Напряжение между Турцией и Израилем продолжает нарастать и выходит за рамки обычной риторики.
На этом фоне всё чаще обсуждается вопрос, какие реальные рычаги есть у Турции в случае дальнейшей эскалации.
Один из ключевых инструментов связан с энергетикой.
Через турецкую территорию проходит трубопровод Баку-Тбилиси-Джейхан, по которому нефть из Азербайджана поступает в том числе в Израиль.
По оценкам, это покрывает значительную часть его потребностей. Теоретически Анкара могла бы повлиять на этот поток, но даже в этом случае Израиль способен частично компенсировать поставки через мировой рынок.
Второй возможный шаг, это закрытие воздушного пространства для израильских рейсов.
Это усложнит логистику, увеличит расходы авиакомпаний и приведёт к росту цен на билеты.
Однако у Израиля остаются альтернативные маршруты через другие страны региона, поэтому эффект будет ограниченным.
Торговля между странами уже сократилась после введённого Турцией эмбарго, но полностью не исчезла.
Часть товаров продолжает поступать через третьи страны.
Туризм также не является критическим фактором, поскольку поток израильских туристов относительно невелик.
В целом главный вывод в том, что у Турции есть инструменты давления, но их влияние ограничено.
Между странами нет глубокой взаимозависимости, которая позволила бы нанести быстрый и болезненный удар.
Поэтому Анкара делает ставку не только на прямые меры, но и на более широкую стратегию.
Она усиливает оборонный потенциал, развивает отношения с НАТО, налаживает контакты с региональными игроками вроде Саудовской Аравии, Египта и Пакистана, а также использует свои связи с Европой, Россией и странами Азии.
Это создаёт для Турции дополнительный запас прочности и снижает риск прямой конфронтации.

____________________________________

Разбираем подробнее в закрытом канале.

Утром 25 апреля по военным объектам в Мали – Бамако, Кидале, Гао, Севаре и Кати – была нанесена скоординированная атака туарегского «Фронта освобождения Азавада» и исламистской JNIM. Первым ударом была взорвана резиденция министра обороны. Судьба его неизвестна, сообщается о гибели главнокомандующего малийской армии. Атакованы крупные города страны. Под контроль повстанцев перешёл центр Азавада город Кидаль — сняты малийский и российский флаги с российской базы. Малийская армия заявляет, что отразила атаки, но это стандартная формула для таких случаев.

Писал об этом много, потому коротко: произошедшее полностью закономерно. Присутствие Африканского корпуса и до него Вагнера в Мали не решало многочисленных этнических и религиозных конфликтов в стране, даже дало обратный результат — создание широкой антиправительственной коалиции. Власть в Мали принадлежит крупнейшей негритянской группе бамбара (примерно треть населения живущая на юго-западе), но ей противостоят наиболее опасные в той части Африки туареги в пустыне на севере и фульбе в центре. Карательные операции правительства против лагерей туарегов — иногда в сети всплывали видеозаписи людоедства со стороны FAMA — сделали то, чего не могли добиться годы исламской пропаганды: загнали туарегов к исламистам. Хотя раньше между ними исторически было много противоречий, переходивших в вооружённые конфликты.

Туареги — кочевая берберская знать с собственной письменностью, оригинальной светской культурой и высоким статусом женщин, что противоречит исламскому фундаментализму. JNIM («Джамаат Нусрат аль-Ислам валь-Муслимин»), контролирующая значительные территории Мали, объединяла в первую очередь местных арабов и фульбе. Но лидер JNIM Ияд аг Гали — сам туарег из провинции Кидаль, представитель традиционной военной знати Азавада, участвовавший в туарегской рок-группе Tinariwen. Когда-то он водил туарегские восстания 1990-х, потом стал дипломатом в Саудовской Аравии, но вернулся радикальным исламистом, запретил музыку и занялся джихадом. Со своим племенным окружением он возглавил джихадистское объединение JNIM и присягнул Аль-Каиде*. Группировка начала расширяться на территорию соседних Буркина-Фасо и Нигера, привлекала другие малийские меньшинства, типа сонгаев. Когда к власти в Бамако пришло военное правительство во главе с Гоитой, оно денонсировало алжирские соглашения, которые предполагали автономию Азавада, и при поддержке российской ЧВК начало боевые действия по подавлению туарегов. По итогу туареги обратились за помощью к Ияду аг Гали.

Тактика антиправительственной коалиции стала меняться. В июле 2024 года под Тин-Зауатином была разбита колонна Вагнера — засада с СВУ, потери несколько десятков человек. Через некоторое время ещё одна колонна. Потом небольшие мотоотряды JNIM поставили под контроль транспортные магистрали и поставки топлива на востоке и центре страны. Бензовозы непокорных компаний жгли сотнями - видео вы помните. Города оказались частично отрезаны, иностранные добывающие компании были вынуждены договариваться с повстанцами напрямую. Организация JNIM перешла от тактики выживания к территориальному проекту. Её инструкторы, многие с туарегским происхождением, уже появлялись за пределами Мали — в Буркина-Фасо, Нигере, Бенине, северной Нигерии.

Рейды Африканского корпуса и FAMa эту проблему не решали. Удары по конкретным целям давали тактические результаты, но не обеспечивали контроль над территорией. Потом ситуация успокоилась, но в это время коалиция повстанческих группировок накапливала силы и готовила координированный штурм.

Сегодняшний удар — результат этой накопленной готовности. Плюс сообщается о возможном участии украинских инструкторов. Даже если Африканский корпус удержит позиции в Бамако, соотношение сил в любом случае уже будет другим. Север контролируют туареги, центр — джихадистские группировки. Вполне вероятно, это конец малийской государственности в нынешнем виде.

*запрещена в РФ

Эксперт, политолог Юрий Подоляка о ситуации на Украине (25 апреля 2026 года).

«Независимое Совершенно секретно»
#Украина #ситуация #фронт #Подоляка #обзор

Ради "сдерживания России" в США предложили уничтожить мировую экономику

Чтобы сдержать Россию, США и Европа должны дать "более чёткий сигнал российским организациям и посредникам из третьих стран с помощью санкций", сообщает Михкель Мартенс из вашингтонского Центра анализа европейской политики (CEPA, нежелателен в РФ).

▪️ Уровень санкционного давления на РФ беспрецедентен для такой крупной экономики, интегрированной в мировую, пишет Мартенс. Отмечая, что она оказалась "куда более устойчивой, чем многие ожидали". При этом санкции против русских частично работают — но не достигают максимального эффекта. Главной причиной автор видит широкое обходное взаимодействие через третьи страны: российская экономика адаптировалась к рестрикциям, используя глобальные цепочки поставок и посредников.

Без полного разрушения этих цепочек санкции против РФ не могут достичь целей чист технически, уверен аналитик. А раз так, то системно наказывать не только Москву, но и всех, кто ей помогает, подчёркивает Мартенс.

Далее предлагается масштабное расширение вторичных санкций и наказание третьих стран и компаний в их юрисдикции, если те участвуют в обходе санкций или поставляют русским чувствительные технологии. Цель — сделать сотрудничество с Россией слишком рискованным. Аналогичный подход должен применяться к банкам и финансовым структурам, и всё это необходимо сочетать с жёстким мониторингом, утверждается в статье. Конечно, всех наказывать необязательно, делает поблажку Мартенс. Достаточно наказать нескольких крупных игроков, чтобы остальные сами прекратили сотрудничество с Россией

▪️ Отметим, что здесь г-н Мартенс сам указывает ограничение своей модели: слишком жёсткое давление на третьи страны может вызвать политическое сопротивление и ухудшить отношения США с ключевыми экономиками. Но главное даже не это. Санкции уже перестали быть просто инструментом давления на конкретную страну — они всё больше превращаются в постоянный механизм управления глобальной экономикой.

Раньше это выглядело как внешнее и вторичное воздействие: ввели ограничения, добились уступок, сняли ограничения. Теперь же формируется система, в которой сам доступ той или иной страны к мировой экономике становится весьма условным и уж точно регулируемым. И речь идёт уже не столько о наказании России, сколько о фильтрации всех потоков: финансовых, технологических, логистических — через призму политической лояльности к тем, кто потоки контролирует.

Так эффект достигается без прямого принуждения: страх вторичных санкций работает эффективнее, чем сами санкции. Таким образом, санкции превращаются в инструмент косвенного управления поведением вне формальных союзов. Это — новый глобальный фактор.

▪️ Но здесь-то и возникает парадокс. Чем эффективнее такая система, тем сильнее она подрывает собственную основу. Глобальная экономика долгое время держалась на универсальности правил и относительно равном доступе. Когда доступ становится политически обусловленным, появляется стимул создавать альтернативные механизмы. И чем активнее санкции — тем этот стимул сильнее.

По словам источника, в профильных структурах фиксируют рост числа жалоб родителей на случаи жесткого обращения с детьми в детских садах. Основной поток обращений поступает из крупных городов, особенно из Москвы и Подмосковья.

Родители в жалобах указывают на повторяющиеся признаки: у детей появляются синяки, они становятся замкнутыми, боятся идти в детский сад, меняется поведение. В ряде случаев, как утверждает источник, обращения сопровождаются фото- и видеоматериалами.

Источник сообщает, что одной из ключевых причин называют кадровый кризис в системе дошкольного образования. Низкий уровень зарплат приводит к тому, что учреждения вынуждены закрывать вакансии любыми доступными способами, снижая требования к кандидатам. Участились случаи, когда на должности нянечек и воспитательниц нанимают жен и родственников трудовых мигрантов из Средней Азии, который злоупотребляют физическими наказаниями детей.

В отдельных учреждениях фиксируются случаи, когда руководство сознательно игнорирует сигналы о нарушениях. Это объясняется страхом проверок, возможных уголовных дел и выплат компенсаций, а также нежеланием вскрывать системные проблемы с персоналом.

При этом, как отмечается, проблема носит комплексный характер и связана не только с конкретными сотрудниками, но и с общей перегрузкой системы, дефицитом кадров и отсутствием эффективного контроля.

___

Запись #544, 25 апреля 2026.

Дневник разведчика — подписаться на канал.

Если проблемы с доступ наш канал в MAX.

Почему чиновники за деревьями не видят леса? Часть первая

Коллега Живов приводит интересный пример того, что логика чиновников в родном Отечестве сталкивается с проблемами не только в новейшее время. Хотя и неизвестно, хорошо это или нет. Если пытаться мыслить конструктивно, то сюжет про непонимание перспектив ЭВМ — не про глупость отдельных чиновников, а про системный сбой в механизме принятия решений и технологического прогнозирования. Опять-таки, неизвестно, хорошо это или плохо.

В 1960–70-е годы вычислительная техника в СССР действительно ассоциировалась с крупными вычислительными центрами: машины типа БЭСМ, ЕС ЭВМ, М-серии. Это были инфраструктурные объекты, встроенные в плановую экономику. В этой логике «персональный компьютер» выглядел не просто фантастикой, а бессмысленным отклонением от модели.

В США персональный компьютер появился потому, что сложился спрос: малый бизнес, университеты, частные пользователи, венчурный капитал. В СССР такого спроса не было. Государство было единственным заказчиком, а ему не нужен был ПК — ему нужны были системы управления, оборонные вычисления, планирование. Без спроса нет и приоритета.

В зацементированной системе (неважно, советской или капиталистической) управленец не получае бонус за риск и инновацию, но несёт ответственность за провал. В такой конфигурации любое «экзотическое» направление (ПК, сетевые технологии, позже — дроны) автоматически воспринимается как угроза карьере. Отсюда типовая реакция: дискредитировать новое как «ерунду».

Технологии уровня ПК или интернета требуют горизонта 10–20 лет и допускают высокую неопределённость. Такие проекты плохо вписываются в жёсткое планирование. В результате приоритет получают улучшения существующего, а не создание нового класса продуктов. Факт интереса со стороны IBM в 1967 году к советской технологии — показателен: задел был. Но дальше он не масштабировался. Причина — не в технологиях как таковых, а в отсутствии экосистемы: массового производства, программного рынка, пользовательской среды.

Это не «русская проблема» и не уникальный советский дефект. Это типовой эффект крупных иерархических систем: они хорошо масштабируют уже понятные решения, плохо работают с радикальной новизной, склонны недооценивать технологии, которые сначала выглядят игрушкапереходят к их признанию только после внешнего шока. В США ошибались не меньше (те же оценки ПК в начале 1970-х), но там была среда, где альтернативные идеи могли выжить и получить финансирование. В СССР и, во многом, современной России, такой параллельной среды не было, поэтому ошибка становилась системной.

Если убрать идеологию и смотреть на это как на задачу дизайна системы, то рабочий вариант — это не отрицание планирования, а его сочетание с механизмами, которые в принципе допускают радикальную новизну, конкуренцию гипотез и быстрый пересмотр приоритетов. Ключевая проблема позднесоветской и ныне-российской модели не в госучастии, а в монополии одного заказчика и одном канале принятия решений. Да и терпимость к риску у нас получила свою специфику: «своим» придворным компаниям можно почти всё, какому-нибудь внешнему игроку пробиться со своей идеей крайне сложно. Речь даже не о бюджете, а о том, чтобы тебя выслушали люди, понимающие, о чем ты вообще говоришь.

Значит, исправлять нужно именно эти узлы. Как именно — в следующем тексте.

Часть вторая тут.

Почему чиновники за деревьями не видят леса и как им с этим помочь. Часть вторая

Первая часть тут.

Если бы спросили, что нужно сделать для ускорения инновационного мышления и его реализации в России, то советы были бы примерно такие.

Двухконтурная архитектура: базовый план – и экспериментальный сектор. Базовый контур закрывает инфраструктуру и оборону (длинные программы, стабильное финансирование, KPI по надёжности и масштабированию). Параллельно существует отдельный контур, высокорисковых проектов с иными правилами: короткие циклы, портфельная логика (много малых ставок), допустимость 70–80% тупиковых проектов без санкций для исполнителей. Этот контур институционально изолирован, чтобы его не задавили отчётностью – но имеет конкретные сроки исполнения.

Плюрализация заказчика. Государство остаётся крупнейшим игроком, но не единственным. Нужны независимые бюджеты и мандаты у нескольких агентств, региональные программы, отраслевые корпорации, университеты. Между ними — конкуренция за решения. Это убирает ситуацию, когда одно ведомство (и даже конкретный один человек в уютном кресле) может «убить» направление одной фразой.

Встроенная конкуренция команд и стандартов. Даже внутри госсектора проекты запускаются параллельно несколькими командами с разными архитектурами и допущениями. Победитель определяется по измеримым результатам и стоимости масштабирования. Важно поддерживать открытые стандарты и модульность, чтобы не запирать систему в одной технологической ветке.

Спрос на инновации создаётся сверху. Если массового спроса пока нет (как на PC в своё время) его заменяют программами госзакупок, которые формируют ранний спрос: школы, медицина, муниципалитеты, армия. Важно, чтобы это не были «не имеющие аналогов образцы», а гарантированные серии.

Важно убрать персональную ответственность за неудачу в экспериментальном контуре при сохранении ответственности за нарушение процедур. Карьера зависит от качества постановки гипотез, скорости итераций и честности отчётности, а не от доли провалов.

Нужны некие институции с мандатом на 10–15 лет (советы по технологиям, программы «больших вызовов») и независимая экспертиза с правом останавливать или, наоборот, ускорять проекты. Критерием должен быть не только объем, но и показатели кривой обучения: снижение себестоимости, рост производительности, мультипликативные эффекты.

Сложное, но важное – связка науки, образования и производства. Лаборатории при университетах с правом создавать малые предприятия, мобильность кадров между НИИ и производством, открытые репозитории и стандарты. Это снижает трение при переходе от прототипа к серии.

Заимствование допускается, но как ускоритель входа в технологию с чётким планом «расхождения». Когда именно должны появиться собственные архитектурные решения, локальные цепочки поставок. Потому что массовое копирование без расхождения фиксирует отставание — именно это произошло после ориентации на линейку IBM/360.

Даже при доминировании внутреннего заказчика система должна проверять себя на внешних рынках: экспортные контракты, совместные проекты, лицензирование. Внешний спрос дисциплинирует качество и сроки.

Как это выглядело бы на практике? Госпрограмма формирует портфель из 100–150 перспективных идей по направлению (вычисления/ИИ/дроны), распределяет их между 20–30 независимыми (!) командами. Через 6–12 месяцев остаётся 20–30 проектов с подтверждённой динамикой, им дают крупные закупки и доступ к производственным мощностям. Через 2–3 года — 3–5 решений выходят в массовую серию. Остальные закрываются без санкций для людей, но с фиксацией уроков, выводов и прочего полезного опыта «как не надо делать».

Нужна система, где план задаёт направление и обеспечивает масштаб, а встроенная конкуренция, многоканальный заказ и допустимость провала обеспечивают появление нового. Без этих элементов любая модель будет централизованной, и принципиально отвергать то, что не укладывается в текущую картину мира — или даже голову одного конкретного человека.

Сегодня украинские беспилотники долетели до Екатеринбурга, который находится на расстоянии около 1700 км от линии фронта.

12 февраля этого года БПЛА ВСУ пролетели около 1750 км до Ухтинского нефтеперерабатывающего завода в Республике Коми.

Однако самый дальний удар был 6 октября 2025 года. Тогда в Тюмени над территорией предприятия в микрорайоне Антипино было обезврежено три украинских БПЛА, как сообщало правительство Тюменской области. Это более 2000 км от линии фронта.

Причем никаких признаков применения новых БПЛА нет. Украина с 2023 года использует для таких ударов БПЛА «Лють», видимо, с некими модификациями.

За это время Россия так и не смогла адаптировать систему ПВО к атакам таких БПЛА. Бесспорно, что эти атаки осуществляются не без помощи западных разведок, которые предоставляют данные о местоположении российских систем ПВО, и полетные задания для БПЛА составляются с учетом этого.

Вместе с тем очевидно, что необходимость введения «объектового ПВО» уже перезрела. Однако лишь месяц назад были внесены изменения в Закон "Об оружии", наделяющие ЧОПы правом получать от Росгвардии боевое стрелковое оружие для защиты охраняемых объектов от атак дронов.

На прошлой неделе в Ленинградской области объявлено о привлечении резервистов для создания мобильных групп ПВО.

Понятно, что России необходимо давать адекватный оборонительный ответ на эту угрозу или переходить к активным и пропорциональным этим угрозам атакующим решениям. Места сборки БПЛА в Европе известны. Значит, нужен и следующий шаг. Пустыми, не подкрепленными делами, заявлениями никого уже не напугаешь. Только ежа.

«Резюме в пустоту»: В России кризис «быстрых отказов на вакансию» - ИИ-алгоритм не находит ключевое слово в резюме.

«Большинство существующих решений, помогающих использовать ИИ в найме, нередко создают новые проблемы, а не решают старые. Например, автоматические отказы на основе ключевых слов в резюме действительно ускоряют отбор, но ценой HR-бренда и потери сильных кандидатов, которые просто иначе оформили свой опыт в резюме. А шаблонные чат-боты с ветвящимися сценариями утомляют и раздражают: кандидат чувствует, что общается с автоответчиком, а не с компанией.

Ожидалось, что ИИ сделает подбор персонала быстрее и справедливее. Но вместо этого получилась система, в которой резюме читает машина, отклики уходят в никуда, а перспективные кандидаты остаются невидимыми, потому что алгоритм не нашел нужное ключевое слово в их резюме. Люди рассказывают, что получают автоматические отказы через несколько минут после подачи заявки — время, за которое просто невозможно физически открыть и прочитать их резюме».

Подпишись на ПУЛ N3 / MAX

Американский ВПК без всякого восторга анализирует последствия авантюры в Иране. За март акции оборонных гигантов США в среднем упали на 8-10%. Это сильно контрастирует с обстановкой в начале украинского кризиса - в феврале 2022 они выросли на 12-15%.

Тогда ещё были ожидания получить сверхприбыли на фоне глобальной нестабильности. К тому же европейцы бросились спешно перевооружаться и размещать заказы в Америке. Впрочем, к 2023 году акции военных корпораций США начали падать. Они уже стали ощущать репутационные потери после уничтожения своей продукции - батарей Patriot, бронемашин, а затем и истребителей F-16 на Украине.

Сейчас весь мир сходу облетели кадры горящих американских баз. Батареи THAAD производства Lockheed Martin стоимостью в три миллиарда долларов каждая уничтожены дешёвой иранской баллистикой. С начала войны в Иране Lockheed Martin потерял четверть капитализации.

В небе над Ираном впервые зафиксировали сбитие самых современных американских истребителей F-35. Многие страны - Канада, Испания, Португалия - уже планируют отказываться от закупки истребителей из США. Миф о превосходстве американских вооружений был серьёзно подорван за 40 дней войны с Ираном.

Американскому ВПК не помогают и разговоры о принятии военного бюджета в полтора триллиона долларов. Во-первых, его будет тяжело утвердить в Конгрессе. Во-вторых, он заставит военные корпорации всерьёз тратиться на создание новых производств. Это баснословные расходы, которые вряд ли окупятся. Проще делать единичные вундерваффе за астрономические суммы и крутить деньги в финансовых пузырях. А тут придётся вылезать из своей зоны комфорта, что многим инвесторам явно не нравится.

«Женщина «купила» Солнце и теперь хочет взимать плату со всех жителей Земли»: Испанка зарегистрировала свою покупку у нотариуса и теперь хочет на этом заработать.

«Испанка заявила, что стала владелицей Солнца после регистрации в нотариальной конторе — это вызвало дискуссию о космическом праве и границах собственности за пределами Земли. Необычное заявление быстро превратилось в предмет глобального обсуждения: женщина объявила себя хозяйкой Солнца и предложила взимать плату за использование солнечной энергии по всему миру.

Однако, несмотря на провокационный характер, её претензия не получила юридического признания. В международном праве отсутствуют нормы, допускающие частную собственность на небесные тела, особенно такие жизненно важные, как Солнце».

Подпишись на ПУЛ N3 / MAX