О нацистском "образовании"
Если в 1931 году в германских университетах обучалось 104 тыс. студентов, то в 1939-м - лишь 41 тыс. Заметьте, никакой войны ещё не идёт, но обвал числа студентов страшный - на 60% за восемь лет.
В высших технических училищах в 1931 году обучались 22 тыс. человек, в 1939-м - 12 тыс. За восемь лет обвал на 45%.
Общая доля юристов снизилась с 19% от числа всех студентов в 1932 году до 11% в 1939-м. Доля гуманитарных специальностей также - с 19% до 11%. Доля естественнонаучных специальностей - с 12% до 8%. Доля теологов осталась практически неизменной (религиозное образование получали преимущественно в частных учебных заведениях, которые нацисты за 12 лет диктатуры не успели разогнать), доля экономистов немного увеличилась.
Зато "золотое время" наступило для медицинских факультетов. К 1939 году на медицинский поступало 48% всех германских абитуриентов. Связано это с явным госзаказом на увеличение числа медиков перед грядущей войной.
Каким образом нацистам удалось за столь ограниченный период времени нанести такой удар по высшему образованию? Итак, после окончания школы германский юноша в течении полугода был обязан отработать так называемый "трудовой семестр" в Имперской службе труда (RAD) - работы варьировались от строительства инфраструктуры до помощи крестьянам в сборе урожая. Затем молодой человек на 2 года призывался на срочную военную службу. В условиях роста Вермахта и престижности военной службы многие так и оставались в армии. Тем же, кто отслужив, возвращался на гражданку было уже за 20, требовалось кормить себя и зачастую семью, поэтому молодой человек оставлял идеи о высшем образовании и отправлялся на поиски работы.
Если в 1931 году в германских университетах обучалось 104 тыс. студентов, то в 1939-м - лишь 41 тыс. Заметьте, никакой войны ещё не идёт, но обвал числа студентов страшный - на 60% за восемь лет.
В высших технических училищах в 1931 году обучались 22 тыс. человек, в 1939-м - 12 тыс. За восемь лет обвал на 45%.
Общая доля юристов снизилась с 19% от числа всех студентов в 1932 году до 11% в 1939-м. Доля гуманитарных специальностей также - с 19% до 11%. Доля естественнонаучных специальностей - с 12% до 8%. Доля теологов осталась практически неизменной (религиозное образование получали преимущественно в частных учебных заведениях, которые нацисты за 12 лет диктатуры не успели разогнать), доля экономистов немного увеличилась.
Зато "золотое время" наступило для медицинских факультетов. К 1939 году на медицинский поступало 48% всех германских абитуриентов. Связано это с явным госзаказом на увеличение числа медиков перед грядущей войной.
Каким образом нацистам удалось за столь ограниченный период времени нанести такой удар по высшему образованию? Итак, после окончания школы германский юноша в течении полугода был обязан отработать так называемый "трудовой семестр" в Имперской службе труда (RAD) - работы варьировались от строительства инфраструктуры до помощи крестьянам в сборе урожая. Затем молодой человек на 2 года призывался на срочную военную службу. В условиях роста Вермахта и престижности военной службы многие так и оставались в армии. Тем же, кто отслужив, возвращался на гражданку было уже за 20, требовалось кормить себя и зачастую семью, поэтому молодой человек оставлял идеи о высшем образовании и отправлялся на поиски работы.
Накануне Великой войны в Цислейтании (австрийская часть Австро-Венгрии) сложились три "массовых" политических лагеря, ставших основными бенефициарами введения всеобщего избирательного права для мужчин старше 24 лет в 1907 году. Это Социал-демократическая рабочая партия, Христианско-социальная партия и немецкие националисты, разбитые на несколько партий.
Суть претензий представителей последнего лагеря заключалась в том, что австрийская часть Двуединой монархии не являлась национальным государством австрийских немцев, а напротив, постулировала многонациональный вектор развития, признавая равные политические и культурные права для всех народов Цислейтании. На практике это выражалось в массовой славянской (прежде всего чешской) и еврейской иммиграции в Вену, Верхнюю и Нижнюю Австрию, вытеснении немцев из "ненемецких" регионов Цислейтании и активных попытках чехов вытеснить немцев из судетских земель.
Однако компромисса, касаемо того, как менять сложившийся порядок вещей, немецкие националисты не выработали. Кто-то предлагал вернуться к неоабсолютизму 1850-х годов, когда империя представляла собой военно-бюрократическую унитарную диктатуру (костяк армии и чиновничества составляли, естественно, немцы). Кто-то, напротив, настаивал на дальнейшей федерализации империи, мол австрийские немцы только тогда получат своё национальное государство, когда от Вены окончательно в свободное плавание уйдут инородческие Венгрия (Габсбурги могли бы сохранить личную унию), Богемия (но без Судет), югославянские земли, Галиция и Буковина. Самые радикальные националисты во главе с Георгом фон Шёнерером мечтали об уничтожении Габсбургской империи в принципе, и о присоединении австрийских немцев к Германской империи. Непреодолимые разногласия разрывали националистический лагерь и в отношении прочих вопросов: от еврейского до социального.
Радикальная экстремистская группа Шёнерера к началу второго десятилетия XX века являлась малочисленным маргинальным ответвлением немецкого национального лагеря. Но так уж сложилась судьба, что именно идеями Шёнерера с детства восхищался сын таможенного чиновника из Линца.
Символами пангерманского движения являлись васильки - любимые цветы императора-Объединителя Вильгельма I - и... чёрно-красно-золотой триколор. Дело в том, что это был флаг революции 1848 года, выступавшей в том числе и за объединение всех немцев в одном национальном государстве. Но так как национальная революция являлась одновременно и либеральной, чёрно-красно-золотые цвета в самой Германии в 1919 году были предложены как государственные цвета Республики.
Так чёрно-красно-золотой флаг превратился из флага националистов-пангерманистов во флаг Веймарской республики, ненавидимой националистами. Когда в 1933 году нацисты пришли к власти, чёрно-красно-золотой был немедленно запрещён его бывшим почитателем.
Суть претензий представителей последнего лагеря заключалась в том, что австрийская часть Двуединой монархии не являлась национальным государством австрийских немцев, а напротив, постулировала многонациональный вектор развития, признавая равные политические и культурные права для всех народов Цислейтании. На практике это выражалось в массовой славянской (прежде всего чешской) и еврейской иммиграции в Вену, Верхнюю и Нижнюю Австрию, вытеснении немцев из "ненемецких" регионов Цислейтании и активных попытках чехов вытеснить немцев из судетских земель.
Однако компромисса, касаемо того, как менять сложившийся порядок вещей, немецкие националисты не выработали. Кто-то предлагал вернуться к неоабсолютизму 1850-х годов, когда империя представляла собой военно-бюрократическую унитарную диктатуру (костяк армии и чиновничества составляли, естественно, немцы). Кто-то, напротив, настаивал на дальнейшей федерализации империи, мол австрийские немцы только тогда получат своё национальное государство, когда от Вены окончательно в свободное плавание уйдут инородческие Венгрия (Габсбурги могли бы сохранить личную унию), Богемия (но без Судет), югославянские земли, Галиция и Буковина. Самые радикальные националисты во главе с Георгом фон Шёнерером мечтали об уничтожении Габсбургской империи в принципе, и о присоединении австрийских немцев к Германской империи. Непреодолимые разногласия разрывали националистический лагерь и в отношении прочих вопросов: от еврейского до социального.
Радикальная экстремистская группа Шёнерера к началу второго десятилетия XX века являлась малочисленным маргинальным ответвлением немецкого национального лагеря. Но так уж сложилась судьба, что именно идеями Шёнерера с детства восхищался сын таможенного чиновника из Линца.
Символами пангерманского движения являлись васильки - любимые цветы императора-Объединителя Вильгельма I - и... чёрно-красно-золотой триколор. Дело в том, что это был флаг революции 1848 года, выступавшей в том числе и за объединение всех немцев в одном национальном государстве. Но так как национальная революция являлась одновременно и либеральной, чёрно-красно-золотые цвета в самой Германии в 1919 году были предложены как государственные цвета Республики.
Так чёрно-красно-золотой флаг превратился из флага националистов-пангерманистов во флаг Веймарской республики, ненавидимой националистами. Когда в 1933 году нацисты пришли к власти, чёрно-красно-золотой был немедленно запрещён его бывшим почитателем.
О рангах и иерархии внутри НСДАП
Низшей должностью в партийной иерархии являлась должность блокварта/блокляйтера, курировавшего 40-60 семейных хозяйств. Он отвечал за все непосредственные контакты партии с населением - сбор партийных взносов, агитация и пропаганда, всевозможные ходатайства и т.д. Но главной функцией блокляйтера являлось, конечно же, наблюдение за соседями и своевременное доносительство на них в вышестоящие партийные структуры. В современной Германии слово "блокварт" до сих пор синонимично презрительному "шпик".
Следующим в нацистской иерархии стоял целленварт/целленляйтер, курировавший от 4 до 8 блоков. Он обобщал работу блоквартов.
Затем следовал орстгруппенляйтер, который руководил уже партийной ячейкой, насчитывающей несколько сотен человек (от 50 до 500). Подотчётная орстгруппенляйтеру территория охватывала несколько тысяч человек и в зависимости от плотности населения могла представлять собой и район в крупном городе, и малый город, и нескольких сельских поселений. Он обобщал всю работу, проделанную блоквартами и целленвартами, направляя информацию о неблагонадёжных гражданах уже в полицию или гестапо. Орстгруппенляйтер являлся низшим руководителем в партийной иерархии, который тем не менее имел собственный управленческий аппарат. К концу диктатуры на уровне орстгруппы существовало 18 рангов. Сотрудники аппарата носили униформу со светло-коричневыми петлицами.
Партийным руководителем на уровне района являлся крайсляйтер. В середине 1939 года в Рейхе насчитывалось 813 крайсов, к марту 1944 года их число увеличилось до 913. По представлению гауляйтеров крайсляйтеры назначались непосредственно фюрером. Аппарат крайсляйтера с 1938 года насчитывал 23 ранга, работники которого носили униформу с тёмно-коричневыми петлицами.
Следующим руководителем в партийной иерархии являлся гауляйтер, возглавлявший гау. Гау появились в 1925 году, и совпадали с избирательными округами в Веймарской республике, соответственно гауляйтер был ответственен за результат НСДАП на выборах в вверенном ему округе. После прихода нацистов к власти система гау трансформировалась в территориально-административную систему, параллельную традиционной земельной структуре, а гауляйтеры превратились в де-факто губернаторов в пределах своих округов. В 1933 году насчитывалось 33 гау, к 1940 году их число увеличилось до 43. Гауляйтеры назначались напрямую фюрером, и могли быть сняты только им одним. За все годы диктатуры в отставку отправлены лишь шесть гауляйтеров, по каким-то причинам лишившихся расположения Гитлера. Аппарат гауляйтера с 1938 года насчитывал 29 рангов, работники которого носили униформу с алыми петлицами.
Высшей должностью в партийной иерархии до 1933 года являлся рейхсинспектор, а после 1933-го - рейхсляйтер. Он отвечал за какое-то конкретное направление партийной работы и, естественно, назначался и снимался исключительно фюрером. За время диктатуры рейхсляйтерами стали 25 человек, пятеро из которых впоследствии сняты со своих постов, а трое умерли в должности. Аппарат рейхсляйтера с 1938 года насчитывал 30 рангов, работники которого носили униформу с пурпурными петлицами.
После захвата власти нацистами, когда Гитлер объективно не мог уделить достаточно времени управлению партией, возникла должность Заместителя фюрера, которую занял Рудольф Гесс. Вплоть до мая 1941 года именно Гесс де-факто возглавлял НСДАП. После перелёта Гесса в Британию должность заместителя фюрера упразднена, а функции по фактическому руководству партией перешли к Мартину Борману как начальнику новообразованной Партийной канцелярии НСДАП. Символично, что с 30 апреля до своего самоубийства 2 мая 1945 года Борман, согласно завещанию Гитлера, официально являлся главой НСДАП как Рейхсминистр по делам партии.
И наконец, фюрер. С 1921 года, когда Гитлер был избран Председателем НСДАП, в партии действовал "принцип фюрерства". Это означало, что до самых последних дней существования партии не проводилось никаких заседаний партийного руководства. "Воля фюрера для партии - высший закон", - гласила официальная публикация НСДАП 1940 года.
Низшей должностью в партийной иерархии являлась должность блокварта/блокляйтера, курировавшего 40-60 семейных хозяйств. Он отвечал за все непосредственные контакты партии с населением - сбор партийных взносов, агитация и пропаганда, всевозможные ходатайства и т.д. Но главной функцией блокляйтера являлось, конечно же, наблюдение за соседями и своевременное доносительство на них в вышестоящие партийные структуры. В современной Германии слово "блокварт" до сих пор синонимично презрительному "шпик".
Следующим в нацистской иерархии стоял целленварт/целленляйтер, курировавший от 4 до 8 блоков. Он обобщал работу блоквартов.
Затем следовал орстгруппенляйтер, который руководил уже партийной ячейкой, насчитывающей несколько сотен человек (от 50 до 500). Подотчётная орстгруппенляйтеру территория охватывала несколько тысяч человек и в зависимости от плотности населения могла представлять собой и район в крупном городе, и малый город, и нескольких сельских поселений. Он обобщал всю работу, проделанную блоквартами и целленвартами, направляя информацию о неблагонадёжных гражданах уже в полицию или гестапо. Орстгруппенляйтер являлся низшим руководителем в партийной иерархии, который тем не менее имел собственный управленческий аппарат. К концу диктатуры на уровне орстгруппы существовало 18 рангов. Сотрудники аппарата носили униформу со светло-коричневыми петлицами.
Партийным руководителем на уровне района являлся крайсляйтер. В середине 1939 года в Рейхе насчитывалось 813 крайсов, к марту 1944 года их число увеличилось до 913. По представлению гауляйтеров крайсляйтеры назначались непосредственно фюрером. Аппарат крайсляйтера с 1938 года насчитывал 23 ранга, работники которого носили униформу с тёмно-коричневыми петлицами.
Следующим руководителем в партийной иерархии являлся гауляйтер, возглавлявший гау. Гау появились в 1925 году, и совпадали с избирательными округами в Веймарской республике, соответственно гауляйтер был ответственен за результат НСДАП на выборах в вверенном ему округе. После прихода нацистов к власти система гау трансформировалась в территориально-административную систему, параллельную традиционной земельной структуре, а гауляйтеры превратились в де-факто губернаторов в пределах своих округов. В 1933 году насчитывалось 33 гау, к 1940 году их число увеличилось до 43. Гауляйтеры назначались напрямую фюрером, и могли быть сняты только им одним. За все годы диктатуры в отставку отправлены лишь шесть гауляйтеров, по каким-то причинам лишившихся расположения Гитлера. Аппарат гауляйтера с 1938 года насчитывал 29 рангов, работники которого носили униформу с алыми петлицами.
Высшей должностью в партийной иерархии до 1933 года являлся рейхсинспектор, а после 1933-го - рейхсляйтер. Он отвечал за какое-то конкретное направление партийной работы и, естественно, назначался и снимался исключительно фюрером. За время диктатуры рейхсляйтерами стали 25 человек, пятеро из которых впоследствии сняты со своих постов, а трое умерли в должности. Аппарат рейхсляйтера с 1938 года насчитывал 30 рангов, работники которого носили униформу с пурпурными петлицами.
После захвата власти нацистами, когда Гитлер объективно не мог уделить достаточно времени управлению партией, возникла должность Заместителя фюрера, которую занял Рудольф Гесс. Вплоть до мая 1941 года именно Гесс де-факто возглавлял НСДАП. После перелёта Гесса в Британию должность заместителя фюрера упразднена, а функции по фактическому руководству партией перешли к Мартину Борману как начальнику новообразованной Партийной канцелярии НСДАП. Символично, что с 30 апреля до своего самоубийства 2 мая 1945 года Борман, согласно завещанию Гитлера, официально являлся главой НСДАП как Рейхсминистр по делам партии.
И наконец, фюрер. С 1921 года, когда Гитлер был избран Председателем НСДАП, в партии действовал "принцип фюрерства". Это означало, что до самых последних дней существования партии не проводилось никаких заседаний партийного руководства. "Воля фюрера для партии - высший закон", - гласила официальная публикация НСДАП 1940 года.
Вот этот факт всегда поражал: в Германии как минимум в нескольких городах можно на стенах найти агитационные граффити, призывающие голосовать за Эрнста Тельмана - лидера германских коммунистов в Веймарской республике - и сохранившихся с начала 1930-х годов.
Вот смотришь на эти граффити, и внутри разворачивается странная гамма чувств: здесь и неприятие коммунистов, и личное уважение к Тельману, который пошёл за свои идеалы до конца, и недоумение как эти надписи пережили нацистскую диктатуру и вообще не стёрлись со временем, и интерес, кем были те, кто наносил эти граффити в каком-нибудь 1932 году. Что они чувствовали, находясь в эпицентре революции (а в Германии 1932 года шла настоящая революция)? Предполагали, чем всё закончится? Что с ними стало в итоге? Проломили голову штурмовики? Разочаровались в коммунизме и стали правоверными нацистами? Ушли в подполье?
Но главное, конечно, восхищение самим фактом сохранения этих надписей. Вот прошли нацистская диктатура, война, разруха, иностранная оккупация, Берлинская стена, Холодная война, воссоединение, дикий капитализм и декоммунизация, Германия стала европейским лидером с передовым уровнем жизни и парламентской демократией, а на стенах в каких-нибудь Веймаре или Марбурге сохраняются агитационные надписи за Тельмана, будто на дворе до сих пор 1932 год, на улицах каждый день льётся кровь, постоянная стрельба, полиция разгоняет демонстрации, одним за другим падают министерские кабинеты, очереди из безработных становятся всё длиннее и длиннее, а вечеринки в кабаре всё разнузданнее, сам воздух замирает от ожидания приближающей диктатуры (неважно какой - коричневой, красной или военной), а жить становится всё интереснее и страшнее одновременно.
Вот смотришь на эти граффити, и внутри разворачивается странная гамма чувств: здесь и неприятие коммунистов, и личное уважение к Тельману, который пошёл за свои идеалы до конца, и недоумение как эти надписи пережили нацистскую диктатуру и вообще не стёрлись со временем, и интерес, кем были те, кто наносил эти граффити в каком-нибудь 1932 году. Что они чувствовали, находясь в эпицентре революции (а в Германии 1932 года шла настоящая революция)? Предполагали, чем всё закончится? Что с ними стало в итоге? Проломили голову штурмовики? Разочаровались в коммунизме и стали правоверными нацистами? Ушли в подполье?
Но главное, конечно, восхищение самим фактом сохранения этих надписей. Вот прошли нацистская диктатура, война, разруха, иностранная оккупация, Берлинская стена, Холодная война, воссоединение, дикий капитализм и декоммунизация, Германия стала европейским лидером с передовым уровнем жизни и парламентской демократией, а на стенах в каких-нибудь Веймаре или Марбурге сохраняются агитационные надписи за Тельмана, будто на дворе до сих пор 1932 год, на улицах каждый день льётся кровь, постоянная стрельба, полиция разгоняет демонстрации, одним за другим падают министерские кабинеты, очереди из безработных становятся всё длиннее и длиннее, а вечеринки в кабаре всё разнузданнее, сам воздух замирает от ожидания приближающей диктатуры (неважно какой - коричневой, красной или военной), а жить становится всё интереснее и страшнее одновременно.
Девушка из финской женской добровольческой военизированной организации "Лотта Свярд" выполняет обязанности по противовоздушной обороне, 1942 год
В годы Второй мировой войны "Лотта Свярд" являлась самой большой добровольческой вспомогательной организацией в мире - в ней состояли более 240 тыс. финских женщин при общем населении Финляндии менее чем в 4 млн. человек.
В годы Второй мировой войны "Лотта Свярд" являлась самой большой добровольческой вспомогательной организацией в мире - в ней состояли более 240 тыс. финских женщин при общем населении Финляндии менее чем в 4 млн. человек.
История одного плаката
Мария Биерганц родилась в 1927 году в Кёльне, вскоре после её рождения семья переехала в провинциальный рейнский городок Моншау. В годы нацистской диктатуры, как и всякая прочая немецкая девушка, Мария вступила в Союз немецких девушек (Bund Deutscher Mädel – BDM). Размеренная жизнь в тихой провинции продолжалась до октября 1944 года, когда на левый берег Рейна пришла война – это стали первые германские территории, занятые союзниками. Неудивительно, что для 17-летней девушки, прожившую всю сознательную жизнь при нацистах, американская оккупация стала катастрофой. Личные переживания Мария изливала в дневнике в форме писем своему другу, погибшему в эти же месяцы под Арденнами.
В декабре 1944 года в ходе арденнского наступления немцы забросили в тыл противника несколько сотен парашютистов. Они не сумели переломить ход боевых действий, были разгромлены и вынуждены небольшими группами пробираться к своим через линию фронта. Помощь им оказывали активисты Гитлерюгенда и BDM, оставшиеся на оккупированных территориях. Неизвестно, участвовала ли Мария в подобных операциях, но как бы то ни было, в январе 1945 года девушку арестовали в ходе облавы и на основании антиамериканских записей в дневнике обвинили в шпионаже и диверсиях.
В означенные месяцы союзное командование всерьёз опасалось, что продвижение англо-американских войск вглубь Германии вызовет масштабную партизанскую войну в тылу. Арест Марии из Моншау произошёл на волне этих страхов, что на несколько месяцев превратило провинциальную девушку в символ «нацистских диверсантов в обличье гражданских лиц». О ней написали Daily Mail и журнал TIME. Нацистская пропаганда тоже не осталась в стороне – Мария Биерганц, превратившаяся, однако, почему-то в «Шульц», стала важным пропагандистским образом последних месяцев существования Третьего Рейха, примером «фанатичных юных защитников Фатерланда».
Как ни странно, специфический ажиотаж вокруг своей персоны закончился для Марии благополучно, несмотря на сообщения германской пропаганды о смертном приговоре. Уже в марте 1945 года её выпустили – американская контрразведка не нашла никаких доказательств реальной диверсионной деятельности Марии, помимо желчного дневника про «тупых американцев».
Мария Биерганц в конце концов вышла замуж, сменила фамилию на Янке, стала многодетной матерью и умерла в 2013 году в возрасте 85 лет.
Мария Биерганц родилась в 1927 году в Кёльне, вскоре после её рождения семья переехала в провинциальный рейнский городок Моншау. В годы нацистской диктатуры, как и всякая прочая немецкая девушка, Мария вступила в Союз немецких девушек (Bund Deutscher Mädel – BDM). Размеренная жизнь в тихой провинции продолжалась до октября 1944 года, когда на левый берег Рейна пришла война – это стали первые германские территории, занятые союзниками. Неудивительно, что для 17-летней девушки, прожившую всю сознательную жизнь при нацистах, американская оккупация стала катастрофой. Личные переживания Мария изливала в дневнике в форме писем своему другу, погибшему в эти же месяцы под Арденнами.
В декабре 1944 года в ходе арденнского наступления немцы забросили в тыл противника несколько сотен парашютистов. Они не сумели переломить ход боевых действий, были разгромлены и вынуждены небольшими группами пробираться к своим через линию фронта. Помощь им оказывали активисты Гитлерюгенда и BDM, оставшиеся на оккупированных территориях. Неизвестно, участвовала ли Мария в подобных операциях, но как бы то ни было, в январе 1945 года девушку арестовали в ходе облавы и на основании антиамериканских записей в дневнике обвинили в шпионаже и диверсиях.
В означенные месяцы союзное командование всерьёз опасалось, что продвижение англо-американских войск вглубь Германии вызовет масштабную партизанскую войну в тылу. Арест Марии из Моншау произошёл на волне этих страхов, что на несколько месяцев превратило провинциальную девушку в символ «нацистских диверсантов в обличье гражданских лиц». О ней написали Daily Mail и журнал TIME. Нацистская пропаганда тоже не осталась в стороне – Мария Биерганц, превратившаяся, однако, почему-то в «Шульц», стала важным пропагандистским образом последних месяцев существования Третьего Рейха, примером «фанатичных юных защитников Фатерланда».
Как ни странно, специфический ажиотаж вокруг своей персоны закончился для Марии благополучно, несмотря на сообщения германской пропаганды о смертном приговоре. Уже в марте 1945 года её выпустили – американская контрразведка не нашла никаких доказательств реальной диверсионной деятельности Марии, помимо желчного дневника про «тупых американцев».
Мария Биерганц в конце концов вышла замуж, сменила фамилию на Янке, стала многодетной матерью и умерла в 2013 году в возрасте 85 лет.
_Der_Streik__von_Robert_Koehler.jpg
3.1 MB
"Забастовка" американского художника немецкого происхождения Роберта Келлера, 1886 год.
CombatesEnBerlín19190903.jpg
6.7 MB
Очень атмосферное фото гражданской войны в Германии в 1919 году
Ещё один замечательный плакат эпохи расцвета печатной агитпродукции.
Призыв голосовать за праволиберальную Немецкую народную партию (Deutsche Volkspartei - DVP) Густава Штреземана на выборах 1924 года. Лозунг "Weg die Fessel!" - "Долой оковы!" - отсылает к требованию пересмотра Версальского договора, навязанного Францией. Не зря лапы орла перевязаны ленточкой цветов французского триколора.
Призыв голосовать за праволиберальную Немецкую народную партию (Deutsche Volkspartei - DVP) Густава Штреземана на выборах 1924 года. Лозунг "Weg die Fessel!" - "Долой оковы!" - отсылает к требованию пересмотра Версальского договора, навязанного Францией. Не зря лапы орла перевязаны ленточкой цветов французского триколора.
О судьбе нескольких танков
В ходе Великой войны Германии не удалось создать адекватной танковой промышленности. В отличие от Британии и Франции, наштамповавших несколько тысяч боевых машин, Рейх разродился лишь двадцатью (!) танками А7V, использовавшихся на фронте в 1918 году. Также за годы войны немцам удалось захватить около 170 вражеских танков, из которых, однако, в боеспособном состоянии находились лишь около 35.
Вместе с тем, несмотря на свою малочисленность, танковые войска Германской империи, сумели принять участие не только в Великой войне, но и в гражданской войне в Германии. При подавлении коммунистического восстания в Берлине в январе 1919 года использовался А7V под номером 54 и кодовым названием "Hedi". Боевой образ "Hedi" дополнялся адамовой головой и надписью "Panzer-Kampfwagen-Abteilung Regierungs-Treue-Truppen" ("Бронетанковый отряд верных правительству войск"). Примечательно, что данный танк не участвовал в Великой войне и до уличных боёв, вероятно, использовался либо как учебная машина, либо как танк с радиостанцией. Впоследствии боевая машина в составе Ландъегерского корпуса генерал-майора Георга Меркера участвовала в освобождении Брауншвейга в апреле и Лейпцига в мае. Помимо этого при подавлении мартовского восстания коммунистов в Берлине использовались два трофейных британских Mark IV. История имперских бронетанковых войск окончательно завершилась с ратификацией Версальского мирного договора, согласно которому вся бронетехника Рейха подлежала сдаче союзникам и дальнейшей утилизации.
Единственным аутентичным немецким танком Великой войны, сохранившимся до наших дней, является "Мефистофель" под номером 506. Боевая машина была оставлена экипажем 24 апреля 1918 года в ходе сражения при Виллер-Бретоннё на нейтральной полосе в пределах видимости австралийских солдат 26-го батальона 7-й бригады. В июле австралийцы предприняли успешную вылазку, отбив брошенный танк. После окончания войны австралийцы не пожелали утилизировать танк, предпочтя отвезти его к себе на материк в качестве трофея. С тех пор "Мефистофель" демонстрируется в музее Квинсленда города Брисбен - именно из штата Квинсленд происходило большинство солдат 7-й бригады, захватившей танк.
В Европе существуют две реплики A7V. В 1987 году для немецкого танкового музея в Мюнстере создана статичная копия "Мефистофеля", названная, однако, в честь утилизированного после Версаля "Вотана". В Великобритании в 2009 году создана подвижная копия, купленная в 2012 году танковым музеем Бовингтона. Британская реплика не претендует на доскональное воспроизведение оригинала, хотя и носит номер 504 и кодовое имя "Schnuck" ("Золотко") реально существовавшего танка, утилизированного в 1922 году.
В ходе Великой войны Германии не удалось создать адекватной танковой промышленности. В отличие от Британии и Франции, наштамповавших несколько тысяч боевых машин, Рейх разродился лишь двадцатью (!) танками А7V, использовавшихся на фронте в 1918 году. Также за годы войны немцам удалось захватить около 170 вражеских танков, из которых, однако, в боеспособном состоянии находились лишь около 35.
Вместе с тем, несмотря на свою малочисленность, танковые войска Германской империи, сумели принять участие не только в Великой войне, но и в гражданской войне в Германии. При подавлении коммунистического восстания в Берлине в январе 1919 года использовался А7V под номером 54 и кодовым названием "Hedi". Боевой образ "Hedi" дополнялся адамовой головой и надписью "Panzer-Kampfwagen-Abteilung Regierungs-Treue-Truppen" ("Бронетанковый отряд верных правительству войск"). Примечательно, что данный танк не участвовал в Великой войне и до уличных боёв, вероятно, использовался либо как учебная машина, либо как танк с радиостанцией. Впоследствии боевая машина в составе Ландъегерского корпуса генерал-майора Георга Меркера участвовала в освобождении Брауншвейга в апреле и Лейпцига в мае. Помимо этого при подавлении мартовского восстания коммунистов в Берлине использовались два трофейных британских Mark IV. История имперских бронетанковых войск окончательно завершилась с ратификацией Версальского мирного договора, согласно которому вся бронетехника Рейха подлежала сдаче союзникам и дальнейшей утилизации.
Единственным аутентичным немецким танком Великой войны, сохранившимся до наших дней, является "Мефистофель" под номером 506. Боевая машина была оставлена экипажем 24 апреля 1918 года в ходе сражения при Виллер-Бретоннё на нейтральной полосе в пределах видимости австралийских солдат 26-го батальона 7-й бригады. В июле австралийцы предприняли успешную вылазку, отбив брошенный танк. После окончания войны австралийцы не пожелали утилизировать танк, предпочтя отвезти его к себе на материк в качестве трофея. С тех пор "Мефистофель" демонстрируется в музее Квинсленда города Брисбен - именно из штата Квинсленд происходило большинство солдат 7-й бригады, захватившей танк.
В Европе существуют две реплики A7V. В 1987 году для немецкого танкового музея в Мюнстере создана статичная копия "Мефистофеля", названная, однако, в честь утилизированного после Версаля "Вотана". В Великобритании в 2009 году создана подвижная копия, купленная в 2012 году танковым музеем Бовингтона. Британская реплика не претендует на доскональное воспроизведение оригинала, хотя и носит номер 504 и кодовое имя "Schnuck" ("Золотко") реально существовавшего танка, утилизированного в 1922 году.