Я снова в том деревенском доме, со стен которого на меня смотрят мёртвые мужчины/деревенские мужики/последнее поколение, родившееся у самой земли. Так там было принято. Родня всегда была рядом. Я рос, не задумываясь, почему за каждым приёмом пищи безучастно приглядывают бабушкины братья, почему в её комнате или комнате её сестры всегда были те, кто давно уже ушёл. Их лица, на которые я безусловно реагировал, со временем заполнили это и другие помещения сетью родства, попадая в которую сразу отличали своих от чужих. Особенно это чувствовалось, когда чужаком был ты в местах других людей. С возрастом меня, как и многих, подобное начало смущать. Теперь же я снова возвращаюсь к ним, но с мыслью, что так было и, возможно, так следует быть. И стоит поразмыслить над тем, почему поколения до тебя пришли к этому. Так ты никогда не один. Так ты всегда откуда-то пришёл. Так у тебя всегда есть родня.

Эта цепочка размышлений, возникшая паутиной ассоциаций от этой ужасной клеёнчатой скатерти и растрескавшихся крашенных эмалью стен, деревянных окон – всё это возвращает меня к едва ли описываемому взрыву впечатлений, где тело моё, долгое время не чувствовавшее сопричастности с миром, вдруг снова вросло в систему связей. Взрыв этот подобен не растворению в свете, но рассредоточению по всему, что под ногами: телам, историям, воспоминаниям, сгнившей траве и известковым отложениям древних морей. И пусть они подобны снам, формы их переливаются и нестабильны, завися от обращения и выделения групп в этой пока неописанной системе – никак это не влияет на глубину переживаемого субъективного опыта, с которым приходится иметь дело. В подобные моменты отпадают всяческие иллюзии об объективности сознания. Остаются лишь впечатления и реакции на них.

Эта заметка задумывалась как наблюдение моей склонности к деревенскому окружению, попыткой понять причины моей ностальгической теплоты к атрибутам небогатой жизни, но вытекла в нечто совершенно неожиданное. Недостающие связи пришли 06.03, и только сегодня встроились во внутреннюю структуру ответов и объяснений: как культурные практики, отчасти описанные в заметках годом ранее, где я и реализую, и испытываю на них реакцию, удовлетворяют комплекс потребностей: в трансцендентном, близости, защите от социального давления и страха смерти.


Следующая вытекающая мысль под нечастые хаотичные мышечные спазмы – одним днём вспомнить весь курс алгебраических дисциплин, ведущих к теории групп, актуализировавшихся в этом свете. О, если бы я в двадцать понимал прелесть и прикладной аспект абстрактных дисциплин.

Помимо рефлексии и впечатлений хочется постить и угар разной степени кринжа и иронии.

Прошу у дедушки дуба и окрестной экосистемы смелости быть собой, сил к внешней и внутренней критике и стойкости к различного рода диуретикам в новом году своей жизни.

Как-то меня уже совсем утомили туристы

Город превращается в неньютоновскую жидкость, об которую болезненно разбиваешься, передвигаясь в своём резвом темпе

Он прошёлся километр по Невскому

Не так давно, разрабатывая сумку, я уткнулся совершенно неожиданно для себя в очень узкий ассортимент фурнитуры, представленной в России, впрочем, как и у крупных производителей. Тогда это выступило очередным препятствием, требующим когнитивных усилий, на этапе, совсем далёком от самого интересного процесса. Работу я отложил на неопределённое время, ожидая восстановления сил и желания снова решать ворох задач, прежде чем приступить к первому этапу. Теперь же я ограничен лишь сопроматом и своими навыками. Легче, на самом деле, не стало, но очевидное препятствие на пути растворилось.

Безрезультатно