Простейшее определение интеллекта – это способность решать задачи. Скептики делают «закругляющую» оговорку: способность проходить тесты на интеллект. Можно и так сказать. А вот в чём разница между интеллектом и интеллектуальностью? Я бы сказал, что это возможность ставить под сомнение сами задачи. То есть задавать вопросы: зачем? с какой целью? принесёт ли выполнение поставленной задачи добро? морально ли это? Интеллектуальность ставит индивида выше методологии.

Друг утят!

Информационный суверенитет – это, я так понимаю, ситуация, при которой структуры и спикеры, говорящие о том, что всё проблематично, выдавливаются из легального информационного поля, а зелёный свет даётся тем структурам и спикерам, которые утверждают, что всё офигенно. Ценность негативной обратной связи? Нет, не слышали.

Что такое нормальная жизнь? Вот читаю на Вики статью про Земфиру и мой взгляд останавливается на предложении: «13 июня 2006 года Земфира на одной сцене со Scorpions выступила на фестивале «Stop Контрафакт» под эгидой саммита G8 в Санкт-Петербурге». Земфира. Со Scorpions. В Петербурге. В контексте саммита «восьмёрки». Это и есть нормальность. Чтобы помнили.

Не мы такие – жызнь такая…

Вы не травоядные. Вы бобра слопали.

"Прошу прощения, вы не могли бы повторить?", - деликатно уточняет случайно активированный голосовой помощник на Apple Watch. Нет, не могли бы. Не могли бы повторить.

Подумал о покойном Константине Крылове и о евреях вот в каком контексте. Знаю, что в израильском обществе есть серьёзное недовольство ультраортодоксальным меньшинством, которое, имея преференции от государства, по факту ничем продуктивным не занимается: мужчины изучают Тору и молятся, женщины занимаются детьми. Это малопродуктивное в экономическом плане сообщество даёт естественный демографический прирост, существенно превышающий средние показатели по стране. Такая динамика в перспективе может серьёзно сказаться на бюджете Израиля.

К чему это я? Защищаю haredim? Не об этом речь, а о том, что сама по себе идея о том, что некоторые люди должны получать деньги просто за то, что они есть и занимаются тем, чем занимаются, не кажется совсем уж абсурдной. Вот Константин Крылов. Одному из самых ярких и острых умов нашего времени приходилось порой собирать себе деньги на повседневные нужды через пожертвования или, например, помещать на сайте, который он редактировал, явно заказные материалы сомнительного свойства. Его партийная работа, все эти тщетные попытки получить официальную регистрацию НДП, выполняя очередное требование бюрократической машины, – отдельная печальная история. Наверное, Крылов сам понимал, что всё это ненормально, что вся ситуация должна была каким-то образом разрешиться и обстоятельства должны были войти в правильное русло. Но не вошли. А теперь уж…

Кстати, моя монография 2020 г. о европейских правых популистах посвящена Константину Крылову.

Плохая идея закавычивать аббревиатуры. Особенно в этом плане достаётся ДНР и ЛНР. Если следовать подобной логике, то можно закавычить и, скажем, КНДР, потому что ну какая там демократия, а заодно и СССР, поскольку в стране советов в реальности никто ни с кем не советовался, а все решения принимались узким кругом ограниченных людей на самом верху властной вертикали.

В теории международных отношений принято отождествлять государства с отдельными людьми, а межгосударственные отношения – с межличностной коммуникацией. Из этого отождествления почему-то часто исчезает моральное измерение. То есть у людей-то мораль есть, а вот у государств – раз – и нет; это просто хладнокровные чудовища. Впрочем, в наиболее запущенных случаях оказывается, что морали нет только у недружественных государств и только до той поры, пока они обозначаются в таком качестве.

Cancel culture – это гипертрофированный и, следовательно, патологизированный вариант института репутации. Именно в этом контексте данный феномен и следует анализировать, а вовсе не в рамках дискурса они-там-в-своих-Америках-с-ума-посходили (а Трамп выиграл выборы в 2020 г.). В наших широтах, однако, не все принимают во внимание существование в западных демократиях института репутации и/или не верят, следуя обратному карго-культу, что такой в принципе бывает.

Для солидных криптоколониальных

Любопытно, кто из знаковых лоялистов в союзной республике первым кинется публично развенчивать карго-культ личности.

Размышляя о карго-культах личности, решил включить фильм Сергея Лозницы «Прощание со Сталиным» (2019), который уже давно был в моём списке к просмотру. Два с четвертью часа хроники – от Москвы до самых до окраин, от коллективного прослушивания по громкоговорителям информационного сообщения о смерти вождя до очереди на прощание с телом, от встречи в аэропорту иностранных делегаций до траурных митингов на заводах и площадях, от торжественно-скорбных речей до немых сцен… Одним словом, впечатляет. И одновременно несколько, знаете ли, умиротворяет.

… рано утром я встану в очередь в мавзолей…

Посмотрев «Прощание со Сталиным», решил чуть глубже познакомиться с биографией Георгия Маленкова, формального лидера СССР в два первых послесталинских года. Внешне этот деятель меня всегда смущал: даже на фоне остальных праздничных большевистских кадров он выглядел карикатурно – такой пришедший к успеху сирота Паша Эмильевич. Кроме того, по происхождению Георгий Максимилианович был не, как было принято, еврей, грузин или хотя бы украинец, а, натурально, македонец (по отцу). При живом Сталине активно занимался всяким людоедством, включая «Ленинградское дело» и дело Еврейского антифашистского комитета.

Вместе с тем, стоило отцу народов благополучно отойти к Ильичу, Маленков моментально преобразился. Первым выступил против культа личности и за коллективное руководство страной, урезал зарплаты партноменклатуре, выступил за снижение давления на село, за развитие лёгкой и пищевой промышленности, снял запрет на иностранную прессу, слегка приподнял железный занавес… Но не устоял, был раздавлен Хрущёвым, снят со всех партийных должностей, выслан из столицы, исключён из партии и так и не восстановлен. В итоге умер в 1988 г. в двухкомнатной московской квартире.

Чему хорошему нас учит эта история? Во-первых, тому, что люди могут проявлять себя совершенно по-разному в зависимости от изменяющихся обстоятельств. А во-вторых, что сталинизма после Сталина не бывает.

Кстати, «майдан» – это тюркское слово, позаимствованное, в свою очередь, из персидского языка. Так что, как говорится, сам Аллах велел.

Однажды я с небольшой группой коллег пересекался с Андреем Полосиным, о котором в последнее время много говорят. Дело было в середине «нулевых», он тогда проходил по категории крупных политтехнологов и имел офис близ Таганской площади. Единственное, что мне запомнилось из той встречи, – это то, что Полосин раскритиковал мой текст, написанный для какой-то (не его) предвыборной кампании. Ключевым словом в его критике был загадочный «дигитал». Политтехнолог, к его чести, доходчиво объяснил, что это такое и почему этого нужно всеми силами избегать в текстах, рассчитанных на широкую аудиторию, тем более на типический электорат. Дигиталы – это слова, которые трудно быстро и однозначно представить. Это не только всякие там «метафизика» с «геополитикой», но и, к примеру, «справедливость» с «правдой». С тех пор я знаю, что худшего названия для политической партии, чем «Справедливая Россия», придумать довольно сложно. Впрочем, есть ещё «Патриоты за правду». Хотя стоп!..

Чего только не бывает!

Наука имеет дело не с реальностью как таковой, а с моделями реальности. Некоторые модели получаются приближенными к повседневной действительности и экспериментально проверяемыми, другие же оказываются предельно абстрактными, ускользающими от проверки, фактически метафизическими. В мирное время шутили: – Кто нагадил в подъезде? – Обама! Здесь в юмористической форме представлен переход от уровня повседневности к политической абстракции, ведь под Обамой подразумевается не конкретный человек, а США и вообще «коллективный Запад», с нерушимым блоком англосаксов и Ротшильдо-Рокфеллеров. Сегодня, когда совсем не до шуток, ответы на насущные вопросы часто тоже подменяют политико-метафизической чепухой. На это нужно обращать внимание.

Проблема с английским языком в российской системе образования состоит не только и даже не столько в том, что порой некоторые патриотические (ну как патриотические) чиновники пытаются его отменить. Проблема в том, что английский вместе с физкультурой является по сути необязательным предметом и, если только вы не учитесь в школе «с уклоном» и/или не занимаетесь специально, вы после выпуска не владеете языком примерно никак.