ХОВАНЩИНА

Я вижу, как сменяются минуты,
но недвижима стрелка на часах:
в годину — годы — век — всевечность Смуты
бежит нетерпеливо только страх.

Спокойно спит стрелецкое гнездо,
горят костры — и вдруг кошмар приснится:
а ежели стрельцам несдо-
бровать, и не спастись, и не проститься?

А ежели проснутся, как теперь?
А там отец — заколотый, убитый,
персидки стонут, выломана дверь,
над мертвым телом лает Шакловитый…

И дым уже доходит до ноздрей,
до языка, преображаясь в слово,
и молится, и плачется Андрей,
креста не в силах миновать косого.

И раздается старца гневный глас:
«Подвигнемся!» — и грозно брови сдвинув,
во тьме кромешной в самый страшный час
на сцену всходит Станислав Трофимов.

И пламя озаряет полный зал,
испепеляя кресла в мощном tutti.
Поклоны. Пепел. Кончен ритуал.
Но нет конца ни опере, ни смуте.


Борис Ковалев «Ахиллесова пьета»

Жития святых

Сложно придумать для мужчины пытку большую, чем изучение житий на русском языке. У нас даже жизнеописания италийцев выдающегося автора Григория Двоеслова перевели так, словно это творчество блаженной Алёнушки из советского к/ф «Морозко».

Вот и теперь, восстанавливая в памяти известный житийный эпизод, я наткнулся на очередное избыточно кроткое «не хамит» и «мухи не обидит», а ведь в самом деле было так:

— Отче, кто у нас святой?
– А повар.
— Как же так? Он же на всех орёт, швыряется кастрюлями, угрожает покалечить.
— Была бы его воля — убил.

Курения, сделанного по сему составу, не делайте себе: святынею да будет оно у тебя для Господа. Кто сделает подобное, чтобы курить им, истребится из народа своего [Исх. 30:37–38].

Пушкин и Исаия

Духовной жаждою томим,
В пустыне мрачной я влачился, —
И шестикрылый серафим
На перепутье мне явился.
Перстами легкими как сон
Моих зениц коснулся он.
Отверзлись вещие зеницы,
Как у испуганной орлицы.
Моих ушей коснулся он, —
И их наполнил шум и звон:
И внял я неба содроганье,
И горний ангелов полет,
И гад морских подводный ход,
И дольней лозы прозябанье.
И он к устам моим приник,
И вырвал грешный мой язык,
И празднословный и лукавый,
И жало мудрыя змеи
В уста замершие мои
Вложил десницею кровавой.
И он мне грудь рассек мечом,
И сердце трепетное вынул,
И угль, пылающий огнем,
Во грудь отверстую водвинул.
Как труп в пустыне я лежал,
И бога глас ко мне воззвал:
«Восстань, пророк, и виждь, и внемли,
Исполнись волею моей,
И, обходя моря и земли,
Глаголом жги сердца людей».

В год смерти царя Озии видел я Господа, сидящего на престоле высоком и превознесенном, и края риз Его наполняли весь храм.
Вокруг Него стояли Серафимы; у каждого из них по шести крыл: двумя закрывал каждый лице свое, и двумя закрывал ноги свои, и двумя летал.
И взывали они друг ко другу и говорили: Свят, Свят, Свят Господь Саваоф! вся земля полна славы Его!
И поколебались верхи врат от гласа восклицающих, и дом наполнился курениями.
И сказал я: горе мне! погиб я! ибо я человек с нечистыми устами, и живу среди народа также с нечистыми устами, — и глаза мои видели Царя, Господа Саваофа.
Тогда прилетел ко мне один из Серафимов, и в руке у него горящий уголь, который он взял клещами с жертвенника,
и коснулся уст моих и сказал: вот, это коснулось уст твоих, и беззаконие твое удалено от тебя, и грех твой очищен.
И услышал я голос Господа, говорящего: кого Мне послать? и кто пойдет для Нас? И я сказал: вот я, пошли меня.
И сказал Он: пойди и скажи этому народу: слухом услышите — и не уразумеете, и очами смотреть будете — и не увидите.
Ибо огрубело сердце народа сего, и ушами с трудом слышат, и очи свои сомкнули, да не узрят очами, и не услышат ушами, и не уразумеют сердцем, и не обратятся, чтобы Я исцелил их.
И сказал я: надолго ли, Господи? Он сказал: доколе не опустеют города, и останутся без жителей, и домы без людей, и доколе земля эта совсем не опустеет.
И удалит Господь людей, и великое запустение будет на этой земле.

О богослужебном языке

Церковно-славянский — это барокко. Русский — это барак.

А. И. Осипов

Величается ли секира пред тем, кто рубит ею? Пила гордится ли пред тем, кто двигает ее? Как будто жезл восстает против того, кто поднимает его; как будто палка поднимается на того, кто не дерево! [Ис. 10:15]

Впредь пей не одну воду, но употребляй немного вина, ради желудка твоего и частых твоих недугов [Тим. 5:23].

Общающийся с мудрыми будет мудр, а кто дружит с глупыми, развратится [Притч. 13:21].

В дополнение к посту о важности твёрдого знака

В Геннадиевской Библии обнаружил ер (Ъ) в слогах, в которых мы сегодня произносим букву О...

Дапертутты ладанов боятся

Был у меня в работе сюжетец, там у инока с могучим нюхом — Господь обоняние отнял... Вот у меня так же. После 80-ти ковидов я способен почувствовать лишь сверление, отёк и острую боль в зоне ларингознания, а никак не ароматы. Никаких прелюдий. Это, кстати, заметно облегчает жизнь: не нужно бежать от каждой цветущей сакуры, стало гораздо проще.

Оказался я вчера, что называется, "в тылу врага" — весь осыпан ладаном, абсолютно весь. Но я не почуял и этого не знал. Охрип. Осип. Не могу теперь разговаривать... А вот если б обонял, — удрал бы — и остался без впечатлений. Так что, всё к лучшему.

А хрипеть мне привычно. До свадьбы заживёт.

«Царская невеста»

Достаточно вспомнить первую реплику героя, чтобы понять, что Собакин дед:

— Я говорил тебе...

Современные представления о святости имеют мало общего со святостью. Хуже дела обстоят только с Любовью, которую исповедовал Христос.

Приведу для наглядности негуманные житийные примеры.

Однажды, к ликованию обители, преставилась игуменья. Была она сущим чудовищем. Бранила, кляла, избивала посохом. Описан случай, как той же клюкой злобная старуха вдребезги и со страстью разбила подаренную некой инокине чашку... Зверь. Но, скончавшись, "чудовище" просияло, источило миро и осталось нетленным. Так прославил свою верную рабу Господь.

В другой обители был повар, который бранился, швырялся посудой и клял на чем свет. Гостивший неделю старец заметил, что свят в монастыре именно этот повар, ибо если бы он не был праведником — убил бы всех кого бранил.

Теперь разберём.

Внешнее, принятое теперь восприятие праведности, во многом преподано желанием спокойного сосуществования в социуме — очень удобно иметь покладистого святого (спойлер: таких не было). По описанному выше поварскому мотиву можно проследить как создавался образ бесхребетного и максимально плюшевого светильничка. Сначала — повар швыряется и грозит убить. Потом — повар оказывается суровым и молчаливым бывшим военным. Дальше — это просто некий повар. А вот в наиболее поздних редакциях мною прочитана фраза, что сей смиренный повар «даже мухи не обидит». (Обидит, тоже спойлер).

Помимо того, что праведники во все времена были неудобны и ненавидимы социумом, а значит и поощрять их невыносимое поведение тиражированием никто не собирался, во многих житиях есть неочевидные неопытному глазу линии. В настоящем примере мы имеем главного героя, это — Серафим Саровский (Христос воскресе, радосте моя!). Преподобный отшельник приглашён провести время среди благочестивых иноков в некой святой обители. Окружённый той самой любовью, которую сегодня стали принимать за истинную Любовь, святой преждевременно прерывает своё гощение в упомянутых райских кущах и стремится обратно к своему камню. Почему? От увиденного (а видит он не только глазами) у старца масса впечатлений, которые ему сложно «нести». Пригласившие его иноки разочарованы столь ранним отъездом, но просят сделать милость и открыть им кто же у них спасается (т.е. кто у них святой). На что батюшка Серафим отвечает совершенно искренне: святой здесь тот, кто хочет вас поубивать. Чувствуете разницу? (Это необязательно прямо так, но поучительный пласт, с юмором или без, лежит именно в этом направлении). Кстати, архиерея (начальника, пастыря и святителя) своего преподобный Серафим звал антихристом.

Над жертвенником Архангельского собора Кремля расположена фреска «Видение Григория Богослова». У самого видения был весьма шокирующий, невегетарианский сюжет. Но суть не только в том ЧТО показано, но и КОМУ это показано. Видение было предназначено великому Богослову, чтобы наставить его в делании Учителя Церкви. В равной степени и деяния игуменьи с клюкой были попущены Богом ради инокинь, которых она внешне тиранила, но на самом деле спасала. А поскольку её ещё и ненавидели — как и тот повар она не имела славы праведницы, отчего становилась ещё праведнее☝🏻.

В Москве был один священник, настоящая скала Православия. Глыба. Так вот он, батюшке, который достал его на крестном ходе, сказал: «Ещё раз ко мне подойдёшь — я тебя закажу». И у многих есть основания считать сказавшего это святым.

О протодиаконе Максиме Дормидонтовиче

Мне не забыть одного диаконского комментария о нар. арт. СССР М. Д. Михайлове: рассуждая о прославленном артисте, отец диакон уверенно писал, что "Дормидонтыч более не протодиакон", ибо Большой театр, лицедеев ко львам и прочия глаголы.

Предположений о его уходе из Церкви было тоже достаточно, перебирать их сейчас не буду.

Отец Максим, этот удивительный человек, никогда сана не снимал, никаких канонических правил не нарушал и в сане протодиакона стал
народным артистом СССР.
Еще одна тайна Русской Церкви митрополита Сергия.
Многие церковные люди знали, что как церковнослужитель отец Максим никогда не разделял новшеств в Церкви и, будучи преданным сыном Русской Православной Церкви, крайне отрицательно относился к обновленческому движению. Он был выходцем из середняцкого крестьянского класса далекого чувашского села. Чувствовалась в нем старинная волжская мощь! Максим
Дормидонтович в жизни любил порядок, характер имел твердый.

Отца Максима очень ценил святой Патриарх Тихон, и после кончины архидиакона Розова отец
Максим стал протодиаконом, с которым чаще, чем с другими, служил Первосвятитель. После смерти
Патриарха отец Максим постоянно служил в храме святого Василия Кесарийского на Тверской-Ямской улице.

Мой дядя говорил, что отец Максим отрицательно отнесся к известной декларации митрополита Нижегородского Сергия (Страгородского), но в расколы не пошел - ни в иосифлянский, ни в
григорианский. «Ведь отец Максим - монархист, - шутил мой дядя Валентин Свенцицкий, - любит он
"твердую руку" в Церкви, но человек он очень верующий и добрый, пожалуй, для многих протодиаконов может служить примером и верности Церкви, и личной нравственности. Недаром его так ценил Патриарх Тихон». <…>

После смерти святого Патриарха Тихона отец Максим чаще всех архиереев служил с молодым епископом, потом архиепископом Звенигородским Филиппом (Гумилевским).

Была очень интересная радиопередача - рассказ М. Д. Михайлова о себе, о том, как он стал артистом. Рассказывает он там, как ходил на Тверскую в парикмахерскую бриться, как поступал работать в Радиокомитет и так далее. Но случай, который я описываю, отец Максим по понятным причинам рассказать не мог. Не мог же он в те годы записать на радио: «Я был против
действий ГПУ (НКВД) и поэтому прекратил церковное служение». <…>

29 ноября (по старомустилю) 1931 года, всенощная перед Введением. За несколько дней до праздника был арестован архиепископ Филипп Звенигородский [Гумилевский].
Одна из наших близких знакомых, прихожанка храма Василия Кесарийского, рассказывала: перед всенощной вчера был у них в храме странный случай. Духовенство вышло встречать архиерея, вышел со свечой и протодиакон Максим Михайлов в полном облачении. Отец Максим обратился ко второму протодиакону и
что-то спросил у него; вдруг на весь храм громко прозвучало: «На, держи!»… отец Максим передал свечу протодиакону и ушел в алтарь. Через несколько минут, разоблачившись, отец Максим на глазах у изумленных и испуганных молящихся вышел из
храма. Только через многие годы отец Максим вернется в храм Воскресения Словущего на улице Неждановой (ныне снова Брюсов переулок) - уже в гробу. Митрополит (тогда епископ) Питирим (Нечаев) по указанию Патриарха (тогда местоблюстителя) Пимена
посмертно разрешил и вместе с причтом храма торжественно отпел великого русского протодиакона и великого певца-артиста ‐ отца Максима Михайлова.

Многолетний иподиакон архиепископа Киприана [Зернова], а ранее посошник архиепископа
Филиппа Звенигородского - Михаил Никитич Лобанов - был в храме в тот день. Он и рассказал о вопросе, с которым отец Максим обратился ко второму протодиакону: «Кого из владык
встречаем?» Протодиакон ответил: «Епископа Питирима (Крылова)». Тогда-то отец Максим и
ушел из храма. По Москве поползли слухи, что виновник ареста архиепископа Филиппа - епископ
Питирим. Впоследствии, в 1937, и самого Питирима расстреляли.

«Русское православное церковное пение в XX веке советский период» Книга 1. Часть 2. Диаконы.

Театральное

Его также удивляло и тревожило, что Петроний хранит молчание. Хвалебное словечко из уст Петрония, метко выделяющее удачные места в стихах, было бы для него в эту минуту большим утешением. Наконец, не в силах ждать, он кивнул Петронию и, когда тот поднялся на подиум, приказал:

– Говори же…

Но Петроний холодно ответил:

– Я молчу, ибо не нахожу слов. Ты превзошел самого себя.

– Так казалось и мне, но что же тогда народ…

– Можно ли требовать от этой толпы, чтобы она понипонимала поэзию?

– Стало быть, ты тоже заметил, что они не поблагодарили меня так, как я заслужил?

– Ты выбрал неудачное время.

– Почему?

– Потому что мозги, одурманенные запахом крови, неспособны слушать со вниманием.

– О эти христиане, – сказал Нерон, сжимая кулаки. – Они сожгли Рим, а теперь и мне еще вредят. Какую кару придумать для них?

Петроний понял, что идет по неверному пути, что его слова производят действие обратное тому, какого он хотел бы добиться, и, дабы отвлечь мысли императора в другую сторону, наклонился к нему и шепнул:

– Песнь твоя великолепна, но я должен сделать тебе одно замечание: в четвертом стихе третьей строфы метр оставляет желать лучшего.

Нерон покраснел от стыда, будто его уличили в позорном поступке, и, встревоженно взглянув на Петрония, так же тихо ответил:

– Ты все замечаешь! Да, знаю! Я переделаю! Но ведь больше никто не заметил? Правда? А ты, всеми богами заклинаю тебя, никому не говори, если… если жизнь тебе дорога.

Петроний нахмурился и с выражением внезапной скуки и досады возразил:

– Ты можешь, божественный, осудить меня на смерть, если я тебе мешаю, но не пугай меня ею – богам лучше известно, боюсь ли я ее.

Г. Сенкевич «Камо грядеши»