по работе смотрел фильм

незадолго до революции
два человека едут
из петербурга в монако
на отечественном автомобиле

уже драматично
но это ещё не всё

дело в том
что графику пока не доделали
так мне сказала
сотрудница кинокомпании

графику
пока не доделали
поэтому вместо машин
будут цветные прямоугольники

красный и синий

синий наш
красный вражеский
фирмы бенц

хорошо что объяснили говорю хорошо
а то я мог бы не догадаться
болеть за неправильный прямоугольник

переживать что он
проиграет
в этом гоночном фильме
с рейтингом 6+

переозвучку тоже пока
не закончили
поэтому раз в пару минут
можно было услышать
как актёр говорит

блядь
или
нахуй

как будто знает
что ехать из петербурга в монако
придётся на прямоугольнике
синего цвета
и гонку они всё равно проиграют

а потом война

начал печатать
как быстро

поисковая строка предлагает
как быстро выучить чеченский язык

столько вопросов

но нет
меня интересует не это

меня интересует
как быстро

как быстро

сейчас я узнаю

увидел снимок

новые советские граждане
бывшие крестьяне
впервые слушают радио

радио представляет собой
металлический куб
или точнее прямоугольный
параллелепипед

от которого в разные стороны
как молнии
или заломы на фотобумаге
тянутся толстые провода

хмурая женщина в платке
с лицом даниила хармса
смотрит прямо перед собой
не на радио а чуть выше
самым пустым взглядом

справа от неё сидит мужчина
с такой бородой
о которой лев лосев
или какой-нибудь другой еврей
написал бы

заросль

его глаза сильно округлены
как бы от ужаса
он никогда не видел ничего подобного
и головы их будто
не приспособлены для наушников

вместе они похожи
на нефтяных лесников
из третьего сезона твин пикса
которые
прежде чем раздавить жертве череп
просили у неё
огоньку

слева девочка лет пяти
пытливо вглядывается
куда-то за границы кадра
её одежда отражает свет

что эти люди
делали после того
как их сфотографировали?

я представляю как этот дед
которому наверняка нет и тридцати
выходит из дома
в бесконечное душное поле
как будто всё это в фильме
терренса малика
типа дней жатвы

или древа жизни
скорее так
потому что я представляю себе крупный план
его ошеломлённого лица

он стоит недолго
не в тишине даже а в отсутствие
звука в каком-то беззвучии
смотрит на рассеянный свет
возвращается в дом
садится обратно за стол
надевает наушники

и слышит что голос
диктора всё ещё там
он никуда не ушёл но уже говорил
на какую-то другую тему
всё это время был
продолжался

и это теперь навсегда

в отличие от него
от женщины в платке
и от девочки
которая продолжает светиться

что-то подобное
происходит в фильме
апокалипсис
мэла гибсона
когда в самый разгар
племенной войны

индейцы майя вдруг
отвлекаются от конфликта
и замечают
как приближаются к берегу
испанские корабли

капитан волконогов бежал и упал
и волки ему ноги ели
когда он в цирке выступал
на самом деле

вот финочкой нквд
ночь ковыряется в воде
условного расстрела

вот расстегнулось тело

холодно было дышать
зябко идти
но не покидало чувство грандиозной
сопричастности 
всем остальным пешеходам этого утра

когда уже не я один 
а как бы все мы вместе
в едином порыве сопротивления
повышенной влажности
продолжаем движение против ветра

до троллейбусной остановки на большом проспекте
а затем 
до университетской набережной
или 
как это было принято объявлять тогда
остановки universitetskaya embankment

и хотя по ту сторону 
всех нас ждало только
разочарование
тускло освещённые коридоры
продуваемые оконные рамы

меня странным образом согревала
сама эта невозможность

тепла

Где мы тогда встретились? Не могу
вспомнить: кажется, на втором этаже,

прямо на лестнице. Потом сидели на
стрелке, ты включила какую-то песню,

и я вроде метко пошутил на этот счёт.
Или это только казалось, что метко?

Перешли через мост, попрощались
на остановке. Первый раз мы гуляли

где-то на Грибоедова: помню, что было
холодно, страшно блестела вода, и я

произносил какие-то общие фразы.
Вечером того дня сфотографировался

в твоих очках в Бургер Кинге. Кажется,
это было тогда. Всего мы встречались,

может быть, раза четыре, или я уже
просто забыл остальные? Всё это было, но

не со мной: я только донашиваю эти
воспоминания за их реальным владельцем,

которого больше не существует. Его засыпало
снегом или, может быть, он сгорел в атмосфере,

как это часто случается с одинокими людьми,
о судьбе которых уже не у кого справляться.

Где вы теперь, кто вам целует пальцы? Живу
в Москве, работаю интервьюером. Раньше и мечтать

об этом не мог. Помню, как на самую первую
работу устроился больным и стеснялся чихать при 

всех: выходил из кабинета, высмаркивался, немного 
сидел в туалете, чтобы собраться с силами. В те 

дни я приходил около двенадцати, снимал офис 
с охраны и ещё пару часов просто валялся в кресле,

дожидаясь начальника, который после спортзала
приезжал разъярённый и всем раздавал пизды. Это

было в Лефортово, и мне очень нравилось гулять 
после работы по парку, загребая ногами сухие листья. 

Идти на работу тоже было ничего: слушал Strangeways, 
Here We Come, покупал во «Вкусвилле» песочные кольца, 

но ощущалось это не как взрослая жизнь, а как жизнь
ребёнка в аду, от которой нельзя было отказаться,

как будто меня безвозвратно наебал дьявол. Мне 
оставалось только балансировать кое-как, утопая в

пламени, в синем и далёком океане, где-то возле огненной 
земли, но потом я перестал приезжать в офис,

а уже в январе нас всех разогнали за людоедство.

жёлтый круг
идеальный
ровный
жёлтый круг
в приложении погода

значит будет солнечно
без шансов
без вариантов
ни одного облачка
только жёлтый круг

в четырнадцать
пятнадцать
шестнадцать
семнадцать
и даже восемнадцать
часов жёлтый круг

откроешь шторы
а он уже тут
совсем такой же
как в приложении погода
круглый и жёлтый

лучше не открывать
довольствоваться
примерным представлением
о жёлтом круге
из приложения погода

если бы только сегодня
но ведь и завтра
и послезавтра
температура будет только
расти

когда это происходит
внутри человека
мы говорим болеет
закрываем его в тёмной
комнате поим чем-нибудь
чтобы прошло

а тут просто лето
лето просто и некоторым
даже нравится
не каждый же день
дождь
и так две недели был
дождь

а теперь нормально
теперь хорошо

четыре дня
жёлтый круг

почистить друзей вконтакте
отказаться от авторитетов

читать свои стихи
самому себе
и говорить
да, нормально
нормально

лучше меня всё равно
никто не сделает

не увидит с той же
остротой
все эти невероятные
детали
нашей с вами
регулярной жизни

не опишет так точно
солнцевское электродепо
где поезд как солдат
ходит по кругу и повторяет

так точно
так точно

непонятно только
с кем с вами
и о какой такой общей жизни
может идти речь
если я здесь

один

как делаааааааа

Оцепенел — значит стал цепью, и вот
уже моя голова ударяется о волну.

Три слова могли бы изменить мою
жизнь, но я не решаюсь произнести.

Мы расходимся в разные стороны
не оборачиваясь, и холодная мгла

принимает в свои объятия нас обоих.

Булочная 107 снежным вечером или
промозглым днём, когда мы ещё не были

вместе. Можно взбивать молоко дере-
вянной палочкой или смотреть, как

уезжает трамвай. Может быть, в нём
уезжаешь ты: видно нечётко, всё рас-

плывается из-за глазных капель. В каждом
встречном лице проступают твои черты.

Ночью шёл к мусорным бакам с двумя
пакетами, но почему-то замер посреди двора

и минут десять смотрел, как падает снег. Я
не чувствовал холода, хотя всё вокруг гудело 

от ветра, и вообще ничего не чувствовал. Не-
подалёку отсюда мы искали штопор в самых

сомнительных магазинах, преследовали пьяного 
Илью, прятались от дождя, но всё это занесло 

снегом: я снова не отличаю одну линию от 
другой, не могу вспомнить дорогу до дома,

потому что у меня больше нет дома. Я тоже засыпан 
снегом и стараюсь не отзываться на своё имя.

Я загнан, я подстрелен, я дрожу за диваном
в квартире Монка. Люди Марло нашли меня,

и теперь отсюда есть только один выход. Когда 
я выпрыгнул в окно, они ещё долго не могли

поверить своим глазам. Легендарный грабитель
наркоторговцев, негр с огромным дробовиком 

точно растаял в воздухе, так и не приземлился, 
обманул смерть. На самом деле я вывихнул обе 

ноги, спрятался в подвале и целыми днями терял 
сознание, а потом меня со спины застрелил

ребёнок, когда я покупал сигареты. Так умирают
легенды, и ровно так же рождаются — чисто

случайно, ровным счётом из ничего.

Стрелка, пошедшая по колготкам, или ещё какая
неожиданность в лабиринтах ночного метро.

Ты путешествуешь по тоннелям в надежде на
встречу, а находишь листы рыжего аммонита, целые

кладбища головоногих моллюсков. Шахматная
доска, но остальные фигуры забыли оповестить

о начале игры. Лампочки перемигиваются, и в торжест-
венной тишине эскалатор выносит тебя на холод.

Пока мы факались, началась гроза, и уже без
тебя я лежал на кровати голый и слушал дождь. 

Дуновения ветра, коварные сквозняки — всё
это вредно для простаты, но полезно для души,

если я, конечно, обладатель одной. Я ставлю деньги 
на проигрывающего боксёра, чтобы разделить 

поражение: теперь это не он проиграл, а мы оба
не справились, и мне чуть проще будет заснуть.

Фиолетовые, мёртвые цветы обезглавлены, 
лишены тела. Хрупкие головы остаются 

лежать на столе. Разбросанные повсюду, вещи 
находят свои места. Ураган навёл здесь 

порядок, и наступило что-то вроде судороги,
цистита, нёбного зуда. Ветер гуляет по 

нашей спальне в рубашке из цветных лепестков.

По ночам «Красный Октябрь» пахнет айкосом. Мы провели 
здесь, может быть, пару жизней: спали на диване, часами

записывали подводки. Помнишь, рождественская таксишка
встала на МКАДе посреди снежной бури? Или как я обси-

рался перед отъездом в Питер, пока вы таскали вещи с пятого
этажа? Заводское припудривание друг друга, а потом и

сомнительные политические авантюры. Ни в одной кальянке
на Автозаводской не найти теперь такого счастья, какое

прежде считали рутиной, но коснусь виденного во сне, и на краю
ночи для нас построят точную копию Шоколадного цеха.