Стихиры Ивана Грозного в оригинале и в инструментальной обработке Щедрина.

Интересно, что напев интерпретирован не свободно, а максимально приближено к оригиналу.

Есть древнее сказание, что если злая ехидна наложит зубы и нанесет губительную рану, уязвленный только тому охотно пересказывает о сем, в кого безжалостная ехидна со своим палящим ядом влила ту же пагубу, потому что только такой человек знает нестерпимость боли. Так и я поведаю о своем мучении только тем, у кого одинаковая со мной любовь, одинаковое страдание и подобная скорбь. Только тот примет рассказ мой с любовью, пожелает знать лучшие тайны слезящего сердца, кто, возжелав подъять на рамена бремя креста и имея свою часть в ограде великого Царя, предпочитает путь прямой и сострадателен к падшим. Но я возбудил бы смех, рассказывая о своих горестях другим...

Григорий Богослов «К самому себе»

Сегодня церковь чествует память этого великого человека, искреннего поэта, недосягаемого Богослова и почитаемого святого.

КАМО ГРЯДЕШИ

Куда идти? Когда, за кем, зачем?
Незнанье множит скорби и вопросы;
но знает он: по via dolorosa
уходят навсегда и насовсем.

Уйти из Рима, потому что Рим невыносимей огненной геенны,
но оставаться — потому что гены преобладают все еще над ним.

А если бросить все и одному отправиться на дикую дорогу,
что отвечать разгневанному Богу, идущему навстречу — и во тьму?

Нам завещают финские ветра
идти путем апостола Петра.


Борис Ковалев «Ахиллесова пьета»


Ответ на вопрос заглавия я разместил в эпиграфе к своим «Кафоликам».

Предпостовое. Из беседы со священником:

— Врач запретил крупы, хлеб, картофель, фрукты/сухофрукты... Даже капусту белокочанную. Рекомендует мясо/рыбу с травой.

— У сатаны на приёме был?

ХОВАНЩИНА

Я вижу, как сменяются минуты,
но недвижима стрелка на часах:
в годину — годы — век — всевечность Смуты
бежит нетерпеливо только страх.

Спокойно спит стрелецкое гнездо,
горят костры — и вдруг кошмар приснится:
а ежели стрельцам несдо-
бровать, и не спастись, и не проститься?

А ежели проснутся, как теперь?
А там отец — заколотый, убитый,
персидки стонут, выломана дверь,
над мертвым телом лает Шакловитый…

И дым уже доходит до ноздрей,
до языка, преображаясь в слово,
и молится, и плачется Андрей,
креста не в силах миновать косого.

И раздается старца гневный глас:
«Подвигнемся!» — и грозно брови сдвинув,
во тьме кромешной в самый страшный час
на сцену всходит Станислав Трофимов.

И пламя озаряет полный зал,
испепеляя кресла в мощном tutti.
Поклоны. Пепел. Кончен ритуал.
Но нет конца ни опере, ни смуте.


Борис Ковалев «Ахиллесова пьета»

Жития святых

Сложно придумать для мужчины пытку большую, чем изучение житий на русском языке. У нас даже жизнеописания италийцев выдающегося автора Григория Двоеслова перевели так, словно это творчество блаженной Алёнушки из советского к/ф «Морозко».

Вот и теперь, восстанавливая в памяти известный житийный эпизод, я наткнулся на очередное избыточно кроткое «не хамит» и «мухи не обидит», а ведь в самом деле было так:

— Отче, кто у нас святой?
– А повар.
— Как же так? Он же на всех орёт, швыряется кастрюлями, угрожает покалечить.
— Была бы его воля — убил.

Курения, сделанного по сему составу, не делайте себе: святынею да будет оно у тебя для Господа. Кто сделает подобное, чтобы курить им, истребится из народа своего [Исх. 30:37–38].

Пушкин и Исаия

Духовной жаждою томим,
В пустыне мрачной я влачился, —
И шестикрылый серафим
На перепутье мне явился.
Перстами легкими как сон
Моих зениц коснулся он.
Отверзлись вещие зеницы,
Как у испуганной орлицы.
Моих ушей коснулся он, —
И их наполнил шум и звон:
И внял я неба содроганье,
И горний ангелов полет,
И гад морских подводный ход,
И дольней лозы прозябанье.
И он к устам моим приник,
И вырвал грешный мой язык,
И празднословный и лукавый,
И жало мудрыя змеи
В уста замершие мои
Вложил десницею кровавой.
И он мне грудь рассек мечом,
И сердце трепетное вынул,
И угль, пылающий огнем,
Во грудь отверстую водвинул.
Как труп в пустыне я лежал,
И бога глас ко мне воззвал:
«Восстань, пророк, и виждь, и внемли,
Исполнись волею моей,
И, обходя моря и земли,
Глаголом жги сердца людей».

В год смерти царя Озии видел я Господа, сидящего на престоле высоком и превознесенном, и края риз Его наполняли весь храм.
Вокруг Него стояли Серафимы; у каждого из них по шести крыл: двумя закрывал каждый лице свое, и двумя закрывал ноги свои, и двумя летал.
И взывали они друг ко другу и говорили: Свят, Свят, Свят Господь Саваоф! вся земля полна славы Его!
И поколебались верхи врат от гласа восклицающих, и дом наполнился курениями.
И сказал я: горе мне! погиб я! ибо я человек с нечистыми устами, и живу среди народа также с нечистыми устами, — и глаза мои видели Царя, Господа Саваофа.
Тогда прилетел ко мне один из Серафимов, и в руке у него горящий уголь, который он взял клещами с жертвенника,
и коснулся уст моих и сказал: вот, это коснулось уст твоих, и беззаконие твое удалено от тебя, и грех твой очищен.
И услышал я голос Господа, говорящего: кого Мне послать? и кто пойдет для Нас? И я сказал: вот я, пошли меня.
И сказал Он: пойди и скажи этому народу: слухом услышите — и не уразумеете, и очами смотреть будете — и не увидите.
Ибо огрубело сердце народа сего, и ушами с трудом слышат, и очи свои сомкнули, да не узрят очами, и не услышат ушами, и не уразумеют сердцем, и не обратятся, чтобы Я исцелил их.
И сказал я: надолго ли, Господи? Он сказал: доколе не опустеют города, и останутся без жителей, и домы без людей, и доколе земля эта совсем не опустеет.
И удалит Господь людей, и великое запустение будет на этой земле.

О богослужебном языке

Церковно-славянский — это барокко. Русский — это барак.

А. И. Осипов

Величается ли секира пред тем, кто рубит ею? Пила гордится ли пред тем, кто двигает ее? Как будто жезл восстает против того, кто поднимает его; как будто палка поднимается на того, кто не дерево! [Ис. 10:15]

Впредь пей не одну воду, но употребляй немного вина, ради желудка твоего и частых твоих недугов [Тим. 5:23].

Общающийся с мудрыми будет мудр, а кто дружит с глупыми, развратится [Притч. 13:21].

В дополнение к посту о важности твёрдого знака

В Геннадиевской Библии обнаружил ер (Ъ) в слогах, в которых мы сегодня произносим букву О...

Дапертутты ладанов боятся

Был у меня в работе сюжетец, там у инока с могучим нюхом — Господь обоняние отнял... Вот у меня так же. После 80-ти ковидов я способен почувствовать лишь сверление, отёк и острую боль в зоне ларингознания, а никак не ароматы. Никаких прелюдий. Это, кстати, заметно облегчает жизнь: не нужно бежать от каждой цветущей сакуры, стало гораздо проще.

Оказался я вчера, что называется, "в тылу врага" — весь осыпан ладаном, абсолютно весь. Но я не почуял и этого не знал. Охрип. Осип. Не могу теперь разговаривать... А вот если б обонял, — удрал бы — и остался без впечатлений. Так что, всё к лучшему.

А хрипеть мне привычно. До свадьбы заживёт.