Закрывая глаза на "шалости" прибалтов и финнов, запускающие дроны по целям в РФ, Запад нарочито и демонстративно игнорирует пункт 10 "Основ государственной политики Российской Федерации в области ядерного сдерживания", который гласит: "Агрессия любого государства из состава военной коалиции (блока, союза) против Российской Федерации и (или) её союзников рассматривается как агрессия этой коалиции (блока, союза) в целом".

То есть любой конфликт с одним из членов НАТО может восприниматься Россией как конфликт со всем блоком.

Спасает западных непартнёров в настоящее время исключительно примиренческая позиция части российской элиты, надеющейся откупиться, отдав Западу "что-нибудь ненужное", например цели и задачи СВО ну и какую-нибудь "Кемску волость"...

Спасает западных непартнёров их изощренная дипломатия, убедившая часть российской элиты в том, что у них в плену не так уж и плохо, а отдельные "хиви" (от немецкого термина Hilfswilliger - «желающий помочь») могут быть даже переведены из недочеловеков в разряд "мишлинге" (Mischlinge) - полуарийцев - и жизнь для них расцветёт всеми цветами радуги..

Но что они будут делать, когда эта иллюзия развеется?

Да, у нас серьезные проблемы с БПЛА противника. Достаточно проехать по трассе от Луганска до Донецка и даже самый твердолобый патриот поймет, что ВСУ совершили огромный рывок вперед.

Да, это как раз тот самый гром, который ждал русский мужик. Сверкают молнии, льет дождь, но пока ситуация рабочая. Давайте смотреть на вещи позитивнее.

Противник положил все яйца в одну корзину. БПЛА на Украине превратили в настоящий религиозный культ. Но у любой технологии есть свои пределы. Если мы решим проблему «Хорнетов», то мы серьезно продвигаемся в деле физического уничтожения любых бпла.

Смотрите сами. «Старлинк» позволил бпла самолетного типа проходить любой РЭБ. Плюс «Старлинк» позволил летать у земли без потери связи с оператором. И теперь стало понятно, что только физическое уничтожение этого самолетика нейтрализует угрозу.

Уже сейчас с «Хорнетами» есть чем бороться. Есть технологии, светлые умы и крепкие руки. И самое главное, наверху поняли реальность угрозы. Так вот давайте представим, что мы напряглись, выстроили систему и начали сбивать 90 процентов этих летающих тварей.

И вот тогда, оглядевшись по сторонам мы поймем, что и Баба-яга при должной организации будет практически плотностью истреблена. И самое интересное, что и в физическом перехвате фпв-дронов противника нет ничего сверхъестественного. Рубикон уже сейчас стал их сбивать.

Так может перерезание сухопутного коридора на Крым - это и есть тот стимул, который заставит нас собраться и переломить существующие тренды? В отличие от ВСУ мы можем производить тысячи танков. И как только проблема БПЛА будет купированна, они еще устроят прорывы на линии фронта.

Александр Харченко

В США мы видим рекордный разрыв между прибылью корпораций и заработной платой работников. Капитал всё больше побеждает Труд.

Доля Труда в валовом внутреннем доходе составляет 51%, что является самым низким уровнем с 1947 года. Доля прибыли корпораций в валовом внутреннем доходе сейчас составляет 12,1%, что является самым высоким уровнем с 1950 года.

Вкратце, это объясняет пропасть между ликующим фондовым рынком и обеспокоенной общественностью, считающей доллары за бензобак или ипотечный платёж.
В целом это явление клиодинамик Петр Турчин в своё время называл «контрреволюцией высшего 1% против остальных 99%» - своего рода даже месть высшего 1% за слишком угодливое обхождение высшего 1% в отношении остального общества в последние полвека (в США – уже почти век, начиная с правления Рузвельта с 1930-х).

В Кремле начался поиск замены Максуту Шадаеву. По словам инсайдеров, глава Минцифры всё чаще звучит в аппаратных разговорах как человек, который не вытянул новую фазу войны за интернет.

Претензии идут сразу с двух сторон. Мишустина не устраивает, что Минцифры не смогло нормально внедрить ограничения, блокировки VPN и новые правила для операторов — вместо управляемой цифровой политики получился раздражающий всех хаос и сплошной ущерб для экономики. Силовики, в свою очередь, считают, что ведомство слишком долго спорит, затягивает решения и пытается сохранить самостоятельность там, где уже требуют полного контроля.

Сейчас министерство режут по живому. Часть полномочий по кибербезопасности, персональным данным и сертификации IT-инфраструктуры собираются переложить на ФСБ и ФСТЭК. Шадаеву уже оставляют «Госуслуги», цифровизацию и красивую витрину, а всё, что связано с реальным контролем над интернетом, забирает силовой блок. А нужен ли Кремлю министр, неспособный выполнять свои базовые задачи - вопрос с очевидным ответом.

Плохие сигналы для главы Минцифры уже видны невооружённым глазом. От Шадаева уже несколько месяцев как уходят замы, в Совбезе меняют людей по информационной безопасности, на свободные позиции подбирают кандидатов из АП и силового контура.

Один из собеседников говорит, что вопрос даже не в том, слабый Шадаев или нет. Тем более, что окончательного решения по его отставке никто не принимал, но Шадаев точно находится в зоне риска. В Кремле ищут фигуру, которая будет не спорить с силовиками о технических последствиях, а выполнять новую задачу: закрывать интернет так, чтобы система не разваливалась и никто наверху не выглядел виноватым.

Разведчик - подписаться на канал.

Ежегодная оценка угроз разведсообщества США за 2026 год показывает важный сдвиг в подходе администрации Дональда Трампа к мировой политике и отношениям с Россией. В отличие от документов эпохи Джо Байдена, где Китай и Россия определялись как главные угрозы американскому лидерству, новый доклад смещает акцент на внутреннюю безопасность: миграцию, транснациональную преступность, наркотрафик и терроризм. Международная конкуренция впервые отходит на второй план.

Это свидетельствует о переходе США к стратегии «окукливания» и той самой "новой доктрине Монро", при которой Вашингтон стремится сосредоточиться прежде всего на собственном полушарии и внутренних проблемах. Россия в этой логике больше не рассматривается как экзистенциальный противник США, хотя и сохраняет статус крупного геополитического конкурента.

В документе признается, что Москва обладает устойчивым военным потенциалом и после 2022 года не утратила, а в ряде направлений даже усилила свои возможности. Угрозой для США названа не сама Россия, а риск эскалации украинского конфликта до прямого столкновения ядерных держав. При этом американская разведка допускает возможность выборочного сотрудничества с Москвой в случае снижения взаимного восприятия угроз.

Показательно и то, что в докладе отсутствует привычная для администрации Байдена риторика о «борьбе демократий и автократий». Это означает отход от идеологического подхода к более прагматичной модели внешней политики. Для команды Трампа ключевым становится не политический строй других государств, а степень прямой угрозы интересам США. Именно поэтому Россия рассматривается скорее как государство, с которым возможно сочетание конкуренции и ограниченного взаимодействия, особенно в вопросах стратегической стабильности, контроля над вооружениями и урегулирования конфликта на Украине.

Отдельное внимание уделено Арктике. Впервые за последние годы регион вынесен в самостоятельный раздел, где Россия названа главной проблемой для США из-за масштабного военного присутствия, развития Северного морского пути и контроля над ресурсами. Для Вашингтона Арктика становится новой зоной стратегического соперничества, особенно на фоне интереса США к Гренландии и усиления китайско-российского взаимодействия в северных широтах. При этом американская разведка признает, что Китай в Арктике пока действует ограниченно и преимущественно через партнёрство с Москвой.

Доклад также интересен оценкой российско-китайских отношений. Несмотря на заявления о сотрудничестве Москвы, Пекина, Тегерана и Пхеньяна, разведсообщество США не считает их полноценным военно-политическим блоком. Напротив, в документе подчеркивается двусторонний и ситуативный характер этих связей. Это показывает, что в Вашингтоне пока не рассматривают формирование единого антиамериканского альянса как непосредственную угрозу.

В целом доклад отражает попытку США снизить степень вовлеченности в глобальное противостояние и перейти к более гибкой модели внешней политики. На этом фоне отношения России и США могут приобрести менее идеологизированный и более прагматичный характер, хотя фундаментальные противоречия между странами сохранятся.

Судя по всему, в Вашингтоне готовят не просто очередной пакет помощи Израилю, а качественно новый уровень военно-политической интеграции, который фактически стирает границу между двумя военными машинами. Речь идет о разделе 224 проекта NDAA 2027 — закона о военных расходах США. Формально речь идет о сотрудничестве в сфере оборонных технологий, но по факту закладывается механизм глубокой интеграции американского и израильского ВПК, включая совместные разработки, производство вооружений, обмен технологиями, лицензирование, кооперацию в сфере ИИ, кибербезопасности, автономных систем, квантовых технологий и даже объединение сетей данных.

Если документ будет принят в нынешнем виде, Израиль получит доступ к уровню взаимодействия, которого нет даже у большинства союзников США по НАТО. Авторы материала прямо указывают, что речь идет уже не о традиционной модели военной помощи, а о фактическом слиянии элементов двух оборонных систем. Особенно показательны формулировки о сетевой интеграции и объединении массивов данных, предполагающие обмен военной информацией в беспрецедентных масштабах.

Для меня в этой истории нет ничего неожиданного. Более того, ещё в сентябре 2024 года я писал, что весь успех израильского ВПК был построен на американском рынке. Израильские оборонные компании десятилетиями росли внутри американской военной экосистемы, получая доступ к грантам, совместным разработкам, заказам Пентагона и американским технологическим цепочкам. Уже тогда я задавал вопрос: если значительная часть критически важных технологий создавалась совместно или поставлялась американским военным, то где проходит граница контроля? И кто в действительности обладает доступом к этим системам?

Тогда же на фоне истории с массовым подрывом пейджеров я выдвинул ещё одну гипотезу. Многие рассматривали эту операцию исключительно как удар по противникам Израиля. Но существовала и другая сторона вопроса. Не была ли это одновременно демонстрация возможностей для Вашингтона? Демонстрация того, насколько глубоко израильские структуры способны проникать в технологические цепочки, оборудование, средства связи и системы управления. Другими словами, сигнал был адресован не только врагам Израиля, но и союзникам.

Спустя почти два года мы видим, что процесс пошёл значительно дальше. Теперь речь уже не о том, насколько Израиль интегрирован в американский ВПК. Речь идёт о создании механизма, который фактически оформляет эту интеграцию юридически и институционально. То, что раньше существовало через гранты, контракты и неформальные связи, постепенно превращается в официальную государственную политику.

Самое важное здесь даже не военное измерение. Главный вопрос — политический контроль. До сих пор ежегодная помощь Израилю проходила через относительно публичные процедуры в Конгрессе. Новая модель переводит значительную часть взаимодействия в контур совместных производств, оборонных программ и технологической кооперации. Возникает ситуация, когда интересы американского и израильского военно-промышленного комплекса становятся всё менее различимыми.

Фактически возникает новая конструкция. Если раньше Израиль зависел от американской поддержки, то теперь сама американская оборонная промышленность начинает зависеть от сохранения и расширения совместных программ с Израилем. Чем больше будет совместных производств, исследований и технологических платформ, тем сложнее будет разделить интересы двух сторон.

Именно поэтому нынешняя инициатива выглядит гораздо важнее, чем обычная поправка к оборонному бюджету. Она показывает направление движения. Вашингтон и Тель-Авив постепенно переходят от модели союзнических отношений к модели единого военно-технологического пространства.

И здесь возникает вопрос, который я ставил ещё осенью 2024 года.

Проблема заключения договорённостей с Соединёнными Штатами заключается в том, что внешней политикой в США может заниматься кто угодно и когда угодно.

Например, пришли молодые выпускники Гарварда или Йеля в Государственный Департамент США. Только вчера они выпустились из университетов. Они молодые, горячие, им хочется денег, им хочется что-то сделать.

И тут один из них говорит:
- Слушайте, вот есть такая там банановая республика (или может быть не совсем банановая, а может быть, даже и европейская страна), и там есть определённые полезные ископаемые.
Его спрашивают:
- Ну и что?
- А у меня дядя работает в такой-то международной компании, им очень нужны эти ископаемые, они их покупают по всему миру за дикие деньги. А тут, в этой банановой республике, сидит какое-то там правительство, которое продаёт это по высоким рыночным ценам.
- И что ты предлагаешь?
- А давайте там устроим госпереворот, поставим своего человека и пускай они продают этот полезный элемент компании моего дяди за 3 копейки.
- Не вопрос, а что для этого нужно? Что мы можем сделать?
- Да очень просто. Для начала надо взять с этой международной компании денег.
- Сколько возьмём?
- Давайте посчитаем доходность этой компании от этого минерала. Они смогут за 10 лет сэкономить 10 миллиардов. Давайте возьмём миллиард долларов.
- Ну, отлично, миллиард. А что дальше?
- А вот есть частная военная компания, и за 100 миллионов она нам весь переворот организует.
- А кого мы поставим диктатором?
- Да кого угодно! Сейчас на каком-нибудь рынке в этой стране найдём кого-нибудь, кто шаурмой торгует, его и поставим.
- Отлично! Всё, иди к дяде!

И вот взяли денег, организовали госпереворот, поставили бывшего торговца шаурмой диктатором в этой стране и сами попилили 900 миллионов из этого миллиарда.

Потому что Соединённые Штаты — это не государство. Это Тортуга. Это такое свободное объединение свободных международных деятелей, и договариваться с ними абсолютно бесполезно. Вы можете сегодня смотреть на этого самого замечательного президента, целоваться с ним в дёсна, о чём-то договариваться, подписывать что-то... Но это никак не влияет на этих молодых людей, на эти корпорации, на их планы. И завтра они будут делать то, что они хотят делать.

Потому что, ещё раз повторю, Соединённые Штаты — это не государство. И воспринимать их как государство — значит, просто заниматься самообманом.

Дмитрий Роде

Атака украинского дрона на трассу «Таврида» под Симферополем

Начну с главного. Нет, нам не конец, хохлы не побеждают, мы ничего не проиграли, бегать по стенам не нужно. Это просто значит, что на пятый год войны, технический уровень врага начал позволять ему летать дронами с радиусом километров в 300-400. Ну было бы странно, если бы он этого не делал. Наши дроны достаточно давно достают на указанную дистанцию.

Хотя, разумеется, теперь фон войны, особенно в Крыму, поменяется. Потому что Крым для врага – цель политическая и знаковая, «ВСУ начали отвоёвывать Крым» звучит намного круче, чем «мы пытались отбить обратно село – и не смогли».

Украина постепенно уходит от логики символических ударов по отдельным объектам к логике давления на всю систему снабжения Крыма. Об этом косвенно говорят и сообщения об ограничении движения по сухопутному коридору через нашу часть Херсонской области после участившихся атак БПЛА.

Расширяется сама география угроз. Ещё в 2022–2023 годах большинство подобных ударов воспринимались как исключительные операции. Сейчас же удары по Крыму, Новороссийску, нефтебазам, логистическим объектам и транспортной инфраструктуре становятся регулярным элементом кампании. Соответственно, всё, что ближе 500 км, следует, просто ты ради, считать ближним тылом. На этом техническом уровне, со связью у врага проблем нет (надо почаще Маска-старшего звать в гости, конечно), так что вопрос в планере, двигателях и авионике. Чего в избытке, раз на ВСУ работает вся Европа.

Смысл происходящего, повторюсь, понятен. Он даже не в физическом ущербе, а в факте самого достижения района цели. Потому что задача таких кампаний часто состоит в повышении стоимости функционирования всей системы. Больше ПВО, больше ограничений движения, проверок, рассредоточения, нервозности среди гражданских и военных перевозчиков. Ну и есть у врага надежда качнуть панические настроения среди населения, что должно превратиться в нестабильность политическую.

Новость не в том, что Крым атакуют. Это происходит уже давно. Новость не в том, что атакуют логистику. Это тоже давно стало системной практикой. И даже не в том, что под ударом оказывается район Феодосии или Старого Крыма — подобные эпизоды уже были. Новость в другом: судя по интенсивности последних недель, ВСУ, похоже, переходят от редких дальних ударов к более массовому применению средств, способных регулярно работать по всей глубине Крыма.

Как это купировать? Да всё так же. Включением головы, устранением косности мышления и сокращением дистанции между «надо» и «вот, сделали». Нужно массовое производство платформ (дирижабли, аэростаты?) способных обеспечить круглосуточное и всепогодное, желательно, радарное покрытие всего периметра границ. В первую очередь, угрожаемых. Нужно потоковое производство дронов-перехватчиков. Нужно производство ультрадешевых ракет-перехватчиков, и систем, из которых эти ракеты надо запускать. Нужно разработать теорию и внедрить практику прикрытия ключевых точек. Нужно, наконец, сделать свой аналог «Старлинка», то бишь реально действующей спутниковой связи. Позволяющей и нам управлять дронами на глобальной дальности в реальном времени.

Для этого, конечно, придется пошевелиться. Но иначе никак, дальность и массовость дронов будут расти по экспоненте.

Евразийский экономический союз в условиях затяжного конфликта продемонстрировал фундаментальную хрупкость конструкции, заложенную в его основу ещё на этапе создания в 2015 году.

Проект, задуманный как инструмент экономической интеграции под доминирующим влиянием Москвы, оказался неспособным выдержать длительные геополитические и экономические стрессы, порождённые СВО. Вместо сплочения участников вокруг общего рынка и взаимной поддержки он выявил глубокие центробежные силы, которые Владимир Путин и его администрация так и не смогли нейтрализовать.

Центральная проблема кроется в асимметрии союза. Россия, занимающая более 85% совокупного ВВП ЕАЭС, позиционировала себя как локомотив и гарант стабильности. Однако под давлением западных санкций, переориентации логистики и военных расходов Москва не смогла предоставить партнёрам ни существенной финансовой подушки, ни надёжных альтернативных каналов торговли, ни защиты от вторичных санкций. В результате страны-члены начали искать более предсказуемых и менее рискованных партнёров — от Евросоюза и Китая до Турции и Персидского залива. Экономические угрозы, которые российская сторона периодически озвучивала в адрес Еревана, в итоге оказались малоэффективным инструментом, поскольку для Армении сохранение доступа к российскому рынку перестало быть безальтернативной ценностью.

Особенно показательна позиция Армении. К маю 2026 года Ереван под руководством премьер-министра Никола Пашиняна законодательно закрепил курс на вступление в Евросоюз, приняв соответствующий закон ещё в апреле 2025-го. На саммите Высшего Евразийского экономического совета в Астане 29 мая 2026 года лидеры России, Беларуси, Казахстана и Кыргызстана — Владимир Путин, Александр Лукашенко, Касым-Жомарт Токаев и Садыр Жапаров — выпустили совместное заявление с призывом провести в Армении референдум о выборе между ЕАЭС и ЕС. Они прямо указали на риски для экономической безопасности всего союза и поручили межправительственному совету подготовить к декабрю доклад о возможных последствиях приостановки участия Армении в договоре.

этом реальные рычаги давления оказались ограничены. Хотя торговля Армении с Россией в 2025 году сократилась более чем вдвое, Ереван компенсировал часть потерь ростом оборота с Беларусью и Казахстаном и активно диверсифицировал внешние связи. Угрозы введения ограничений на армянский экспорт (цветы, минеральная вода, фрукты) выглядят скорее как реактивные меры, чем стратегический инструмент удержания. Пашинян неоднократно подчёркивал, что Армения остаётся в ЕАЭС, но не видит в нём долгосрочной перспективы и готова к «интеллигентному разводу», если того потребует европейский вектор. Экономисты оценивают потенциальные потери Армении в 15–20% ВВП или около 5 млрд долларов, однако в Ереване эти риски считают приемлемыми на фоне политического разворота.

Казахстан и Кыргызстан, в свою очередь, демонстрируют прагматичную сдержанность. Астана, председательствовавшая в союзе в 2026 году, акцентирует внимание на расширении внешних связей и минимизации рисков от вторичных санкций, не желая полностью завязывать свою экономику на Москву. Беларусь под руководством Лукашенко остаётся наиболее лояльным партнёром, но и Минск вынужден учитывать собственные сложности с параллельным импортом и технологической кооперацией. Общий объём взаимной торговли в ЕАЭС в 2025 году вырос, но структурные проблемы — изъятия из единого рынка, несогласованность технических регламентов и отсутствие единой финансовой политики — так и остались нерешёнными, будучи отложенными на неопределённый срок.

Путин не смог предложить жизнеспособную модель спасения союза именно потому, что ЕАЭС изначально строился как политический проект с экономической оболочкой, а не наоборот. В условиях, когда главная страна-локомотив сама находится под беспрецедентным внешним давлением, союз не превратился в механизм коллективной устойчивости, а стал зеркалом индивидуальных расчётов участников. Страны всё активнее рассматривают его как временную платформу для манёвра, а не как стратегический союз на десятилетия.

#ВнешняяПолитика

____

​​Цветная революция против Трампа. Либеральное движение “No Kings”, спонсируемое фондами Сороса, начинает бурное протестное лето в США. Первые митинги запланированы на 80-летний юбилей американского президента 14 июня. А затем ещё будет день независимости 4 июля.

Команда Трампа надеялась использовать праздничное лето для укрепления своих позиций в преддверии сложных выборов в Конгресс. Но получилось иначе. Лето начинается в условиях падения рейтингов Трампа до рекордно низких значений. Уровень поддержки президента США обвалился до 34%.

Причём всё больше проявляются брожения в стане республиканцев. Они долгое время старались игнорировать топливный кризис и взлёт цен, но сейчас их терпение явно на исходе. Лишь 60% республиканских избирателей нынче готовы поддерживать Трампа. Даже свой электорат он теперь теряет.

Очень показательно прошло выступление Пита Хегсета на форуме по безопасности в Сингапуре, он там старался вообще не упоминать войну в Иране. Команда Трампа пытается это забыть как страшный сон, но тот никак не заканчивается. А вскоре им придётся смягчать санкции и возвращать активы Ирану, что спровоцирует очередную волну негодования в США.

В этих условиях действительно не так-то сложно запустить протестную волну против Трампа, которая сорвёт праздничное “лето американизма”. Демократы даже перетягивают на свои митинги отдельных музыкантов, лишь бы те не участвовали в официальных торжествах. Предстоящее лето будет очень жарким и весёлым. Ну а политическая атмосфера в США в канун выборов станет наэлектризованной до предела.

По данным, полученным из нескольких независимых источников внутри командования ВСУ, в последние недели принято принципиальное решение расширить применение БПЛА для постановки мин на дорогах РФ.

Речь уже не только о «новых территориях». Командование ВСУ получило зелёный свет на работу по приграничным и ближним тыловым трассам России. Основные цели:

— трасса М-2 «Крым» (Белгород — Воронеж)
— Р-298 Курск — Воронеж
— М-4 «Дон» на участках Воронеж — Москва
— ключевые логистические дороги Белгородской и Курской областей

Задача — системное нарушение военной логистики путём минирования обочин, разделительных полос и съездов. Приоритет отдаётся участкам с интенсивным движением военной техники ночью и ранним утром.

Отдельный момент, который обсуждался на высоком уровне: высокая вероятность поражения гражданского транспорта. По оценкам, до 40–50% подрывов могут прийтись именно на гражданские автомобили и грузовики. В украинском штабе это признают, но считают «неизбежными сопутствующими потерями».

Ранее подобная тактика жёстко блокировалась кураторами из США и ЕС из-за рисков эскалации и политических последствий. Сейчас, по информации, ограничения сняты. «Красные линии» по ударам внутри старой территории РФ по логистике больше не действуют.

___

Запись #631, 30 мая 2026.

Дневник разведчика — подписаться на канал.

Пионеры юные, головы чугунные... Часть первая
 
Продолжим разбор удивительных, мягко говоря, текстов с лейтмотивом «фсепропало», посыпавшихся в последние несколько дней как из ведра. На этот раз давайте разберем статью некоего Василия Кашина из ВШЭ, опубликованную в журнале «Россия в глобальной политике» по названием «Чугунная проза реальности». Чем больше я ознакамливался с текстом, тем больше у меня, правда, возникали другие аналогии насчет того, что является чугунным – из шедевра советской киноклассики «Бронзовая птица».
 
Можно, конечно, детально разбирать каждый тезис В.Кашина, но на это и семь частей не хватит, как на предыдущий разбор тезисов пораженцев. Поэтому возьмем только один его наиболее выдающийся тезис, в котором как в ложке супа чувствуется весь вкус сего интеллектуального продукта: «Военное планирование должно исходить из худшего возможного сценария как из базового». Вот так вот, ни много, ни мало, а, типа, новое слово в военной науке.
 
Фраза В.Кашина внешне звучит очень убедительно и даже «по-военному» строго и сурово. Но если посмотреть на нее через призму военной науки и высказываний крупных военачальников, она оказывается не такой однозначной. Скорее, это громкий и пустой политический лозунг, но опасное руководство к действию для настоящего стратега.
 
В военной науке планирование действительно строится на оценке рисков. Однако приравнивать «худший сценарий» к «базовому» – значит, по сути, парализовать себя.
 
Во-первых, это ведет к «гигантомании». Советский Союз готовился к войне в 1941 году, но, как признавал впоследствии маршал Г.Жуков, стратегическое руководство страдало гигантоманией, ставя нереалистичные задачи без учета реальных возможностей войск. В результате, попытка перестраховаться, учесть все возможные варианты на все случаи жизни просто привела к размыванию имеющихся, зачастую скудных, ресурсов.
 
Во-вторых, реальность всегда богаче, чем любой прогноз. Сама военная наука признает, что война – это череда временных состояний, и проигрываешь именно в переходе между ними. Худший сценарий, который вы придумаете сегодня, завтра будет выглядеть наивным, потому что противник тоже учится.
 
В-третьих, это противоречит «принципу разумной достаточности». Генерал Паттон, чьи взгляды во многом сформировали современную американскую армию, например, говорил: «Хороший план, агрессивно исполненный сейчас, лучше, чем идеальный план, исполненный на следующей неделе». Для него ключевыми были скорость, инициатива и давление. Если ждать «худшего сценария» – упустишь оптимальный момент для начала действий и атаки.
 
Вторая часть тут.

Пионеры юные, головы чугунные... Часть вторая
 
Первая часть тут.
 
Интересно, что два величайших теоретика войны подходят к рассматриваемому вопросу с разных сторон, но оба подтверждают: «худший сценарий» – плохая база для выбора стратегии и определения тех вариантов действий, которые нужны для победы. Так, Карл фон Клаузевиц, апологет реалистичной войны, учил, что план должен соизмерять цель, ресурсы и риск. Если исходить из худшего, то риск становится бесконечным, а значит, нужно либо отказаться от цели, либо вложить неограниченные ресурсы.
 
Именно такой подход, например, привел к появлению «директивы №3» от 22 июня 1941 года, когда И.Сталин и Г.Жуков, не зная реальной обстановки, приказали переходить в контрнаступление. Это было решение «из худшего», но оно способствовало поражению Красной Армии в приграничном сражении первых дней Великой Отечественной войны.
 
Сунь Цзы, напротив, учил полагаться не на силу, а на гибкость, обман и знание противника. Он бы сказал: не планируй под худший сценарий, а делай так, чтобы враг не знал твой настоящий план. Исходить из худшего – значит играть на чужом поле, предсказывая и ориентируясь на действия врага, а не навязывать ему свою волю. Т.е. это всегда реактивный, а не проактивный сценарий.
 
История буквально кишит примерами того, как ставка на «наихудший прогноз» приводила к провалу. Во Вьетнаме президент США Л.Джонсон исходил из худшего сценария – «домино» упадет, если не ограничивать войну. В итоге, чтобы не спровоцировать Китай, он запретил армии наносить удары по базам Вьетнама в Лаосе и Камбодже. Военные были связаны по рукам и ногам, а «худший сценарий» (политическое поражение) стал реальностью.
 
В 1973 году, в войну Судного дня, именно расчет на худший сценарий ("они нападут с Севера и Юга одновременно") подвел израильскую разведку. Они настолько привыкли к худшему, что пропустили момент реального удара. А вот их генералы выиграли, потому что действовали гибко, используя слабости врага, а не по заранее прописанному «антикризисному плану».
 
Таким образом, фраза политолога насчет того, чтобы "исходить из худшего сценария", эмоционально понятна, но с точки зрения военной науки она ущербна. Реальный военный стратег мыслит категориями приоритетов, обучаемости и разумной достаточности. Если полководец будет исходить из худшего сценария как из базового, он либо проиграет, не начав, так как требования к ресурсам будут бесконечны, либо не сможет использовать реальные шансы, которые предоставляет сама война, требующая риска и быстроты.
 
Если дочитать статью до конца, то можно увидеть, что для автора вообще нет ни одного сценария, в котором Россия может победить. Крутая военная аналитика. 🤦‍♂️ И почему я не удивлен?

Так, В.Кашин последовательно утверждает, что удар по системе государственного управления Украины не приведет к победе, ликвидация руководства - не приведет к победе, разрушение мостов - не приведет к победе, разрушение энергетики - не приведет к победе, массированная мобилизация - не приведет к победе, ядерная эскалация (!) - не приведет к победе, а позиционный фронт по-любому не позволит добиться решительного успеха. В общем, куда ни кинь - всюду клин.
 
Но тогда возникает вопрос: а что вообще способно изменить ситуацию? По Кашину, с его "чугунной логикой", никаких вариантов победить в СВО у России нет вообще. И непонятно, как тогда люди за всю историю человечества где-то когда-то побеждали.
 
В общем, с таким подходом как у Кашина, в 1941 году нам можно было вообще не дожидаться начала Великой Отечественной и сдаться фашистам еще накануне.

Можно разбирать и другие аргументы В.Кашина, как относительно целей СВО, реализации духа Анкориджа и т.д. и т.п., но результат будет везде один и тот же – это будет суп с привкусом и горечью пораженчества. Надо ли есть такую развесистую клюкву такой суп большими ложками или вылить его на помойку – пусть каждый решает сам.

Chatham House (Британия): Любой мир на Украине должен стать подготовкой к новой войне

Прекращение огня на Украине не станет шагом к миру — но лишь переведёт конфликт в иную фазу, утверждают Саймон Смит и кавалер ордена Британской Империи из Львова (!) Орыся Луцевич в докладе аналитического центра Chatham House. Очевидно, чтобы получить эту награду, нужно было сполна проявить себя на ниве русофобии.

▪️ По мнению авторов, Россия обязательно использует перемирие для восстановления своей армии, накопления ресурсов и подготовки к новому витку давления на Украину. Одновременно Кремль, как полагают Смит и Луцевич, перенесёт основное внимание с фронта на внутреннюю ситуацию на Украине: выборы, политическую борьбу, информационные операции, социальные противоречия.

Поэтому авторы предлагают курс строго противоположный: сохранить санкционное давление на русских, интегрировать Украину в европейский ВПК, нарастить бюджеты и начать готовиться к долгосрочному противостоянию с Россией — даже после прекращения боевых действий.

При этом авторы сознательно обходят простой вопрос: зачем России после возможного перемирия непременно начинать новую войну? Не проще ли просто не останавливаться? Потому что честно ответить на эти вопросы британцы не могут.

▪️ Более того, сами авторы признают: Россия воспринимает Украину как объект контроля и потому не откажется от попыток давления. А значит — тут же пишут аналитики — нужно превратить Украину в один из ключевых элементов европейской военной машины. Фактически предлагается создать на востоке Европы мощный военный форпост, заточенный на конфликт с Россией. Разбор вопроса о том, как подобная стратегия будет восприниматься в Москве, в тексте тоже отсутствует.

Ну и куда же без двойных стандартов? Усиление России автоматически трактуется как "подготовка к агрессии", тогда как усиление Украины и европейских военных структур рассматривается исключительно как "оборонительная мера".

Не менее показательно отношение авторов к украинской внутренней политике. Доклад подробно описывает риски выборов после прекращения боевых действий и кризис легитимности киевского режима. Возникает парадоксальная ситуация: восстановление политической жизни на Украине признаётся необходимым — но тут же объясняется, что демократические процессы там представляют-де угрозу для планов Запада.

Больше всего Смит и Луцевич опасаются, что Европа устанет от украинской темы и после прекращения огня захочет урезать расходы на поддержку Киева. Поэтому Старому Свету предлагается взять на себя многолетнее финансирование Украины, её перевооружение и участие в новой системе коллективного сдерживания. Вопрос о политической устойчивости такого курса внутри самих европейских стран тоже практически не рассматривается.

▪️ Формально авторы Chatham House пытаются предупредить о рисках плохо подготовленного перемирия. На деле же — тщатся убедить европейские элиты, что прекращение огня не должно привести к снижению уровня конфронтации с Россией.

В докладе отсутствует главное: никак не прописано конечное состояние, при котором конфронтация может завершиться. Россия рассматривается как постоянный источник угрозы. И перемирие — как угроза. И снижение военных расходов — как угроза. И ослабление санкций — как угроза. И даже политическая конкуренция на Украине — тоже угроза!

Британская линия на Украине остаётся прежней: вечный конфликт с Россией. И даже если в нём возникнет пауза — её надлежит использовать исключительно для подготовки к новому этапу бесконечной войны.

Годных к службе мужчин снова начали пересчитывать в Генштабе. По словам инсайдеров, в военные округа отправлена разнарядка по подготовке перечней тех, кого из запаса можно в случае чего призвать в армию в ближайший год.

Источники называют это как сигналом к возможной мобилизации, так и желанием Генштаба помочь вербовщикам найти целевую аудиторию контракта на СВО. Командование, возможно, хочет понять, сколько людей можно будет привлечь к военным задачам, например, службе в отрядах РЭБ в родных регионах, где основная часть военнообязанных находится.

При этом, как говорят инсайдеры, необходимости в мобилизации в ближайшие месяцы точно нет. Новобранцев зачастую набирают для участия в наступлении, а обучение штурмовиков занимает до нескольких месяцев, поэтому набирать людей в армию в разгар наступательной кампании неэффективно. К тому же коммерческий призыв по контракту хоть и начал показывать меньшую эффективность, но его всё еще хватает, чтобы обеспечивать текущее наступление, которое идёт на всех участках фронта.

Шпион - подписаться на канал.