Может быть, мы чувствуем себя опустошенными, потому что оставляем частички себя во всём, что когда-то любили.
Симметрия — это скука, а скука — сущность печали. Отчаяние зевает. Если можно вообразить себе что-нибудь страшнее ада, где страдают, то это ад, где скучают.
— Виктор Гюго, Отверженные.
— Виктор Гюго, Отверженные.
Самоанализ.
Саморазвитие.
Самопознание.
Круговорот, отгораживающий меня от людей, от эмоций, от мира. И если я на мгновенье покину его — посыплюсь, как труха, в гущу всего того ненавистного, через что мне пришлось переступить. Моя конструкция хрупка. Моя кожа тонка. Я истекаю кровью, пока тоска варится у меня под рёбрами.
Разочарование — это страшно.
Когда я обрету броню, захочу ли возвращаться обратно?
Саморазвитие.
Самопознание.
Круговорот, отгораживающий меня от людей, от эмоций, от мира. И если я на мгновенье покину его — посыплюсь, как труха, в гущу всего того ненавистного, через что мне пришлось переступить. Моя конструкция хрупка. Моя кожа тонка. Я истекаю кровью, пока тоска варится у меня под рёбрами.
Разочарование — это страшно.
Когда я обрету броню, захочу ли возвращаться обратно?
Влюбиться в меня?
Но я пахну, как селфхарм. Как прогнившая вишня в богом забытой, пыльной тарелке — настолько старой, что уже и не вспомнить, в каком году была куплена. Я пахну, как тоска. Пахну, как молчание, вдребезги разбитое о трагедию своего сердца: я никогда и никому о ней не расскажу.
Влюбиться в меня?
В меня, чья вера в людей утонула в вязи кривых улыбок, лживых слов. В меня, бёдра которой украшены бледными розовыми полосами — шрамами. В меня, которую увлекает лишь ветер и шелест измятых страниц.
Но я пахну, как селфхарм. Как прогнившая вишня в богом забытой, пыльной тарелке — настолько старой, что уже и не вспомнить, в каком году была куплена. Я пахну, как тоска. Пахну, как молчание, вдребезги разбитое о трагедию своего сердца: я никогда и никому о ней не расскажу.
Влюбиться в меня?
В меня, чья вера в людей утонула в вязи кривых улыбок, лживых слов. В меня, бёдра которой украшены бледными розовыми полосами — шрамами. В меня, которую увлекает лишь ветер и шелест измятых страниц.
Порой человек не хочет открывать дверь, за которой стоит его душа. Он боится, что кровотечение не остановится и зальёт этот мир кровью.
Hey, Hachi…
No matter how mach or how often people hurt each other
Loving someone is never a waste.
That love letter you left me back then
I still cherish.
No matter how mach or how often people hurt each other
Loving someone is never a waste.
That love letter you left me back then
I still cherish.
Я всегда искал любви и с головой погружался в неё, потому что хотел, чтобы она уничтожила того, кем я когда-то был.
— Достоевский.
— Достоевский.
Forwarded from Заметки Мураками
В нашем ненадежном мире нет ничего более труднодостижимого и хрупкого, чем доверие.
Выбери уважение.
Выбери границы.
Выбери не созависимость, а осознанный выбор тебя.
Выбери безусловную любовь вкупе с убийственной нежностью.
Выбери меня.
Выбери границы.
Выбери не созависимость, а осознанный выбор тебя.
Выбери безусловную любовь вкупе с убийственной нежностью.
Выбери меня.
Нет незаменимых людей — известная аксиома жизни, которая сполна удовлетворяет мой рационализм. Я перестала делать выводы, исходя лишь из моих нынешних чувств и эмоций. Моё кредо — разум, а не сердце.
И всё же мне хочется думать, что ты во мне останешься неизгладимым следом, как любимый шрам и самое яркое воспоминание. То, какая ты есть сейчас, дарит мне покой. У нас с тобой на пару много боли и много счастья было и будет — я безутешно надеюсь.
Никогда не хочу тебя забывать. Ни когда мне будет за шестьдесят, ни когда наши пути разойдутся навсегда. Возможно, немного позже меня это уже не будет волновать совсем-совсем.
Но сейчас мне хочется, чтобы ты во мне осталась. Настолько долго, насколько меня хватит — до самой смерти.
И всё же мне хочется думать, что ты во мне останешься неизгладимым следом, как любимый шрам и самое яркое воспоминание. То, какая ты есть сейчас, дарит мне покой. У нас с тобой на пару много боли и много счастья было и будет — я безутешно надеюсь.
Никогда не хочу тебя забывать. Ни когда мне будет за шестьдесят, ни когда наши пути разойдутся навсегда. Возможно, немного позже меня это уже не будет волновать совсем-совсем.
Но сейчас мне хочется, чтобы ты во мне осталась. Настолько долго, насколько меня хватит — до самой смерти.
Сегодня я ложусь в постель и думаю о том, как смертельно устала от всего окружающего меня мира.