Из-за чего эта война? Никто не знал. Полгода тянулись чуждые всем переговоры об очищении русскими Маньчжурии, тучи скоплялись все гуще, пахло грозою.

Наши правители с дразнящею медлительностью колебали на весах чаши войны и мира. И вот Япония решительно бросила свой жребий на чашу войны.
 
Русские патриотические газеты закипели воинственным жаром. Они кричали об адском вероломстве и азиатском коварстве японцев, напавших на нас без объявления войны. Во всех крупных городах происходили манифестации. Толпы народа расхаживали по улицам с царскими портретами, кричали "ура", пели "Боже, царя храни!". В театрах, как сообщали газеты, публика настойчиво и единодушно требовала исполнения национального гимна.

Уходившие на восток войска поражали газетных писателей своим бодрым видом и рвались в бой. Было похоже, будто вся Россия сверху донизу охвачена одним могучим порывом одушевления и негодования.

Война была вызвана, конечно, не Японией, война всем была непонятна своею ненужностью, -- что до того? Если у каждой клеточки живого тела есть свое отдельное, маленькое сознание, то клеточки не станут спрашивать, для чего тело вдруг вскочило, напрягается, борется; кровяные тельца будут бегать по сосудам, мускульные волокна будут сокращаться, каждая клеточка будет делать, что ей предназначено; а для чего борьба, куда наносятся удары, -- это дело верховного мозга.

Такое впечатление производила и Россия: война была ей ненужна, непонятна, но весь ее огромный организм трепетал от охватившего его могучего подъема.

Так казалось издали. Но вблизи это выглядело иначе. Кругом, в интеллигенции, было враждебное раздражение отнюдь не против японцев. Вопрос об исходе войны не волновал, вражды к японцам не было и следа, наши неуспехи не угнетали; напротив, рядом с болью за безумно-ненужные жертвы было почти злорадство. Многие прямо заявляли, что для России полезнее всего было бы поражение.

При взгляде со стороны, при взгляде непонимающими глазами, происходило что-то невероятное: страна борется, а внутри страны ее умственный цвет следит за борьбой с враждебно-вызывающим вниманием. Иностранцев это поражало, "патриотов" возмущало до дна души, они говорили о "гнилой, беспочвенной, космополитической русской интеллигенции".

Но у большинства это вовсе не было истинным, широким космополитизмом, способным сказать и родной стране: "ты не права, а прав твой враг"; это не было также органическим отвращением к кровавому способу решения международных споров.

Что тут, действительно, могло поражать, что теперь с особенною яркостью бросалось в глаза, -- это та невиданно-глубокая, всеобщая вражда, которая была к начавшим войну правителям страны: они вели на борьбу с врагом, а сами были для всех самыми чуждыми, самыми ненавистными врагами.

Также и широкие массы переживали не совсем то, что им приписывали патриотические газеты. Некоторый подъем в самом начале был, -- бессознательный подъем нерассуждающей клеточки, охваченной жаром загоревшегося борьбою организма. Но подъем был поверхностный и слабый, а от назойливо шумевших на сцене фигур ясно тянулись за кулисы толстые нити, и видны были направляющие руки.

В то время я жил в Москве. На масленице мне пришлось быть в Большом театре на "Риголетто". Перед увертюрою сверху и снизу раздались отдельные голоса, требовавшие гимна. Занавес взвился, хор на сцене спел гимн, раздалось "bis" -- спели во второй раз и в третий. Приступили к опере. Перед последним актом, когда все уже сидели на местах, вдруг с разных концов опять раздались одиночные голоса: "Гимн! Гимн!". Моментально взвился занавес.

На сцене стоял полукругом хор в оперных костюмах, и снова казенные три раза он пропел гимн. Но странно было вот что: в последнем действии "Риголетто" хор, как известно, не участвует; почему же хористы не переоделись и не разошлись по домам? Как они могли предчувствовать рост патриотического одушевления публики, почему заблаговременно выстроились на сцене, где им в то время совсем не полагалось быть?

Назавтра газеты писали: "В обществе замечается все больший подъем патриотических чувств; вчера во всех театрах публика дружно требовала исполнения гимна не только в начале спектакля, но и перед последним актом".

В манифестировавших на улицах толпах тоже наблюдалось что-то подозрительное. Толпы были немногочисленны, наполовину состояли из уличных ребят; в руководителях манифестаций узнавали переодетых околоточных и городовых. Настроение толпы было задирающее и грозно приглядывающееся; от прохожих требовали, чтоб они снимали шапки; кто этого не делал, того избивали. Когда толпа увеличивалась, происходили непредвиденные осложнения.

В ресторане "Эрмитаж" толпа чуть не произвела полного разгрома; на Страстной площади конные городовые нагайками разогнали манифестантов, слишком пылко проявивших свои патриотические восторги.

Генерал-губернатор выпустил воззвание. Благодаря жителей за выраженные ими чувства, он предлагал прекратить манифестации и мирно приступить к своим занятиям.

Одновременно подобные же воззвания были выпущены начальниками других городов, -- и повсюду манифестации мгновенно прекратились. Было трогательно то примерное послушание, с каким население соразмеряло высоту своего душевного подъема с мановениями горячо любимого начальства...

Скоро, скоро улицы российских городов должны были покрыться другими толпами, спаянными действительным общим подъемом, -- и против этого подъема оказались бессильными не только отеческие мановения начальств, но даже его нагайки, шашки и пули.

В витринах магазинов ярко пестрели лубочные картины удивительно хамского содержания. На одной огромный казак с свирепо ухмыляющеюся рожею сек нагайкою маленького, испуганно вопящего японца; на другой картинке живописалось, "как русский матрос разбил японцу нос", -- по плачущему лицу японца текла кровь, зубы дождем сыпались в синие волны. Маленькие "макаки" извивались под сапожищами лохматого чудовища с кровожадною рожею, и это чудовище олицетворяло Россию.

Тем временем патриотические газеты и журналы писали о глубоконародном и глубоко-христианском характере войны, о начинающейся великой борьбе Георгия Победоносца с драконом...

А успехи японцев шли за успехами. Один за другим выбывали из строя наши броненосцы, в Корее японцы продвигались все дальше. Уехали на Дальний Восток Макаров и Куропаткин, увозя с собою горы поднесенных икон. Куропаткин сказал свое знаменитое: "терпение, терпение и терпение"...

В конце марта погиб с "Петропавловском" слепо-храбрый Макаров, ловко пойманный на удочку адмиралом Того. Японцы перешли через реку Ялу. Как гром, прокатилось известие об их высадке в Бицзыво. Порт-Артур был отрезан.

Оказывалось, на нас шли не смешные толпы презренных "макаков", -- на нас наступали стройные ряды грозных воинов, безумно храбрых, охваченных великим душевным подъемом. Их выдержка и организованность внушали изумление.

В промежутках между извещениями о крупных успехах японцев телеграммы сообщали о лихих разведках сотника X. или поручика У., молодецки переколовших японскую заставу в десять человек. Но впечатление не уравновешивалось. Доверие падало.

Идет по улице мальчуган-газетчик, у ворот сидят мастеровые.
   -Последние телеграммы с театра войны! Наши побили японца!
   -Ладно, проходи! Нашли где в канаве пьяного японца и побили! Знаем!

Бои становились чаще, кровопролитнее; кровавый туман окутывал далекую Маньчжурию. Взрывы, огненные дожди из снарядов, волчьи ямы и проволочные заграждения, трупы, трупы, трупы, за тысячи верст через газетные листы как будто доносился запах растерзанного и обожженного человеческого мяса, призрак какой-то огромной, еще невиданной в мире бойни.

Вересаев В.В. На японской войне

Давайте уже просто выключим хохлам электричество, раз в информационной войне у нас одни долбоёбы.

Так победим.

Доброе утро, страна! 🤙🇷🇺

Или было вообще, стало наше.

Медицинский «Хамви» хороший, но, блин, уже пустой. Я по-наивности думал, что буду гонять на нем, аки в сериале «Виски 68» всем врагам на зло. Но не вышло.

А вот бесовская машина справа мне неизвестна. С виду нечто среднее между шахид-мобилем или тачками из «Безумного Макса». Ну ничего, в хозяйстве все сгодится.

Кто если не мы?

Новобранцы бывают разные. Вот, например, этот парень не стал ждать повести и пришёл на сборный пункт.

Помню встретил программиста из СПб. Он записался в добровольцы, купил себе снаряжение, тепловизор за 800к, коптер, прошил его и поехал на СВО.

Уже по прибытии показал свою сбрую и рассказал, что шарит в математике. Его направили на обучение и через 5(!) дней он уже неплохо корректировал огонь артиллерии.

Мобилизация и деньги

Чтобы провести мобилизацию, нужны деньги. Попробуем разобраться сколько нужно денег, где их будут брать и что с этого нам всем.

Правительство достаточно быстро сверстало новый проект бюджета на 2023 год. Впервые бюджет будет дефицитным. Нам не хватит 3 млрд ₽ или 2 % ВВП.

Дефицит бюджета обычно покрывают за счёт займов. Если раньше в долг брали за рубежом, то сейчас, скорее всего, деньги будут искать на внутреннем рынке: у банков и населения.

Предусмотрена возможность нарастить финансирование ОПК на 10-20%, а также увеличить выплаты и нормы денежного довольствия военнослужащим, в том числе мобилизованным и социальные выплаты их семьям. В общей сложности на эти цели планируют направить дополнительно около 3 трлн ₽.

Мобилизуют 300 тысяч человек, каждый будет получать около от 200к в месяц (во время участия в СВО)+дополнительные расходы на обеспечение.

В экономике ещё больше усилится роль государства (хотя кого мы обманываем, рыночной экономики, ну типа спрос рождает предложение, у нас особо и не было). Речь скорее о том, что специалистов из разных контор вроде РАНХ и ГС, НИУ ВШЭ и ИЭП Гайдара будут слушать поменьше.

К ним и раньше были вопросы из-за их чрезмерной либеральности и прозападной ориентации, но теперь вроде бы это совсем не к месту.

В связи с тем, что денег нужно будет много, возможна дополнительная эмиссия - печать бумажных денег. Отсюда есть версия про рост цен. Насколько вырастут цены сказать сложно, все зависит от успехов нашей армии.

В общем, как-то так. Только не надо писать «сколько денег тратят! могли бы раздать людям или построить завод/школу/дорогу». Товарищи, мы бы с вами этих денег все равно бы не увидели. Нам остаётся только надеятся, работать и быть за наших. А они уж не подведут!