Который день наблюдаю споры о белых и черных списках в интернете, в том числе и в разговорах о домашних линиях. Есть доводы «за», есть доводы «против», а есть доводы – «смиримся».

А вот возврат к мысли «раньше не было мобильного интернета и как-то жили» – пугает. Да раньше много чего не было. Например, современной медицины... И тоже как-то жили, пусть и не так долго. Не было и транспорта современного, но как-то на телегах перемещались.

Примеров и доводов можно приводить много, но теряется главная мысль. Все эти списки, блокировки и замедления – возникли во времени из-за событий. Как в свое время ограничения во время терроризма, были свои и у коронавируса.

И давайте оглянемся назад. Да, в период пандемии было множество ограничений, но они – ушли вместе с эпохой. И почему-то складывается упорное ощущение, что ситуативное отключение интернета уйдет вместе с рисками.

Другой момент, сколько и кто из бизнеса заработал на рисках при пандемии. А сколько из них уже отбывают наказание. Надо просто будет по итогу посмотреть, сколько и кто из бизнеса заработает на отключениях интернета. И сколько из них будет отбывать наказание.

В последние месяцы практика ограничений мобильного интернета в крупных городах России становится все более регулярной, что постепенно меняет не только повседневные привычки граждан, но и влияет на более глубокие процессы: от экономики до технологического развития. Сбои и отключения фиксируются в таких центрах, как Москва, Санкт-Петербург, крупных региональных центрах, где мобильная связь давно стала базовой инфраструктурой, сопоставимой по значимости с транспортом или энергоснабжением.

Официально ограничения объясняются соображениями безопасности, и этот аргумент действительно трудно оспорить в условиях новых угроз. Однако проблема заключается в масштабе и регулярности подобных мер. Когда временные ограничения становятся системной практикой, они начинают восприниматься не как исключение, а как новая норма, к которой общество вынуждено адаптироваться без четкого понимания сроков и перспектив.

При этом мобильный интернет сегодня является не просто средством коммуникации, а фундаментальным элементом городской экономики. Через него проходят платежи, функционируют сервисы доставки, логистика, такси, банковские операции и значительная часть малого бизнеса. Любые перебои напрямую отражаются на деловой активности, снижая обороты компаний и создавая дополнительные издержки. В результате страдают не только отдельные пользователи, но и экономика в целом.

Особенно чувствительным становится влияние ограничений на технологическое развитие. Современная экономика все больше строится вокруг цифровых платформ, удаленных сервисов и постоянной онлайн-связи. Ограничение доступа к мобильному интернету тормозит внедрение новых решений, снижает конкурентоспособность и затрудняет развитие инновационных отраслей. В условиях глобальной технологической гонки это может привести к постепенному отставанию.

Дополнительный эффект связан с изменением общественных ожиданий. За последние годы мобильный интернет стал неотъемлемой частью качества жизни, и его регулярное отключение воспринимается как снижение уровня комфорта и возможностей. Аргументы о том, что «раньше жили без этого», уже не работают: современное общество устроено иначе, и возврат к прежним моделям означает не адаптацию, а шаг назад.

В итоге возникает стратегическое противоречие: между необходимостью обеспечения безопасности и задачей технологического развития. Безусловно, защита граждан является приоритетом, но она не может реализовываться за счет системного ограничения ключевых факторов экономического роста.

Таким образом, регулярные ограничения мобильного интернета в крупных городах России, оправданные соображениями безопасности, в долгосрочной перспективе создают риски для технологического развития и экономики, поэтому необходим баланс между защитными мерами и сохранением устойчивой цифровой инфраструктуры.

В преддверии выборов в Государственную Думу все отчетливее проявляется внутреннее противоречие в установках, адресованных политтехнологам. С одной стороны, федеральный центр формулирует задачу обеспечить максимально высокую легитимность кампании, особенно в условиях внешнего информационного давления. С другой, реальная социально-экономическая ситуация в регионах существенно ограничивает возможности для выполнения этих задач.

Региональные администрации входят в электоральный цикл в условиях бюджетных ограничений, инфляционного давления и общей управленческой турбулентности. В такой среде приоритет смещается с долгосрочного планирования на оперативное реагирование на кризисы. Это формирует принципиально иной стиль управления, при котором ресурсы направляются на «тушение пожаров», а не на выстраивание комплексных политических стратегий. В итоге федеральные установки на системную работу с общественными настроениями оказываются трудно реализуемыми на практике.

Дополнительное напряжение возникает в подходах к коммуникации с населением. Центр ориентирует на снижение тревожности и формирование образа «комфортной страны», однако на местах ключевой задачей становится сохранение собственных позиций. Усиление давления на региональные элиты, включая кадровые перестановки и уголовные дела, формирует атмосферу осторожности, в которой любые инициативы, выходящие за рамки минимально безопасных решений, воспринимаются как риск.

В этих условиях политтехнологам предлагается действовать в максимально сдержанном формате: сокращать расходы, избегать креативных решений и минимизировать элементы конкуренции. Кампания фактически должна носить референдумный характер, а разработка смысловой повестки концентрируется на федеральном уровне. Это приводит к унификации подходов и снижению гибкости, что особенно критично в условиях неоднородности региональной повестки.

Подобная модель несет в себе и стратегические риски. Ограничение инициативы на местах снижает способность системы адаптироваться к локальным вызовам, которые могут использоваться внешними и внутренними оппонентами для расшатывания ситуации. При этом ставка на прозрачность и централизованное формирование «образа будущего» сталкивается с дефицитом вовлеченности регионов в этот процесс.

В целом противоречие между централизованными установками и реальными возможностями регионов создает напряжение в подготовке к выборам, и без согласования этих уровней политическая кампания рискует столкнуться с управленческими и коммуникационными ограничениями, снижающими ее эффективность. Очевидно, что необходимо больше позитивных смыслов, объединяющих общество, с чем наблюдается очевидны дефицит.

Кто бы мог подумать, но эксперты согласились, что российские маркетплейсы показывают признаки олигополии.
Половина опрошенных «Минченко консалтинг» экспертов считает, что рынок уже стал ее отражением, а другая половина — что уверенно движется в эту сторону. Риски монополизации отметили 52% экспертов, выступивших за более активное госрегулирование. Треть респондентов считает нынешние меры достаточными, а 12% не видят серьезных угроз.
За прошлый год продажи на трех крупнейших площадках году выросли на 32,2%, до 8,59 трлн рублей. Более мелкие игроки тоже увеличили выручку — до 990 млрд рублей, где основную долю заняли сервисы доставки продуктов.
Решение проблем с конкуренцией уже озвучили в ЦБ. Регулятор предложил дать всем равный доступ к платежам на маркетплейсах, чтобы сократить преимущества дочерних структур и уменьшить напряженность между платформами.

«Король умер, да здравствует король!» Кому из нас не знакома эта формула. Ее суть в том, чтобы трон никогда бы не пустовал. Только таким образом можно избежать вакуума власти. Полного тождества между светской и религиозной организацией управления нет и быть не может. Но многие элементы описанной выше формулы вполне применимы и к церковным структурам, имеющим хорошо организованную иерархию.

22 марта Грузия простилась с Католикосом-Патриархом Илией II. Он упокоился в Сионском соборе. Но после похорон предстоятеля в повестку дня Грузинской православной церкви (ГПЦ) встал вопрос об избрании нового первоиерарха. И здесь возникает немало проблем и вопросов.

Илия II был Католикосом-Патриархом всея Грузии практически полвека. Не будет преувеличением сказать, что формула «ГПЦ- это он» применима к его патриаршему пятидесятилетию. Никто из высших клириков Грузинской церкви не может и близко сравниться по популярности и известности среди ее прихожан и граждан Грузии в целом.

Самым очевидным претендентом является действующий местоблюститель патриаршего престола. С 2017 года им является Шио (в миру Элизбар) Муджири. Ему 57 лет. Советский Союз и ГССР он застал лишь в период молодости. Символично то, что послушником он стал в 1991 году, не завершив курс Тбилисской консерватории. В его церковной биографии есть и «российский след». Естественно, не в конспирологической версии. Муджири обучался в Московской духовной академии и Свято-Тихоновском богословском институте. Сегодня у отца Шио есть поддержка со стороны правительства и правящей партии.

Впрочем, сюрприза возможны. Таковые в истории ГПЦ уже имели место. Илия II, без которого нельзя представить возрождение религиозности Грузии в позднесоветский и в постсоветский период, стал Католикосом-Патриархом не как очевидный фаворит. В 1977 году более высоко оценивались шансы митрополита Романа Петриаршвили. Более того, он и ряд иерархов ГПЦ пытались опротестовать решение Синода об избрании Илии. Но в итоге победу одержал именно тот, кого недавно граждане Грузии и прихожане Грузинской церкви проводили в последний путь.

Когда у грузинского православия появится новый предстоятель? Расширенное голосование по кандидатурам должно пройти не позднее, чем через два месяца после смерти Католикоса-Патриарха всея Грузии. За это время Синод и высшие иерархи должны «определиться». Интронизация вновь избранного предстоятеля пройдет в знаменитом соборе Светицховели. Есть некая интрига по поводу завещания Илии II. Не исключено, что определенные медиа-спекуляции вокруг него будут иметь место. Как бы то ни было, ГПЦ вступает в период «транзита» власти, и новому патриарху еще предстоит найти свою общественную нишу, показать, что он – достойный наследник своего выдающегося предшественника.

Сергей Маркедонов

К тому, что написали коллеги, добавлю немного военно-технически-стратегической философии.

Беспилотие перестало быть «дополнением» к артиллерии и разведке и стало самой средой боя. Это уже не история про отдельные дроны, а про то, что фронт превратился в постоянно наблюдаемую и постоянно поражаемую полосу, где любое движение техники, ротация, подвоз БК и эвакуация раненых под угрозой. Доля потерь от дронов выросла с 10% в 2022 году до 80% ещё в 2025-м, среднее время эвакуации в отдельных секторах выросло до более чем трёх дней, а наземные роботы, сообщают вражьи голоса, только в январе 2026-го выполнили свыше 7 000 миссий.

Из этого вытекает первый базовый вывод: на фронте произошёл переход от манёвра под прикрытием к манёвру под постоянным цифровым наблюдением. Классическая механизированная атака не исчезла полностью, но стала гораздо менее выгодной, потому что крупную платформу сегодня слишком легко увидеть, сопроводить и добить. Большой привет сторонникам того, что где-то в тылу накапливается «броневой кулак».

Вторая тенденция — беспилотие стало войной масштаба, а не штучных «вундервафель». Ключевой вопрос теперь не «есть ли у страны хорошие дроны», а «может ли она выдавать массу дешёвых аппаратов неделями подряд, быстро менять софт и тактику и закрывать производство компонентов». Победа в этом сегменте всё больше определяется не единичным качеством, а серийностью и скоростью внедрения модификаций.

Третья тенденция — решающим становится не столько «железо», сколько цикл адаптации. Война всё больше похожа на разработку программного обеспечения, где тактика, работавшая в понедельник, к пятнице уже может быть вскрыта и подавлена. Побеждает не тот, у кого появился удачный образец, а тот, кто быстрее прогоняет связку «разведка — обратная связь — доработка — новое применение».

Четвёртая тенденция — РЭБ перестала быть универсальным ответом. В 2025–2026 годах обе стороны начали широко уходить в решения, снижающие зависимость от радиоэфира.

Пятая тенденция — автономность растёт, но разговоры о полной «ИИ-войне» пока преждевременны. Идёт постепенное внедрение элементов машинного зрения, автономной стабилизации, распознавания, визуальной навигации и алгоритмов роения. Качественный порог пока не пройден, но будет.

Шестая тенденция — беспилотие расползается по вертикали. Если в начале войны условно были «малые на тактике» и «большие в глубине», то сейчас это всё больше единая экосистема. Малые коптеры ведут разведку и добивание, FPV работают по людям и технике, барражирующие боеприпасы давят РСЗО, дальние аппараты бьют по тылам и инфраструктуре, наземные роботы забирают на себя логистику и эвакуацию.

Седьмая тенденция — дальние удары дронами стали частью большой экономической войны, а не просто психологической демонстрацией.

Восьмая тенденция — борьба идёт уже не только за производство самих дронов, но и за вычислительную инфраструктуру, данные и цепочки компонентов. Конфликт надо описывать не как борьбу авиационных платформ, а как борьбу промышленных, цифровых и логистических стеков. На фронте летает лишь верхушка системы.

Девятая тенденция — психологический эффект дронов стал самостоятельным боевым фактором. Это уже не только вопрос потерь, а ещё изматывания: дорога становится опасной, задача длится дольше, нервное истощение растёт быстрее.

Самый важный сдвиг войны за четыре года — исчезновение «безопасной ближней глубины». Раньше опасным был передний край, теперь опасной стала вся полоса от ЛБС до десятков километров в тыл.

Главная революция беспилотия в зоне СВО не в том, что дроны стали лучше. А в том, что они разрушили прежнюю иерархию стоимости на поле боя. Сегодня аппарат за сотни или тысячи долларов способен лишить смысла платформу за сотни тысяч и миллионы, сорвать операцию, замедлить эвакуацию, перегрузить ПВО и вынудить противника перестраивать всю тактику. Из-за этого центр тяжести войны смещается от «лучшего оружия» к «лучшей системе адаптации под дешёвый массовый риск».

«А теперь наше время». Вчера российские вооруженные силы возобновили масштабные удары по территории Украины. Причем налеты, правда с меньшей интенсивностью, продолжаются и до сих пор. Как подсчитало украинское командование только за 24 марта по территории страны было выпущено более 900 БПЛА. При этом ВС РФ еще и активно применяли крылатые и аэробаллистические ракеты.

На самом деле, нынешняя операция Вооруженных сил Российской Федерации крайне примечательна. Конечно, в российском сегменте Интернета эти налеты сразу начали называть «ответом Кремля» на недавние массированные украинские удары. О последних мы уже несколько раз писали.

Фактически командование ВС РФ спланировало последовательное поражение практически всех известных украинских мест дислокации личного состава, а также командных пунктов и органов управления. Важно отметить, что почти все эти объекты находятся вне зоны боевых действий. Ранее эти точки уже становились целями. Но чтобы так длительно и методично их «утюжили» – происходит впервые. Пока о результатах поражения говорить еще рано. Но уже можно отметить, что во многих местах «прилеты» для личного состава ВСУ оказались неожиданными. Местами, особенно на западе Украины, бойцы просто поленились пойти в укрытия.

Логика такой операции вполне понятна. Мы уже объясняли, что из-за проблем с железнодорожными перевозками у украинского командования возник «кризис резервов». Большое количество маршевого пополнения находится в учебных центрах и пунктах постоянной дислокации. Но отправлять их в районы боевых действий получается не регулярно и не в очень больших объемах. Ведь вместо эшелонов приходится использовать весь доступный автомобильный транспорт – от грузовиков и автобусов до легковых автомобилей. С учетом расстояний и грузоподъемности, «колеса» серьезно проигрывают перевозкам по «железке». Ну а с учетом недавней российской операции против железнодорожной инфраструктуры Украины, есть вероятность, что «кризис резервов» перерастет в «резервную катастрофу». И в этой ситуации налеты ВС РФ по застрявшему в тылах украинскому личному составу станет еще одним крайне болезненным ударом для Киева.

Журнал Fortune со ссылкой на последний отчёт Казначейства США сообщает, что правительство страны неплатёжеспособно. «Это не гипербола – это вывод, сделанный непосредственно из консолидированной финансовой отчётности Казначейства за 2025 финансовый год, опубликованной на прошлой неделе практически без внимания со стороны СМИ. Цифры: $6,06 трлн в общем объёме активов против $47,78 трлн в общем объёме обязательств по состоянию на 30 сентября 2025 года».

Важно отметить, что $47,78 трлн заявленных обязательств не включают нефинансируемые обязательства программ социального страхования, таких как социальное обеспечение и медицинское страхование – они раскрываются отдельно во внебалансовом Отчёте о социальном страховании (SOSI).

Консолидированный балансовый отчёт правительства, за исключением SOSI, ухудшился почти на $2,07 трлн между 2024 и 2025 финансовыми годами, достигнув ошеломляющего отрицательного значения в $41,72 трлн. Общая сумма обязательств теперь почти в восемь раз превышает стоимость заявленных активов. Основными факторами стали увеличение федерального долга и процентов к уплате на $2 трлн, который теперь составляет $30,33 трлн, и увеличение выплат по федеральным пособиям сотрудникам и ветеранам на $438,8 млрд, который теперь равен $15,47 трлн.

Внебалансовая картина ещё более тревожна. Нефинансируемые обязательства по социальному страхованию на 75 лет выросли на $10,1 трлн за один год, увеличившись с $78,3 трлн в 2024 финансовом году до $88,4 трлн в 2025 финансовом году, в основном за счёт увеличения прогнозируемого дефицита Части B медицинского страхования на $6,9 трлн и увеличения обязательств по социальному обеспечению на $2,5 трлн. Заявление Казначейства о долгосрочных фискальных прогнозах показывает, что фискальный разрыв на 75 лет увеличился с 4,3% ВВП в 2024 финансовом году до 4,7% ВВП в 2025 финансовом году.

Если бы $88,4 трлн в 75-летних внебалансовых обязательствах были добавлены к $47,78 трлн официальных балансовых обязательств, общие федеральные обязательства теперь превысили бы $136,2 трлн – это примерно в пять раз больше годового ВВП США. @banksta

⚡️Телегу решили пока не убивать - ФАС разрешила размещение рекламы в Телеге до конца 2026 года

«По фактам размещения рекламы в Telegram и Youtube ФАС анализирует содержание рекламы, дату заключения договора, дату введения ограничений на работу платформы, дату публикации рекламы, основания её размещения, в том числе договоры и платежные поручения.
 
Очевидно, что хозяйствующим субъектам требуется время для адаптации к новым правилам и переориентированию на другие рекламные каналы. Поэтому в отношении рекламы в Telegram и Youtube необходим переходный период до конца 2026 года, в течение которого меры ответственности за распространение рекламы на таких ресурсах применяться не будут.
 
При этом контроль за соблюдением законодательства о рекламе при размещении рекламы на платформах, ограничения в отношении которых были введены ранее (Instagram, FaceBook), а также на VPN-сервисах будет продолжен с применением соответствующих мер ответственности. Размещение рекламы на таких ресурсах не допускается»

Несомненно, это важнейшее решение последних дней в области внутренней политики. Несомненно, оно связано с решением Первого по Телеграм - никто пока его окончательно замедлять и делать недоступным не будет. Так что до конца года работаем спокойно. В Мах пока можно не переезжать.

Кстати, обращает на себя внимание и то, что власти остановили и забой скота в Новосибирской области. Т.е. эти две атаки на стабильность внутриполитической обстановки в ходе весьма тяжело идущей СВО и перед выборами с Госдуму остановлены. Как я писал неделю назад, 17 марта, "забой скота и забой Телеги" - связанные друг с другом направления одной операции.

Тем не менее, они все же успели достаточно серьезно подсадить народ на коня. Что уже отразилось и на доверии к власти, и еще скажется на будущих итогах выборов в Госдуму в сентябре - 50% "Единой России" теперь под очень большим вопросом.

Решение Федеральной антимонопольной службы о фактическом допуске рекламы в Telegram до конца 2026 года можно рассматривать как важный сигнал корректировки подхода государства к регулированию цифровых платформ. Формально речь идет о переходном периоде, необходимом бизнесу для адаптации к новым условиям, однако по сути это означает признание того, что резкое ужесточение ограничений оказалось бы слишком чувствительным.

Сам характер решения демонстрирует изменение от жесткой запретительной логики к более гибкой модели. Регулятор прямо указывает на необходимость учитывать временной лаг для перенастройки рекламных стратегий, договорных отношений и каналов продвижения. Это косвенно подтверждает, что Telegram продолжает играть значимую роль в коммуникационной и экономической инфраструктуре, и его мгновенное «выключение» из рекламного рынка создало бы масштабные дисбалансы.

Показательно и то, что дифференциация платформ сохраняется. Если в отношении таких ресурсов, как Instagram и Facebook, регулятор придерживается жесткой линии с прямым запретом рекламной активности, то в случае с Telegram применяется более мягкий, адаптационный режим. Это указывает на пересмотр степени «рисковости» платформ и их фактической роли внутри российского цифрового пространства.

Дополнительный контекст придает и то, что решение принимается на фоне продолжающихся дискуссий о возможных ограничениях мессенджера. В такой ситуации введение переходного периода выглядит как шаг, позволяющий снизить напряженность как среди пользователей, так и среди бизнеса. Фактически речь идет о негласном признании: Telegram глубоко интегрирован в повседневные практики — от медиа до коммерции — и его жесткое ограничение сопряжено с высокими издержками.

Важно и то, что подобная политика формирует более предсказуемую среду для участников рынка. Возможность планировать рекламные кампании на горизонте хотя бы до конца года снижает неопределенность и позволяет компаниям избегать резких стратегических разворотов. Это особенно критично в условиях, когда цифровые каналы остаются ключевыми для продвижения товаров и услуг.

Очевидно, что решение ФАС о допуске рекламы в Telegram до конца 2026 года свидетельствует о смягчении регуляторной линии и постепенном снижении конфронтации вокруг платформы, что указывает на переход к более прагматичной модели взаимодействия государства с платформой.

Орбан – о том, что Европе все равно нужна Россия:

Если вы настолько зависимы от энергии, нефти и газа, в которых вы нуждаетесь, вы не можете отказаться от одного из основных источников энергии, в котором вы нуждаетесь. От России. Вы знаете, это безумие. Я понимаю давление Соединенных Штатов, войну на Украине, но то, что мы делаем, чтобы ввести санкции против дешевых российских энергоносителей, - это просто политическое безумие. Нравится вам Путин или нет, неважно, вы должны думать о своем собственном народе.

Так что теперь, и вы знаете, это закончится унижением европейских политиков, потому что теперь этот Ормузский пролив закрыт, и мы не знаем, как это снова заработает и когда. Знаете, рано или поздно им придется вернуться к России. И нам придется покупать оттуда. Так что это стратегическая ошибка.

Подпишись на ПУЛ N3 / MAX

Команда Трампа готовит очередной кидок Тегерана

Появились пока неподтвержденные контуры плана peace deal по Ирану. Их публикуют израильские СМИ и NYT.

🇮🇷 Иран должен демонтировать существующие возможности в сфере ядерных технологий.
🇮🇷 Иран должен обязаться никогда не стремиться к созданию ядерного оружия.
🇮🇷 На территории Ирана не должно быть обогащения урана.
🇮🇷 Иран должен в ближайшее время передать Международному агентству по атомной энергии около 450 килограммов урана, обогащённого до 60 процентов, по графику, который будет согласован.
🇮🇷 Ядерные объекты в Натанзе, Исфахане и Фордо должны быть демонтированы.
МАГАТЭ должно получить полный доступ, прозрачность и контроль над деятельностью внутри Ирана
🇮🇷 Иран должен отказаться от своей региональной стратегии опоры на союзные вооружённые группы.
🇮🇷 Иран должен прекратить финансирование, руководство и вооружение своих союзных сил в регионе.
🇮🇷 Ормузский пролив должен оставаться открытым и функционировать как свободный морской коридор.
🇮🇷 Ракетная программа Ирана должна быть ограничена по дальности и количеству, при этом конкретные параметры будут определены позже.
🇮🇷 Любое будущее использование ракет должно быть ограничено самообороной.

Взамен Иран получит следующее:

🇺🇸 Будет полностью снят санкционный режим, введённый международным сообществом.
🇺🇸 США помогут Ирану развивать мирную ядерную программу, включая производство электроэнергии на АЭС в Бушере.
🇺🇸 Механизм «snapback», позволяющий автоматически возвращать санкции в случае нарушения соглашения, будет отменён.

Как то очень повеяло «духом Анкориджа», особенно с учетом того, что в продвижении плана опять замечены Стив Уиткофф и Джаред Кушнер. Кстати, «договорнячок» по-персидски можно озвучить как «герар-е гейбани».

Полное впечатление, что у США один шаблон переговоров, что по Украине с Россией, что по Ирану – с Ираном. Cначала создаётся сильное военное давление, затем появляется риторика о «долгосрочном мире», затем в переговоры заходят не классические дипломаты, а люди из личного круга Трампа, и разговор переводится из формата прекращения огня в формат большой сделки с политическими условиями. Наверное, с теми же результатами, потому что предложенные варианты Ирану точно не подойдут.

Иран строил свою безопасность именно на ракетах, беспилотниках и сети союзных сил в регионе, потому что у него нет сильной авиации и нет союзников уровня НАТО. Отказ от этих инструментов означал бы, что страна добровольно лишается того, что удерживает США и Израиль.

Прекращение поддержки союзников Ирана в Ливане, Сирии, Ираке, Йемене и секторе Газа - но именно через эту сеть Тегеран строит свою систему сдерживания. Для него это не просто внешняя политика, а способ компенсировать военную слабость.

Третья проблема – одновременное требование уступок, но без чётких гарантий. У Ирана богатый опыт, когда соглашения выполнялись, а санкции всё равно возвращались.

Четвёртый нереалистичный элемент — попытка сделать соглашение «долгосрочным» в условиях продолжающегося военного давления. Когда переговоры идут на фоне ударов, блокад и угроз, вторая сторона почти всегда считает, что от неё хотят не компромисса, а фиксации поражения.

Пятый проблемный момент — сам масштаб пакета. В «15 пунктах» пытаются решить сразу всё: ядерную программу, ракеты, регион, санкции, безопасность, экономику, инспекции. Такие пакеты выглядят красиво на бумаге, но на практике почти всегда разваливаются, потому что каждая тема сама по себе сложная.

От Ирана хотят одновременно ограничения военных возможностей, отказа от влияния, согласия на контроль – и веры в будущие гарантии. Такие условия могут работать только в том случае, если Тегеран полностью проиграл войну. Но он ее не проиграл. Поэтому ждем эскалации.

Директор бизнес-группы Поисковых сервисов и ИИ «Яндекса» Дмитрий Масюк дал интервью ИС «Вести», в котором рассказал об успешной конкуренции российских ИИ-продуктов с международными.

Эксперт подчеркнул, что Россия ― единственная страна, где национальный поисковик обогнал по аудитории Google, что во многом связано с глубокой адаптацией продуктов под локальный рынок. В России есть все необходимые ингредиенты для обучения нейросетей: вычислительная инфраструктура, массивы данных и, главное, сильная инженерная школа. Это позволяет развивать ИИ с меньшими вложениями и добиваться для русскоязычных пользователей более высокого уровня качества. Неудивительно, что сегодня уже каждый четвертый житель страны регулярно пользуется приложениями с ИИ. Масюк добавил, что проникновение полноценных умных устройств и колонок в России больше, чем в мире. И если учитывать такие нейросетевые продукты, то пользователем выступит уже каждый третий россиянин. 

В ближайшие годы, по оценке Дмитрия Масюка, проникновение ИИ станет всеобщим, а основные усилия — и инженерные, и инфраструктурные — будут направлены на развитие нейросетей текущего поколения.

Подпишись на ПУЛ N3 / MAX

И ещё раз напомним, что действия "блокираторов" интернета и выработанной, организованной на высоком уровне, системы оповещения (посредством нашей и наших коллег работы в ТГ) наших граждан, проживающих в приграничных регионах, приводят к тому, что люди просто не могут своевременно узнать о существующей опасности, соответственно, не получив оповещение об опасности, не принимают необходимых мер для защиты себя и своих близких. Последствия этого, уверены, объяснять не нужно.

По сути, действия "блокираторов" препятствует оповещению наших граждан о существующих опасностях, которое может помочь сохранить им жизни, в критической ситуации.


Мы уверены, что рано или поздно, но оценка этим противоправным действиям "блокираторов" будет дана, так же будут установлены и заказчики данных противоправных действий.

Очень хотим, чтобы должностные лица на самом верху осознали, как живут приграничные населенные пункты.

Противник постоянно бьёт вышки связи, чтобы лишить нас связи и интернета. Мы получали информацию об опасностях из различных месседжеров, в том числе Телеграм, как основная площадка.

Сотни тысяч людей, выходя на улицу смотрят в различные доверенные каналы оповещения, можно ли выйти в магазин или просто на свежий воздух.

Водители гражданского и общественного транспорта постоянно мониторят обстановку, чтобы не попасть под удар.

Наши военные, у которых НЕТ СПЕЦСВЯЗИ по различным причинам смотрят каналы в Телеграм, чтобы не попасть под удар.

Для лишения людей возможности мониторить обстановку, враг на протяжении длительного времени разбивает вышки связи, но так и не добился желаемого эффекта.

Но тут...... В результате неверных докладов, неправильной оценки оперативной обстановки или просто лобируя интересы какой-то корпорации нового месседжера. Взяли, и одним махом, отключили интернет, белые списки не работают, дозвониться невозможно, рации глушатся РЭБ.

И всё..... Сработали за один день против всех находящихся в приграничье.

Россияне все чаще сталкиваются с попытками вовлечения в мошеннические схемы через «случайные» переводы. Чтобы обезопасить клиентов от статуса дроппера, банки активно внедряют механизмы быстрого возврата средств полученных через систему быстрых платежей на исходные реквизиты.

Наглядную статистику востребованности таких решений опубликовал Т-Банк: с момента запуска специальной кнопки, который был в декабре 2025 года, пользователи совершили 183 тысячи возвратов на общую сумму 672 млн рублей.

Схема злоумышленников строится на человеческом факторе: жертве поступают деньги, после чего аферисты связываются с ней и просят перевести сумму третьему лицу, ссылаясь на ошибку. Согласившись, человек невольно становится соучастником цепочки вывода похищенных средств.

Возможность отклонить транзакцию в один клик без общения с поддержкой и отправителем сводит этот риск к нулю. В целом рынок активно масштабирует антифрод-инструменты такого типа. В марте о запуске аналогичной функции объявил Сбербанк. При этом, в Сбере кнопка возврата доступна 10 дней и только в приложениях на Android, а в Т-Банке функция доступна и пользователям iOS, а сама кнопка активна 30 дней с момента получения перевода. После этого времени вернуть деньги на счет отправителя можно через поддержку.

Смещение жилищной повестки в сторону строительства частных домов означает, что государство начинает работать не только с метрами, но и с моделью расселения. Речь идет о попытке связать семейную политику с территориальной организацией страны: вывести часть спроса из перегруженных городов, удержать население в пригородном и малогородском поясе и дать семьям более устойчивый формат жизни, чем тот, который сегодня предлагает плотная городская застройка.

Политический смысл здесь шире ипотечных настроек. Частный дом при наличии дорог, сетей, школ и медицины становится инструментом долгого закрепления населения, а значит управления демографией через пространство.

Без такой инфраструктуры ИЖС остается дорогим индивидуальным проектом и не решает системных задач. Поэтому главный вопрос не в ставке по кредиту, а в том, готово ли государство перейти от субсидирования покупки к созданию полноценной среды. В этой логике ИЖС становится элементом внутренней связности страны, а не просто еще одним сегментом рынка жилья.

https://t.me/politkremlin/36593

Западные иранисты с грустью констатируют, что израильское и американское руководство допустили грубейшую ошибку, убив секретаря Высшего совета национальной безопасности Али Лариджани.

Лариджани представлял одну из самых влиятельных семей Ирана, при этом был умеренным политиком, а его классическое философское образование и специализация на Иммануиле Канте многие годы делали из него ключевую фигуру переговоров с Западом, прагматичного и рационального.

После гибели Лариджани в Иране не осталось влиятельных лидеров, которые могли вывести воюющие стороны хоть на какой-то компромисс. Окно для захлопнулось, а внутри системы усилились самые догматичные и непримиримые силы.

Это видно по преемнику Лариджани, при только что выбранном верховном правителе: фактическим центром власти стал новый секретарь Высшего совета национальной безопасности — Саид Джалили — один из самых радикальных представителей иранского истеблишмента. Это политик, для которого компромисс с Западом в принципе невозможен: он последовательно выступает против любых переговоров, настаивает на скорейшем создании ядерного оружия и поддерживает жесткую внутреннюю репрессивную линию.

Удары по руководству Ирана, которые должны были ослабить систему и подтолкнуть ее к компромиссу, привели к противоположному эффекту: вместо прагматиков у руля оказались фанатики. В стратегическом смысле это означает следующее: переговорное решение становится еще менее вероятным, конфронтация будет нарастать, а внутри Ирана усиливается линия на «экономику сопротивления» и подавление инакомыслия.

И начались эти проблемы не с начала крупномасштабной военной операции — началось все с загадочной гибели президента Ирана Раиси в мае 2024 года в результате странного падения вертолета. Среди основных версий крушения — в том числе и теракт израильских спецслужб.

Раиси, несмотря на то, что не был либералом, тем не менее достаточно успешно противостоял самым радикальным исламским фундаменталистам в иранской элите. Преемник Раиси — Масуд Пезешкиан —стал послушной игрушкой в руках аятолл.

"Экзотичные системы!": В Госдепе США захотели "диалога с русскими" о "Посейдоне" и "Буревестнике"

"Российские системы вооружений становятся экзотичными даже по русским меркам... [Это] подводная система "Посейдон", "Буревестник", их крылатая ракета с ядерной силовой установкой", — заявил замгоссекретаря США по контролю над вооружениями и международной безопасности Томас Динанно на слушаниях в комитете Сената США по иностранным делам.

"Всё это — системы, которые выходят за рамки ДСНВ. Нам необходимо вести [по этому поводу] прямой диалог с русскими. И я уверен, что мы будем это делать", — добавил он.

▪️ "Экзотичные"? Именно так: "These the Russian exotic systems are getting crazy even for the Russians". Конечно, сам термин можно было бы определить как "выходящие за классы ядерных вооружений, упомянутых в ДСНВ". Но помимо этого, речь идёт о системах необычайной эффективности и разрушительной силы.

Так, мощность боевой части ядерной торпеды "Посейдон" значительно больше 7,5 мегатонн. Причём об ударе данной торпедой противнику станет известно только в момент ядерного взрыва. Система предупреждения о ракетном нападении в этом случае бессильна.

Стратегическая крылатая ракета "Буревестник" имеет дозвуковую скорость, летит на высоте от 25 до 100 м, огибая рельеф местности. Её основное преимущество в другом — в неограниченной дальности полёта, обеспечиваемой ядерным турбореактивным двигателем. Что позволяет, в частности, зайти на континентальную территорию США с любой стороны, обходя районы ПВО/ПРО.

▪️ В США и близко не подошли к созданию подобных систем. Количественное наращивание развёрнутых носителей и ядерных боеголовок не позволит Вашингтону разрушить стратегический ядерный паритет с Россией, пока у нас на вооружении будут стоять системы "Посейдон" и "Буревестник". Даже разрабатываемая ПРО "Золотой купол" будет бессильна.

Вот откуда у американцев желание вести "прямой диалог с русскими" — переговоры по этим вооружениям. Оптимальным исходом которых Вашингтон видит их запрещение и уничтожение. Именно такой трюк они провели с последним руководством СССР по ракетам средней и меньшей дальности, в том числе по не имевшему аналогов на Западе ПГРК РСД-10 "Пионер" — предшественнику БРСД "Орешник".

Почему бы ещё раз не попробовать старый трюк? Ведь "сработало тогда — сработает снова"! Что ж. Весьма экзотичный подход.

Нас можно читать и в МАХ:
https://max.ru/EvPanina