как прошли часы от этого страшного эпизода до утра — не знаю.
я был мертв для всех впечатлений.

Сны объясняют меня лучше, чем поступки.

Таблетки заглушают всё. Они делают реальность бессмысленной, притоптанной толстым слоем пыли. Я могу совершить любое безумство, потому что равнодушие внутри меня неоспоримо. С этим достаточно весело играть: ни смерть, ни жизнь не приносят тебе ничего, кроме самого осознания факта.

Я перерезала самой себе горло. Я оказалась беспомощной в собственных руках.

The most intimate moment.

её трагедия заключалась в том,
что прячась от людей всю жизнь,
она мечтала быть найденной.

поистине, я с каждым днем убеждаюсь все более, мой друг, что глупо судить о других по себе. у меня столько хлопот с самим собой, и сердце мое так строптиво, что мне мало дела до других, только бы им не было дела до меня

Влажные руки.

Ты на кончиках холодных пальцев
Собрала всю пыльцу Вселенной
И наделила это царство просветом,
Рассветом. Составным из твоей улыбки,

Согнала тьму, прокусив обивку.

Твои ладони исписаны реками:
Из Амазонки вытекает Нил.
Не могу объяснить алогичность аспекта,
Таким уж тебя создал мир.

Но если я вдруг захочу утопиться,
То прямо в твои руки смело
Окровавленным лицом и телом
Упаду.

Знаешь, дорогая, я точно получу ответы
В руках твоих на вопросы,
Которые в могилу с собой унесу.

Знай все теории, овладей всеми техниками, но когда прикасаешься к человеческой душе — будь просто человеческой душой.

я либо романтизирую прошлое,

либо беспокоюсь о будущем.

неудивительно, что я не чувствую себя живым.

Самое нежное, что я могу — это смотреть.

My mind is killing me.

трагедия не в том, что ты один, а в том, что ты не можешь быть один. иногда, кажется, я отдал бы все на свете, лишь бы не иметь никаких связей с миром людей. но я часть этого мира, а значит, мужественнее всего — принять его, и трагедию с ним вместе.

Я только и делаю, что пытаюсь уйти вглубь, но какой мне от этого толк? Если люди видят во мне зияющую дыру.