юнна мориц народный поэт
в отличие от ненародных
антон шагин природный поэт
в отличие от неприродных
а.пелевин породный поэт
в отличие от беспородных
влад маленко парадный поэт
в отличие от непарадных
мельников свободный поэт
в отличие от несвободных кублановский немодный поэт
в отличие от ультрамодных
д.молдавский молдавский поэт
в отличие от немолдавских
долгарёва баба поэт
главная среди бабских
пеленягрэ плешивый поэт
в отличие от неплешивых
скобцов нефальшивый поэт
но у zетиков ходит в фальшивых
семен пегов педальный поэт
средь ревякиных непедальных
степанцов брутальный поэт
в отличие от небрутальных
дима артис отпадный поэт
в отличие от неотпадных
а пуханов зрадный поэт
в отличие от незрадных
д.а. пригов понтовый поэт
д.а. пригов поэт формальный
караулов реальный поэт
впрочем что я - поэт нереальный
всем при жизни - признанья и книгов
кроме тех что пуханов и пригов -
они мертвые

АНДРЕЙ ДОБРЫНИН

***
Я был знаком с одной корейкой,
С Татьяной Викторовной Ю.
Она на рынке продавала
Еду корейскую свою.
Я шел вразвалочку по рынку
И слойку вкусную жевал,
Но юморной прищур корейки
Меня заинтересовал.
Я попросил завесить сразу
Капусту, спаржу и морковь
И начал говорить о разном,
Но в том числе и про любовь.
Чтоб не было различных толков,
Сейчас я честно воспою
Свои взаимоотношенья
С Татьяной Викторовной Ю.
Встречались мы довольно долго,
Но на жилплощадь на свою
Я прописать остерегался
Татьяну Викторовну Ю.
Ее пропишешь - и нахлынут
В квартирку скромную мою
Все Кимы, Цои, Хваны, Паки,
А также все семейство Ю.
Я понял, что неразрешимы
Проблемы наши по жилью
И потому решил расстаться
С Татьяной Викторовной Ю.
Я прямо ей сказал об этом
И в ожидании затих,
Она же выделила слезы
Из узких щелочек глазных.
Хотя она и не имела
Обычных хлопающих век,
Однако прослезилась все же,
Как женщина и человек.
И если после этой сцены
Вдруг станет кто-то утверждать,
Что у корейцев нету сердца,-
Ему могу я в морду дать.
Я долго бью таких фашистов,
Передохну и снова бью,
А сам при этом вспоминаю
Татьяну Викторовну Ю.
От общежития корейки
В тот вечер ехал я домой.
Хотелось горем поделиться,
Таксист же был ровесник мой.
И рассказал я про корейку,
Про то, как я расстался с ней,
И сверху сунул при расчете
За это пятьдесят рублей.

Пусть израильский Вермахт отважный
Бережет от арабов святыни,
Наши, русские, в общем, святыни...

Старое стихотворение к вновь вспыхнувшей теме.

https://youtu.be/YMIrKZ_Qm2k

1996 год. Вадим Степанцов топит за воссоединение России и Казахстана!

https://www.youtube.com/watch?v=Xk1FHCzp9wE

Киевский мальчик гадит у корыта. Гнев общественности поддерживаю. https://t.me/demidovoleg/4326

Жалею я женщин, у них живот такой мягкий!
(Говорят вам Зощенко и Limp Bizkit)

Не зашёл Бисквит - вот вам ДР Лекса - лучшего клавишника БахКомпота.

А это зашарашим в рокабилли!

https://t.me/dm_artis/1236

Чем больше жира на халате - тем уважаемее бай.
Поэтому лежи в кровати и плов с сосисками рубай.
Когда же нет такой возможности - точи сосиски на ходу,
И пусть все жизненные сложности идут куда? …В Караганду!

Еду из деревеньки в Москву в телевизор «Олдбоя» петь. Ворона, ворона, скажи «паляница».

***

Нынче оркам не до смеха.
Всюду кипиш и аврал.
На позицию приехал
безбородый генерал.

Маршируем по окопам
и потеем от стыда.
На войне такая ж.па
происходит иногда.

Слава богу, что не часто
моем стены и полы.
Ведь иначе бы на части
разорвали нас хохлы.

Потому что оркам проще
брать с наскока рубежи,
чем с утра метелкой тощей
п.дорасить блиндажи.

2023 г.

#стихи #дмитрий_артис2023 #поэзия #poetry #poems

Кто придумал карандаш с ластиком на жопе?
Кто придумал вообще как стирать графит?
Почему рвёт горло лев нежной антилопе,
Мажется в ее крови, а потом грустит?

Кто придумал бить китов в ледовитом море?
Кто придумал для китов криля и планктон?
Кто на мойве говорить вздумал всем на горе?
Протоукр Адам-Богдан! Ара, точно, он!

Всё под небом голубым свой исток имеет,
Всё куда-то мчится вдаль, движется поток,
Так, при виде сисек член разом каменеет,
А алкаш, купив вино, делает глоток.

Жопа, сев на унитаз, изрыгает газы,
Что за газами идёт, надо ль объявлять?

От Адама член отсечь надо было сразу,
Чтоб потом в карандаши ластик не вставлять.

ОЛДБОЙ /скажи ПАЛЯНИЦА/

Угрюм и невесел, уныл как ворона,
Напыщен как рэпчик Оксимирона,
Нелеп, как одесская тероборона,
Хожу и танцую по кочкам гудрона.

Ворона, ворона, ненужная птица:
Ни перьев на шляпку, и в суп не годится,
Ни утка, ни гусь, ни щегол, ни синица.
Ворона, ворона, скажи «паляница».

Облом, олдбой,
Радость гуляет, но не с тобой.
Облом, олдос,
Облейся бензином и спичку в нос.

Какие вокруг вдохновенные лица!
В небесной дали золотое клубится,
Вся свита вакханок, весь клир Диониса
Дождем золотым нам желает излиться.

Сейчас на нас брызнут медовые струи.
Эй, барышня, стой же! Давай поцелую,
Всосу твои губы до крови, до стона,
И больше не буду похож на ворону.

Облом, олдбой,
Радость гуляет, но не с тобой.
Облом, олдос,
Облейся бензином и спичку в нос.

Ворона, ворона, нелепая птица,
Пускай все плохое не с нами случится,
Пусть прыгают в руки журавль и синица.
Ворона, ворона, скажи «паляница».

Ворона, ворона, тревожная птица,
Пускай все плохое не с нами случится,
Пусть прыгают в руки журавль и синица.
Ворона, ворона, скажи…

Про Шаляпина по РТР фильм зачал смотреть, вдруг вспомнил давнее:

Случай с газетчиком Быковым на даче у Шаляпина
 
Накрывши пузо грязным пледом,
Я ехал в бричке с ветерком.
Моим единственным соседом
Был штоф с кизлярским коньяком.
 
 
Столбы мелькали верстовые,
Закат над лесом угасал.
Коньяк кизлярский не впервые
От горьких дум меня спасал.
 
 
Увы, опять я всё прошляпил!
А так всё было хорошо:
Фёдор Иванович Шаляпин
Мне соиздателя нашел,
 
 
В миру - известная персона,
Из Мамонтовых, Савватей.
Расселись, крикнули гарсона
Купчина начал без затей:
 
 
"Что ж, мой любезный юный гений,
Что будем с вами издавать?" -
"Журнал литературных прений" -
"Как назовём?" - "Ебёна мать".
 
 
"Что, прямо так?" - "Нельзя иначе!
Шок, буря, натиск и - барыш!" -
"Н-да. Надо обсудить на даче.
Фёдор Иваныч, приютишь?"
 
 
И вот к Шаляпину на дачу
Летим мы поездом в ночи.
Владимир. Полустанок. Клячи.
И в ёлках ухают сычи.
 
 
В вагоне мы лакали водку,
А Савва Мамонтов стонал:
"Газета "Заеби молодку"!
Нужна газета, не журнал!"
 
 
Сошлись мы с Саввой на газете,
Названье дал я обломать -
Синод, цензура, бабы, дети -
Решили: будет просто "Мать".
 
 
И вот знаток осьми языков,
Кругом - вельможные друзья,
Патрон редактор Дмитрий Быков,
К Шаляпину приехал я.
 
 
Проспал я в тереме сосновом
До двадцать пятых петухов.
Как сладко спится в чине новом!
Bonjour, bonjour, месье Bikoff!
 
 
Шаляпинская дочь Ирина
На фортепьянах уж бренчит.
Прокрался на веранду чинно,
А плоть-то, плоть во мне кричит!
 
 
Пушок на шейке у красотки
И кожа, белая, как снег.
Я тихо вышел, выпил водки
И вновь забылся в полусне.
 
 
И грезится мне ночь шальная,
Одежды, скинутые прочь,
И, жезл мой внутрь себя вминая,
Вопит шаляпинская дочь.
 
 
А рядом, словно Мефистофель
Из бездны огненной восстал,
Поёт папаша, стоя в профиль,
Как люди гибнут за металл.
 
 
И, адским хохотом разбужен,
Из кресел вывалился я.
"Мосье Быкофф, проспите ужин!" -
Хохочут добрые друзья.
 
 
Хватив глинтвейну по три кружки,
Мы стали с Саввой рассуждать
О том, как счастлив был бы Пушкин
Печататься в газете "Мать",
 
 
Не говоря уж про Баркова
И прочих озорных господ,
Которым жар ржаного слова
Вдохнул в уста простой народ.
 
 
"Ах, как бы Александр Сергеич
Язвил обидчиков своих,
Когда б средь ямбов и хореев
Мог вбить словечко в бельма их!
 
 
А Лермонтов, невольник чести!
А Писарев, а Лев Толстой!
Им по колонке слов на двести -
Такое б дали - ой-ой-ой!"
 
 
Глинтвейн, и херес, и малага,
И водочка смешались вдруг,
И в сердце вспыхнула отвага,
И Ирку я повел на круг,
 
 
Сказал: "Играй, Фёдор Иваныч!
Желает Быков танцевать!
Мамзель, почешем пятки на ночь
В честь славной газетёнки "Мать"?"
 
 
И тут фонтан багряно-рыжий
Нас с барышней разъединил,
И всю веранду рвотной жижей
Я в миг единый осквернил.
 
 
Сидят облёванные гости,
Шаляпин и его жена,
А Савва Мамонтов от злости
Сует кулак мне в рыло - на!
 
 
Вмиг снарядили мне карету,
Кричали в спину дурака.
Не знаю сам, как из буфета
Я стибрил штофчик коньяка.
 
 
И вот, как дурень еду, еду...
А всё же сладко сознавать:
Почти поймал за хвост победу,
Почти издал газету "Мать"!
 

Бунин, жёлчный Бунин тосковал по Родине. Саша Чёрный тосковал по Родине. Бросьте всё (кроме скальпеля и автомата) и прочитайте прямо сейчас его «Пасхальный визит». Ну была блядь Зинка Гиппиус, Бунин на другую сторону переходил, завидев. Он-то поддерживал наших в ВОВ, хотя фашисты ему предлагали кормёжку.

И Саша Чёрный не был русским дворянином, если уже захотелось списать на то, что те, де, потомки аристократов, а эти - наследники красных комиссаров.

Шаляпина грызла тоска по Родине, горсть земли с собой таскал. Не проклинал русского мужика, тужил по нему, и по русскому пейзажу.

Наверное мелких блядей просто стирает история. А никого среди нынешних даже уровня Гиппиус нет. Какая-то чушь и дичь скоробогатая, бесталанная, хамоватая несоразмерно талантику и достиженьицам. Бравируют, смеются на смертями русских, язвят. Микрозелень, выращенная на стеллаже супермаркета.

Так и хочется ляпнуть банальность. А и ляпну: хоть похоже на Россию, только всё же не Россия…

Если б инопланетяне,
То, конечно, это да,
Мы единой цепью встанем,
Все восстанем для Суда.

Но пока утешить нечем,
Все земное, как всегда,
Те же пьянки, те же речи,
Те же танки, господа.

Нежный друг и лютый ворог,
Песий лай и бабий вой.
Надо бить в соседский город,
Чтоб они не били в твой.

ДР Крылова чуть не профукал из-за дурацкого Валентина. Спасибо, Иван Андреич, что научил басни писать! Из-за вот этой я в Киеве в начале майдана чуть люлей не получил. Благо, фаза была ещё травоядная, обошлось.


СЛОН-МОНГОЛ И ХИТРЫЙ ХОХОЛ

Однажды некий слон буддийской веры
решил карпатские обследовать пещеры.
Путевку у себя в Монголии купил,
сел в поезд и семь суток пил,
а на восьмые, очи размежив,
в окне увидел надпись «Мiсто Львiв».
«Ох, хобот мне в капот и зад макаки в дышло!
Однако, быстрой у меня дорога вышла!
Жаль, проводница, курва, не дала –
и вовсе уж не так она мала».
Слон подхватил пальто и чемодан
и обратился к пробегающим хохлам:
«Але, хохлы, где тут у вас Карпаты?
Че скуксились, че морды как лопаты?»
Хохлы в испуге разбежались, лишь один,
какой-то в шапочке немецкой господин,
сказал: «Ты хто, свыня-мутант, або москаль?» --
«Я слон-монгол, вот видишь, свастика?» -- «Зиг хайль! --
восторженно салютовал хохол. –
Ты, хлопчик, наш. Ну що, пишлы до гир, монгол?»
Хохол идет-кряхтит, слон резво семенит,
на шее цепь со свастикой звенит.
Хохол решил, что свастика фашистская,
а свастика хорошая, буддистская!
Вот город кончился, пошли поселки, хаты.
«Дывысь, браты, яка свыня носата!» -
послышалось то там, то сям, и скоро
заклацали ружейные затворы.
К хохлу-фашисту обратились из-за тына:
«От, брат! Яка щастлыва ты людына!
Як цього кабана ты будэшь убываты,
нэ почурайся, панэ, клыкнуть нас до хаты!»
Смекнул хохол-фашист: есть выгода в слоне,
хоть вроде он и брат, а можно съесть вполне.
Ведь у фашистов как оно бывает?
Кто поглупей, того другой фашист съедает.
Привел хохол слона в карпатские пещеры
и дал ему вина, портвейна, там, мадеры,
пятнадцать ведер выпил слон
и погрузился в сон.
Хохол решил: одын його я нэ забью.
А коль позвать на помощь братию свою,
слонячьим салом надо будет поделиться,
и что останется? Що, браты, залышиться?
Пишлы вы к бису, голоштанные селяне!
Мой слон вам не какой-то хрен в сметане,
его я сам убью и сало закопчу,
и сам съем столько, сколько захочу.
Но спьяну наш хохол так рассудил:
пока слон спит, его б я закоптил,
а там и резать будет полегчей,
поскольку мясо станет помягчей.
Развел костры вокруг слона –
и вот те на!
Слон как вскочил, как заревет!
Ногами топает, деревья, скалы бьет!
Затоптан был хохол с эсэсовскою шапкой,
и мощные дубы лежат на нем охапкой.

Мораль у басни будет в целый лист:
кто носит свастику, тот не всегда фашист,
а если ты хохол и любишь сало,
тебе и трех слонов, наверно, мало.