«Вам, юным героям, ушедшим в бессмертие!» Подвиг брата и сестры Голубятниковых
В центре станицы Брюховецкой по улице Ворошилова, 29 (после 30 сентября 1957 года – ул. Батарейная) проживала семья Голубятниковых. Род Голубятниковых – потомственные кузнецы. После ликвидации крепостного права в России их предки переселились на Кубань.
Глава семьи – Николай Яковлевич, - работал в мастерских Трактороуча в должности кузнеца-инструктора. Затем его перевели на элеватор. В начале Великой Отечественной войны он был призван на фронт.
Ефросинья Евстахиевна, родом из Орловской области, в 1921 году переехала на Кубань вместе с семьей. Её отец был портным по профессии. В этом же году Ефросинья Евстахиевна и Николай Яковлевич поженились.
В 1926 году 15 февраля в семье родилась дочь Лена, 30 ноября 1930 года - сын Виталий, а сын Валентин в 1938 году.
До начала Великой Отечественной войны Елена и Виталий жили весело и радостно, как и другие дети. В школу Лена пошла с 8 лет и окончила семилетку с отличием. С пятого класса она избиралась старостой класса.
Очень любила читать книги и вышивать. По характеру была добродушной, внимательной, отзывчивой и ласковой. Став комсомолкой - ответственно относилась к выполнению поручений. Мечтала стать врачом.
Виталий перед оккупацией учился в пятом классе брюховецкой средней школы. Учился хорошо и гордился, что он пионер.
Главным увлечением его было моделирование самолетов. Всегда очень радовался, когда сделанная им новая модель самолета пролетала большие расстояния. Даже старшие ребята просили его сделать для их самолета пропеллер. Любил Виталий помогать в работе киномеханику.
Если сестра Лена была черноглазой с черными волосами, то брат Виталий был наоборот – сероглазый и русый. Он всегда был аккуратен и подтянут.
Война изменила Елену и Виталия. В период оккупации Елена на улицу практически не выходила. Она была стройной, высокой девушкой, а это было в то время небезопасно. В станице немцы повесили двоих детей, эвакуированных перед оккупацией из Ленинграда. Лена и Виталий тяжело переживали эту казнь.
продолжение дальше ⬇
В центре станицы Брюховецкой по улице Ворошилова, 29 (после 30 сентября 1957 года – ул. Батарейная) проживала семья Голубятниковых. Род Голубятниковых – потомственные кузнецы. После ликвидации крепостного права в России их предки переселились на Кубань.
Глава семьи – Николай Яковлевич, - работал в мастерских Трактороуча в должности кузнеца-инструктора. Затем его перевели на элеватор. В начале Великой Отечественной войны он был призван на фронт.
Ефросинья Евстахиевна, родом из Орловской области, в 1921 году переехала на Кубань вместе с семьей. Её отец был портным по профессии. В этом же году Ефросинья Евстахиевна и Николай Яковлевич поженились.
В 1926 году 15 февраля в семье родилась дочь Лена, 30 ноября 1930 года - сын Виталий, а сын Валентин в 1938 году.
До начала Великой Отечественной войны Елена и Виталий жили весело и радостно, как и другие дети. В школу Лена пошла с 8 лет и окончила семилетку с отличием. С пятого класса она избиралась старостой класса.
Очень любила читать книги и вышивать. По характеру была добродушной, внимательной, отзывчивой и ласковой. Став комсомолкой - ответственно относилась к выполнению поручений. Мечтала стать врачом.
Виталий перед оккупацией учился в пятом классе брюховецкой средней школы. Учился хорошо и гордился, что он пионер.
Главным увлечением его было моделирование самолетов. Всегда очень радовался, когда сделанная им новая модель самолета пролетала большие расстояния. Даже старшие ребята просили его сделать для их самолета пропеллер. Любил Виталий помогать в работе киномеханику.
Если сестра Лена была черноглазой с черными волосами, то брат Виталий был наоборот – сероглазый и русый. Он всегда был аккуратен и подтянут.
Война изменила Елену и Виталия. В период оккупации Елена на улицу практически не выходила. Она была стройной, высокой девушкой, а это было в то время небезопасно. В станице немцы повесили двоих детей, эвакуированных перед оккупацией из Ленинграда. Лена и Виталий тяжело переживали эту казнь.
продолжение дальше ⬇
🙏10👍9❤8
Ефросинья Евстахиевна уже потом, когда не стало детей, поняла, для чего Лена искала швейные иголки и дома, и у соседей.
Оказывается, Виталий с друзьями этими иголками нарушали телефонную связь в станице, закорачивая провода. Они прокалывали и колеса немецких машин. Перед приходом немцев Виталий вместе с девушкой- киномехаником спрятали, закопав в землю, киноаппарат. Перед отступлением немцы во дворе полицейского участка (старое здание милиции в парке) начали сжигать документы.
Виталий, вместе с друзьями Славой Колотенко и Колей Дьяченко, решили выкрасть часть документов и сохранить для наших освободителей. Они прокрались со стороны здания начальной школы (располагалась через дорогу от старого здания техникума, здание не сохранилось) к костру, быстро выхватили по пачке документов и бросились наутек. Но были схвачены немцами и избиты плетьми.
Ефросинья Евстахиевна вспоминала позже, что в самом начале оккупации станицы Брюховецкой полицай Г. заявил немцам, что их семья - партизанская. Поэтому к ним приехали немцы и полицаи на подводе, семью выгнали на улицу и все, что было в доме – забрали, увели так же кабана и корову. Да и дом их пострадал от снаряда. Но семья Голубятниковых вынуждена была продолжать ютиться в этом доме и выживать.
И вот пришло освобождение.
10 февраля 1943 года Ефросинья Евстахиевна со своими детьми – Еленой и Виталием, - стояли возле дома у забора.
Напротив их дома находился сарай. Из соседних домов так же вышли жители. Стрельбы уже практически не было, и они увидели идущих со стороны реки по улице наших солдат.
В воспоминаниях матери Елены и Виталия Голубятниковых, записанных П.Н. Куликовым, директором брюховецкой средней школы № 1 от 9 мая 1965 года. Все, что произошло, описано следующим образом:
«Все получилось как-то внезапно. Я увидела вдруг, что Виталий бежит навстречу приближающейся воинской части и кричит:
«Не ходите сюда, здесь немцы – засада».
Подразделение советских воинов пошло в обход сарая. Виталий уже бежал к дому, как из сарая раздались выстрелы и Виталий упал, сраженный пулями. Лена ринулась к упавшему брату и, подбежав к нему, вдруг остановилась и медленно стала приседать, а потом покачнулась («похилилась», как говорила мать) и упала в лужу».
Когда Ефросиния Евстахиевна подбежала к детям, то она увидела: «Виталия, лежащим в луже крови». А возле дочери она не увидела крови и закричала: «Женщины, помогите поднять Лену – у нее обморок!».
Поднимая вместе с женщинами Лену, мать спросила у нее: «Леночка, милая, ты живая?». Но дочь ответила слабым голосом: «Нет», потеряла сознание и умерла.
Немец, захваченный нашими бойцами в сарае, был около забора дома расстрелян.
В торжественной обстановке 11 февраля 1943 года похоронили комсомолку Елену и пионера Виталия Голубятниковых на местном кладбище. Жители станицы и бойцы Красной Армии простились с героями нашей станицы. Надпись на памятнике сохранится в веках:
«Вам, юным героям, ушедшим в бессмертие, от благодарных жителей Брюховецкой».
18 февраля Ефросиния Евстахиевна получила письмо с фронта от мужа. Николай Яковлевич в это время воевал в 900-м Азовском артиллерийском полку в составе 339 стрелковой дивизии, которая держала оборону на рубеже: Дербентская-Азовская-Ильская и далее по высотам южнее Холмской и Ахтырской.
Он волновался о своей семье и спрашивал: «Живы ли вы? Сыты ли вы, как ваше здоровье?».
Тяжело было Ефросиньи Евстахиевне сообщать мужу о смерти сына Виталия и дочери Елены, не дожившей пять дней до своего 17-летия. Написала она и о том, что лишилась хозяйства и озабочена состоянием здоровья младшего сына Валентина.
Не суждено было бойцу Голубятникову Н.Я. прочитать это письмо. В феврале 1943 года в бою он получил осколочное ранение с переломом позвонков поясничного отдела и 28 февраля умер в 422 медсанбате. Похоронен в станице Ахтырской (после 1958 года – поселок городского типа Ахтырский).
На территории средней школы № 3 станицы Брюховецкой сооружен мемориальный комплекс «Пионеры-герои Елена и Виталий Голубятниковы».
Школьная пионерская дружина многие годы носила их имя. Одна из улиц станицы названа именами
Оказывается, Виталий с друзьями этими иголками нарушали телефонную связь в станице, закорачивая провода. Они прокалывали и колеса немецких машин. Перед приходом немцев Виталий вместе с девушкой- киномехаником спрятали, закопав в землю, киноаппарат. Перед отступлением немцы во дворе полицейского участка (старое здание милиции в парке) начали сжигать документы.
Виталий, вместе с друзьями Славой Колотенко и Колей Дьяченко, решили выкрасть часть документов и сохранить для наших освободителей. Они прокрались со стороны здания начальной школы (располагалась через дорогу от старого здания техникума, здание не сохранилось) к костру, быстро выхватили по пачке документов и бросились наутек. Но были схвачены немцами и избиты плетьми.
Ефросинья Евстахиевна вспоминала позже, что в самом начале оккупации станицы Брюховецкой полицай Г. заявил немцам, что их семья - партизанская. Поэтому к ним приехали немцы и полицаи на подводе, семью выгнали на улицу и все, что было в доме – забрали, увели так же кабана и корову. Да и дом их пострадал от снаряда. Но семья Голубятниковых вынуждена была продолжать ютиться в этом доме и выживать.
И вот пришло освобождение.
10 февраля 1943 года Ефросинья Евстахиевна со своими детьми – Еленой и Виталием, - стояли возле дома у забора.
Напротив их дома находился сарай. Из соседних домов так же вышли жители. Стрельбы уже практически не было, и они увидели идущих со стороны реки по улице наших солдат.
В воспоминаниях матери Елены и Виталия Голубятниковых, записанных П.Н. Куликовым, директором брюховецкой средней школы № 1 от 9 мая 1965 года. Все, что произошло, описано следующим образом:
«Все получилось как-то внезапно. Я увидела вдруг, что Виталий бежит навстречу приближающейся воинской части и кричит:
«Не ходите сюда, здесь немцы – засада».
Подразделение советских воинов пошло в обход сарая. Виталий уже бежал к дому, как из сарая раздались выстрелы и Виталий упал, сраженный пулями. Лена ринулась к упавшему брату и, подбежав к нему, вдруг остановилась и медленно стала приседать, а потом покачнулась («похилилась», как говорила мать) и упала в лужу».
Когда Ефросиния Евстахиевна подбежала к детям, то она увидела: «Виталия, лежащим в луже крови». А возле дочери она не увидела крови и закричала: «Женщины, помогите поднять Лену – у нее обморок!».
Поднимая вместе с женщинами Лену, мать спросила у нее: «Леночка, милая, ты живая?». Но дочь ответила слабым голосом: «Нет», потеряла сознание и умерла.
Немец, захваченный нашими бойцами в сарае, был около забора дома расстрелян.
В торжественной обстановке 11 февраля 1943 года похоронили комсомолку Елену и пионера Виталия Голубятниковых на местном кладбище. Жители станицы и бойцы Красной Армии простились с героями нашей станицы. Надпись на памятнике сохранится в веках:
«Вам, юным героям, ушедшим в бессмертие, от благодарных жителей Брюховецкой».
18 февраля Ефросиния Евстахиевна получила письмо с фронта от мужа. Николай Яковлевич в это время воевал в 900-м Азовском артиллерийском полку в составе 339 стрелковой дивизии, которая держала оборону на рубеже: Дербентская-Азовская-Ильская и далее по высотам южнее Холмской и Ахтырской.
Он волновался о своей семье и спрашивал: «Живы ли вы? Сыты ли вы, как ваше здоровье?».
Тяжело было Ефросиньи Евстахиевне сообщать мужу о смерти сына Виталия и дочери Елены, не дожившей пять дней до своего 17-летия. Написала она и о том, что лишилась хозяйства и озабочена состоянием здоровья младшего сына Валентина.
Не суждено было бойцу Голубятникову Н.Я. прочитать это письмо. В феврале 1943 года в бою он получил осколочное ранение с переломом позвонков поясничного отдела и 28 февраля умер в 422 медсанбате. Похоронен в станице Ахтырской (после 1958 года – поселок городского типа Ахтырский).
На территории средней школы № 3 станицы Брюховецкой сооружен мемориальный комплекс «Пионеры-герои Елена и Виталий Голубятниковы».
Школьная пионерская дружина многие годы носила их имя. Одна из улиц станицы названа именами
❤23🙏16👍4
героев Голубятниковых. В школах, музеях и библиотеках района ежегодно проводятся классные часы и мероприятия, посвященные геройскому поступку Елены и Виталия Голубятниковых.
На страницах районной газеты неоднократно печатались стихи местных поэтов: В. Нестеренко, В. Баханова, Г. Андриевского и других, посвященных геройскому поступку Елены и Виталия Голубятниковых.
Их подвиг не будет забыт. Он служит уроком мужества и патриотизма для подрастающего поколения юных Брюховчан.
автор текста: Александр Шеремет
На страницах районной газеты неоднократно печатались стихи местных поэтов: В. Нестеренко, В. Баханова, Г. Андриевского и других, посвященных геройскому поступку Елены и Виталия Голубятниковых.
Их подвиг не будет забыт. Он служит уроком мужества и патриотизма для подрастающего поколения юных Брюховчан.
автор текста: Александр Шеремет
❤33🙏12👍7
Отважный сын казахского народа. Герой Советского Союза Тулеген Тохтаров
Под смертоносным огнем он не раз говорил своим друзьям:
«Смерти надо в глаза смотреть смело. Любишь жизнь – люби бороться за нее».
Тулеген Тохтаров пал смертью храбрых в бою 10 февраля 1942 года.
* * *
Тулеген Тохтаров – один из самых ярких казахских героев Великой Отечественной Войны. Его помнят как молодого и смелого бойца, готового пойти на любой риск ради того, чтобы уничтожить врага.
Подвиги, которые Тулеген совершал во имя своей Родины, казахский народ помнит до сих пор. Особенно интересно о нем написано в книге «100-я казахская» Султана Джиембаева.
Тулеген Тохтаров родился в Улановском районе Восточно-Казахстанской области в 1921 году в простой крестьянской семье. Окончил всего 4 класса. Перед началом Великой Отечественной Войны Работал рафинировщиком на Лениногорском свинцовом заводе Лениногорского полиметаллического комбината.
Активный общественник, передовой производственник, жизнерадостный Тулеген пользовался всеобщим уважением и любовью.
На фронте, служа в роте автоматчиков 1075-го стрелкового полка 8-й гвардейской дивизии имени генерала Панфилова, сразу же снискал к себе уважение среди гвардейцев-панфиловцев.
«Прямо смотри в глаза смерти, не моргни. Смерть побоится тебя, и ты победишь» - так говорил славный батыр Тулегенов и сам следовал своим словам.
В рейдах по тылам врага, в трудных зимних походах, в штурмах гитлеровских гарнизонов Тулеген всегда шел среди первых. В авангарде 2-го гвардейского корпуса 8-я гвардейская Панфиловская дивизия прорывала оборону врага под городом Старая Русса.
В той области шли тяжелые бои за каждый укрепленный пункт. Гитлеровцы оставляли после себя много погибших женщин стариков и детей.
К рассвету 5-го февраля 1942 года 2-й стрелковый батальонпод командованием капитана Гундиловича париблизился к селу Ново-Свинухово.
Первыми в населенный пункт ворвались автоматчики. Среди них был и Тулген Тохтаров со своим хорошим товарищем, казахстанским композитором Рамазаном Элебаевым. Прорвавшись в самый центр деревни Тулеген Тохтаров автоматной очередью скосил десяток фашистов.
Пробежав дальше он заметил группу вражеских солдат, скрывавшихся в одном из сараев. Тулеген бросил в открытую дверь гранату и оглушенные немцы начали один за другим выбегать из укрытия с поднятыми руками.
В периоды затишья Тулеген Тохтаров общался с Рамазаном Элебаевым. Они говорили о прошедших боях, обсуждали предстоящие, вспоминали Казахстан и пели песни, сложенные Элебаевым. Последний раз друзья встретились 6-го февраля 1942 года.
Уже на следующий день гитлеровцы попытались вернуть Бородино. Группе автоматчиков под командованием лейтенанта Соловьева и политрука Габдуллина было приказано обойти Бородино справа, зайти в тыл и совместно с основной группой Гундиловича овладеть Бородино окончательно.
Тулеген Тохтаров смело вызвался быть в первых рядах. Он приготовил гранаты и увлек за собой Баталова и Смирнова. Быстро продвигаясь вперед, они приблизились к дому, с чердака которого беспрерывно строчил пулемет.
Тохтаров приказал двоим товарищам оставаться на месте и не давать пулеметчику сбежать. Сам же нашел лестницу и забрался внутрь дома. Через несколько минут от взрыва гранаты в воздух взлетели и пулемет и фашист.
продолжение дальше ⬇
Под смертоносным огнем он не раз говорил своим друзьям:
«Смерти надо в глаза смотреть смело. Любишь жизнь – люби бороться за нее».
Тулеген Тохтаров пал смертью храбрых в бою 10 февраля 1942 года.
* * *
Тулеген Тохтаров – один из самых ярких казахских героев Великой Отечественной Войны. Его помнят как молодого и смелого бойца, готового пойти на любой риск ради того, чтобы уничтожить врага.
Подвиги, которые Тулеген совершал во имя своей Родины, казахский народ помнит до сих пор. Особенно интересно о нем написано в книге «100-я казахская» Султана Джиембаева.
Тулеген Тохтаров родился в Улановском районе Восточно-Казахстанской области в 1921 году в простой крестьянской семье. Окончил всего 4 класса. Перед началом Великой Отечественной Войны Работал рафинировщиком на Лениногорском свинцовом заводе Лениногорского полиметаллического комбината.
Активный общественник, передовой производственник, жизнерадостный Тулеген пользовался всеобщим уважением и любовью.
На фронте, служа в роте автоматчиков 1075-го стрелкового полка 8-й гвардейской дивизии имени генерала Панфилова, сразу же снискал к себе уважение среди гвардейцев-панфиловцев.
«Прямо смотри в глаза смерти, не моргни. Смерть побоится тебя, и ты победишь» - так говорил славный батыр Тулегенов и сам следовал своим словам.
В рейдах по тылам врага, в трудных зимних походах, в штурмах гитлеровских гарнизонов Тулеген всегда шел среди первых. В авангарде 2-го гвардейского корпуса 8-я гвардейская Панфиловская дивизия прорывала оборону врага под городом Старая Русса.
В той области шли тяжелые бои за каждый укрепленный пункт. Гитлеровцы оставляли после себя много погибших женщин стариков и детей.
К рассвету 5-го февраля 1942 года 2-й стрелковый батальонпод командованием капитана Гундиловича париблизился к селу Ново-Свинухово.
Первыми в населенный пункт ворвались автоматчики. Среди них был и Тулген Тохтаров со своим хорошим товарищем, казахстанским композитором Рамазаном Элебаевым. Прорвавшись в самый центр деревни Тулеген Тохтаров автоматной очередью скосил десяток фашистов.
Пробежав дальше он заметил группу вражеских солдат, скрывавшихся в одном из сараев. Тулеген бросил в открытую дверь гранату и оглушенные немцы начали один за другим выбегать из укрытия с поднятыми руками.
В периоды затишья Тулеген Тохтаров общался с Рамазаном Элебаевым. Они говорили о прошедших боях, обсуждали предстоящие, вспоминали Казахстан и пели песни, сложенные Элебаевым. Последний раз друзья встретились 6-го февраля 1942 года.
Уже на следующий день гитлеровцы попытались вернуть Бородино. Группе автоматчиков под командованием лейтенанта Соловьева и политрука Габдуллина было приказано обойти Бородино справа, зайти в тыл и совместно с основной группой Гундиловича овладеть Бородино окончательно.
Тулеген Тохтаров смело вызвался быть в первых рядах. Он приготовил гранаты и увлек за собой Баталова и Смирнова. Быстро продвигаясь вперед, они приблизились к дому, с чердака которого беспрерывно строчил пулемет.
Тохтаров приказал двоим товарищам оставаться на месте и не давать пулеметчику сбежать. Сам же нашел лестницу и забрался внутрь дома. Через несколько минут от взрыва гранаты в воздух взлетели и пулемет и фашист.
продолжение дальше ⬇
❤13👍12🙏8
В том же сражении Тулеген лично разгромил пулеметным огнем целый взвод эсэсовцев, уничтожил гитлеровского офицера и захватил в плен семь фашистских солдат. К сожалению, в этом боюон сам был тяжело ранен вражеской пулей. Вторая пуля отняла у него жизнь.
Переживая эту утрату Рамазан Элебаев, написал песню «Жас қазақ» («Молодой казах»), которую посвятил своему дорогому другу Тулегену. Впоследствии эта песня вошла в оперу –балладу Ахмеда Жубанова и Латифа Хамиди «Тулеген Тохтаров».
По всему фронту гремела слава о подвигах пулеметчика Героя Советского Союза Тулегене Тохтарове. Его отважное сердце, пламенная любовь к Родине, жгучая ненависть и глубокое презрение к врагу стали примером для всех воинов дивизии.
Туленег не раз говорил своим друзьям еще по 100-й отдельной казахской стрелковой бригаде:
«Любишь жизнь, - умей драться за нее».
* * *
В дни первых схваток с врагом Тулеген подал заявление в партийную организацию части, в котором написал:
«В бой хочу идти коммунистом. Прошу принять меня в партию».
В роте любили Тохтарова за общительность, находчивость, отвагу. Действуя смело и решительно, он не раз увлекал за собой бойцов.
Вот как о нем писали в газетах:
«Горел дом. Люди задыхались от едкого дыма. Остервеневшие фашисты пытались в огне уничтожить горстку храбрецов. Политрук Малик Габдуллин решил оставить для прикрытия одного смельчака, а остальных бойцов скрытно вывести из горящего дома.
– Останусь я! – вызвался Тулеген. Габдуллин крепко поцеловал героя и испытывающе посмотрел ему в глаза…
Тулеген остался один в охваченном пламенем доме. Было невыносимо жарко. Едкий дым резал глаза. Не смолкая, бил автомат Тохтарова. Силы постепенно покидали Тулегена, но вот он услышал знакомый призывный клич, который удесятерил его силы.
Несокрушимой лавиной неслись на врага советские бойцы. Тулеген выскочил во двор и с тыла забросал немцев гранатами. Это вызвало смятение в рядах врага, и они в панике обратились в бегство».
С тех пор за Тулегеном прочно утвердилась слава бесстрашного воина.
9 февраля 1942 года в бою за деревню Бородино Тулеген Тохтаров был тяжело ранен. Был ожесточенный бой. К вечеру в одной из схваток к Тулегену близко подполз немец, короткой очередью он перебил немцу ноги.
Фашист пытался уползти, у Тохтарова закончились диски, тогда он схватил гранату и бросил в сторону немцев. В это время разрывная вражеская пуля из крупнокалиберного пулемета попала ему в живот.
Смерть Тохтарова каждый гвардеец считал тяжелой потерей, и каждый боец, еще крепче прижав оружие, стиснув зубы, еще энергичней, стремительнее с разгоревшимися глазами пошел в атаку мстить за смерть товарища.
Свора фашистов откатилась назад, не выдержав грозного натиска советского штыка, оставляя на поле боя сотни убитых.
Указом Президиума Верховного Совета СССР от 30 января 1943 года Тулегену Тохтарову посмертно было присвоено звание Героя Советского Союза. Он стал национальным героем казахского народа. О нем сложены стихи и песни, опера о народном герое поставлена на сцене Казахского Государственного театра оперы и балета им. Абая.
источники: yvision.kz, газета «Вечерний Алматы»
От Админа...
Мужественный гвардеец был похоронен в деревне Бракловицы Старорусского района Новгородской области[2].
Бюст Героя установлен в селе Герасимовка Таврического района. Бюст Героя также установлен 3 мая 2017 в городе Старая Русса.
Его именем названы улицы в Алматы, Астане, Кызылорде, Усть-Каменогорске, Риддере, Зыряновске, Серебрянске, Аягузе, Зайсане, Аральске, Кентау, посёлке Саксаульский и городе Старая Русса Новгородской области.
Памятник Тохтарову в Риддере с 1982 года входит в список памятников истории и культуры республиканского значения. Памятник высотой 3,5 м был установлен в 1970 году. Скульпторы — В. С. Раппопорт, А. Е. Мартиросов, архитектор — П. В. Шишов.
В честь Героя композитором А. К. Жубановым в содружестве с композитором Л. А. Хамиди в 1947 году была написана опера «Тулеген Тохтаров» (либретто М. О. Ауэзова).
Бауыржан Момышулы несколько раз упомянул его (лично видевший его) в повести “История одной ночи” (Баурджан Момышулы.
Переживая эту утрату Рамазан Элебаев, написал песню «Жас қазақ» («Молодой казах»), которую посвятил своему дорогому другу Тулегену. Впоследствии эта песня вошла в оперу –балладу Ахмеда Жубанова и Латифа Хамиди «Тулеген Тохтаров».
По всему фронту гремела слава о подвигах пулеметчика Героя Советского Союза Тулегене Тохтарове. Его отважное сердце, пламенная любовь к Родине, жгучая ненависть и глубокое презрение к врагу стали примером для всех воинов дивизии.
Туленег не раз говорил своим друзьям еще по 100-й отдельной казахской стрелковой бригаде:
«Любишь жизнь, - умей драться за нее».
* * *
В дни первых схваток с врагом Тулеген подал заявление в партийную организацию части, в котором написал:
«В бой хочу идти коммунистом. Прошу принять меня в партию».
В роте любили Тохтарова за общительность, находчивость, отвагу. Действуя смело и решительно, он не раз увлекал за собой бойцов.
Вот как о нем писали в газетах:
«Горел дом. Люди задыхались от едкого дыма. Остервеневшие фашисты пытались в огне уничтожить горстку храбрецов. Политрук Малик Габдуллин решил оставить для прикрытия одного смельчака, а остальных бойцов скрытно вывести из горящего дома.
– Останусь я! – вызвался Тулеген. Габдуллин крепко поцеловал героя и испытывающе посмотрел ему в глаза…
Тулеген остался один в охваченном пламенем доме. Было невыносимо жарко. Едкий дым резал глаза. Не смолкая, бил автомат Тохтарова. Силы постепенно покидали Тулегена, но вот он услышал знакомый призывный клич, который удесятерил его силы.
Несокрушимой лавиной неслись на врага советские бойцы. Тулеген выскочил во двор и с тыла забросал немцев гранатами. Это вызвало смятение в рядах врага, и они в панике обратились в бегство».
С тех пор за Тулегеном прочно утвердилась слава бесстрашного воина.
9 февраля 1942 года в бою за деревню Бородино Тулеген Тохтаров был тяжело ранен. Был ожесточенный бой. К вечеру в одной из схваток к Тулегену близко подполз немец, короткой очередью он перебил немцу ноги.
Фашист пытался уползти, у Тохтарова закончились диски, тогда он схватил гранату и бросил в сторону немцев. В это время разрывная вражеская пуля из крупнокалиберного пулемета попала ему в живот.
Смерть Тохтарова каждый гвардеец считал тяжелой потерей, и каждый боец, еще крепче прижав оружие, стиснув зубы, еще энергичней, стремительнее с разгоревшимися глазами пошел в атаку мстить за смерть товарища.
Свора фашистов откатилась назад, не выдержав грозного натиска советского штыка, оставляя на поле боя сотни убитых.
Указом Президиума Верховного Совета СССР от 30 января 1943 года Тулегену Тохтарову посмертно было присвоено звание Героя Советского Союза. Он стал национальным героем казахского народа. О нем сложены стихи и песни, опера о народном герое поставлена на сцене Казахского Государственного театра оперы и балета им. Абая.
источники: yvision.kz, газета «Вечерний Алматы»
От Админа...
Мужественный гвардеец был похоронен в деревне Бракловицы Старорусского района Новгородской области[2].
Бюст Героя установлен в селе Герасимовка Таврического района. Бюст Героя также установлен 3 мая 2017 в городе Старая Русса.
Его именем названы улицы в Алматы, Астане, Кызылорде, Усть-Каменогорске, Риддере, Зыряновске, Серебрянске, Аягузе, Зайсане, Аральске, Кентау, посёлке Саксаульский и городе Старая Русса Новгородской области.
Памятник Тохтарову в Риддере с 1982 года входит в список памятников истории и культуры республиканского значения. Памятник высотой 3,5 м был установлен в 1970 году. Скульпторы — В. С. Раппопорт, А. Е. Мартиросов, архитектор — П. В. Шишов.
В честь Героя композитором А. К. Жубановым в содружестве с композитором Л. А. Хамиди в 1947 году была написана опера «Тулеген Тохтаров» (либретто М. О. Ауэзова).
Бауыржан Момышулы несколько раз упомянул его (лично видевший его) в повести “История одной ночи” (Баурджан Момышулы.
❤17👍11🙏7
Собрание сочинений в двух томах. Том первый. Алма-Ата, издательство «Жазушы», 1986, стр. 279-301).
Его именем Героя назван посёлок Тохтарово Житикаринского района Костанайской области, Республики Казахстан. Там же установлен бюст Героя.
Именем героя Толегена Токтарова названа средняя школа в селе Сага-Биен Аксуского района Алматинской области.
В Восточно-Казахстанской области проводится ежегодный турнир по хоккею с шайбой памяти Героя Тулегена Тохтарова.
Его именем Героя назван посёлок Тохтарово Житикаринского района Костанайской области, Республики Казахстан. Там же установлен бюст Героя.
Именем героя Толегена Токтарова названа средняя школа в селе Сага-Биен Аксуского района Алматинской области.
В Восточно-Казахстанской области проводится ежегодный турнир по хоккею с шайбой памяти Героя Тулегена Тохтарова.
❤28🙏15👍5
Спасибо Деду за Победу!
- Деда, а ты победил всех привсех на войне?
- Победил, милая, победил, чтобы ты такая курносая родилась. Съешь вот это Митькино яблочко.
- Я уже два сегодня съела с Ванькиной и Серёгиной яблоньки. Больше не лезет. А Васькину грушу я Таньке отнесу, она их любит. Я от них пукаю, а она хохочет надо мной. Деда у тебя слёзы текут. Ты плачешь?
- Нет, милая, я радуюсь. Слёзы бывают ещё и от радости.
- Деда, а покажи мне ещё алтилистов.
- Артиллеристов.
- Я потом научусь, когда они к нам в гости приедут.
- Они не приедут. Они на войне остались.
- И даже яблоки и груши свои не попробуют?
- Не попробуют... Они здесь для вас растут. Зови и Таньку и Сашку.
Пусть грызут и с собой берут. И бабе Насте набери яблок, пусть пирогов в печке всем напечёт...
И бабушка пекла самые вкусные пироги в мире! Она любила деда, хоть он и попивал и побивал её иногда, но он вернулся с войны. Живым!
В село Лопатни Брянской области мало кто вернулся с войны. Помню, как бабушка гордилась, что дед из самого Берлина привёз ей большие настольные часы.
Тяжёлые и тёмно-лакированные, они тикали всегда возле тёплой белой печки на полотняной чистой скатерти стола в хате, крытой соломой. И это монотонное тиканье в той маленькой комнатке с образами в вышитых крестиком рушниках было самым уютным в моём детстве.
Помню дедовы медали в жестяной коробке. И это фото. Я помню каждое лицо в фуражке с детства...
- Деда, это они твоя армия?
- Они... и армия и друзья... были.
И Дед был у меня боевой! В колхозе работал, на гармошке играл по праздникам. И самогонку любил. Но рассказывать про войну не любил.
Только как выпьет, уйдёт от всех... к Шарику. Сядет у его будки, обнимет собаку и шепчет ему что-то в лохматое ухо. Слёзы текут по обветренным морщинистым щекам...
Выговорится, выспится возле собачьей будки. Бабушка ему не мешала и в хату не звала, знала, что не придёт...
А утром он уходил косить. И пока пол луга не выкосит, домой не дозовёшься. Бабушка только успевала ему кислое молоко из погреба носить.
После войны у них родились ещё три сына и дочка. И большущий фруктовый сад. Дед посадил. Бабушка рассказывала, что сажать начал сразу, как вернулся с войны.
Для меня маленькой деревья казались огромными. Моих рук не хватало, чтобы их обнять. Помню, как мы сидели в тени под яблоней. Дед в очередной раз показывал мне эту фотокарточку и говорил, чтобы я запомнила, как зовут это дерево и как другое...
Я думала тогда, что он мне про названия яблок говорит, слушала вполуха и не удивлялась, что имена у яблок и груш, как у людей.
А он называл деревья именами погибших друзей. Чтобы росли на них яблоки и груши, чтобы их рвали и ели дети, которые родились после войны, и чтобы пекли пироги женщины в печках, в маленьких уютных мирных домах.
Я всегда буду помнить эти огромные раскидистые деревья, шелест листьев, яблочный запах, мирное жужжание пчёл, добрый голос Деда и стук падающих на землю яблок и груш...
На фото пятеро друзей 10-й артиллерийской дивизии в военной форме тех лет. Первый вверху слева - мой дед Андросов Василий Архипович. Из этих ребят, что на фото, с войны вернулся только он.
(c) Ира Ермилова
- Деда, а ты победил всех привсех на войне?
- Победил, милая, победил, чтобы ты такая курносая родилась. Съешь вот это Митькино яблочко.
- Я уже два сегодня съела с Ванькиной и Серёгиной яблоньки. Больше не лезет. А Васькину грушу я Таньке отнесу, она их любит. Я от них пукаю, а она хохочет надо мной. Деда у тебя слёзы текут. Ты плачешь?
- Нет, милая, я радуюсь. Слёзы бывают ещё и от радости.
- Деда, а покажи мне ещё алтилистов.
- Артиллеристов.
- Я потом научусь, когда они к нам в гости приедут.
- Они не приедут. Они на войне остались.
- И даже яблоки и груши свои не попробуют?
- Не попробуют... Они здесь для вас растут. Зови и Таньку и Сашку.
Пусть грызут и с собой берут. И бабе Насте набери яблок, пусть пирогов в печке всем напечёт...
И бабушка пекла самые вкусные пироги в мире! Она любила деда, хоть он и попивал и побивал её иногда, но он вернулся с войны. Живым!
В село Лопатни Брянской области мало кто вернулся с войны. Помню, как бабушка гордилась, что дед из самого Берлина привёз ей большие настольные часы.
Тяжёлые и тёмно-лакированные, они тикали всегда возле тёплой белой печки на полотняной чистой скатерти стола в хате, крытой соломой. И это монотонное тиканье в той маленькой комнатке с образами в вышитых крестиком рушниках было самым уютным в моём детстве.
Помню дедовы медали в жестяной коробке. И это фото. Я помню каждое лицо в фуражке с детства...
- Деда, это они твоя армия?
- Они... и армия и друзья... были.
И Дед был у меня боевой! В колхозе работал, на гармошке играл по праздникам. И самогонку любил. Но рассказывать про войну не любил.
Только как выпьет, уйдёт от всех... к Шарику. Сядет у его будки, обнимет собаку и шепчет ему что-то в лохматое ухо. Слёзы текут по обветренным морщинистым щекам...
Выговорится, выспится возле собачьей будки. Бабушка ему не мешала и в хату не звала, знала, что не придёт...
А утром он уходил косить. И пока пол луга не выкосит, домой не дозовёшься. Бабушка только успевала ему кислое молоко из погреба носить.
После войны у них родились ещё три сына и дочка. И большущий фруктовый сад. Дед посадил. Бабушка рассказывала, что сажать начал сразу, как вернулся с войны.
Для меня маленькой деревья казались огромными. Моих рук не хватало, чтобы их обнять. Помню, как мы сидели в тени под яблоней. Дед в очередной раз показывал мне эту фотокарточку и говорил, чтобы я запомнила, как зовут это дерево и как другое...
Я думала тогда, что он мне про названия яблок говорит, слушала вполуха и не удивлялась, что имена у яблок и груш, как у людей.
А он называл деревья именами погибших друзей. Чтобы росли на них яблоки и груши, чтобы их рвали и ели дети, которые родились после войны, и чтобы пекли пироги женщины в печках, в маленьких уютных мирных домах.
Я всегда буду помнить эти огромные раскидистые деревья, шелест листьев, яблочный запах, мирное жужжание пчёл, добрый голос Деда и стук падающих на землю яблок и груш...
На фото пятеро друзей 10-й артиллерийской дивизии в военной форме тех лет. Первый вверху слева - мой дед Андросов Василий Архипович. Из этих ребят, что на фото, с войны вернулся только он.
(c) Ира Ермилова
🙏41❤21👍1
«Тогда я поднял бойцов в атаку. Мы нашли ближайшую траншею и закидали ее гранатами». История автоматчика Сергея Решетова
Автоматчик Сергей Решетов прошел долгий путь от Кавказа до Альп. Начав войну в звании рядового, он встретил Победу в чине старшего лейтенанта, за подвиги был удостоен высокого звания Герой Советского Союза.
Решетов отважно сражался, был трижды был ранен, всегда находился в первых рядах, демонстрируя несгибаемую волю и преданность Родине. В сегодняшнем материале рассказываем о судьбе ветерана. Вы узнаете, что он вспоминал о фронтовой жизни и как сложились его самые трудные сражения.
Сергей родился 28 марта 1923 года в деревне Лешенки под Смоленском. В 1940 году окончил десять классов школы, поступил в Смоленский педагогический институт. До июня 1941 года работал учителем деревенской начальной школы.
Еще с детства Решетов мечтал связать свою жизнь с морем и весной 1941 года подал документы в Каспийское высшее военно-морское училище в городе Баку. В июле 41-го начал обучение, но выпуститься ему не удалось. Через год в составе группы курсантов Решетов отправился на фронт. С августа 1942-го Сергей служил автоматчиком в 34-й стрелковой бригаде.
Решетов принял участие в отражении немецкого наступления на Кавказ. Его подразделение изначально использовалось в качестве заградительного отряда. Вот что вспоминал об этом ветеран:
«Когда в конце октября 1942 года немцы прорвали оборону под Нальчиком, и на узкий участок бросили 200 танков, люди в панике бежали. Группами или одиночками. Наша задача была их остановить, распределить по командам и отправить в подразделения.
Функции заградотрядов выполняли части, стоящие во втором эшелоне, им самим приходилось устранять и ликвидировать прорывы, когда оттуда драпали. И когда мы вступали в бой, люди, которые бежали и были включены в наше подразделение, бесстрашно сражались с противником».
В ноябре 1942 года батальон Решетова вступил в бой с врагом за село Майрамадаг возле города Орджоникидзе (с 1990 года — Владикавказ). Автоматчики подпустили наступающих немцев на близкую дистанцию и открыли плотный огонь. Немцы понесли большие потери и отступили.
Они перегруппировались и через сутки начали новую атаку при поддержке танков. Сражение длилось несколько дней, курсанты героически сдерживали натиск превосходящего противника. Автоматчики продержались до 10 ноября, когда подошло подкрепление.
Сергей Решетов стал свидетелем встречного танкового боя, в котором приняли участие десятки танков с обеих сторон. Благодаря мужеству и героизму красноармейцев удалось остановить наступление противника и одержать победу.
Затем Решетов участвовал в советском наступлении, бил врага под Нальчиком, Армавиром и Краснодаром. Автоматчики действовали в первых рядах и несли немалые потери.
9 марта 1943 года Решетов получил ранение и до мая 1943 года лечился в медсанбате. 12 июля 1943 года вновь был ранен и до августа 1943 года находился на излечении в пятигорском госпитале. ,
За храбрость, проявленную в сражениях, Сергей Никитович Решетов был награжден орденом Красной Звезды.
После восстановления опытному фронтовику и бывшему курсанту военного училища присвоили звание младшего лейтенанта и назначили командиром взвода автоматчиков.
продолжение дальше ⬇
Автоматчик Сергей Решетов прошел долгий путь от Кавказа до Альп. Начав войну в звании рядового, он встретил Победу в чине старшего лейтенанта, за подвиги был удостоен высокого звания Герой Советского Союза.
Решетов отважно сражался, был трижды был ранен, всегда находился в первых рядах, демонстрируя несгибаемую волю и преданность Родине. В сегодняшнем материале рассказываем о судьбе ветерана. Вы узнаете, что он вспоминал о фронтовой жизни и как сложились его самые трудные сражения.
Сергей родился 28 марта 1923 года в деревне Лешенки под Смоленском. В 1940 году окончил десять классов школы, поступил в Смоленский педагогический институт. До июня 1941 года работал учителем деревенской начальной школы.
Еще с детства Решетов мечтал связать свою жизнь с морем и весной 1941 года подал документы в Каспийское высшее военно-морское училище в городе Баку. В июле 41-го начал обучение, но выпуститься ему не удалось. Через год в составе группы курсантов Решетов отправился на фронт. С августа 1942-го Сергей служил автоматчиком в 34-й стрелковой бригаде.
Решетов принял участие в отражении немецкого наступления на Кавказ. Его подразделение изначально использовалось в качестве заградительного отряда. Вот что вспоминал об этом ветеран:
«Когда в конце октября 1942 года немцы прорвали оборону под Нальчиком, и на узкий участок бросили 200 танков, люди в панике бежали. Группами или одиночками. Наша задача была их остановить, распределить по командам и отправить в подразделения.
Функции заградотрядов выполняли части, стоящие во втором эшелоне, им самим приходилось устранять и ликвидировать прорывы, когда оттуда драпали. И когда мы вступали в бой, люди, которые бежали и были включены в наше подразделение, бесстрашно сражались с противником».
В ноябре 1942 года батальон Решетова вступил в бой с врагом за село Майрамадаг возле города Орджоникидзе (с 1990 года — Владикавказ). Автоматчики подпустили наступающих немцев на близкую дистанцию и открыли плотный огонь. Немцы понесли большие потери и отступили.
Они перегруппировались и через сутки начали новую атаку при поддержке танков. Сражение длилось несколько дней, курсанты героически сдерживали натиск превосходящего противника. Автоматчики продержались до 10 ноября, когда подошло подкрепление.
Сергей Решетов стал свидетелем встречного танкового боя, в котором приняли участие десятки танков с обеих сторон. Благодаря мужеству и героизму красноармейцев удалось остановить наступление противника и одержать победу.
Затем Решетов участвовал в советском наступлении, бил врага под Нальчиком, Армавиром и Краснодаром. Автоматчики действовали в первых рядах и несли немалые потери.
9 марта 1943 года Решетов получил ранение и до мая 1943 года лечился в медсанбате. 12 июля 1943 года вновь был ранен и до августа 1943 года находился на излечении в пятигорском госпитале. ,
За храбрость, проявленную в сражениях, Сергей Никитович Решетов был награжден орденом Красной Звезды.
После восстановления опытному фронтовику и бывшему курсанту военного училища присвоили звание младшего лейтенанта и назначили командиром взвода автоматчиков.
продолжение дальше ⬇
❤25👍8🙏7
В конце августа 1943 года Сергей участвовал в освобождении Донбасса, 5 сентября был в третий раз ранен. Поправившись, он вновь вернулся на передовую, сражался под Никополем и Одессой.
Особенно отличился осенью 1944 года при форсировании реки Дунай у югославского города Апатин. Его полк пытался дважды организовать переправу, но немцы отразили обе попытки. Решетову поручили возглавить передовую группу для третьего штурма.
В ночь с 9 на 10 ноября отряд Сергея Никитовича начал форсирование реки. Вот что вспоминал ветеран:
«Десантники выскочили на берег и, попав под огонь, залегли на склоне дамбы. Осмотрелись мы и увидели, что лежим на мертвецах. До нас здесь высадилась рота и полностью полегла.
И, хотя мне было всего 22 года, я уже был опытным командиром роты и сразу понял, что если мы тут задержимся, то так же погибнем. Немцы могли нас спокойно расстрелять или закидать гранатами с дамбы. Тогда я, ругаясь матом, поднял бойцов в атаку.
Мы нашли ближайшую траншею, закидали ее гранатами и с криками: "Ура, вперед!" и крепким русским матом дружно поднялись на дамбу, запрыгнули в траншею, где завязали бой. Мы наделали много шума, поливали немцев свинцом из автоматов и закидывали их гранатами. Нам удалось создать видимость того, что нас больше, чем было на самом деле».
После штурма в живых осталось 16 человек. Решетов отправил на советский берег посыльного сержанта Василия Ободовского с сообщением о помощи. Бойцы продержались до подхода подкреплений и совместно с бойцами Народно-освободительной армии Югославии отразили 12 контратак. Плацдарм был удержан, задача выполнена.
За свой подвиг Сергей Никитович Решетов был удостоен звания Героя Советского Союза. В 1945 году он участвовал в штурме Будапешта, а Победу встретил в Австрии. Сергей Никитович так вспоминал о своей службе:
«Пехотинцу всегда было тяжело. Ведь он нес на своих плечах все необходимое. Автомат или винтовку, снабженные диски, запас патронов до 500 штук, гранаты, саперную лопатку, котелок, кружку, ложку, фляжку с водой. Переходы были большие, жажда мучала. Клали в вещмешок запасные портянки, кусочек мыла, что-то пожевать.
Летом через себя — шинельную скатку. Шинель себе стелешь, ей же и укрываешься. В общем, все вместе весило 16 килограммов. И мы не только шли. Было, что передвигались ползком, по-пластунски или перебежками. Были марши от 15 до 50 километров. Так и прошел я путь от Кавказских до Альпийских гор».
В мирное время Решетов вернулся в Каспийское высшее военно-морское училище и успешно окончил его, став офицером-моряком. Сергей Никитович служил на Черноморском флоте, ушел в запас в 1976 году. В 1977–1995 годах работал начальником отдела Севастопольского рыбопромышленного производственного объединения «Атлантика». В 1997 году переехал в Москву.
Ветеран скончался 4 декабря 2019 года в возрасте 96 лет.
источник: МуZей Победы
* фото 5 - Герои Советского Союза из Каспийского высшего военно-морского училища (слева направо): К.В. Казачинский, С.Н. Решетов, В.Н. Леонов и В.В. Поляков. Баку, 1947 год.
Особенно отличился осенью 1944 года при форсировании реки Дунай у югославского города Апатин. Его полк пытался дважды организовать переправу, но немцы отразили обе попытки. Решетову поручили возглавить передовую группу для третьего штурма.
В ночь с 9 на 10 ноября отряд Сергея Никитовича начал форсирование реки. Вот что вспоминал ветеран:
«Десантники выскочили на берег и, попав под огонь, залегли на склоне дамбы. Осмотрелись мы и увидели, что лежим на мертвецах. До нас здесь высадилась рота и полностью полегла.
И, хотя мне было всего 22 года, я уже был опытным командиром роты и сразу понял, что если мы тут задержимся, то так же погибнем. Немцы могли нас спокойно расстрелять или закидать гранатами с дамбы. Тогда я, ругаясь матом, поднял бойцов в атаку.
Мы нашли ближайшую траншею, закидали ее гранатами и с криками: "Ура, вперед!" и крепким русским матом дружно поднялись на дамбу, запрыгнули в траншею, где завязали бой. Мы наделали много шума, поливали немцев свинцом из автоматов и закидывали их гранатами. Нам удалось создать видимость того, что нас больше, чем было на самом деле».
После штурма в живых осталось 16 человек. Решетов отправил на советский берег посыльного сержанта Василия Ободовского с сообщением о помощи. Бойцы продержались до подхода подкреплений и совместно с бойцами Народно-освободительной армии Югославии отразили 12 контратак. Плацдарм был удержан, задача выполнена.
За свой подвиг Сергей Никитович Решетов был удостоен звания Героя Советского Союза. В 1945 году он участвовал в штурме Будапешта, а Победу встретил в Австрии. Сергей Никитович так вспоминал о своей службе:
«Пехотинцу всегда было тяжело. Ведь он нес на своих плечах все необходимое. Автомат или винтовку, снабженные диски, запас патронов до 500 штук, гранаты, саперную лопатку, котелок, кружку, ложку, фляжку с водой. Переходы были большие, жажда мучала. Клали в вещмешок запасные портянки, кусочек мыла, что-то пожевать.
Летом через себя — шинельную скатку. Шинель себе стелешь, ей же и укрываешься. В общем, все вместе весило 16 килограммов. И мы не только шли. Было, что передвигались ползком, по-пластунски или перебежками. Были марши от 15 до 50 километров. Так и прошел я путь от Кавказских до Альпийских гор».
В мирное время Решетов вернулся в Каспийское высшее военно-морское училище и успешно окончил его, став офицером-моряком. Сергей Никитович служил на Черноморском флоте, ушел в запас в 1976 году. В 1977–1995 годах работал начальником отдела Севастопольского рыбопромышленного производственного объединения «Атлантика». В 1997 году переехал в Москву.
Ветеран скончался 4 декабря 2019 года в возрасте 96 лет.
источник: МуZей Победы
* фото 5 - Герои Советского Союза из Каспийского высшего военно-морского училища (слева направо): К.В. Казачинский, С.Н. Решетов, В.Н. Леонов и В.В. Поляков. Баку, 1947 год.
🙏29❤20👍6
Из кока в лучшие разведчики Северного флота. Герой-рукопашник Семен Агафонов
«Агафонов первый прыгнул в ход сообщения, на повороте бросил вперед гранату, на бегу выпустил несколько очередей из автомата, ворвался в орудийный дворик, где на бетонном фундаменте была установлена пушка.
Из другой траншеи выскочили подоспевшие по тревоге артиллеристы. Семен сразил их автоматной очередью, подскочил к орудию» - так проходил один из боев разведотряда Северного флота.
Старшина 1-й статьи Семен Агафонов чувствовал себя в этих лихих налетах как рыба в воде. Его грудь украшали ордена и медали, а смерть обходила стороной советского воина.
Свой боевой путь Агафонов начал на флоте. Он служил на совсем небоевой должности – корабельным коком. Когда началась Великая Отечественная, Семен Михайлович отправился добровольцем в отряд морской пехоты Северного флота.
Агафонов оказался в 181-м особом разведотряде Виктора Леонова (фото 3). Вот как отзывался о бойце его командир:
«Семен Агафонов, коренастый, низкорослый, с виду увалень, дрался бесстрашно, с неистощимой энергией и упоением и в то же время с таким мастерским расчетом, что все считали его самым лучшим разведчиком отряда».
Впервые Агафонов отличился в сентябре 1942 года во время десанта в Мотовском заливе. Задача была нелегкой: высадиться в тылу противника у мыса Могильный и провести за собой батальон морской пехоты. Бойцам предстояло разрушить фашистскую оборону, захватить документы или «языка» и вернуться назад.
Разведчики высадились ночью, но батальон морской пехоты так и не подходил. Наступал рассвет, командование отряда решило идти в бой имеющимися силами. Неожиданный дерзкий бросок бойцов застал немцев врасплох. Вслед за бегущими в панике егерями советские моряки ворвались в укрепленный район.
В брошенном блиндаже нашли штабные документы, работающую рацию. Быстро разобрались в обстановке и стали готовиться к обороне. Это было своевременно. Враг вскоре понял, что перед ним лишь горстка храбрецов, и бросился в атаку.
Отстреливаясь, разведчики ждали подкрепления, но свои не подходили. Целый день отряд держал круговую оборону. Вскоре было решено идти на прорыв. Обратно смогли вернуться лишь несколько человек. Среди них был и раненый Семен Агафонов, которого эвакуировали катером.
Самый известный бой разведчика произошел в ночь на 12 октября 1944 года. К тому моменту Агафонов уже имел громадный боевой опыт и командовал отделением разведчиков.
В ходе 10-го сталинского удара – Петсамо-Киркенесской операции разведчикам нужно было захватить вражескую батарею на мысе Крестовом, чтобы не дать немцам обстрелять советский десант в Лиинахамари. (фото 6)
Разведчики осторожно подходили к батарее, но кто-то впотьмах наскочил на проволоку. Противник поднял тревогу, взлетели ракеты, началась стрельба. Советские бойцы не растерялись, они срывали с себя шинели и бросали на колючую проволоку, рубили ее лопатами.
продолжение дальше ⬇
«Агафонов первый прыгнул в ход сообщения, на повороте бросил вперед гранату, на бегу выпустил несколько очередей из автомата, ворвался в орудийный дворик, где на бетонном фундаменте была установлена пушка.
Из другой траншеи выскочили подоспевшие по тревоге артиллеристы. Семен сразил их автоматной очередью, подскочил к орудию» - так проходил один из боев разведотряда Северного флота.
Старшина 1-й статьи Семен Агафонов чувствовал себя в этих лихих налетах как рыба в воде. Его грудь украшали ордена и медали, а смерть обходила стороной советского воина.
Свой боевой путь Агафонов начал на флоте. Он служил на совсем небоевой должности – корабельным коком. Когда началась Великая Отечественная, Семен Михайлович отправился добровольцем в отряд морской пехоты Северного флота.
Агафонов оказался в 181-м особом разведотряде Виктора Леонова (фото 3). Вот как отзывался о бойце его командир:
«Семен Агафонов, коренастый, низкорослый, с виду увалень, дрался бесстрашно, с неистощимой энергией и упоением и в то же время с таким мастерским расчетом, что все считали его самым лучшим разведчиком отряда».
Впервые Агафонов отличился в сентябре 1942 года во время десанта в Мотовском заливе. Задача была нелегкой: высадиться в тылу противника у мыса Могильный и провести за собой батальон морской пехоты. Бойцам предстояло разрушить фашистскую оборону, захватить документы или «языка» и вернуться назад.
Разведчики высадились ночью, но батальон морской пехоты так и не подходил. Наступал рассвет, командование отряда решило идти в бой имеющимися силами. Неожиданный дерзкий бросок бойцов застал немцев врасплох. Вслед за бегущими в панике егерями советские моряки ворвались в укрепленный район.
В брошенном блиндаже нашли штабные документы, работающую рацию. Быстро разобрались в обстановке и стали готовиться к обороне. Это было своевременно. Враг вскоре понял, что перед ним лишь горстка храбрецов, и бросился в атаку.
Отстреливаясь, разведчики ждали подкрепления, но свои не подходили. Целый день отряд держал круговую оборону. Вскоре было решено идти на прорыв. Обратно смогли вернуться лишь несколько человек. Среди них был и раненый Семен Агафонов, которого эвакуировали катером.
Самый известный бой разведчика произошел в ночь на 12 октября 1944 года. К тому моменту Агафонов уже имел громадный боевой опыт и командовал отделением разведчиков.
В ходе 10-го сталинского удара – Петсамо-Киркенесской операции разведчикам нужно было захватить вражескую батарею на мысе Крестовом, чтобы не дать немцам обстрелять советский десант в Лиинахамари. (фото 6)
Разведчики осторожно подходили к батарее, но кто-то впотьмах наскочил на проволоку. Противник поднял тревогу, взлетели ракеты, началась стрельба. Советские бойцы не растерялись, они срывали с себя шинели и бросали на колючую проволоку, рубили ее лопатами.
продолжение дальше ⬇
❤20🙏11👍8
Агафонов один из первых ворвался на позиции врага и завязал тяжелый бой. Первым разведчик пристрелил, как позже узнали, командира батареи. Второго противника – обер-лейтенанта – он оглушил прикладом автомата.
Потом Семен Агафонов вместе с Андреем Пшеничным прокладывал дорогу к пушке. Эти двое разведчиков еще вели рукопашный бой с орудийным расчетом, а другие уже поворачивали пушки в сторону Лиинахамари. Небольшой разведотряд смог закрепиться на батарее и занял круговую оборону.
Трое суток бойцы отбивали непрерывные контратаки врага. В этом сражении Агафонов лично уничтожил около 20-ти немецких солдат, часть из них — в рукопашных схватках. Разведчики смогли продержаться до подхода основных сил и выполнили задачу.
За этот бой Семен Михайлович Агафонов удостоен высокого звания Героя Советского Союза.
В годы Великой Отечественной он совершил 50 походов и десантирований в тыл противника, 9 мая 1945 года война для разведчика не закончилась.
В составе 140-го отдельного разведотряда особого назначения Тихоокеанского флота Агафонов воевал с японцами. Он участвовал в боях по захвату 3-х портов. В сражении за город Сейсин отважный воин с группой из 10 бойцов уничтожил целый взвод японцев!
В 1948 году С.М. Агафонов был демобилизован. В 1951 году вторично призван в ВМФ СССР служил на сверхсрочной службе до 1953 года.
Жил в городе Евпатория Крымской области Украинской ССР. Работал боцманом рыболовного сейнера, помощником капитана теплохода "Курортник", слесарем-наладчиком на заводе "Вымпел".
Умер 1 января 1977 года. Похоронен на Городском кладбище города Евпатория. (фото 10)
Бюст Героя установлен в музее Северного флота, в Мурманске. (фото 9)
источники: МуZей Победы, Википедия
Потом Семен Агафонов вместе с Андреем Пшеничным прокладывал дорогу к пушке. Эти двое разведчиков еще вели рукопашный бой с орудийным расчетом, а другие уже поворачивали пушки в сторону Лиинахамари. Небольшой разведотряд смог закрепиться на батарее и занял круговую оборону.
Трое суток бойцы отбивали непрерывные контратаки врага. В этом сражении Агафонов лично уничтожил около 20-ти немецких солдат, часть из них — в рукопашных схватках. Разведчики смогли продержаться до подхода основных сил и выполнили задачу.
За этот бой Семен Михайлович Агафонов удостоен высокого звания Героя Советского Союза.
В годы Великой Отечественной он совершил 50 походов и десантирований в тыл противника, 9 мая 1945 года война для разведчика не закончилась.
В составе 140-го отдельного разведотряда особого назначения Тихоокеанского флота Агафонов воевал с японцами. Он участвовал в боях по захвату 3-х портов. В сражении за город Сейсин отважный воин с группой из 10 бойцов уничтожил целый взвод японцев!
В 1948 году С.М. Агафонов был демобилизован. В 1951 году вторично призван в ВМФ СССР служил на сверхсрочной службе до 1953 года.
Жил в городе Евпатория Крымской области Украинской ССР. Работал боцманом рыболовного сейнера, помощником капитана теплохода "Курортник", слесарем-наладчиком на заводе "Вымпел".
Умер 1 января 1977 года. Похоронен на Городском кладбище города Евпатория. (фото 10)
Бюст Героя установлен в музее Северного флота, в Мурманске. (фото 9)
источники: МуZей Победы, Википедия
🙏29❤23👍7
Ратный подвиг и 13 детей богатыря русского
Дед Фатей...
Эта жизнерадостная фотография облетела весь мир. Снимок был сделан в 1983 году известным алтайским фотографом, ветераном ИТАР-ТАСС, Виктором Садчиковым. (фото 1)
На нем изображен Фатей Петрович Попов - удалой красавец-ветеран, похожий на былинного богатыря.
Виктор Садчиков не скрывал своего восхищения этим богатырем:
«Рост – под 2 метра, сила, удаль, искренность, доброта… В 1942 году его жена Татьяна, на руках у которой осталось восемь детей, получила похоронку: пал Фатей Петрович смертью храбрых под Ленинградом…
Но вышла ошибка, жив остался пулеметчик – всем смертям назло…
И увеличил свою семью еще на пятерых сыновей и дочерей».
Сейчас имя Фатея Петровича Попова помнят не многие, но в 1960-е годы слава этого уникального человека звучала по всему Советскому Союзу: ветеран Великой Отечественной войны, передовик мараловодческого хозяйства в селе Карагай Усть-Коксинского района Алтайского края, основатель всемирно известной династии мараловодов.
Фатей Попов родился 5 октября 1909 года. Уже с юности он отличался недюжинной физической силой и выносливостью.
Виктор Садчиков вспоминал:
«Не восхищаться этим человеком просто невозможно – огромный – под два метра – рост, богатырская сила, безудержная удаль, искренняя доброжелательность… Дар божий, физическую красоту Фатей Попов подтвердил достойной жизнью».
Жизнью, похожей на легенду.
продолжение дальше ⬇
Дед Фатей...
Эта жизнерадостная фотография облетела весь мир. Снимок был сделан в 1983 году известным алтайским фотографом, ветераном ИТАР-ТАСС, Виктором Садчиковым. (фото 1)
На нем изображен Фатей Петрович Попов - удалой красавец-ветеран, похожий на былинного богатыря.
Виктор Садчиков не скрывал своего восхищения этим богатырем:
«Рост – под 2 метра, сила, удаль, искренность, доброта… В 1942 году его жена Татьяна, на руках у которой осталось восемь детей, получила похоронку: пал Фатей Петрович смертью храбрых под Ленинградом…
Но вышла ошибка, жив остался пулеметчик – всем смертям назло…
И увеличил свою семью еще на пятерых сыновей и дочерей».
Сейчас имя Фатея Петровича Попова помнят не многие, но в 1960-е годы слава этого уникального человека звучала по всему Советскому Союзу: ветеран Великой Отечественной войны, передовик мараловодческого хозяйства в селе Карагай Усть-Коксинского района Алтайского края, основатель всемирно известной династии мараловодов.
Фатей Попов родился 5 октября 1909 года. Уже с юности он отличался недюжинной физической силой и выносливостью.
Виктор Садчиков вспоминал:
«Не восхищаться этим человеком просто невозможно – огромный – под два метра – рост, богатырская сила, безудержная удаль, искренняя доброжелательность… Дар божий, физическую красоту Фатей Попов подтвердил достойной жизнью».
Жизнью, похожей на легенду.
продолжение дальше ⬇
❤28👍10🙏7
Фатей Петрович в самом начале войны ушел на фронт добровольцем. В составе 2-ой пулеметной роты 450-го стрелкового полка 256 стрелковой дивизии участвовал в обороне и освобождении Ленинграда.
Фатей Попов отважно сражался за великую Родину, за свое село Карагай, за дом, в котором осталась его жена Татьяна Фоминична с маленькими детьми, которых к тому времени было семеро.
Однако воевал Фатей Петрович недолго - часть, в которой он служил пулеметчиком, была уничтожена мощным бомбовым ударом противника. Фатея Петровича сочли погибшим, его семья получила похоронку.
Однако получивший многочисленные ранения рук и ног Фатей Петрович не только живым вышел с поля боя, но и вынес на себе тяжелый станковый пулемет "максим". Вышел он к месту дислокации чужой части, потому и возникла ошибка с похоронкой.
В музее Карагайской школы хранится важный документ, которым семья Поповых очень дорожит – копия извещения №31/182 от 20 сентября 1942 года.
Там сообщается, что красноармеец 450-го стрелкового полка Фатей Петрович Попов в бою за социалистическую Родину, верный воинской присяге, проявив геройство и мужество, убит 29 августа 1942 года у поселка Первый Эстонский Мгинского района Ленинградской области.
В верхнем левом углу документа рукой райвоенкома красными чернилами наискосок написано: «Вернулся живым! 13 марта 1943 года. Усть-Коксинский РВК».
Вот как сам Фатей Попов вспоминал об этом сражении:
«Пулеметчиком в годы войны был, за Ленинград дрался, там это и случилось. Немцы в наступление пошли, но наши насмерть стояли. Мой пулеметный расчет весь погиб, прямым попаданием снаряда накрыло.
Я был тяжело ранен, но продолжал бой. А потом опять долбануло! Очнулся к вечеру. Никого рядом не было, наши в контрнаступление перешли. Второй раз очнулся в лазарете.
А скорбная весть уже ушла на малую родину, в далекое алтайское село. Я полгода провалялся в госпитале, получил орден Красной Звезды за тот бой и инвалидскую бумагу».
Одна рука из-за ранения у Фатея Петровича висела плетью и после возвращения с войны он стал искал работу, с которой мог бы справиться одной рукой: промышлял охотой – добывал мясо для фронта, возил товары из райцентра в местное сельпо, работал в совхозе бригадиром и управляющим отделением.
В 1950 году Фатею Петровичу поручили организовать мараловодческую ферму в урочище Курдюм. Тогда он и стал лечить боевые ранения пантовыми ваннами, известными своим лечебным воздействием на травмированные суставы и кости. И вылечил.
Семья Фатея Попова еще приросла сыновьями и дочерьми. Тринадцать детей вырастили они с Татьяной Фоминичной, положив начало династии мараловодов Поповых.
Четверо его сыновей отмечены высокими государственными наградами, а старший, Петр, стал Героем Социалистического Труда. На груди самого Фатея рядом с боевыми наградами сиял орден Октябрьской Революции.
В феврале 1976 года в Барнауле в новом здании драмтеатра великолепной пятерке мараловодов Поповых вручали высшие государственные награды. Зал стоя рукоплескал героям из далекой алтайской деревушки…
Умер Фатей Петрович 29 июля 1994 года в возрасте 85 лет.
источник: дзен канал «Бессмертный полк»
Фатей Попов отважно сражался за великую Родину, за свое село Карагай, за дом, в котором осталась его жена Татьяна Фоминична с маленькими детьми, которых к тому времени было семеро.
Однако воевал Фатей Петрович недолго - часть, в которой он служил пулеметчиком, была уничтожена мощным бомбовым ударом противника. Фатея Петровича сочли погибшим, его семья получила похоронку.
Однако получивший многочисленные ранения рук и ног Фатей Петрович не только живым вышел с поля боя, но и вынес на себе тяжелый станковый пулемет "максим". Вышел он к месту дислокации чужой части, потому и возникла ошибка с похоронкой.
В музее Карагайской школы хранится важный документ, которым семья Поповых очень дорожит – копия извещения №31/182 от 20 сентября 1942 года.
Там сообщается, что красноармеец 450-го стрелкового полка Фатей Петрович Попов в бою за социалистическую Родину, верный воинской присяге, проявив геройство и мужество, убит 29 августа 1942 года у поселка Первый Эстонский Мгинского района Ленинградской области.
В верхнем левом углу документа рукой райвоенкома красными чернилами наискосок написано: «Вернулся живым! 13 марта 1943 года. Усть-Коксинский РВК».
Вот как сам Фатей Попов вспоминал об этом сражении:
«Пулеметчиком в годы войны был, за Ленинград дрался, там это и случилось. Немцы в наступление пошли, но наши насмерть стояли. Мой пулеметный расчет весь погиб, прямым попаданием снаряда накрыло.
Я был тяжело ранен, но продолжал бой. А потом опять долбануло! Очнулся к вечеру. Никого рядом не было, наши в контрнаступление перешли. Второй раз очнулся в лазарете.
А скорбная весть уже ушла на малую родину, в далекое алтайское село. Я полгода провалялся в госпитале, получил орден Красной Звезды за тот бой и инвалидскую бумагу».
Одна рука из-за ранения у Фатея Петровича висела плетью и после возвращения с войны он стал искал работу, с которой мог бы справиться одной рукой: промышлял охотой – добывал мясо для фронта, возил товары из райцентра в местное сельпо, работал в совхозе бригадиром и управляющим отделением.
В 1950 году Фатею Петровичу поручили организовать мараловодческую ферму в урочище Курдюм. Тогда он и стал лечить боевые ранения пантовыми ваннами, известными своим лечебным воздействием на травмированные суставы и кости. И вылечил.
Семья Фатея Попова еще приросла сыновьями и дочерьми. Тринадцать детей вырастили они с Татьяной Фоминичной, положив начало династии мараловодов Поповых.
Четверо его сыновей отмечены высокими государственными наградами, а старший, Петр, стал Героем Социалистического Труда. На груди самого Фатея рядом с боевыми наградами сиял орден Октябрьской Революции.
В феврале 1976 года в Барнауле в новом здании драмтеатра великолепной пятерке мараловодов Поповых вручали высшие государственные награды. Зал стоя рукоплескал героям из далекой алтайской деревушки…
Умер Фатей Петрович 29 июля 1994 года в возрасте 85 лет.
источник: дзен канал «Бессмертный полк»
🙏27❤23👍8
«Она отдала ему свою кровь, а он ей – свое сердце». Трогательная история любви раненого танкиста и хирурга на фронте
«Олечка, тут вас спрашивает какой-то офицер» – крикнули мне.
«Я вышла и увидела худенького красивого мужчину. Сразу я его и не узнала. Мы стояли и смотрели друг другу в глаза, и оба понимали, что это судьба. Потому что испытывали непреодолимое желание встретиться вновь.
Все это лишь одно мгновение... которое спустя годы кажется невероятно долгим. Я помню его слова: «Наконец-то, наконец-то я вас нашел».
Так хирург Ольга Иосифовна Борисенко вспоминала первую встречу со своим будущем мужем Героем Советского Союза танкистом Евгением Шкурдаловым.
В июле 1943 г. она спасла его тяжело раненного и истекавшего кровью на операционном столе.
«Помню, кто-то на ухо мне прокричал: «Справа! Фердинанд». Едва успел скомандовать «Назад», как прилетел снаряд. Я потерял сознание. Когда очнулся, понял, что пробита броня, наводчика придавило, радист без головы. Водитель еле живой вывел машину из боя. Вечером меня привезли в медсанбат» – вспоминал Шкурдалов.
12 июля 1943 года 22-летний старлей Шкурдалов едва не воссоединился с родителями. Покойными.
Что правда, то правда - компания была бы достойная: отец служил машинистом бронепоезда на Царицынском фронте в Гражданскую, мать - санитаркой на том же бронепоезде. Женя был совсем маленьким, когда они умерли, но боевые гены взяли своё - и привели юношу в танковое училище.
Собственно, именно танк и попытался поставить точку в биографии Шкурдалова. Обидно, конечно - с первых дней войны молодой командир КВ героически прошёл Смоленск, Москву, Сталинград, в последнем едва не сгорел вместе со всем экипажем, но сдюжил и даже получил орден за пять подбитых вражеских танков...
А тут - дело пары мгновений: "Фердинанд" в перископе, в ту же секунду страшный удар и темнота. Через какое-то время Евгений ненадолго пришёл в себя - ровно настолько, чтобы удивиться безоблачному небу над головой и понять, что у танка больше нет башни, у радиста из его экипажа - головы, а еле живой мехвод Досниязов отчаянно пытается куда-то увести искалеченную машину.
«Отвоевался», - понял Шкурдалов и снова потерял сознание.
Тем временем капитан медицинской службы хирург Борисенко хлопотала в палатках медсанбата и с тревогой поглядывала в ту сторону, откуда доносился ужасающий грохот сражения.
С опушки леса, где расположились медики, самих танков было не видно. Но даже без этого, по одной лишь канонаде Ольга прекрасно понимала, что работы предстояло много.
Вечером к медсанбату привезли раненых. Борисенко сразу обратила внимание на молодого офицера-танкиста, белого, как полотно - дела его были совсем плохи.
продолжение дальше ⬇
«Олечка, тут вас спрашивает какой-то офицер» – крикнули мне.
«Я вышла и увидела худенького красивого мужчину. Сразу я его и не узнала. Мы стояли и смотрели друг другу в глаза, и оба понимали, что это судьба. Потому что испытывали непреодолимое желание встретиться вновь.
Все это лишь одно мгновение... которое спустя годы кажется невероятно долгим. Я помню его слова: «Наконец-то, наконец-то я вас нашел».
Так хирург Ольга Иосифовна Борисенко вспоминала первую встречу со своим будущем мужем Героем Советского Союза танкистом Евгением Шкурдаловым.
В июле 1943 г. она спасла его тяжело раненного и истекавшего кровью на операционном столе.
«Помню, кто-то на ухо мне прокричал: «Справа! Фердинанд». Едва успел скомандовать «Назад», как прилетел снаряд. Я потерял сознание. Когда очнулся, понял, что пробита броня, наводчика придавило, радист без головы. Водитель еле живой вывел машину из боя. Вечером меня привезли в медсанбат» – вспоминал Шкурдалов.
12 июля 1943 года 22-летний старлей Шкурдалов едва не воссоединился с родителями. Покойными.
Что правда, то правда - компания была бы достойная: отец служил машинистом бронепоезда на Царицынском фронте в Гражданскую, мать - санитаркой на том же бронепоезде. Женя был совсем маленьким, когда они умерли, но боевые гены взяли своё - и привели юношу в танковое училище.
Собственно, именно танк и попытался поставить точку в биографии Шкурдалова. Обидно, конечно - с первых дней войны молодой командир КВ героически прошёл Смоленск, Москву, Сталинград, в последнем едва не сгорел вместе со всем экипажем, но сдюжил и даже получил орден за пять подбитых вражеских танков...
А тут - дело пары мгновений: "Фердинанд" в перископе, в ту же секунду страшный удар и темнота. Через какое-то время Евгений ненадолго пришёл в себя - ровно настолько, чтобы удивиться безоблачному небу над головой и понять, что у танка больше нет башни, у радиста из его экипажа - головы, а еле живой мехвод Досниязов отчаянно пытается куда-то увести искалеченную машину.
«Отвоевался», - понял Шкурдалов и снова потерял сознание.
Тем временем капитан медицинской службы хирург Борисенко хлопотала в палатках медсанбата и с тревогой поглядывала в ту сторону, откуда доносился ужасающий грохот сражения.
С опушки леса, где расположились медики, самих танков было не видно. Но даже без этого, по одной лишь канонаде Ольга прекрасно понимала, что работы предстояло много.
Вечером к медсанбату привезли раненых. Борисенко сразу обратила внимание на молодого офицера-танкиста, белого, как полотно - дела его были совсем плохи.
продолжение дальше ⬇
❤24🙏11👏1
Привезли его еле живого. Рваная рана в районе почки. Жизнь в нем едва теплилась. Операцию провели, но он потерял слишком много крови и мог умереть в любой момент. Ольга Иосифовна вспоминала:
«Жалко мне его стало очень. Молодой совсем. Я сказала сестре подготовить стол. Легла, и теплая струйка крови потекла из моей руки».
Она отдала ему свою кровь – решительно и без сомнений. Лежа в беспамятстве, Евгений продолжал командовать бойцами, что-то кричал.
После этого Евгения эвакуировали в госпиталь - долечиваться, а Ольга продолжила латать бойцов.
Лица парня, в жилах которого теперь текла её кровь, Борисенко даже не запомнила - в бесконечной череде операций внешность отдельных раненых не отпечатывалась в утомлённом сознании, сливалась в один общий, неясный облик.
Поэтому когда спустя месяц у входа в её палатку появился симпатичный голубоглазый офицер, Ольга не узнала в нём Шкурдалова.
Он даже не запомнил ее лица. И только в госпитале прочитал фамилию хирурга, спасшую его от верной гибели. Примчался отблагодарить. А судьба наградила их обоих.
«Я всегда думала, что любовь может быть только в мирное время. Оказывается и на войне тоже бывает.
Наш медсанбат шел за танковой армией, в которой служил Женя. Он каждый раз отыскивал меня, приходил неожиданно. Завоевывал меня по-рыцарски.
Приносил букет незабудок, а у меня в голове лишь одна мысль: «Слава Богу на мины не попал».
Женя даже нашел адрес моих родителей, писал им и попросил у них моей руки. Вот я и сдалась».
В годы Великой Отечественной войны ст. лейтенант Шкурдалов особо отличился в боях за город Золочев Харьковской области, заменив выбывшего из строя командира батальона и успешно выполнив боевую задачу. Звание Героя Советского Союза ему было присвоено 10.03.1944 г.
Евгений и Ольга поженились в освобожденной Румынии. Жених и невеста садились за стол в военном обмундировании. В качестве свадебного подарка Шкурдалов преподнёс возлюбленной серебряную пудреницу, украшенную растительным орнаментом.
Эту пудреницу Ольга Иосифовна потом подарила музею-заповеднику «Прохоровское поле», где её до сих пор можно увидеть в одной из экспозиций.
«Так на Прохоровском, опаленном огнем поле, ко мне пришла любовь», - вспоминала потом Ольга Иосифовна.
В 1949 году Евгений Викторович закончил академию бронетанковых войск, затем работал инженером в институте цветной металлургии. С 1955 года полковник Шкурдалов находился в запасе. Ольга Иосифовна работала ведущим акушером в одной из больниц Москвы.
На протяжении многих лет теплые, дружеские отношения связывали Евгения Викторовича и Ольгу Иосифовну с сотрудниками Прохоровского музея.
Они неоднократно приезжали в Прохоровку, с ответными визитами их навещали сотрудники музея. Шкурдаловы передали в дар музею уникальные экспонаты – документы, фотографии, свои личные вещи, в числе которых была и серебряная пудреница.
И сегодня они представлены в экспозиции музея «Третье ратное поле России».
Воспитали двоих детей. Евгений Шкурдалов ушел из жизни в 2000 году, а Ольга Иосифовна ровно через 11 лет после смерти любимого мужа.
Великая история любви!
источники: дзен канал История Государства Российского, дзен канал Совсем другая история, Музей-заповедник «Прохоровское поле»
«Жалко мне его стало очень. Молодой совсем. Я сказала сестре подготовить стол. Легла, и теплая струйка крови потекла из моей руки».
Она отдала ему свою кровь – решительно и без сомнений. Лежа в беспамятстве, Евгений продолжал командовать бойцами, что-то кричал.
После этого Евгения эвакуировали в госпиталь - долечиваться, а Ольга продолжила латать бойцов.
Лица парня, в жилах которого теперь текла её кровь, Борисенко даже не запомнила - в бесконечной череде операций внешность отдельных раненых не отпечатывалась в утомлённом сознании, сливалась в один общий, неясный облик.
Поэтому когда спустя месяц у входа в её палатку появился симпатичный голубоглазый офицер, Ольга не узнала в нём Шкурдалова.
Он даже не запомнил ее лица. И только в госпитале прочитал фамилию хирурга, спасшую его от верной гибели. Примчался отблагодарить. А судьба наградила их обоих.
«Я всегда думала, что любовь может быть только в мирное время. Оказывается и на войне тоже бывает.
Наш медсанбат шел за танковой армией, в которой служил Женя. Он каждый раз отыскивал меня, приходил неожиданно. Завоевывал меня по-рыцарски.
Приносил букет незабудок, а у меня в голове лишь одна мысль: «Слава Богу на мины не попал».
Женя даже нашел адрес моих родителей, писал им и попросил у них моей руки. Вот я и сдалась».
В годы Великой Отечественной войны ст. лейтенант Шкурдалов особо отличился в боях за город Золочев Харьковской области, заменив выбывшего из строя командира батальона и успешно выполнив боевую задачу. Звание Героя Советского Союза ему было присвоено 10.03.1944 г.
Евгений и Ольга поженились в освобожденной Румынии. Жених и невеста садились за стол в военном обмундировании. В качестве свадебного подарка Шкурдалов преподнёс возлюбленной серебряную пудреницу, украшенную растительным орнаментом.
Эту пудреницу Ольга Иосифовна потом подарила музею-заповеднику «Прохоровское поле», где её до сих пор можно увидеть в одной из экспозиций.
«Так на Прохоровском, опаленном огнем поле, ко мне пришла любовь», - вспоминала потом Ольга Иосифовна.
В 1949 году Евгений Викторович закончил академию бронетанковых войск, затем работал инженером в институте цветной металлургии. С 1955 года полковник Шкурдалов находился в запасе. Ольга Иосифовна работала ведущим акушером в одной из больниц Москвы.
На протяжении многих лет теплые, дружеские отношения связывали Евгения Викторовича и Ольгу Иосифовну с сотрудниками Прохоровского музея.
Они неоднократно приезжали в Прохоровку, с ответными визитами их навещали сотрудники музея. Шкурдаловы передали в дар музею уникальные экспонаты – документы, фотографии, свои личные вещи, в числе которых была и серебряная пудреница.
И сегодня они представлены в экспозиции музея «Третье ратное поле России».
Воспитали двоих детей. Евгений Шкурдалов ушел из жизни в 2000 году, а Ольга Иосифовна ровно через 11 лет после смерти любимого мужа.
Великая история любви!
источники: дзен канал История Государства Российского, дзен канал Совсем другая история, Музей-заповедник «Прохоровское поле»
❤40🙏15👏3
Родина-мать на Мамаевом кургане для меня – одно их чудес света, не могу представить, что это творение рук человеческих.
Если бы эта каменная Ника появилась до войны, думаю, и войны могло бы не быть, она своей мощью остановила бы врага.
Смотреть на нее спокойно нельзя, дыхание перехватывает от восхищения, страха, боли перед ее величием.
Нечто подобное ощутил недавно, возвращаясь ночью после выездного спектакля.
Был очень сильный холод, градусов 30 и полнолуние. Проезжали одно из бескрайних подмосковных полей.
Посмотрел на эту гнетущую красоту, на могильную тяжесть великих наших русских снегов, и почему-то подумал о немецких солдатах, - какой ужас должны были испытывать эти мальчики перед всей этой ледяной мощью в те страшные ночи зимой 1941-го под Москвой.
Наверное, думали, если природа здесь такая, то какой тогда народ?
Энергетика у Волгограда тяжелейшая, город действительно стоит на кладбище, по последним данным, более двух с половиной миллионов человек полегло здесь.
Но когда издалека, еще на подъезде, видишь эту скорбную стрелу, прорезающую горизонт…
Не знаю, что сыграло роль, может, то, что скульптор Вучетич сам фронтовик и войну знал не понаслышке.
Он рассказывал Андрею Сахарову, - "меня спрашивает начальство, зачем у нее открыт рот, ведь это некрасиво". Отвечаю: А она кричит - за Родину... вашу мать! – заткнулись…
В июне будем отмечать 83-летие начала войны, - пропасть во времени огромная.
С каждым годом связь с теми событиями все слабее и тише. Мы – все черствее.
На 9 мая, конечно, пробивает, и старики, и георгиевские ленточки, и Прощание Славянки, и фильмы наши старые, которые ТВ, словно вздохнув с облегчением, с удовольствием гоняет по всем каналам.
И тем не менее…
Уходят последние ветераны. Новые войны стирают города и людей. Крутится наша маленькая больная планета, на которой непонятные существа чего-то никак не поделят.
Чем была для наших отцов Та победа, мы уже почти не чувствуем, хотя помнить будем о ней всегда.
(с) Станислав Садальский
Если бы эта каменная Ника появилась до войны, думаю, и войны могло бы не быть, она своей мощью остановила бы врага.
Смотреть на нее спокойно нельзя, дыхание перехватывает от восхищения, страха, боли перед ее величием.
Нечто подобное ощутил недавно, возвращаясь ночью после выездного спектакля.
Был очень сильный холод, градусов 30 и полнолуние. Проезжали одно из бескрайних подмосковных полей.
Посмотрел на эту гнетущую красоту, на могильную тяжесть великих наших русских снегов, и почему-то подумал о немецких солдатах, - какой ужас должны были испытывать эти мальчики перед всей этой ледяной мощью в те страшные ночи зимой 1941-го под Москвой.
Наверное, думали, если природа здесь такая, то какой тогда народ?
Энергетика у Волгограда тяжелейшая, город действительно стоит на кладбище, по последним данным, более двух с половиной миллионов человек полегло здесь.
Но когда издалека, еще на подъезде, видишь эту скорбную стрелу, прорезающую горизонт…
Не знаю, что сыграло роль, может, то, что скульптор Вучетич сам фронтовик и войну знал не понаслышке.
Он рассказывал Андрею Сахарову, - "меня спрашивает начальство, зачем у нее открыт рот, ведь это некрасиво". Отвечаю: А она кричит - за Родину... вашу мать! – заткнулись…
В июне будем отмечать 83-летие начала войны, - пропасть во времени огромная.
С каждым годом связь с теми событиями все слабее и тише. Мы – все черствее.
На 9 мая, конечно, пробивает, и старики, и георгиевские ленточки, и Прощание Славянки, и фильмы наши старые, которые ТВ, словно вздохнув с облегчением, с удовольствием гоняет по всем каналам.
И тем не менее…
Уходят последние ветераны. Новые войны стирают города и людей. Крутится наша маленькая больная планета, на которой непонятные существа чего-то никак не поделят.
Чем была для наших отцов Та победа, мы уже почти не чувствуем, хотя помнить будем о ней всегда.
(с) Станислав Садальский
🙏40❤19👍14
КАМЕНЬ С ОКИ
Был день, когда листья уже облетели, а снег еще не упал. Я шел в лесу над Окой. Кроме писка синиц и шороха под ногами, никаких звуков в прозрачных дубняках и осинниках не было. Камень, брошенный в бочажок, не булькнул, а покатился. Замерзшая вода отозвалась гулким замирающим звуком: тек-тек-тек...
Ноги ледок еще не держал. Я надавил каблуком, и под ногой расплылось водяное пятно. От комка мерзлой земли, от сухой палки, от железки, найденной в кармане, звуки на молодом льду были разного тона, но одинаково радостные. Я присел на ломкую желтую траву и, как мальчишка, кидал в бочажок все, чему молодой лед мог отозваться.
Тут у замершей воды я услышал глухой монотонный звук, лесу несвойственный. Где-то недалеко били по железу железом, и я подумал, что на лесной дороге кто-нибудь чинит машину или повозку. Я пошел на звук прямиком. Но лес неожиданно кончился, засветилась опушка, показалась деревня дворов в пятнадцать. Я пошел деревенькой с любопытством, которое пробуждается при виде всякого нового места.
Возле одной избы, прямо под окнами, стояла глыба белого камня, а на крылечке сидел человек в свитере и треухе. Я поравнялся с крыльцом, когда человек, затушив сапогом курево, подошел к камню с молотком и зубилом, и я теперь уже рядом услышал звуки, на которые вышел из леса.
Человек тесал камень. Все, что рельефно выделялось на белой глыбе, было трудом многих дней, было сделано аккуратно, с хорошим чувством меры и вкуса. Я подумал, что тут, в деревенской тиши, поселился приезжий скульптор, — рыжая бороденка мастера говорила в пользу такого предположения.
Оказалось, что скульптор работает истопником-слесарем в доме отдыха по соседству, что в деревеньке он родился и вырос; искусству обращения с камнем нигде не учился, но имеет интерес к делу, пробовал тесать кое-что, благо камня в здешних местах на Оке много и камень податливый.
Сейчас мастер (назвался он Федором Куржуковым) взялся за дело, которое, судя по всему, захватило его и, пожалуй, даже и лихорадило. Бороденка отросла явно не украшения ради, воспаленные глаза на исхудавшем лице, размятый сапогами щебень около глыбы говорили о том, что мастер стучит по камню уже давно и отдыха себе не дает.
Слесарь Федор Куржуков делал памятник людям, погибшим тут, на Оке, в ноябре 1941 года.
— Получилась такая история, хотели в Москве памятник заказать, ну, как это называется?.. Да, да, стелу. А я возьми да скажи: «Давайте поставим камень с Оки. Ну, просто вырубим и привезем большую белую глыбу, а все, что полагается сделать на камне, я сделаю. Ну вот и рублю как умею.
На крыльце лежал инструмент, всякого рода молотки и зубильца, а рядом с этим грубоватым железом лежал чеканный орден Отечественной войны. Ребристые золотые лучи вокруг звезды ярко блестели — видно, мастер часто держал орден побеленными пальцами.
— Ваша награда?
— Нет, у соседа взял.
Орден войны в точности был повторен на камне, но только большим размером. Мастер придирчиво отходил от глыбы на два-три шага и, вернувшись, высекал вокруг ордена белые брызги. На лицевой стороне глыбы кроме ордена были строчки:
«Тут был остановлен враг. Октябрь — ноябрь. 1941 год».
Мы присели на крыльце покурить. Федор дотянулся, сорвал пригоршню рябиновых ягод и стал задумчиво по одной бросать в рот. Часть ягод была расклевана птицами. Федор кинул их у крыльца. На белом щебне рябина краснела, как капельки крови.
— Много тут полегло?
— Нет, тут немного. Под нашим селом четверо: два минометчика, политрук и мальчонка.
Минометчики Кудрявцев и Чашкин, политрук Тарасов. А четвертый наш — Володя Кузьмин. Мать Володи жива. Если хотите, можно поговорить. Вон через поле домишко...
Прасковьи Ивановны Кузьминой дома не было. Соседка указала мне избу, предположив, что Прасковья Ивановна нянчит там девочку.
продолжение дальше ⬇
Был день, когда листья уже облетели, а снег еще не упал. Я шел в лесу над Окой. Кроме писка синиц и шороха под ногами, никаких звуков в прозрачных дубняках и осинниках не было. Камень, брошенный в бочажок, не булькнул, а покатился. Замерзшая вода отозвалась гулким замирающим звуком: тек-тек-тек...
Ноги ледок еще не держал. Я надавил каблуком, и под ногой расплылось водяное пятно. От комка мерзлой земли, от сухой палки, от железки, найденной в кармане, звуки на молодом льду были разного тона, но одинаково радостные. Я присел на ломкую желтую траву и, как мальчишка, кидал в бочажок все, чему молодой лед мог отозваться.
Тут у замершей воды я услышал глухой монотонный звук, лесу несвойственный. Где-то недалеко били по железу железом, и я подумал, что на лесной дороге кто-нибудь чинит машину или повозку. Я пошел на звук прямиком. Но лес неожиданно кончился, засветилась опушка, показалась деревня дворов в пятнадцать. Я пошел деревенькой с любопытством, которое пробуждается при виде всякого нового места.
Возле одной избы, прямо под окнами, стояла глыба белого камня, а на крылечке сидел человек в свитере и треухе. Я поравнялся с крыльцом, когда человек, затушив сапогом курево, подошел к камню с молотком и зубилом, и я теперь уже рядом услышал звуки, на которые вышел из леса.
Человек тесал камень. Все, что рельефно выделялось на белой глыбе, было трудом многих дней, было сделано аккуратно, с хорошим чувством меры и вкуса. Я подумал, что тут, в деревенской тиши, поселился приезжий скульптор, — рыжая бороденка мастера говорила в пользу такого предположения.
Оказалось, что скульптор работает истопником-слесарем в доме отдыха по соседству, что в деревеньке он родился и вырос; искусству обращения с камнем нигде не учился, но имеет интерес к делу, пробовал тесать кое-что, благо камня в здешних местах на Оке много и камень податливый.
Сейчас мастер (назвался он Федором Куржуковым) взялся за дело, которое, судя по всему, захватило его и, пожалуй, даже и лихорадило. Бороденка отросла явно не украшения ради, воспаленные глаза на исхудавшем лице, размятый сапогами щебень около глыбы говорили о том, что мастер стучит по камню уже давно и отдыха себе не дает.
Слесарь Федор Куржуков делал памятник людям, погибшим тут, на Оке, в ноябре 1941 года.
— Получилась такая история, хотели в Москве памятник заказать, ну, как это называется?.. Да, да, стелу. А я возьми да скажи: «Давайте поставим камень с Оки. Ну, просто вырубим и привезем большую белую глыбу, а все, что полагается сделать на камне, я сделаю. Ну вот и рублю как умею.
На крыльце лежал инструмент, всякого рода молотки и зубильца, а рядом с этим грубоватым железом лежал чеканный орден Отечественной войны. Ребристые золотые лучи вокруг звезды ярко блестели — видно, мастер часто держал орден побеленными пальцами.
— Ваша награда?
— Нет, у соседа взял.
Орден войны в точности был повторен на камне, но только большим размером. Мастер придирчиво отходил от глыбы на два-три шага и, вернувшись, высекал вокруг ордена белые брызги. На лицевой стороне глыбы кроме ордена были строчки:
«Тут был остановлен враг. Октябрь — ноябрь. 1941 год».
Мы присели на крыльце покурить. Федор дотянулся, сорвал пригоршню рябиновых ягод и стал задумчиво по одной бросать в рот. Часть ягод была расклевана птицами. Федор кинул их у крыльца. На белом щебне рябина краснела, как капельки крови.
— Много тут полегло?
— Нет, тут немного. Под нашим селом четверо: два минометчика, политрук и мальчонка.
Минометчики Кудрявцев и Чашкин, политрук Тарасов. А четвертый наш — Володя Кузьмин. Мать Володи жива. Если хотите, можно поговорить. Вон через поле домишко...
Прасковьи Ивановны Кузьминой дома не было. Соседка указала мне избу, предположив, что Прасковья Ивановна нянчит там девочку.
продолжение дальше ⬇
🙏21❤7👍1
В маленькой комнате на полу, обложившись игрушками, сидели два человека. Одному было года четыре, другому — лет шестьдесят. Прасковья Ивановна нянчила девочку, мать и отец которой работали в доме отдыха.
— Мы как родные... Правда ведь, Оля?
Девочка, понимая, о чем идет речь, головенкой прижалась к старухе и, не спуская глаз с гостя, кусала ухо резиновой обезьянки.
— Десять рублей мне дают. А я вот думаю: если б и не давали, все равно ходила бы. Мы как родные. Правда ведь, Оля? — Старая женщина поднесла к глазам воротник кофты. — Ну, что сказать про Володю? Погиб мальчишкой. Совсем мальчишкой, на первом году войны. Немец тогда к Оке подошел...
Пока Оля ест кашу, а потом, осмелев, напоказ гостю носит игрушки, я узнаю маленький эпизод войны, потерю одной человеческой жизни. Можно эту историю рассказать возвышенным словом. Можно рассказать просто, как рассказала мать.
* * *
Мальчишка был как мальчишка. Бегал к солдатам в окопы, носил постовым кипяток.
«Река разделяла немцев и наших. Стрельбы большой не было, но наши ждали, что немцы вот-вот полезут. У меня наши сковородку брали картошку жарить. И, признаюсь в грехе, послала в тот день Володю за сковородкой: «Возьми, говорю, и сразу домой, в подвал». А вечером его принесли на руках».
Матери рассказали потом: молоденький лейтенант, собираясь в разведку, долго не мог найти лодку для переправы. Мальчишка знал, где были спрятаны лодки, знал он и все тропки по-над рекой, и потому, наверное, лейтенант согласился взять смышленого пацана на тот берег.
Переправлялись в сумерки, но лодку немцы заметили. Каким-то образом пули миновали солдат, но свалили в лодку мальчишку.
«Лейтенант плакал, целовал мои руки, говорил: «Лучше меня бы, мать...»
Хоронили Володю по-военному. Сколько красноармейцев было, все кверху подняли ружья и разом стрельнули. А командир сказал:
«Мать, твой сын вырос бы хорошим человеком. Но что можно сделать — война, мать! Мы, — говорит, — тоже не все останемся. Вон ведь пока где стоим, на Оке! И неизвестно, где кто поляжет.
А твоему сыну будет, мать, памятник, потому что сын твой герой. Дай бог, чтобы все мои красноармейцы были такими же смелыми».
Так и сказал: «Дай бог...»
Я понимала: для материнского утешения говорит. Сначала я голосила, а потом стала как камень. Когда над могилой стрельнули, на той стороне, помню, тоже стрельба поднялась...»
* * *
Оказалось, что памятник из белого камня Прасковья Ивановна еще не видела.
— Слыхала, да ноги болят. Боялась, что не дойду.
Я взялся ее проводить. Мы прошли через поле, прошли дорожкой около леса. У камня Прасковья Ивановна перекрестилась, попросила прочесть слова, потрогала камень рукой. Потом мы молча пошли дорожкой на косогор, откуда виднелась Ока.
Вид реки взволновал старую женщину больше, чем памятник. Она оперлась на палку и сказала, для себя, пожалуй, сказала:
— Вон и мысок, куда они плыли. Все осталось, как было...
Неуместным было что-нибудь спрашивать и даже просто говорить в эту минуту.
Я отошел и долго наблюдал за неподвижно стоявшим человеком. Спокойной и светлой текла Ока. Бесконечной была синяя даль.
И над этой ширью земли одинокая женщина показалась мне матерью всех, кого мы обязаны не забыть.
* * *
Было это в воскресный день ноября, когда леса над Окой ожидали первого снега. Из деревни Бёхово я шел уже по знакомым дорожкам и опять постоял у замерзшего бочага. В кармане у меня было три белых камушка. Я пустил их по льду и снова подивился четким, замирающим звукам: тек-тек-тек...
Редкая тишина стояла в лесу, и только сверху, так же как утром, доносились глухие удары. Это бёховский слесарь Куржуков Федор спешил до снега закончить свою работу.
В. Песков
«Дети военной поры», 1984г
фото: иллюстрация
— Мы как родные... Правда ведь, Оля?
Девочка, понимая, о чем идет речь, головенкой прижалась к старухе и, не спуская глаз с гостя, кусала ухо резиновой обезьянки.
— Десять рублей мне дают. А я вот думаю: если б и не давали, все равно ходила бы. Мы как родные. Правда ведь, Оля? — Старая женщина поднесла к глазам воротник кофты. — Ну, что сказать про Володю? Погиб мальчишкой. Совсем мальчишкой, на первом году войны. Немец тогда к Оке подошел...
Пока Оля ест кашу, а потом, осмелев, напоказ гостю носит игрушки, я узнаю маленький эпизод войны, потерю одной человеческой жизни. Можно эту историю рассказать возвышенным словом. Можно рассказать просто, как рассказала мать.
* * *
Мальчишка был как мальчишка. Бегал к солдатам в окопы, носил постовым кипяток.
«Река разделяла немцев и наших. Стрельбы большой не было, но наши ждали, что немцы вот-вот полезут. У меня наши сковородку брали картошку жарить. И, признаюсь в грехе, послала в тот день Володю за сковородкой: «Возьми, говорю, и сразу домой, в подвал». А вечером его принесли на руках».
Матери рассказали потом: молоденький лейтенант, собираясь в разведку, долго не мог найти лодку для переправы. Мальчишка знал, где были спрятаны лодки, знал он и все тропки по-над рекой, и потому, наверное, лейтенант согласился взять смышленого пацана на тот берег.
Переправлялись в сумерки, но лодку немцы заметили. Каким-то образом пули миновали солдат, но свалили в лодку мальчишку.
«Лейтенант плакал, целовал мои руки, говорил: «Лучше меня бы, мать...»
Хоронили Володю по-военному. Сколько красноармейцев было, все кверху подняли ружья и разом стрельнули. А командир сказал:
«Мать, твой сын вырос бы хорошим человеком. Но что можно сделать — война, мать! Мы, — говорит, — тоже не все останемся. Вон ведь пока где стоим, на Оке! И неизвестно, где кто поляжет.
А твоему сыну будет, мать, памятник, потому что сын твой герой. Дай бог, чтобы все мои красноармейцы были такими же смелыми».
Так и сказал: «Дай бог...»
Я понимала: для материнского утешения говорит. Сначала я голосила, а потом стала как камень. Когда над могилой стрельнули, на той стороне, помню, тоже стрельба поднялась...»
* * *
Оказалось, что памятник из белого камня Прасковья Ивановна еще не видела.
— Слыхала, да ноги болят. Боялась, что не дойду.
Я взялся ее проводить. Мы прошли через поле, прошли дорожкой около леса. У камня Прасковья Ивановна перекрестилась, попросила прочесть слова, потрогала камень рукой. Потом мы молча пошли дорожкой на косогор, откуда виднелась Ока.
Вид реки взволновал старую женщину больше, чем памятник. Она оперлась на палку и сказала, для себя, пожалуй, сказала:
— Вон и мысок, куда они плыли. Все осталось, как было...
Неуместным было что-нибудь спрашивать и даже просто говорить в эту минуту.
Я отошел и долго наблюдал за неподвижно стоявшим человеком. Спокойной и светлой текла Ока. Бесконечной была синяя даль.
И над этой ширью земли одинокая женщина показалась мне матерью всех, кого мы обязаны не забыть.
* * *
Было это в воскресный день ноября, когда леса над Окой ожидали первого снега. Из деревни Бёхово я шел уже по знакомым дорожкам и опять постоял у замерзшего бочага. В кармане у меня было три белых камушка. Я пустил их по льду и снова подивился четким, замирающим звукам: тек-тек-тек...
Редкая тишина стояла в лесу, и только сверху, так же как утром, доносились глухие удары. Это бёховский слесарь Куржуков Федор спешил до снега закончить свою работу.
В. Песков
«Дети военной поры», 1984г
фото: иллюстрация
🙏32❤19👍1
ЛАПА НА КРАЮ ЖИЗНИ
Он провалился под лёд в четыре утра. Немцы гнались
по пятам, стреляя наугад в темноту. Сержант Ткаченко рухнул в полынью, и адская
боль в раненом плече сменилась ледяным оцепенением.
«Всё», — подумал он, чувствуя, как неумолимо
немеют ноги.
Но вдруг что-то вцепилось в его шинель.
Собака. Большая, лохматая, с облезлым боком —
дворняга, которая три дня шла за ротой, подбирая объедки. Ткаченко звал её
«Куцехвостой» за обрубленный хвост.
— Отстань! — захрипел он, пытаясь вырваться.
Собака не отпускала. Тащила наверх, рыча сквозь
зубы, будто ругала. Он бил её здоровой рукой, но челюсти сжимались все крепче.
Они выкатились на снег. Собака тряслась, шерсть
покрылась ледяной коркой. Ткаченко, задыхаясь, пополз к роще. Куцехвостая шла
рядом, тыкаясь носом в его щеку.
— Ну что, спасительница? — тихо сказал он. —
Теперь и тебя пристрелят...
Она спасла его во второй раз через час.
Ткаченко, спрятавшись в воронке, дрожал от холода.
Немецкий патруль проходил в десяти метрах. И вдруг Куцехвостая рванула в противоположную
сторону, громко лая, поднимая снежную пыль.
Выстрелы. Визг. Потом тишина.
Он нашёл её у реки. Пуля снесла кусок уха, но она
дышала. Завернул в плащ-палатку, прижал к груди:
— Держись, дура. Теперь я тебя тащить буду.
Они брели два дня. Собака лизала ему лицо, когда
сознание уплывало. Притащила обглоданную ворону, тыкая мордой в его руку: ешь.
Ночью, когда он плакал от боли, уткнулась в его шею, согревая дыханием.
На третий день Куцехвостая замерла, навострила
уши, повернувшись носом к ветру. Потом рванула вперед, волоча его за рукав.
Через полкилометра он услышал голоса — свои.
Санитары подхватили его, но когда попытались
забрать собаку, та оскалилась. Ткаченко, уже на носилках, прошептал:
— Она со мной. Или я тут останусь.
...В госпитале медсёстры смеялись:
«Ваша крысоловка всех чаек со двора прогнала!»
Куцехвостая спала под его койкой, ворча на
санитаров. А однажды укусила врача, который хотел вколоть морфий.
Он выписался в мае. Собака бежала рядом с
эшелоном. А когда поезд рванул, села на рельсы и завыла — так, что у машиниста
мурашки побежали.
Ткаченко выпрыгнул на ходу, чуть не сломав ногу.
Они шли пешком три недели.
В его деревне Куцехвостая родила щенят в старой
конюшне. Шестерых. Трёх — с «обрубленными» хвостами.
...Он умер в 1989-м, держа за руку внука.
Собаки давно не было — только её далекие потомки
лаяли во дворе.
Но когда последний вздох вырвался из его груди,
все псы в округе вдруг завыли в унисон.
Как тогда, на рельсах.
Как эхо войны, которое умеет любить.
автор: Дмитрий Моргуновский
всегда Ваш Админ
фото: иллюстрация
Он провалился под лёд в четыре утра. Немцы гнались
по пятам, стреляя наугад в темноту. Сержант Ткаченко рухнул в полынью, и адская
боль в раненом плече сменилась ледяным оцепенением.
«Всё», — подумал он, чувствуя, как неумолимо
немеют ноги.
Но вдруг что-то вцепилось в его шинель.
Собака. Большая, лохматая, с облезлым боком —
дворняга, которая три дня шла за ротой, подбирая объедки. Ткаченко звал её
«Куцехвостой» за обрубленный хвост.
— Отстань! — захрипел он, пытаясь вырваться.
Собака не отпускала. Тащила наверх, рыча сквозь
зубы, будто ругала. Он бил её здоровой рукой, но челюсти сжимались все крепче.
Они выкатились на снег. Собака тряслась, шерсть
покрылась ледяной коркой. Ткаченко, задыхаясь, пополз к роще. Куцехвостая шла
рядом, тыкаясь носом в его щеку.
— Ну что, спасительница? — тихо сказал он. —
Теперь и тебя пристрелят...
Она спасла его во второй раз через час.
Ткаченко, спрятавшись в воронке, дрожал от холода.
Немецкий патруль проходил в десяти метрах. И вдруг Куцехвостая рванула в противоположную
сторону, громко лая, поднимая снежную пыль.
Выстрелы. Визг. Потом тишина.
Он нашёл её у реки. Пуля снесла кусок уха, но она
дышала. Завернул в плащ-палатку, прижал к груди:
— Держись, дура. Теперь я тебя тащить буду.
Они брели два дня. Собака лизала ему лицо, когда
сознание уплывало. Притащила обглоданную ворону, тыкая мордой в его руку: ешь.
Ночью, когда он плакал от боли, уткнулась в его шею, согревая дыханием.
На третий день Куцехвостая замерла, навострила
уши, повернувшись носом к ветру. Потом рванула вперед, волоча его за рукав.
Через полкилометра он услышал голоса — свои.
Санитары подхватили его, но когда попытались
забрать собаку, та оскалилась. Ткаченко, уже на носилках, прошептал:
— Она со мной. Или я тут останусь.
...В госпитале медсёстры смеялись:
«Ваша крысоловка всех чаек со двора прогнала!»
Куцехвостая спала под его койкой, ворча на
санитаров. А однажды укусила врача, который хотел вколоть морфий.
Он выписался в мае. Собака бежала рядом с
эшелоном. А когда поезд рванул, села на рельсы и завыла — так, что у машиниста
мурашки побежали.
Ткаченко выпрыгнул на ходу, чуть не сломав ногу.
Они шли пешком три недели.
В его деревне Куцехвостая родила щенят в старой
конюшне. Шестерых. Трёх — с «обрубленными» хвостами.
...Он умер в 1989-м, держа за руку внука.
Собаки давно не было — только её далекие потомки
лаяли во дворе.
Но когда последний вздох вырвался из его груди,
все псы в округе вдруг завыли в унисон.
Как тогда, на рельсах.
Как эхо войны, которое умеет любить.
автор: Дмитрий Моргуновский
всегда Ваш Админ
фото: иллюстрация
🙏47❤15👍1
Жена генерала Рокоссовского во время войны работала простой прачкой в госпитале.
Со своей женой Константин Константинович прожил 45 лет.
...В октябре 1941 года семья Константина Константиновича, тогда еще командующего 16-й армией, была временно эвакуирована в Новосибирск. Местные органы, ведающие распределением трудовых ресурсов, направили Юлию Петровну Рокоссовскую в госпиталь. Там ей предложили работать прачкой.
Месяца через два начальнику госпиталя попалось личное дело Ю.П. Рокоссовской. Он был в шоке, вызвал к себе Юлию Петровну и спросил:
— У вас в анкете сказано, что ваш муж, Рокоссовский, находится на фронте.
— Да, он на фронте,— подтвердила Юлия Петровна.
— А это не тот ли генерал Рокоссовский, армия которого отличилась при обороне Москвы?
— Мой муж командует шестнадцатой армией, которая действительно обороняла Москву.
— Так вы являетесь женой Константина Константиновича Рокоссовского?
— Да.
— А что же вы об этом никому не сказали?
— Меня не спрашивали.
Полковник снова начал просматривать личное дело.
— «Владею французским, английским, польским и немецким языками»,— прочитал он.— А кто же вас поставил прачкой?
— Я горжусь тем, что в меру своих сил и возможностей помогаю нашей Красной Армии в тяжелые для страны дни! — с достоинством ответила Рокоссовская.
— Это правильно. Но знаете, как многие военные училища нуждаются в преподавателях иностранных языков?
Юлия Петровна пожала плечами. А утром ее вызвали в военкомат и дали направление на работу в училище...
И еще одна деталь: дочь К.К. Рокоссовского Ада, оказывается, после окончания специальных курсов находилась в тылу врага, у партизан.
Я написал репортаж и показал его Константину Константиновичу. Попросил прочитать. Командующий по ходу дела внес несколько добавлений и поправок…
Слова «видный советский полководец» заменил на «один из советских полководцев». Вычеркнул слова «любимец армии и народа».
В этом был весь он, Константин Константинович Рокоссовский.
(с) Трояновский П.И. «На восьми фронтах»— М.: Воениздат 1982 г.
на фото: Константин Рокоссовский с женой и дочерью
❤51👍12🙏3