"Моя идентичность полностью строится на противопоставлении себя своему научному руководителю". Это я невольно подслушал фрагмент разговора двух студенток в 1-м гуманитарном корпусе МГУ. Задумался.

К теориям заговора можно подходить с разных сторон, например с формально-технической. Если существует убеждение о вредоносности (сознательной!) влияния на Россию «западных идей», то у меня лично возникает вопрос: а как буржуины англосаксонские, которые столетиями направляли на нас этот морок, контролировали, чтобы именно мы получали вредные идеи, а западным людям доставались нормальные, адекватные идеи, дающие корректное понимание того, как на самом деле устроен мир? Ведь все фильмы, сериалы, песни, книги, а также учебные программы ведущих западных вузов – они открытые и общие, они предназначены для всех вообще, включая – и прежне всего! – именно западных людей, в т.ч. (будущие) элиты. Или для элит существуют какие-то особые программы, особые учебники, особые издания гоббсовского «Левиафана» или фукидидовской «Пелопонесской войны», не говоря уже о всяких фон Хайеках, Попперах и прочих Милтонах Фридманах? И как это всё контролируется ещё более элитными элитами? Сложновато приходится рептилоидам-то…

С интересом и симпатией слежу за деятельностью отца Андрея Кураева, свободного христианского мыслителя. Буду следить и дальше.

У патриотической оппозиции в постсоветской России был принципиальный враг в лице коллективных либералов, которые, как считалось, находились у власти и продавали страну Западу. Поскольку последнее обстоятельство на данный момент отсутствует, сложно себе представить врага (гипотетической) новой патриотической оппозиции, о которой сейчас часто говорят. Впрочем, если пораскинуть мозгами, можно в качестве объекта яростной атаки выдвинуть недостаточно патриотичную часть общества, в т.ч. релоцировавшихся сограждан. Понятно, что это всё довольно стыдно и совсем не про борьбу за власть (т.е. не про политику в настоящем смысле слова), но тут уж…

Это всё, конечно, хорошо и приятно для многих ушей. Но зачем ТАСС цитирует лидера турецкой партии «Родина», которая на последних парламентских выборах набрала 0,23%?

Иронично-либертарианское эхо времён относительной нормальности

Общим для академии и российского общества является убеждение, что Ленин был грибом. А не может ли это быть легендой-прикрытием, запущенной через гениального Курёхина? Ведь по своему modus operandi Ильич был типичный… ситх.

С удивлением обнаружил свой скромный канал в ТОП-100 по политологии. Доброе слово и кошке приятно. Не говоря уже о политологе.

Простейшее определение интеллекта – это способность решать задачи. Скептики делают «закругляющую» оговорку: способность проходить тесты на интеллект. Можно и так сказать. А вот в чём разница между интеллектом и интеллектуальностью? Я бы сказал, что это возможность ставить под сомнение сами задачи. То есть задавать вопросы: зачем? с какой целью? принесёт ли выполнение поставленной задачи добро? морально ли это? Интеллектуальность ставит индивида выше методологии.

Друг утят!

Информационный суверенитет – это, я так понимаю, ситуация, при которой структуры и спикеры, говорящие о том, что всё проблематично, выдавливаются из легального информационного поля, а зелёный свет даётся тем структурам и спикерам, которые утверждают, что всё офигенно. Ценность негативной обратной связи? Нет, не слышали.

Что такое нормальная жизнь? Вот читаю на Вики статью про Земфиру и мой взгляд останавливается на предложении: «13 июня 2006 года Земфира на одной сцене со Scorpions выступила на фестивале «Stop Контрафакт» под эгидой саммита G8 в Санкт-Петербурге». Земфира. Со Scorpions. В Петербурге. В контексте саммита «восьмёрки». Это и есть нормальность. Чтобы помнили.

Не мы такие – жызнь такая…

Вы не травоядные. Вы бобра слопали.

"Прошу прощения, вы не могли бы повторить?", - деликатно уточняет случайно активированный голосовой помощник на Apple Watch. Нет, не могли бы. Не могли бы повторить.

Подумал о покойном Константине Крылове и о евреях вот в каком контексте. Знаю, что в израильском обществе есть серьёзное недовольство ультраортодоксальным меньшинством, которое, имея преференции от государства, по факту ничем продуктивным не занимается: мужчины изучают Тору и молятся, женщины занимаются детьми. Это малопродуктивное в экономическом плане сообщество даёт естественный демографический прирост, существенно превышающий средние показатели по стране. Такая динамика в перспективе может серьёзно сказаться на бюджете Израиля.

К чему это я? Защищаю haredim? Не об этом речь, а о том, что сама по себе идея о том, что некоторые люди должны получать деньги просто за то, что они есть и занимаются тем, чем занимаются, не кажется совсем уж абсурдной. Вот Константин Крылов. Одному из самых ярких и острых умов нашего времени приходилось порой собирать себе деньги на повседневные нужды через пожертвования или, например, помещать на сайте, который он редактировал, явно заказные материалы сомнительного свойства. Его партийная работа, все эти тщетные попытки получить официальную регистрацию НДП, выполняя очередное требование бюрократической машины, – отдельная печальная история. Наверное, Крылов сам понимал, что всё это ненормально, что вся ситуация должна была каким-то образом разрешиться и обстоятельства должны были войти в правильное русло. Но не вошли. А теперь уж…

Кстати, моя монография 2020 г. о европейских правых популистах посвящена Константину Крылову.

Плохая идея закавычивать аббревиатуры. Особенно в этом плане достаётся ДНР и ЛНР. Если следовать подобной логике, то можно закавычить и, скажем, КНДР, потому что ну какая там демократия, а заодно и СССР, поскольку в стране советов в реальности никто ни с кем не советовался, а все решения принимались узким кругом ограниченных людей на самом верху властной вертикали.

В теории международных отношений принято отождествлять государства с отдельными людьми, а межгосударственные отношения – с межличностной коммуникацией. Из этого отождествления почему-то часто исчезает моральное измерение. То есть у людей-то мораль есть, а вот у государств – раз – и нет; это просто хладнокровные чудовища. Впрочем, в наиболее запущенных случаях оказывается, что морали нет только у недружественных государств и только до той поры, пока они обозначаются в таком качестве.

Cancel culture – это гипертрофированный и, следовательно, патологизированный вариант института репутации. Именно в этом контексте данный феномен и следует анализировать, а вовсе не в рамках дискурса они-там-в-своих-Америках-с-ума-посходили (а Трамп выиграл выборы в 2020 г.). В наших широтах, однако, не все принимают во внимание существование в западных демократиях института репутации и/или не верят, следуя обратному карго-культу, что такой в принципе бывает.