Forwarded from Виктор Пелевин
У глубокого человека любовное всегда переплетено с духовным.
Потихоньку я удаляюсь всё дальше, в самую глубь своего одиночества — единственного, дарящего мне покой.
Стоит мне немного пожить без радости и без боли, подышать вялой и пресной сносностью так называемых хороших дней, как ребяческая душа моя наполняется безнадежной тоской, и я швыряю заржавленную лиру благодарения в довольное лицо сонного бога довольства, и жар самой лютой боли милей мне, чем это здоровая комнатная температура.
— Герман Гессе, Степной волк.
— Герман Гессе, Степной волк.
Forwarded from Заметки Мураками
Между нашими попытками что-то осознать и действительным осознанием лежит глубокая пропасть.
Forwarded from (un)stable.
когда-нибудь я перестану думать о прошлом; ностальгировать; тревожиться по пустякам; 24/7 сидеть в четырех стенах; слишком быстро уставать; быть излишне эмпатичной, ставя себя на чужое место и понимая причину поступков; переслушивать годами одни и те же песни; скучать по тем, кого давно нет в моей жизни; слишком быстро расстраиваться и слишком часто грустить,
но это уже буду не я.
но это уже буду не я.
Хроническая усталость. Апатия. Стопка непрочитанных книг. Социальная неуверенность. Ночные грузчики. Меланхолия.
У него не было ни крова, ни хлеба, ни тепла, ни любви; но он был весел, потому что был свободен.
— Виктор Гюго, Отверженные.
— Виктор Гюго, Отверженные.
Может быть, мы чувствуем себя опустошенными, потому что оставляем частички себя во всём, что когда-то любили.
Симметрия — это скука, а скука — сущность печали. Отчаяние зевает. Если можно вообразить себе что-нибудь страшнее ада, где страдают, то это ад, где скучают.
— Виктор Гюго, Отверженные.
— Виктор Гюго, Отверженные.
Самоанализ.
Саморазвитие.
Самопознание.
Круговорот, отгораживающий меня от людей, от эмоций, от мира. И если я на мгновенье покину его — посыплюсь, как труха, в гущу всего того ненавистного, через что мне пришлось переступить. Моя конструкция хрупка. Моя кожа тонка. Я истекаю кровью, пока тоска варится у меня под рёбрами.
Разочарование — это страшно.
Когда я обрету броню, захочу ли возвращаться обратно?
Саморазвитие.
Самопознание.
Круговорот, отгораживающий меня от людей, от эмоций, от мира. И если я на мгновенье покину его — посыплюсь, как труха, в гущу всего того ненавистного, через что мне пришлось переступить. Моя конструкция хрупка. Моя кожа тонка. Я истекаю кровью, пока тоска варится у меня под рёбрами.
Разочарование — это страшно.
Когда я обрету броню, захочу ли возвращаться обратно?
Влюбиться в меня?
Но я пахну, как селфхарм. Как прогнившая вишня в богом забытой, пыльной тарелке — настолько старой, что уже и не вспомнить, в каком году была куплена. Я пахну, как тоска. Пахну, как молчание, вдребезги разбитое о трагедию своего сердца: я никогда и никому о ней не расскажу.
Влюбиться в меня?
В меня, чья вера в людей утонула в вязи кривых улыбок, лживых слов. В меня, бёдра которой украшены бледными розовыми полосами — шрамами. В меня, которую увлекает лишь ветер и шелест измятых страниц.
Но я пахну, как селфхарм. Как прогнившая вишня в богом забытой, пыльной тарелке — настолько старой, что уже и не вспомнить, в каком году была куплена. Я пахну, как тоска. Пахну, как молчание, вдребезги разбитое о трагедию своего сердца: я никогда и никому о ней не расскажу.
Влюбиться в меня?
В меня, чья вера в людей утонула в вязи кривых улыбок, лживых слов. В меня, бёдра которой украшены бледными розовыми полосами — шрамами. В меня, которую увлекает лишь ветер и шелест измятых страниц.