её трагедия заключалась в том,
что прячась от людей всю жизнь,
она мечтала быть найденной.

поистине, я с каждым днем убеждаюсь все более, мой друг, что глупо судить о других по себе. у меня столько хлопот с самим собой, и сердце мое так строптиво, что мне мало дела до других, только бы им не было дела до меня

Влажные руки.

Ты на кончиках холодных пальцев
Собрала всю пыльцу Вселенной
И наделила это царство просветом,
Рассветом. Составным из твоей улыбки,

Согнала тьму, прокусив обивку.

Твои ладони исписаны реками:
Из Амазонки вытекает Нил.
Не могу объяснить алогичность аспекта,
Таким уж тебя создал мир.

Но если я вдруг захочу утопиться,
То прямо в твои руки смело
Окровавленным лицом и телом
Упаду.

Знаешь, дорогая, я точно получу ответы
В руках твоих на вопросы,
Которые в могилу с собой унесу.

Знай все теории, овладей всеми техниками, но когда прикасаешься к человеческой душе — будь просто человеческой душой.

я либо романтизирую прошлое,

либо беспокоюсь о будущем.

неудивительно, что я не чувствую себя живым.

Самое нежное, что я могу — это смотреть.

My mind is killing me.

трагедия не в том, что ты один, а в том, что ты не можешь быть один. иногда, кажется, я отдал бы все на свете, лишь бы не иметь никаких связей с миром людей. но я часть этого мира, а значит, мужественнее всего — принять его, и трагедию с ним вместе.

Я только и делаю, что пытаюсь уйти вглубь, но какой мне от этого толк? Если люди видят во мне зияющую дыру.

Усталость.

Её обволакивающее тонкой пеленой начало разливает по телу тяжесть, стынет в конечностях подгнивающим свинцом. Ты чувствуешь: тебя вывернули наизнанку и оставили сушиться на воздухе, как рыбу, отчаянно нуждающуюся в воде. И что бы ты не предпринял, всё бесполезно и бессмысленно — всё утекает сыпучим песком сквозь дрожащие пальцы.

Не трогай меня. И не произноси моё имя вслух.

пол, на котором я лежал, казался необычайно прочным.
было чрезвычайно утешительно сознавать, что я уже упал и, следовательно, больше мне падать некуда.

— Аттриция — это когда ты сожалеешь о своих грехах не потому, что боишься Бога.
— А потому что у тебя у виска пистолет.

Ты – светлый персидский ковер, а одиночество – пятна от не пролившегося бордо. Вот так одиночество доставляется из Франции, а боль душевных ран привносится с Ближнего Востока.