Прочитав пост, можно подумать, что злой тиран Николай Палкин приехал разгонять мирный митинг хипстеров, которые вышли протестовать за всё хорошее против всего плохого.
В реальности по Петербургу несколько дней рыскали отряды погромщиков, которые занимались мародёрством, грабили, избивали и убивали врачей и иностранцев, подозревая, что те травят русский народ. Заодно «освобождали» больных из лечебниц, разнося заразу по всему городу.
Вот что писали очевидцы о «несчастных» жертвах гнева царя-сатрапа: «...собравшаяся на Сенной площади обезумевшая от страха огромная толпа начала громить центральную холерную больницу в доме Таирова в одноименном переулке (совр. переулок Бринько). В считанные минуты были разбиты окна, выброшена на улицу мебель, избита больничная прислуга, были убиты несколько врачей»
«Улицы и без того были пустынны в холеру, но после катастрофы на Сенной сделались еще пустыннее. Все боялись выходить, чтобы их не приняли за докторов, которых стаскивали с дрожек и избивали до смерти».
В посте же просто «вспыхнули народные бунты», ничего особенного. Довели простой народ «врачи-убийцы».
Что в действительности сказал обезумевшей толпе Государь Николай Павлович так и не ясно, но все признают отвагу и хладнокровие императора. Осенью 1830 г. он своим присутствием в холерной Москве уже предотвратил панику, повторив это же и в Петербурге. По одним сведениям он обрушился с отборной площадной бранью, по другим сказал нечто, вроде приведённого в посте, по третьим выступил с укором: «Вчера были учинены здесь злодейства, общий порядок был нарушен. Стыдно русскому народу, забыв веру отцов своих, подражать буйству французов и поляков».
В город в итоге была введена гвардия, однако оружие так и не было применено: бунт прекратился, нескольких зачинщиков приговорили к телесным наказаниям, власть добилась соблюдения карантина. В эти же дни холерными бунтами была охвачена Новгородская губерния, где восставшие военные поселенцы и мещане сотнями убивали докторов, офицеров и чиновников, обвиняя тех в отравительстве.
Лучшие традиции народа-богоносца, но виноват конечно царь-сатрап
В реальности по Петербургу несколько дней рыскали отряды погромщиков, которые занимались мародёрством, грабили, избивали и убивали врачей и иностранцев, подозревая, что те травят русский народ. Заодно «освобождали» больных из лечебниц, разнося заразу по всему городу.
Вот что писали очевидцы о «несчастных» жертвах гнева царя-сатрапа: «...собравшаяся на Сенной площади обезумевшая от страха огромная толпа начала громить центральную холерную больницу в доме Таирова в одноименном переулке (совр. переулок Бринько). В считанные минуты были разбиты окна, выброшена на улицу мебель, избита больничная прислуга, были убиты несколько врачей»
«Улицы и без того были пустынны в холеру, но после катастрофы на Сенной сделались еще пустыннее. Все боялись выходить, чтобы их не приняли за докторов, которых стаскивали с дрожек и избивали до смерти».
В посте же просто «вспыхнули народные бунты», ничего особенного. Довели простой народ «врачи-убийцы».
Что в действительности сказал обезумевшей толпе Государь Николай Павлович так и не ясно, но все признают отвагу и хладнокровие императора. Осенью 1830 г. он своим присутствием в холерной Москве уже предотвратил панику, повторив это же и в Петербурге. По одним сведениям он обрушился с отборной площадной бранью, по другим сказал нечто, вроде приведённого в посте, по третьим выступил с укором: «Вчера были учинены здесь злодейства, общий порядок был нарушен. Стыдно русскому народу, забыв веру отцов своих, подражать буйству французов и поляков».
В город в итоге была введена гвардия, однако оружие так и не было применено: бунт прекратился, нескольких зачинщиков приговорили к телесным наказаниям, власть добилась соблюдения карантина. В эти же дни холерными бунтами была охвачена Новгородская губерния, где восставшие военные поселенцы и мещане сотнями убивали докторов, офицеров и чиновников, обвиняя тех в отравительстве.
Лучшие традиции народа-богоносца, но виноват конечно царь-сатрап
Forwarded from Парнасский пересмешник
В июне 1831 года в Петербурге вспыхнули народные бунты. Напуганные эпидемией холеры люди полагали, что лекари сыплют в воду и колодцы некую отраву, и от нее болезнь множится. Усмирять бунт вызвался сам Николай I, выступив перед людом и сказав: «Что вы это думаете, дураки? С чего вы взяли, что вас отравляют? Это кара божия. На колени, глупцы! Молитесь богу! Я вас!»
Лучшие традиции российской власти
Лучшие традиции российской власти
В Варшавском восстании наряду со взрослыми участвовали и дети, самому молодому участнику было всего 9 лет. В память о них в 1983 г. в Старом городе Варшавы установлен памятник юному повстанцу.
Как мы знаем из американского консервативного канала Prageru, важнейшим днём в истории человечества в XX веке являлось 6 июня 1944 г. В ноябре этого года американские киноделы выпускают фильм о важнейшем дне в истории азиатского человечества - 4 июня 1942 г.
Запасаемся колой и попкорном.
https://youtu.be/Z_7eN5iloyk
Запасаемся колой и попкорном.
https://youtu.be/Z_7eN5iloyk
YouTube
Midway (2019 Movie) Teaser Trailer — Ed Skrein, Patrick Wilson, Nick Jonas
Midway — In theaters November 8, 2019. Ed Skrein, Patrick Wilson, Luke Evans, Aaron Eckhart, Nick Jonas, Etsushi Toyokawa, Tadanobu Asano, Luke Kleintank, Jun Kunimura, Darren Criss, Keean Johnson, Alexander Ludwig, with Mandy Moore, Dennis Quaid and Woody…
О нацистской геополитике
Недавно публиковал пост о дегенеративной нацистской экономике. Не менее ущербно и их геополитическое целеполагание.
Во что верил Гитлер? Не имея систематического образования и нахватавшись случайных теорий из вороха литературы, которую он бессистемно читал на протяжении всей жизни, Алоизыч видел историческую миссию национал-социализма в следовании «Raumpolitik» («политики пространства») и завоевании «Lebensraum» («жизненного пространства»). В представлении Гитлера территории Германии не хватало для того, чтобы прокормить и обеспечить достойный уровень жизни для увеличивающегося немецкого населения, приближающегося к 70 млн. человек. Выход он видел в колониальной экспансии на Восток, так как на Западе все государства уже были перенаселены и не имели географической глубины: «Требование о восстановлении границ 1914 г. является политической бессмыслицей, поскольку они ничего не дают немецкому народу в будущем... Мы приостановим бесконечную миграцию немцев на юг и запад и обратим наш взор на земли, расположенные на востоке». «Исходной точкой» становился XIII век, когда тевтонские рыцари достигли пика в своём продвижении на славянские земли. Спустя шесть веков нацисты планировали возобновить “Drang nach Osten”: «Пусть лучше на Востоке в войне за землю погибнет 3 млн. солдат, чем 30 млн. немцев умрут от голода».
Единственную альтернативу колониальным захватам – создание экспортоориентированной экономики, Гитлер отвергал по нескольким причинам. Во-первых, он полагал, что в отсутствие мощного торгового флота Германия проиграет конкуренцию за рынки Британии и США. Во-вторых, вероятно, на него оказала воздействие теория Вернера Зомбарта, будто рынки имеют тенденцию к снижению ёмкости. В-третьих, веря в то, что история народов – это история их борьбы с другими народами, Гитлер полагал отсутствие войн вредным и разлагающим народную душу. Колониальные захваты, к тому же, позволили бы провести реаграризацию немецкого общества. Дело в том, что значительная часть немецкой культуры, замешанной в XIX веке на романтизме, в целом критически относилась к модернизму и его производным (урбанизации, индустриализации, капитализму и либерализму). Возвращение к романтике «сельской жизни», по мнению многих, позволило бы преодолеть модернистские соблазны и вернуть структуру общественных взаимоотношений в старое доброе средневековье.
Стоит ли говорить, что история показала абсолютную ложность базовых предпосылок геополитического мировоззрения фюрера. «Зелёная революция» 1950–60-х гг. превратила Европу, в том числе и Германию, из векового импортёра продовольствия в его экспортёра. В современной ФРГ, в границах ещё меньших, чем в 1937 г., живёт на 15 млн. человек больше, нежели во времена нацистской диктатуры. Именно благодаря экспортоориентированной экономике, участию в системе международного разделения труда и встраиванию в глобальный рынок, отрицавшимися нацистскими недоучками, Германия является богатой и успешной страной.
Недавно публиковал пост о дегенеративной нацистской экономике. Не менее ущербно и их геополитическое целеполагание.
Во что верил Гитлер? Не имея систематического образования и нахватавшись случайных теорий из вороха литературы, которую он бессистемно читал на протяжении всей жизни, Алоизыч видел историческую миссию национал-социализма в следовании «Raumpolitik» («политики пространства») и завоевании «Lebensraum» («жизненного пространства»). В представлении Гитлера территории Германии не хватало для того, чтобы прокормить и обеспечить достойный уровень жизни для увеличивающегося немецкого населения, приближающегося к 70 млн. человек. Выход он видел в колониальной экспансии на Восток, так как на Западе все государства уже были перенаселены и не имели географической глубины: «Требование о восстановлении границ 1914 г. является политической бессмыслицей, поскольку они ничего не дают немецкому народу в будущем... Мы приостановим бесконечную миграцию немцев на юг и запад и обратим наш взор на земли, расположенные на востоке». «Исходной точкой» становился XIII век, когда тевтонские рыцари достигли пика в своём продвижении на славянские земли. Спустя шесть веков нацисты планировали возобновить “Drang nach Osten”: «Пусть лучше на Востоке в войне за землю погибнет 3 млн. солдат, чем 30 млн. немцев умрут от голода».
Единственную альтернативу колониальным захватам – создание экспортоориентированной экономики, Гитлер отвергал по нескольким причинам. Во-первых, он полагал, что в отсутствие мощного торгового флота Германия проиграет конкуренцию за рынки Британии и США. Во-вторых, вероятно, на него оказала воздействие теория Вернера Зомбарта, будто рынки имеют тенденцию к снижению ёмкости. В-третьих, веря в то, что история народов – это история их борьбы с другими народами, Гитлер полагал отсутствие войн вредным и разлагающим народную душу. Колониальные захваты, к тому же, позволили бы провести реаграризацию немецкого общества. Дело в том, что значительная часть немецкой культуры, замешанной в XIX веке на романтизме, в целом критически относилась к модернизму и его производным (урбанизации, индустриализации, капитализму и либерализму). Возвращение к романтике «сельской жизни», по мнению многих, позволило бы преодолеть модернистские соблазны и вернуть структуру общественных взаимоотношений в старое доброе средневековье.
Стоит ли говорить, что история показала абсолютную ложность базовых предпосылок геополитического мировоззрения фюрера. «Зелёная революция» 1950–60-х гг. превратила Европу, в том числе и Германию, из векового импортёра продовольствия в его экспортёра. В современной ФРГ, в границах ещё меньших, чем в 1937 г., живёт на 15 млн. человек больше, нежели во времена нацистской диктатуры. Именно благодаря экспортоориентированной экономике, участию в системе международного разделения труда и встраиванию в глобальный рынок, отрицавшимися нацистскими недоучками, Германия является богатой и успешной страной.
Великогерманский Рейх
Несмотря на то, что в нацистском геополитическом целеполагании решающая роль отводилась колонизации Востока, рассматривавшемся как «немецкая Индия», будущее Западной Европы также представляло для нацистов интерес. Хотя никаких официальных документов, декларирующих видение западноевропейского послевоенного устройства, принято не было, де-факто шло противостояние двух конкурирующих представлений. Риббентроп выступал за создание «Европейской Конфедерации» – союза суверенных фашистских и нацистских национальных государств, которые под руководством Германии двигались бы к европейской интеграции.
Гитлер и Гиммлер придерживались пангерманистского подхода: все народы, относящиеся к нордической германской расе, должны быть объединены в Великогерманский Рейх немецкой нации (Großgermanisches Reich der Deutschen Nation). В этом супергосударстве растворились бы голландцы, фризы, фламандцы, валлоны, датчане, норвежцы, шведы, швейцарцы и даже северные итальянцы, подобно тому как в своё время немецкая идентичность победила баварскую, баденскую, саксонскую и т.д. Предполагалась аннексия Бургундии и Нормандских островов. Единственным германским народом, который Гитлер не собирался брать в Рейх, были англичане. Британская империя рассматривалась как потенциальный союзник и важнейший фактор мирового баланса сил. Применяя исторические аналогии, Британии была уготована роль Австрии при Втором Рейхе: поражение в войне 1866 г. вывело империю из германской политики, но в дальнейшем Австро-Венгрия стала ближайшим союзником Германии. Также и Британия, потерпев поражение, должна была уйти с европейского континента, но стать глобальным союзником Рейха.
На уровне исторической пропаганды нацистские лидеры доходили до рассуждений о необходимости ревизии Вестфальского мира 1648 г., децентрализовавшего Священную Римскую империю. Геббельс писал о планах созвать конгресс в Мюнстере и торжественно денонсировать договор, подписанный за триста лет до этого. Доходило и до неприятия итогов Верденского договора 843 г. о разделе империи Карла Великого. Примечательно, что отношение к первому императору Запада различалось у Гитлера и у Гиммлера: первый почитал Карла за создание империи и каролингское возрождение, второй осуждал как «мясника саксов».
Несмотря на то, что в нацистском геополитическом целеполагании решающая роль отводилась колонизации Востока, рассматривавшемся как «немецкая Индия», будущее Западной Европы также представляло для нацистов интерес. Хотя никаких официальных документов, декларирующих видение западноевропейского послевоенного устройства, принято не было, де-факто шло противостояние двух конкурирующих представлений. Риббентроп выступал за создание «Европейской Конфедерации» – союза суверенных фашистских и нацистских национальных государств, которые под руководством Германии двигались бы к европейской интеграции.
Гитлер и Гиммлер придерживались пангерманистского подхода: все народы, относящиеся к нордической германской расе, должны быть объединены в Великогерманский Рейх немецкой нации (Großgermanisches Reich der Deutschen Nation). В этом супергосударстве растворились бы голландцы, фризы, фламандцы, валлоны, датчане, норвежцы, шведы, швейцарцы и даже северные итальянцы, подобно тому как в своё время немецкая идентичность победила баварскую, баденскую, саксонскую и т.д. Предполагалась аннексия Бургундии и Нормандских островов. Единственным германским народом, который Гитлер не собирался брать в Рейх, были англичане. Британская империя рассматривалась как потенциальный союзник и важнейший фактор мирового баланса сил. Применяя исторические аналогии, Британии была уготована роль Австрии при Втором Рейхе: поражение в войне 1866 г. вывело империю из германской политики, но в дальнейшем Австро-Венгрия стала ближайшим союзником Германии. Также и Британия, потерпев поражение, должна была уйти с европейского континента, но стать глобальным союзником Рейха.
На уровне исторической пропаганды нацистские лидеры доходили до рассуждений о необходимости ревизии Вестфальского мира 1648 г., децентрализовавшего Священную Римскую империю. Геббельс писал о планах созвать конгресс в Мюнстере и торжественно денонсировать договор, подписанный за триста лет до этого. Доходило и до неприятия итогов Верденского договора 843 г. о разделе империи Карла Великого. Примечательно, что отношение к первому императору Запада различалось у Гитлера и у Гиммлера: первый почитал Карла за создание империи и каролингское возрождение, второй осуждал как «мясника саксов».
«Медноголовые» демократы
В ходе Гражданской войны в США раскол проходил не только между Севером и Югом. Внутри каждой враждующей стороны существовали свои диссиденты. На Севере главными возмутителями спокойствиями являлась фракция Демократической партии, выступавшая за скорейшее прекращение войны и мир с Конфедерацией. Оппоненты окрестили их «медноголовыми» (Copperheads), сравнивая с видом гадюк – медноголовым щитомордником, который нападает без предупреждения, но чей яд редко бывает смертельным. Однако обидная кличка была переиначена её носителями на свой манер: из меди изготавливались центовые монеты, на которых изображалась Леди Либерти. Поэтому «медноголовые» с гордостью приняли на себя это прозвище как защитники Свободы от «диктаторских посягательств федерального правительства Линкольна».
«Медноголовые» обладали социальной базой в Северо-Восточных Центральных штатах, вроде Огайо, Иллинойса, Индианы и Висконсина среди мелких фермеров – выходцев с Юга и купцов, имевших торговые связи с южными штатами. Их поддерживали многие рабочие и иммигранты на Восточном побережье, опасавшиеся, что освобождённые негры составят конкуренцию на трудовом рынке. Политически это были наследники аграрного романтизма джексоновской демократии: слабое правительство, права штатов, низкие тарифы, антиурбанизм, неприятие банковского капитала и расизм. «Демократы мира» заседали в Палате представителей и Сенате, а «медноголовый» Горацио Сеймур даже занимал пост губернатора Нью-Йорка.
Самым известным событием с участием «медноголовых» является спровоцированный ими нью-йоркский бунт против призыва в федеральную армию в июле 1863 г., про что рассказывает фильм «Банды Нью-Йорка». Неделя погромов, для подавления которых в город пришлось вводить войска, отозванные из-под Геттисберга, обернулась гибелью 120 человек и ущербом на миллион долларов. Мелкие антивоенные бунты проходили в других городах, например в Чарльстоне, штат Иллинойс в марте 1864 г., а в Индиане тайные общества «медноголовых» готовили вооружённое свержение федеральной власти.
Наиболее заметным лидером «медноголовых» являлся Клемент Валландигэм – член Палаты представителей от Огайо. В мае 1863 г., уже перестав быть конгрессменом, он произнёс публичную речь с критикой войны, чем нарушил приказ главы военного округа Эмброуза Бернсайда о запрете всякой критики действий правительства в военное время. Валландигэм был арестован, приговорён к двум годам тюрьмы, но вскоре депортирован в Конфедерацию, откуда вскоре бежал, прибыл в Канаду и заочно выставил свою кандидатуру на пост губернатора Огайо. Выборы Валландигэм проиграл, но уже в следующем году открыто появился на съезде Демократической партии, где «медноголовые» добились выставления другого конгрессмена от Огайо Джорджа Пендлтона кандидатом в вице-президенты в связке с кандидатом в президенты «военным демократом», т.е сторонником продолжения войны, генералом Джорджем Макклелланом. Лишь поражение на президентских выборах 1864 г. и приближающаяся победа Севера лишили «медноголовых» повестки дня.
В ходе Гражданской войны в США раскол проходил не только между Севером и Югом. Внутри каждой враждующей стороны существовали свои диссиденты. На Севере главными возмутителями спокойствиями являлась фракция Демократической партии, выступавшая за скорейшее прекращение войны и мир с Конфедерацией. Оппоненты окрестили их «медноголовыми» (Copperheads), сравнивая с видом гадюк – медноголовым щитомордником, который нападает без предупреждения, но чей яд редко бывает смертельным. Однако обидная кличка была переиначена её носителями на свой манер: из меди изготавливались центовые монеты, на которых изображалась Леди Либерти. Поэтому «медноголовые» с гордостью приняли на себя это прозвище как защитники Свободы от «диктаторских посягательств федерального правительства Линкольна».
«Медноголовые» обладали социальной базой в Северо-Восточных Центральных штатах, вроде Огайо, Иллинойса, Индианы и Висконсина среди мелких фермеров – выходцев с Юга и купцов, имевших торговые связи с южными штатами. Их поддерживали многие рабочие и иммигранты на Восточном побережье, опасавшиеся, что освобождённые негры составят конкуренцию на трудовом рынке. Политически это были наследники аграрного романтизма джексоновской демократии: слабое правительство, права штатов, низкие тарифы, антиурбанизм, неприятие банковского капитала и расизм. «Демократы мира» заседали в Палате представителей и Сенате, а «медноголовый» Горацио Сеймур даже занимал пост губернатора Нью-Йорка.
Самым известным событием с участием «медноголовых» является спровоцированный ими нью-йоркский бунт против призыва в федеральную армию в июле 1863 г., про что рассказывает фильм «Банды Нью-Йорка». Неделя погромов, для подавления которых в город пришлось вводить войска, отозванные из-под Геттисберга, обернулась гибелью 120 человек и ущербом на миллион долларов. Мелкие антивоенные бунты проходили в других городах, например в Чарльстоне, штат Иллинойс в марте 1864 г., а в Индиане тайные общества «медноголовых» готовили вооружённое свержение федеральной власти.
Наиболее заметным лидером «медноголовых» являлся Клемент Валландигэм – член Палаты представителей от Огайо. В мае 1863 г., уже перестав быть конгрессменом, он произнёс публичную речь с критикой войны, чем нарушил приказ главы военного округа Эмброуза Бернсайда о запрете всякой критики действий правительства в военное время. Валландигэм был арестован, приговорён к двум годам тюрьмы, но вскоре депортирован в Конфедерацию, откуда вскоре бежал, прибыл в Канаду и заочно выставил свою кандидатуру на пост губернатора Огайо. Выборы Валландигэм проиграл, но уже в следующем году открыто появился на съезде Демократической партии, где «медноголовые» добились выставления другого конгрессмена от Огайо Джорджа Пендлтона кандидатом в вице-президенты в связке с кандидатом в президенты «военным демократом», т.е сторонником продолжения войны, генералом Джорджем Макклелланом. Лишь поражение на президентских выборах 1864 г. и приближающаяся победа Севера лишили «медноголовых» повестки дня.
К слову, история смерти Клемента Валландигэма не менее занимательна, чем его жизнь. Потерпев неудачу в политике, он вернулся к адвокатской практике и в 1871 г. вызвался защищать человека, обвиняемого в убийстве в ходе пьяной драки. Защита строилась на том, что погибший сам выстрелил себе в живот, когда сидя доставал пистолет из кармана. Перед процессом Валландигэм пытался доказать перед прочими адвокатами, что это физически возможно. Положив пистолет в карман, он вынул его и нечаянно выстрелил себе в живот: пистолет оказался заряженным. Спустя сутки адвокат скончался от перитонита, а убеждённые столь наглядным судебным экспериментом присяжные оправдали подсудимого.
Продолжаю отрабатывать печенье и варенье от Голливуда, рекламируя его фильмы. В конце этого года Netflix выпустит гангстерскую картину Мартина Скорсезе с Робертом Де Ниро, Аль Пачино и Джо Пеши в главных ролях про итало-ирландских мафиози пятидесятых - семидесятых годов.
https://youtu.be/1Expe7hf6MU
https://youtu.be/1Expe7hf6MU
YouTube
The Irishman | Official Teaser
Robert De Niro, Al Pacino and Joe Pesci star in Martin Scorsese’s THE IRISHMAN, an epic saga of organized crime in post-war America told through the eyes of World War II veteran Frank Sheeran, a hustler and hitman who worked alongside some of the most notorious…
О том, как национальный лидер может проиграть на выборах скучным технократам
Для Великобритании Новейшая история началась в 1945 г., однако судьбоносным рубежом является не победа во Второй мировой, а парламентские выборы, на которых победила Лейбористская партия. До этого лейбористы стояли во главе правительства дважды, но в 1924 г. это длилось девять месяцев, а в 1929 - 1935 гг. в правительственной коалиции преобладали консерваторы. Лейбористское правительство 1945 - 1951 гг., таким образом, являлось первым долговременным социалистическим правительством в истории Британии.
На выборах 1945 г. сошлись два пропагандистских подхода. Консервативная партия сделала ставку на личность национального героя Уинстона Черчилля, чей личный рейтинг одобрения в мае 1945 г. составлял 83%. Вся консервативная программа строилась исключительно на личности Черчилля как «победителя в войне». Вопросами внутренней политики премьер особо не интересовался, уделяя большую часть времени выстраиванию комбинаций в международных отношениях. Также Черчилль допускал довольно грубые выпады в адрес оппонентов. Так, в одной из речей он предположил, что лейбористское правительство ввело бы в Британии некий прообраз гестапо. Главный лозунг консерваторов гласил: «Поможем ему [т.е. Черчиллю] закончить работу».
Лозунг лейбористов отвечал: «Поможем ИМ закончить ИХ работу». Под «ними» подразумевались ветераны войны, шесть лет сражавшиеся за светлое будущее страны. С 1942 г., с момента публикации социального доклада Уильяма Бевериджа, согласно опросам общественного мнения, лейбористы стабильно лидировали в опросах.
В своём манифесте «Посмотрим в лицо будущему без страха» они обещали национализацию банков, угольной промышленности и железных дорог, введение общеобязательных государственных систем здравоохранения, страхования и социальной помощи.
В итоге национальный лидер Черчилль, несмотря на личную популярность, проиграл выборы лейбористам, обещавшим радикальные перемены на внутреннем фронте: 47,7% у лейбористов и 36,2% у консерваторов. Разрыв между партиями в 11% до сих пор является крупнейшим разрывом в истории британских парламентских выборов.
Для Великобритании Новейшая история началась в 1945 г., однако судьбоносным рубежом является не победа во Второй мировой, а парламентские выборы, на которых победила Лейбористская партия. До этого лейбористы стояли во главе правительства дважды, но в 1924 г. это длилось девять месяцев, а в 1929 - 1935 гг. в правительственной коалиции преобладали консерваторы. Лейбористское правительство 1945 - 1951 гг., таким образом, являлось первым долговременным социалистическим правительством в истории Британии.
На выборах 1945 г. сошлись два пропагандистских подхода. Консервативная партия сделала ставку на личность национального героя Уинстона Черчилля, чей личный рейтинг одобрения в мае 1945 г. составлял 83%. Вся консервативная программа строилась исключительно на личности Черчилля как «победителя в войне». Вопросами внутренней политики премьер особо не интересовался, уделяя большую часть времени выстраиванию комбинаций в международных отношениях. Также Черчилль допускал довольно грубые выпады в адрес оппонентов. Так, в одной из речей он предположил, что лейбористское правительство ввело бы в Британии некий прообраз гестапо. Главный лозунг консерваторов гласил: «Поможем ему [т.е. Черчиллю] закончить работу».
Лозунг лейбористов отвечал: «Поможем ИМ закончить ИХ работу». Под «ними» подразумевались ветераны войны, шесть лет сражавшиеся за светлое будущее страны. С 1942 г., с момента публикации социального доклада Уильяма Бевериджа, согласно опросам общественного мнения, лейбористы стабильно лидировали в опросах.
В своём манифесте «Посмотрим в лицо будущему без страха» они обещали национализацию банков, угольной промышленности и железных дорог, введение общеобязательных государственных систем здравоохранения, страхования и социальной помощи.
В итоге национальный лидер Черчилль, несмотря на личную популярность, проиграл выборы лейбористам, обещавшим радикальные перемены на внутреннем фронте: 47,7% у лейбористов и 36,2% у консерваторов. Разрыв между партиями в 11% до сих пор является крупнейшим разрывом в истории британских парламентских выборов.
Стальной шлем via @vote
Кому вы поможете завершить работу в 1945?
anonymous poll
Ветеранам – 65
👍👍👍👍👍👍👍 65%
Национальному лидеру – 35
👍👍👍👍 35%
👥 100 people voted so far.
anonymous poll
Ветеранам – 65
👍👍👍👍👍👍👍 65%
Национальному лидеру – 35
👍👍👍👍 35%
👥 100 people voted so far.
Утро начинается не с кофе, а с левой пропаганды: плакаты лейбористов с судьбоносных выборов 1945
Завершая тему провала национального лидера на выборах спустя два месяца после Победы, приведу отрывок из биографии Черчилля авторства Франсуа Бедарида из серии ЖЗЛ:
«Как-то между Черчиллем и маршалом авиации Гаррисом произошёл любопытный разговор, Черчилль спросил Гарриса, за кого проголосуют его бомбардировщики, на что последний не задумываясь ответил, что восемьдесят процентов из них будут голосовать за лейбористов. Раздосадованный Черчилль заметил: «На мою долю остаётся двадцать процентов». - «Вовсе нет, - возразил Гаррис, - эти двадцать процентов воздержатся».
«Как-то между Черчиллем и маршалом авиации Гаррисом произошёл любопытный разговор, Черчилль спросил Гарриса, за кого проголосуют его бомбардировщики, на что последний не задумываясь ответил, что восемьдесят процентов из них будут голосовать за лейбористов. Раздосадованный Черчилль заметил: «На мою долю остаётся двадцать процентов». - «Вовсе нет, - возразил Гаррис, - эти двадцать процентов воздержатся».