емелин (с) 2010

«Тризна" (по Лужкову).

Кто за водкой, кто за чайником
Под нехитрые харчи
Вспоминать градоначальника
Соберутся москвичи.

Вспомнят люди его пасеки,
Его честные глаза,
Его стройки, его праздники,
И покатится слеза.

Помянут автолюбители
МКАД и Третье кольцо.
Вспомнят храм Христа Спасителя,
Его скромное лицо.

Помянет интеллигенция
Его добрые дела,
Что при нем, как во Флоренции,
Жизнь культурная цвела.

В небеса вздымались статуи,
Длилось пиршество искусств.
Что имело результатами
Услажденье наших чувств.

Он доплачивал помногу
Ветеранам за свой счет,
Молодым была дорога,
Старикам здесь был почет.

Всевозможными диаспорами
Мэр столичный был любим,
Не делил людей по паспорту,
А смотрел он в души им.

Над Москвою флаги веяли,
Был родным здесь каждый гость.
Только отчего-то с геями
У Лужкова не срослось.

Позавидовали бесы
Благолепию у нас
И шакалам желтой прессы
Отдали команду «Фас!».

Ведра клеветы хулители
Вылили на кепку мэра.
Он предстал для телезрителей
Чем-то вроде Люцифера.

Говорил ведущий бойкий
Вслух ужасные слова,
Снес старинную застройку
Наш московский голова.

Что дошла в Москве коррупция
До невиданных высот.
Для хулителей презумпция
Невиновности не в счет.

В каждой пробке на столице
Мэр, конечно, виноват.
И посмел он покуситься
Даже на дуумвират.

Что чудовищными суммами
Оперирует жена…
Порешили люди умные:
Наше дело – сторона.

Били тысячи орудий,
Шел неправый, скорый суд.
И гляди, уже на блюде
В кепке голову несут.

А шо, придушили на ТНТ Фердинанда-то нашего? Как же ж так же ж? Пан Швейк, то к войне?

ПРЕЗИДЕНТСКИЙ НАКАЗ
«Я люблю свою страну,
Люблю свою жену,
Люблю свою собаку...»
(Из заглавной песни сериала «Слуга народа».)


День такой ласкáвый, вітер переменський,
Увлажняет травы президент Зеленський,
Пробегая боком от Рады к кабмину,
Думает, как вытащить из дупы Украину.

«Послухай, чиновник, ось якое діло:
Головне, щоб ликів моїх не висіло.
Не мою парсуну вішай з переляку,
А дітей, дружину, або, в край - собаку*.»

(«Послушай, чиновник, вот какое дело:
Главное, чтоб ликов моих не висело,
Не мои портреты вешай с перепугу,
А детей, собаку, либо же супругу.»)

Выслушал я речи пана президента,
Весь день и весь вечер ваял дизайн момента,
Тут вот доця Вера, там Остап и Лёва,
А питбуль Бандера смотрится... лажово.

Фотками обиты стены в кабинете,
Как вас не обидеть, дети мои дети!
Как так послужить бы Неньке Украине,
Чтоб оставить вас мне в полной благостыне?

Чтоб текли бюджетные гроши на офшоры,
Чтобы были вашими все моря и горы,
Не Карпаты лысые, не Азов с Бердянском,
Чтоб весь мир вам выстлался в праздничном убранстве,

Чтоб моря Каймановы, чтоб вершины Чили -
Чтоб их детоньки мои навек получили,
Чтоб вовеки им не знать про шахту Засядько.
В огороде бузина, а в Киеве дядька.

Дядь Володь, ты молодец, правильно настроил,
Я сосал бабло как бес - буду хавать втрое,
Руку запущу в казну по самую ср@ку.
Я люблю свою страну, жинку и собаку.

_
* Правильно здесь было бы в винительном падеже «собака», т.к. это слово в украинском мужского рода - «собак»; но Зеленский сам признавался, что с державной мовой не очень в ладах.
https://m.ren.tv/blog/420530

Сергей Зхус (с)

Люблю тебя, чудовище,
Люблю тебя, урод.
Прекрасное уёбище,
Чудесный идиот.
Когда гуляешь в рощице,
Растения гниют,
Медведь в овраге корчится,
Кикиморы блюют.
Но знаю, что на самом дне,
Под толщей чёрных лиц,
В душе пропащей обо мне
Грустит прекрасный принц.
И редко в тёмный час ночной
Сквозь бездны диких глаз
Он предстаёт передо мной.
И я вхожу в экстаз.
И, как луну на небесах,
Со спящей сняв бельё,
Меня качает на руках
Уёбище моё.

ЗАХАРУШКА И МАКАРУШКА

Времена неоднозначные
Для пригожей девы красныя:
Затевают игры брачные
Два охальника ужасные.

Никому от них спасения
Нету в нашем поселении,
Как спадёт заря вечерняя,
Так уже токуют, гении.

Там частушки озорнющие
У чернявого Макарушки,
Тут ладони загребущие
У белёсого Захарушки,

Как раскинет он сажень свою,
Как пойдёт вприсяд Захарушка,
Так забьётся сердце женское
И нахмурится Макарушка.

Приустанет вдруг Захарушка,
Сядет к бабам на завалинку -
Балалайкой брень Макарушка,
И елдой могёт, и валенком.

Тут ужо не до Захарушки,
Бабы слушают и охают,
И, ревнуя баб к Макарушке,
Их мужья тишком мудохают.

Неспокойно в нашем сельбище
Вертихвосткам и затворницам,
Поскорее что ль бы снег уже,
Чтоб по избам да по горницам.

Будут думки как опарыши
Шевелить башку сударушкам:
Где ты, сокол-свет Захарушка,
С кем ты, миленькой Макарушка?

А ещё войну сурьёзнаю
Нагадала чья-то бабушка.
За Захарку мне не боязно,
Ты ж беги, беги, Макарушка!

FIN DU SIÈCLE

Когда в гостиной голубой
Явился Лель в лаптях,
Все хлопали наперебой
И все кричали: «Ах!
Се натюрель! Какой шарман,
Какое же ву при!
Да, “при” такое у пейзан,
Что чорт его дери!
Откуда этот к нам талант?
Рязанский аль Тверской?
А ваше «при» свернётся в бант?
Ну надо же какой!
Дружок, идемте же со мной
На ложе хризантем!
Ах, что ж вы солнечный такой,
Мой юный Полифем!
Вы правда солнечный, вы бог,
Вы ангельский сосуд,
Пойдёмте ж в пламенный чертог,
Вам все тут отсосут!»
Но, лапти сняв, за жопу взяв
Ближайшую из дам,
Ответил он, глаза подняв,
Мудёр не по годам:

«Негоже в половой борьбе
Сгорать, как лист шурша,
Пока страдает по тебе
Хотя б одна душа!
Там, где лиман, орёл и степь,
Где синь со всех сторон,
Сидит и плачет ночь и день
Она, моя Мадлон.
Она Матрёна, но не суть,
Я звал ее Мадлон,
Так было легче ей воткнуть
И в рот, и в афедрон.
Но как же слушала она
Фантазии мои
Про бой Небесного Овна
И Мировой Змеи,
Про Китеж-град, про лунных лис,
Про птицу Алконост,
О как же сладко мы еблись
В мерцаньи южных звёзд!
А вы - болотный шапито,
Отравленный туман.
Подайте шляпу и пальто...

Ебёна мать! А хуй мой кто
Сосет через карман?!»

Андрей Добрынин
* * *

Идет коммунизм по планете,
Чтоб стало светлей на земле,
А Сталину ночью не спится,
И Сталин вздыхает в Кремле.

Вот Молотов, вот Каганович,
Вот радостных рапортов дождь,
Так что же тебя беспокоит,
О чем ты печалишься, вождь?

И вождь отвечает со вздохом:
“Шлет рапорты каждый народ,
Лишь греки как будто набрали
Вина самодельного в рот.

Мне хочется молвить им: греки,
Вы выплюньте лучше вино.
Заботливым взором отцовским
Слежу я за вами давно.

На вас помаленьку сигналы
Давно уж стекались ко мне:
Из рек вы таскаете раков,
И раков не стало в стране.

Вы, греки, при всяких режимах
Одно лишь имели в виду:
Нажарить салаки, нажраться
И спать под навесом в саду.

Вы также порой не гнушались
Винцом и картежной игрой.
Плевать на Турксиб вы хотели,
Магнитку и Тракторострой.

И ежели к вам приглядеться,
То просто обида берет:
Какой-то неискренний все же,
Какой-то вы скользкий народ.

И русские, и украинцы
Изрядное тоже жулье,
Но все-таки есть в них основа,
А в вас я не вижу ее.

Хоть с ними с большою опаской
Решусь я на подвиг пойти,
Но с вами не то что на подвиг –
И в нужник-то страшно зайти.

Езжайте-ка на перековку
В просторы казахских степей,
И жен забирайте усатых,
И ваших противных детей.

А чтобы вам не было скучно, –
Ведь я вас, паршивцев, люблю, –
Я с вами веселых чеченцев,
Забавных ингушей пошлю.

Немало прошло пятилеток;
В степи, где колючка росла,
Пробилась плодовая поросль
И буйно весной расцвела.

И в чайной большого совхоза
Сидел среди юношей грек –
Седеющий орденоносец,
Известный в Москве человек.

И он говорил молодежи:
“Нас, греков, постигла беда:
Не слышали зова эпохи
Мы, греки, в былые года.

Мы думали только, как выпить,
Пожрать и на баб заскочить,
И взялся поэтому Сталин
Отечески нас поучить.

Сказал он: “Мы мчимся к прогрессу,
А греки для нас – тормоза.
Они окопались у моря,
И фрукты им застят глаза”.

Сказал он: “Пусть вместо салаки
Пайкового хлебца пожрут!”
Узнали развратные греки
Осмысленный, плановый труд.

Поэтому греки сегодня
Не тот обывательский сброд,
А гордый и трудолюбивый,
Шагающий к свету народ.

Начинаются всеобщие поздравления с Новым Годом. А мы "зрим в корень" чуть вперёд. Второго Января приходите/приползайте/телепортируйтесь на, ставшее уже традиционным, "Опохмел Пати".
И здоровье поправим и пообщаемся душевно.
По-моему отличный старт в Новый Год!!!
От клуба - каждому маленькая... приятность для поправки здоровья😊
м.Тверская/Пушкинская/Чеховская 6 мин.
ул. Б.Бронная 18
http://forteclub.com/

В Новый Год так прикольно читать "Капитанскую дочку",
Наблюдать за окном редкий, меленький, лёгкий снежок.
Ты проснулась и смотришь наверх в неподвижную точку,
Поднырни под меня, отвлекись от раздумий, дружок.
Ты не Маша Миронова, ты не степная мимоза,
Ты обычная милая и шаловливая дрянь,
Расскажи мне, что значит сия неприступная поза?
Ты такое творила вчера, мне прям совестно, Мань.
Я не Петя Гринев, я желаю тобой упиваться
Безо всех этих вот политесов, дуэлей, стихов,
Я желаю с тобой от колен до пупа целоваться,
Я желаю объятий, слюней, сладострастных грехов.
Послюнявь же мне палец, чтоб я перекинул страничку,
А потом дай куснуть мне свой тёплый смешной пирожок.
Как люблю я тебя, мою юную алкоголичку! -
Все извивы твои, и салют за окном, и снежок.

СИГАРЫ И ССАНЫЕ ШПАЛЫ

Помню, как, голодный и усталый,
Шёл домой с прогулки я в апреле
По мазутным деревянным шпалам,
Напевая джаз и ритурнели.

В рощице березовой набрал я
Соку так неполных две бутылки,
И на шпалы то и дело ссал я
С дикой силой молодости пылкой.

И в минуты эти пахли шпалы
Чем-то упоительно-тревожным,
Чем-то романтично-небывалым,
Чем-то знойным, пряным, невозможным.

Годы шли, Союз просрал Горбатый,
Занавес железный развалился.
Был я парень бедный, но пиздатый,
В самых разных обществах клубился.

И однажды под разлив гитары
То ли на Рублевке, то ль в гольфклубе
Стали мужики курить сигары,
Свернутые неграми на Кубе.

Хоть в Совке сигар изрядно было,
Но совки совсем их не курили.
И меня в тот миг как осенило,
Будто вновь мне детство подарили!

И залился я веселым смехом,
И сказал: «Ребята, пахнет круто!
Будто я в посёлок свой приехал
И поссал на шпалы почему-то.

Впрочем, почему, я точно знаю:
Этот запах дыма и урины -
С ним своё я детство вспоминаю.
Ну, вдыхайте дальше, буржуины!» -

«Ты чего, бля-сука-гуманоид,
Охуел такое бля при дамах?» -
Я подумал, ща мне череп вскроют
Черти из гольфистов самых-самых.

Я вскочил - и опрокинул столик
С батареей вискаря и рома.
Бабы закричали: «Генка, Толик!
Не бурейте, твари, вы не дома!»

Жахнули за мир мы там сначала,
А потом ваще закорешились.

Самогон с обоссанною шпалой -
Вот к чему мы в жизни, блять, стремились...

Одинокий котёнок в подъезде орет,
Обдудолив подстилку в коробке:
Кто-то выкинул котиков, злобный урод,
Но остался один тут сиротка.

Разобрали сестрёнок и братьев его,
Ну а он типа самый жалкотный.
Подберут и его, ничего, ничего,
Праздник должен быть и у животных.

Месяц едет котёнок плачет
Чёртик с неба звезды крадет
Рыцарь спасать принцессу скачет
Люди счастья хотят в Новый год

Я сегодня один в коробчонке своей,
Я как этот котёнок рыдаю,
Мне принцесса сказала: Забудь меня, змей,
Мой дракон я тебя покидаю.

Месяц едет котёнок плачет
Чёртик с неба звезды крадет
Рыцарь спасать принцессу скачет
А кто-то совсем один в Новый год

Месяц едет котёнок плачет
Чёртик с неба звезды крадет
Рыцарь спасать принцессу скачет
Люди счастья хотят в Новый год
Это значит пришёл Новый год
https://youtu.be/zdyb5KjIQlI

НОВОГОДНЕЕ – 3

Под вечер щелкаешь каналы –
Менты, менты, опять менты.
А вот на праздник новогодний
По всем каналам ты, ты, ты,

Ты, наш любимец петербургский,
Тупой, но умненький на вид,
Как немец вежлив, хоть и русский,
Наш неизменный Ипполит.

(Ты на кого подумал сразу?
С ума сошел? Расслабь очко.)
На всех каналах в разных фазах
Его я нахожу легко.

Вот он пытается Мягкова
Надменно выставить за дверь –
Щелк-щелк – и вот Мягкова снова
На койке видит он теперь.

Вот он ругается с Варварой,
Вот на коленях перед ней,
А вот под душем в дымке пара
Поет Высоцкого, "Коней".

- Сними пальто! – кричит Варвара.
- Он милый, - шепчет ей Мягков,
Иронизирует, котяра.
Москвич – он, гад, всегда таков.

Я презираю петербургских,
Я ненавижу москвичей,
Я срать хотел на ванек русских,
На всех хачей и басмачей,

Всех, кто под новогодний праздник
На телек лыбится, как пень,
И с Ипполитом в фазах разных
Готов бухать и ночь и день.

Товарищ партия «Единство»,
Товарищ Кремль и Президент!
Прошу закончить это свинство!
Сотрите Ипполита с лент!

Уже вы Ленина убрали
С купюр, как вас просил поэт,
Но до сих пор не закопали
Его кожурку и скелет.

Когда тиран закопан будет,
Как нам людской закон велит,
Когда народ наш позабудет
Слова «менты» и «Ипполит»,

Когда из песен рока-попса
Исчезнут выкрики «война!»,
Тогда, наверное, очнется
Моя великая страна.

Очнется, к небу повернется
Своим расклекшимся мурлом,
И Бог ей с неба улыбнется
И скажет весело: «Шалом!»

(20..? год - не помню какой)