Ему грустно и больно становилось за свою неразвитость, остановку в росте нравственных сил, за тяжесть, мешающую всему... он болезненно чувствовал, что в нем зарыто, как в могиле, какое-то хорошее, светлое начало, может быть, теперь уже умершее