Как Франция едва не осталась монархией или Париж не стоит белого флага. Часть II.

После свержения Наполеона III в условиях военного времени в феврале 1871 г. во Франции прошли парламентские выборы. Число избранных монархистов почти в два раза превышало численность республиканцев: примерно 400 к 220. Да вот незадача: монархисты разделены на два противоборствующих лагеря. Легитимисты требовали Третьей Реставрации Бурбонов во главе с графом Шамбором как «Генрихом V». Орлеанисты выдвигали собственного претендента – графа Парижского, внука Луи-Филиппа I, стремившегося стать, таким образом, «Луи-Филиппом II». Чтобы дать время монархистам определиться с единой кандидатурой, президент Адольф Тьер – бывший некогда орлеанским премьер-министром, заявляет, что вопрос о форме правления будет отложен до вывода немецких оккупационных войск. Одновременно отменяются законы, запрещавшие членам династии пребывание на французской земле, и оба претендента возвращаются во Францию.

У графа Шамбора больше юридических оснований на трон (он, как никак, представитель старшей ветви династии), у него есть собственная программа, он может рассчитывать на массовую поддержку крестьянства, рабочих и духовенства. Все ожидают примирения на условии, что бездетный граф Шамбор становится единым монархическим кандидатом, в то время как граф Парижский объявляется его наследником. Однако окончательное воссоединение всё никак не наступает, но главное – обозначается принципиальное противоречие между позициями Генриха и Временного правительства. Граф Шамбор согласен занять трон только при условии возвращения белого флага Бурбонов и отказа от модернового триколора: «Я не позволю вырвать из моих рук флаг Генриха IV, Франциска I и Жанны д'Арк. Я получил его на священное хранение от старого короля, моего деда, умершего в изгнании; он всегда был для меня неотделим от памяти о потерянной Родине; он развевался над моей колыбелью, и я хочу, чтобы он осенял и мою могилу». Отказ от триколора означал бы согласие выкинуть из истории Франции восемьдесят прошедших лет. К Шамбору отправляются делегации монархистов, уговаривающие согласиться на триколор, но тот стоит на своём: он скорее лишится шансов на Реставрацию, чем будет править под «революционным» флагом. В спорах проходит два года. В конце концов, выведенный из себя президент Тьер заявляет, что граф Шамбор из-за своего упрямства войдёт в историю как основатель республики и «Французский Вашингтон». Президент отходит от монархизма и начинает выступать за республику в условиях отсутствия единой монархической кандидатуры. Однако парламент продолжает держаться идеи Реставрации и скидывает президента в мае 1873 г. Новым президентом становится маршал Мак-Магон, не скрывающий своих монархических убеждений. Тогда же выводятся немецкие оккупационные войска. Препятствий для восстановления монархии становится всё меньше.

«А сейчас несколько слов о флаге. Трехцветный флаг стал свидетелем всех ужасов наших революций и украшает сотни музеев Германии. В 1814 году и в 1815 году при нём забрали часть наших колоний, пограничную линию, а также Эльзас и Лотарингию, при нём нас заставили заплатить миллиарды загранице, помимо тех, что мы должны были заплатить Пруссии. Белого флага вы не найдете ни в каких музеях Европы, под ним изгнали англичан и создали Францию, освободили Соединенные Штаты и Грецию.

Давайте подведем итог. Триколор дал нам три департамента при империи, при республике и при орлеанизме – по нулю. Белый флаг при Старой монархии – восемьдесят пять департаментов, почти все наши колонии и Алжир. Таким образом, преимущество остается за белым флагом. «Я не ввожу новый флаг, – сказал Генрих V, – я поддерживаю флаг Франции, и я горжусь тем, что он даст нашим армиям их прежний престиж. Если белый флаг и терпел неудачи, то есть унижения, которых он не знал».

Из агитационного материала в поддержку графа Шамбора.

Как Франция едва не осталась монархией или Париж не стоит белого флага. Часть III.

5 августа 1873 г., наконец-то произошло примирение графов Шамбора и Парижского. В октябре к Генриху в Зальцбург направляется делегация депутатов для переговоров об основах будущего правления. Генрих принимает вариант конституционной монархии. Вопрос о флаге сформулирован так, что новый король получит возможность изменить его после воцарения. Казалось, Третью Реставрацию ничего не остановит, в Париже уже начали готовиться к триумфальному возвращению короля, шить белые флаги и устанавливать флёр-ле-лисы династии Бурбонов. Судьбоносное голосование назначено на 5 ноября.

В газеты направляются отчёты о встрече депутатов с графом. В числе прочих свой пресс-релиз публикует правоцентристский депутат Шарль Савари. По непонятным причинам он додумывает содержание бесед с Шамбором, а из-под его пера выходит утверждение, будто Генрих смирился с триколором и, более того, «был бы счастлив» править под ним. Это утверждение попадает на первые страницы французских газет. Принципиальный граф 27 октября публикует заявление о своей неизменной приверженности белому знамени. Все надежды монархистов разбиты, и они отменяют голосование по вопросу о Реставрации. В начале ноября Генрих попытался переиграть ситуацию, вернулся во Францию с намерением встретиться с президентом и заручиться его поддержкой, но Мак-Магон отказался видеться с претендентом. Шанс был упущен. 20 ноября монархический парламент проголосовал за семилетний президентский срок Мак-Магона. Подразумевалось, что за эти семь лет граф Шамбор умрёт, и ему наследует граф Парижский, не имевший претензий к триколору. Республика продолжала восприниматься как временное недоразумение.

Граф Шамбор вновь удалился заграницу, но продолжил лелеять надежу на возвращение. Однако после провала осени 1873 г. он уже не воспринимался как проходная фигура. Большинство монархистов ожидали отречения Генриха от претензий на трон в пользу графа Парижского, но Шамбор стоял на своём. В орлеанских кругах того периода стала популярна присказка: «Боже, открой глаза графа Шамбора…или закрой их!». Бог закрыл глаза последнего французского Бурбона в 1883 г. Граф Парижский, наконец, стал единым монархическим претендентом, сменив при этом потенциальное тронное имя с «Луи-Филиппа II» на более традиционное «Филипп VII».

Однако за 10 лет Франция уже слишком сильно изменилась. В 1875 г. с разницей в один голос приняты Конституционные законы, в которых пусть единожды, пусть в максимально размытой форме, но Франция признавалась республикой. На парламентских выборах 1876 г. республиканцы впервые получили большинство в Палате депутатов. В следующем году президент-монархист Мак-Магон попытался назначить правительство в обход парламента. Палата депутатов выразила вотум недоверия президентскому кабинету, президент распустил Палату, назначив перевыборы, на которых республиканцы вновь одержали вверх. Мак-Магон признал поражение и после того, как в 1879 г. монархисты потеряли большинство в Сенате, ушёл в отставку. С того года все органы власти окончательно перешли под контроль республиканцев, и надежды на Реставрацию канули в небытие. В 1886 г. ставший всесильным парламент вторично изгнал из страны членов некогда правивших династий. Умер граф Парижский в эмиграции в 1894 г.

Так Франция окончательно и, вероятно, навсегда стала республикой. Когда-то основатель династии Бурбонов Генрих IV сказал, что «Париж стоит мессы», и ради власти сменил веру, и это – в годы Религиозных войн, когда за веру убивали. Его потомок, последний Бурбон, по иронии судьбы, носивший имя Генриха V, ради власти и Парижа, живя во второй половине XIX в., не смог пожертвовать даже флагом. Воспитанный дедом, Карлом X, которого в бытность графом д’Артуа называли «роялистом, большим, чем сам король», и двоюродной тёткой Марией Терезой – дочерью казнённых Людовика XVI и Марии Антуанетты, Генрих Шамбор в решающий момент жизни предпочёл безрассудный идеализм циничному прагматизму. Это стоило ему короны и, как выяснилось, навсегда развернуло Францию от монархизма к республиканизму.

30 сентября 1938 г. – очередная годовщина Мюнхенского соглашения, по которому Великобритания и Франция, опасавшиеся войны, сдали Германии Чехословакию. Однако речь сегодня пойдёт не о международной политике второй половины 1930-х, а о заговоре против Гитлера в преддверии Мюнхена.

Военная оппозиция Гитлеру начала формироваться с осени 1937 г., когда фюрер раскрыл перед генералитетом свои планы по эскалации войны в Европе. Дотошные профессионалы были уверены, что Рейх не потянет противостояние со всем миром, и война для него будет означать неминуемый крах. Переход от размышлений к планированию конкретных действий начался в мае 1938 г., когда Гитлер объявил о намерении 1 октября начать войну с Чехословакией, невзирая на позицию западных стран. До июля начальник штаба сухопутных войск Людвиг Бек засыпал главнокомандующего сухопутными войсками Вальтера фон Браухича меморандумами о необходимости открыть фюреру глаза на бесперспективность войны. Браухич, обязанный местом Гитлеру, так и не решился выступить перед диктатором. Тогда Бек в начале августа попытался склонить на свою сторону иных генералов, но те хоть и согласились с доводами Бека, ставить ультиматум перед фюрером побоялись. Видя, что «единый фронт генералов» невозможен из-за их трусости, Бек подал в отставку.

Однако несколько важных персон всё же были готовы действовать заодно с Беком: его преемник на посту начальника штаба сухопутных войск Франц Гальдер, командующий Берлинским военным округом Эрвин фон Вицлебен, начальник Потсдамского гарнизона Эрих фон Брокдорф-Алефельд, командующий войсками в Тюрингии Эрих Гёпнер, командующий войсками Западного вала Вильгельм Адам, глава абвера Вильгельм Канарис и его помощник подполковник Ханс Остер. Поддержку военным оказали и представители других ведомств: глава криминальной полиции Артур Небе, чиновник МВД Ханс Бернд Гизевиус, статс-секретарь МИД Эрнст фон Вайцзеккер и президент Рейхсбанка Ялмар Шахт. Заговорщики планировали за 48 часов до нападения на Чехословакию развернуть воинские части против нацистской верхушки, арестовать Гитлера, судить того и отправить в сумасшедший дом, хотя часть путчистов выступала за физическую ликвидацию канцлера. После краткого периода военной диктатуры власть планировали передать гражданскому правительству.

В августе–сентябре заговорщики минимум три раза (!) отправляли переговорщиков в Лондон. Их целью было убедить англичан прекратить политику умиротворения, потому что та лишь распаляет аппетиты Гитлера и выбивает у оппозиционеров почву из-под ног. Если же Лондон официально и недвусмысленно заявит о своём намерении защищать Чехословакию до конца, вся Германия увидит, что фюрер ведёт нацию к катастрофе, и тогда переворот будет одобрен обществом. Однако увещевания никоим образом не подействовали на кабинет Чемберлена. Премьер-министр в течение сентября дважды летал к Гитлеру с целью максимально безболезненно решить судетский вопрос за счёт чехов, и лишь упёртость и жадность канцлера мешали мирному разрешению кризиса. В последние дни сентября казалось, что Европу уже ничего не спасёт от войны. Генералы, уверенные, что конфликта не миновать, назначили дату выступления – 29 сентября, за сутки до планируемого нападения на Чехословакию. Однако 28 сентября Чемберлен и Даладье согласились прибыть в Мюнхен для заключения соглашения. В условиях, когда вместо войны фюрер в очередной раз даровал Германии невероятный внешнеполитический триумф, путч совершенно потерял смысл. Так, Лондон и Париж не только отдали в Мюнхене Гитлеру Чехословакию, но и фактически спасли того от свержения заговорщиками. В следующий раз внутренняя оппозиция нацистскому режиму начнёт разрабатывать серьёзные планы по свержению Гитлера лишь в 1943 г.

Программа французских монархистов-легитимистов второй половины XIX в.
 
Граф Шамбор представляет интерес не только головокружительной попыткой Реставрации со столь глупым сливом, но и своей программой, которую он составлял в эмиграции в течение 1860-х гг.
 
Отходя от классиков реакции, вроде Жозефа де Местра, Генрих V допускал принятие писаной Конституции с разграничением полномочий между органами власти. При этом он отрицал британскую формулу, наследуемую орлеанистами: «Король царствует, но не правит». «Король – утверждал Шамбор, – назначает и увольняет министров, даёт им указания, координирует их работу, контролирует их действия». Парламент в подобной системе выполняет роль контролёра, ежегодно утверждая бюджет и участвуя в разработке законов. При этом министры ответствены только перед королём, который обладает возможностью роспуска парламента. Примечательно, что наследник древних Бурбонов комплементарно относился ко всеобщему избирательному праву, в том числе и к женскому: Шамбор полагал, и не без оснований, что эгалитарное голосование более консервативно, нежели элитарное. Впрочем, не нужно полагать, что всеобщее избирательное право легитимисты отстаивали в нашем сегодняшнем понимании. Во-первых, они придерживались идеи косвенных выборов: граждане избирают муниципальных советников, те в свою очередь – провинциальных, и лишь последние – депутатов Национального собрания. Во-вторых, сторонники Шамбора выдвинули любопытную идею «накопительного семейного голосования». Иными словами, домохозяин за каждого ребёнка получает по одному дополнительному голосу. Помимо прочего, легитимисты де-факто выступали первыми корпоративистами, ибо в состав парламента планировалось дополнительно включить представителей от «профессиональных групп»: сельское хозяйство, собственность, промышленность, коммерция, рабочие, наука.
 
Что касается прочих вопросов, то Генрих V выступал за децентрализацию административной власти, за контроль Церкви над образованием и устранение государства из этой сферы, за профессиональную армию против призывной, за протекционизм, за отвоевание Эльзас-Лотарингии и противостояние исламскому влиянию в колониях.
 
Однако наиболее примечателен интерес монархистов к рабочему вопросу. Ещё в 1846 г. по указу графа в принадлежащем ему имении Шамбор для бедных жителей округи созданы благотворительные мастерские, которые послужили прообразом для национальных мастерских времён Второй республики. Постепенно Генрих V пришёл к мысли о необходимости самоорганизации рабочего класса в ассоциации взаимопомощи и, наконец, в христианские профсоюзы, которые бы с позиций социального диалога налаживали отношения с работодателями. Бисмарк, этот общепризнанный социальный реформатор, отзывался, что помимо него, Бисмарка, лишь граф Шамбор в полной мере владеет социальным вопросом.
 
Таким образом, Генрих V индоктринировал мощную социальную повестку во французское правое движение последующих десятилетий. Социальные католики, «Огненные кресты», национал-синдикалисты, режим Виши периода Национальной революции, наконец, Национальный фронт – все испытали влияние социальных идей легитимистского претендента на древний трон Бурбонов.

Уже завтра в Steam выходит тактическая RPG Warsaw, в которой игроку предоставится возможность управлять партизанским отрядом, участвующим в Варшавском восстании 1944 г. Восточная Европа может быть и не научилась высокой культуре дискуссий, но с видеоиграми у неё всё в порядке. А поляки в очередной раз молодцы, популяризуют свою национальную историю через современные технологии и поп-культуру.

https://www.youtube.com/watch?v=z31Gm_Fj5eI

СОВЕТ НАРОДНЫХ КОМИССАРОВ СССР

ПОСТАНОВЛЕНИЕ
от 2 октября 1940 года № 1860

ОБ УСТАНОВЛЕНИИ ПЛАТНОСТИ ОБУЧЕНИЯ В СТАРШИХ КЛАССАХ СРЕДНИХ ШКОЛ И В ВЫСШИХ УЧЕБНЫХ ЗАВЕДЕНИЯХ СССР И ОБ ИЗМЕНЕНИИ ПОРЯДКА НАЗНАЧЕНИЯ СТИПЕНДИЙ

Учитывая возросший уровень материального благосостояния трудящихся и значительные расходы Советского государства на строительство, оборудование и содержание непрерывно возрастающей сети средних и высших учебных заведений, Совет Народных Комиссаров СССР признает необходимым возложить часть расходов по обучению в средних школах и высших учебных заведениях СССР на самих трудящихся и в связи с этим постановляет:

1. Ввести с 1 сентября 1940 года в 8, 9, и 10 классах средних школ и высших учебных заведениях плату за обучение.

2. Установить для учащихся 8-10 классов средних школ следующие размеры платы за обучение:

а) в школах Москвы и Ленинграда, а также столичных городов союзных республик – 200 рублей в год;
б) во всех остальных городах, а также селах – 150 рублей в год.
Примечание. Указанную плату за обучение в 8-10 классах средних школ распространить на учащихся техникумов, педагогических училищ, сельскохозяйственных и других специальных средних заведений.

3. Установить следующие размеры платы за обучение в высших учебных заведениях СССР:

а) в высших учебных заведениях, находящихся в городах Москве, Ленинграде и столицах союзных республик,— 400 рублей в год;
б) в высших учебных заведениях, находящихся в других городах,— 300 рублей в год;
в) в высших учебных заведениях художественных, театральных и музыкальных — 500 рублей в год.
4. Плата за обучение взимается в соответствующие учебные заведения два раза в год: 1 сентября и 1 февраля. Примечание: За первое полугодие 1940 - 1941 учебного года - плата за обучение вносится не позже 1 ноября сего года.

5. Плата за заочное обучение в средних и высших учебных заведениях взимается в половинном размере.

6. Установить, что с 1 ноября 1940 года стипендии назначаются лишь тем студентам и учащимся в техникумах, которые проявляют отличные успехи.

Средняя ежемесячная зарплата в СССР в 1940 г. составляла 339 руб., в промышленном секторе – 358 руб., причём у промышленных рабочих – 340 руб., в сельском хозяйстве – 229 руб., причём у работников совхозов – 219 руб. Работники колхозов до середины 1960-х работали за трудодни, а не за зарплату. Таким образом, получение полного среднего и высшего образования в сталинской системе было заблокировано для огромного числа молодых людей из деревни. Плата за образование была отменена лишь в 1956 г. уже после смерти Сталина.

Тыкать в морду каждому сталинисту в ответ на байки о «бесплатном советском образовании».