Всегда учу студентов, причём не только своих, точно формулировать свои мысли и, если есть необходимость использовать специфические термины, то точно понимать, что они означают. Возьмём недавнюю статью Харичева и Полосина «ДНК России». Там, помимо прочего, говорится о «приоритете нематериального над меркантильным». Сама по себе дихотомия выглядит несколько, так сказать, асимметрично. Обычно нематериальному противопоставляется материальное, которое не начинается ни не заканчивается деньгами (меркантильным), а включает в себя – да хотя бы наше тело, с плотью и кровью, с органами, с мозгом. И наоборот, меркантильности обычно противопоставляется нестяжательство, но здесь другая проблема, чисто практическая: несоответствие показного сверхпотребления элит проповеди скромной жизни для масс.

Критикуя – предлагаю. В современных работах о ценностях и их трансформациях центральное место занимает лонгитюдное исследование Инглхарта и Вельцеля. И главной дихотомией здесь выступает ось ценностей выживания (куда входит более-менее всё то, что в реальности соответствует традиционным ценностям) и постматериальных ценностей. Постматериальные ценности – это где свобода, творческая самореализация, взаимное уважение, терпимость к чужому мнению и нетерпимость к насилию, отношение к государству как к провайдеру услуг, низкая степень религиозности с высокой степенью практического гуманизма, лёгкость восприятия нового, возможность начать заново или заниматься в жизни многими вещами сразу и пр.

Возвращаясь к исходному пассажу о «приоритете нематериального над меркантильным», мы видим, что принятые в современной дискуссии о ценностях термины не соответствуют заявленной дихотомии. Постматериальные ценности вовсе не в той степени нематериальны, чтобы соответствовать идеалу «общинности, чувства долга и сверхцели». Кстати, раз уж разговор зашёл, трудно представить что-то более материальное, чем общинность.

Ещё до знаменитой колонки Ильи Яшина для Time я стал замечать занятную тенденцию последнего года: по мере (само)дискредитации тех идеологий, которые традиционно и фактически монопольно апеллировали к русскому народу, само словосочетание «русский народ» стало всё чаще использоваться спикерами либерально-демократического крыла в позитивном, модерном значении нации как совокупности политических прав и свобод.

Есть особое удовольствие в том, чтобы не слишком углубляться в обстоятельства создания любимых фильмов, книг или песен. То есть не закрываться от дополнительной информации, а просто не искать её активно – давать ей возможность самой к тебе прийти в своё время. Так, скажем, я с детства люблю «Звёздные войны», при этом только на днях узнал, что главный посыл первого фильма (который «Новая надежда») – это критика Джорджем Лукасом американской спецоперации во Вьетнаме, а император Палпатин – это удержавшийся у власти Ричард Никсон.

«День оппозиционной медсестры отмечается сегодня» – читаешь этот заголовок и понимаешь, что такое профессиональная деформация. Медсестра, конечно, операционная. Что, впрочем, не означает, что у неё отсутствует критический взгляд на политику Отечества.

Многократно натыкался на название фельетона «Окололитературный трутень», опубликованного в ноябре 1963 г. в «Вечернем Ленинграде» и разоблачавшего Иосифа Бродского. Натыкался многократно и поражался эдакому нарочито-тарахтящему названию сего опуса, вышедшего за подписью каких-то трёх бессмысленных обеспокоенных советских граждан. Тем не менее прочитать саму статью удосужился вот только что (лучше поздно). Это просто пир духа! И знаете, меня то ли на почве неизбежности падения американоцентричного миропорядка, то ли по какой-то иной причине начинают терзать смутные сомнения: а не было ли здесь фиги в кармане и постиронии? Просто оцените кусок, где авторы описывают неправильную жизнь:

«И работать этот мнимый поэт нигде не работает, и в литературе в общем-то ничего не смыслит. Зато он ведет «творческую» жизнь.

Эту жизнь он понимает так. Сон допоздна. Потом прогулка по Невскому. В Доме книги он кокетничает с продавщицей отдела поэзии Люсей Левиной, главным образом, в надежде, что она снабдит его какой-нибудь модной поэтической новинкой. Далее — посещение редакции, той, в которой сидят не очень строгие в смысле требовательности люди, материально поддерживающие окололитературных личностей своими заказами. Вечером — ресторан или кафе. Столик. Бокал коктейля. Тут же приятель, которого называют не иначе как Джеф или Джек, и девица, обязательно в очках, обязательно с копной взъерошенных волос. Вот так, глядишь, и день прошел».

Если это не разнузданная антисоветская агитация, то что это, Холмс?

Я бы, конечно, задал Владиславу Суркову вопрос «доколе?», но, учитывая исключительно бинарный формат ответов (да-нет), остался бы ни с чем.

Уже не раз писал о проблеме, когда за защиту русского языка берутся джентльмены, совершенно не чувствующие этот язык. Видимо, речь идёт не только о фальшивых дипломах о высшем, но даже и о среднем образовании. Ведь во фразе о «недопустимости использования иностранных слов, за исключением не имеющих общеупотребительных аналогов в русском языке» этих людей никогда не смутит слово «аналог».

Написали из одной военной телепередачи и предложили выступить спикером по такой релевантной теме, как «Снарядный голод ВСУ». Я деликатно отказался; при этом с грустью подумал о том, что в нашем Отечестве ещё не изжито архаическое, магическое мышление. Точнее говоря, не то, чтобы не изжито, а в известном смысле через официозную информационную политику провоцируется его рецидив. Согласно магическому мышлению, чем дольше говоришь о снарядном голоде ВСУ, тем более глубоко ВСУ будут этот голод чувствовать. Чем дольше называешь президента соседней страны террористом и наркоманом, тем большим террористом и наркоманом он будет. То же относится к распаду коалиции западных демократий, крушению американоцентричного миропорядка и т.п. Есть смысл перечитать «Золотую ветвь» Джеймса нашего Фрэзера вкупе с «Первобытным мышлением» Леви-Строса. А чем ещё спасаться-то от этого праздника жизни (загробной)…

Когда в 1999 г. вышел дебютный альбом Земфиры, его слушали все мои одноклассники, но не я. Я слушал экстремальный металл (кое-что и до меня долетало, конечно, – но почему?). А в эти дни по случаю присвоения исполнительнице статуса (воображаемого) иноагента я решил-таки окунуться в раннее творчество Земфиры. Неделю вот слушаю дебютник. Хорошая музыка, наша классика. Вообще у меня складывается впечатление, что есть прямая корреляция между нечувствительностью к русскому языку и непониманием русской культуры, включая музыкальную. У понимающего рука бы не поднялась или, поднявшись, благополучно отсохла бы. В этом смысле хорошо быть изначально деревянным. Но мы-то с вами люди – люди русской гуманистической культуры.

Читая арендтовского «Эйхмана в Иерусалиме», понимаешь важность контекста. Вот еврейские организации составляют списки на отправку в концлагеря, а там евреи же работают на всяческих малоприятных должностях, связанных с окончательным решением. При этом контекст эпохи был таков, что гитлеровский режим поставил евреев, до которых мог дотянуться, в такие условия, где «умри ты сегодня, а я завтра» оказывалось рациональным образом действия. Преступность режима – в создании условий, в которых добропорядочные граждане вынуждены становиться соучастниками. Да, были исключения, на которых, в общем-то, и держится мир. Но мы же говорим о добропорядочных гражданах.

Тем временем популярный одесский – сейчас в вынужденной иммиграции – русскоязычный техноблогер Иван Лучков уже пару недель как перешёл на украинский. Не знаю, насовсем или как, но вообще это, конечно, очередной успех.

В своё время у меня была недолгая фобия в отношении хорошо сделанных манекенов. Проходя мимо витрин, не всегда понимал, люди это или всё-таки манекены (иногда оказывались люди). Момент неопределённости вызывал страхи. Сегодня что-то похожее испытываю при взгляде на фотографии ребят в форме, что смотрят на нас с билбордов или остановок общественного транспорта. Живы ли? Отвожу взгляд.

На третий день с начала военной кампании РФ на Украине, 26 февраля 2022 г., дал интервью одному изданию – о перспективах и последствиях конфликта. Тогда казалось, что собственно военная часть истории закончится через неделю-полторы. К счастью, я не военный эксперт, поэтому концентрировался на понятных мне политических и гуманитарных аспектах случившегося бедствия. Текст в итоге не вышел по причине несоответствия редакционной политике. Без обид, существуют разные степени (не)свободы. Я тогда решил сохранить это интервью и опубликовать через годик. Что же, исполняю задумку. Скромно предположу, что данный текст содержательно демонстрирует, чем настоящая аналитика отличается от фальшивой, основанной на активизме, идеологических предпочтениях, сниженной (само)критичности и пр.

Читая свежеопубликованные Пятнадцать пунктов Алексея Навального, обращаешь внимание не на наличествующее, а на отсутствующее – К-слово. Кто-то скажет, что оно имплицитно содержится в Пятом пункте. Да, но не эксплицитно.

Никаких инсайдов относительно послания Владимира Путина Федеральному собранию у меня почти нет. Что смущает, однако, так это демонстрируемое многими убеждение, что речь будет резкой, а в связи с киевским визитом Джо Байдена – вот вообще совсем резкой. Обычно президентские послания выдержаны в достаточно взвешенном тоне: даже то, которое «с мультиками», было не то, чтобы агрессивным. Понятно, что времена изменились, но вопрос о целесообразности никуда не девается. Жёсткость речи, если таковая будет, – она на кого должна быть рассчитана? Коллективный Запад и поддерживаемая оным Украина вряд ли впечатлятся, а российским гражданам ещё, понимаешь, ожесточения не хватало! Здесь психотерапия нужна, поскольку эхо-камер перманентного хейт-спича и так с избытком хватает.

Довести неэкзистенциальный конфликт до стадии экзистенциального – как два пальца об асфальт. Банальное бытовое недопонимание порой, бывает, доходит до смертоубийства. Но смысл?

Согласно знаменитому закону Годвина, по мере того, как дискуссия разрастается, вероятность появления сравнений с Гитлером или нацистами стремится к единице.

Качество образования складывается из двух составляющих: качества преподавателей и качества студентов. К бакалавриату, магистратуре или специалитету это не имеет особого отношения.

Коллега добавляет, что в качество образования помимо человеческого ресурса (педагогов и студентов) входят также содержание (что преподаётся) и методы (как преподаётся) педагогического процесса. Думается, здесь особенного противоречия нет, а речь просто о том, отделяем ли мы содержание и методы преподавания от, так сказать, качества преподавателя или считаем, что у качественного преподавателя по умолчанию качественные форма и контент. Я склоняюсь ко второму варианту.

Это почему же небезопасно?