Приветствую, холопы
Родилась в семье богатых столбовых дворян Николая Иванова и Анны Ивановны Давыдовой. Мой дед, Автоном Иванов, был крупным деятелем времён царевны Софьи и Петра I, скопил колоссальное состояние в 16 тысяч душ. Я была третьей из пяти дочерей, у меня были две старшие сестры, Феодора и Татьяна, и две младшие сестры, Аграпина и Марфа (1733—1800). Даты жизни родителей моих остались неизвестны, однако известно, что Анна пережила Николая и позже заново вступила в брак, взяв себе новую фамилию Бередихина.
А я вышла замуж за ротмистра лейб-гвардии Конного полка Глеба Алексеевича Салтыкова (около 1714—1755), дядю будущего светлейшего князя Николая Салтыкова. У нас родилось два сына, Фёдор (род. в 1750 году) и Николай (род. в 1751), которые были записаны на службу в гвардейские полки.

Поговорим теперь немного обо мне.
Расскажу я вам свою историю.
Я Да́рья Никола́евна Салтыко́ва по прозвищу Салтычи́ха и «Людое́дка» (в девичестве — Ива́нова; 11 [22] марта 1730 или 1730, Российская империя — 27 ноября [9 декабря] 1801 или 1801, Москва) — русская богатая помещица, позже вошедшая в историю как изощрённая садистка и серийная убийца, в отношении которой было доказано убийство 38 подвластных мне крепостных крестьян. Решением Сената и императрицы Екатерины Второй в 1768 году была лишена я достоинства столбовой дворянки и приговорена к смертной казни, но позже мера наказания была изменена на пожизненное заключение в монастырской тюрьме, где я и умерла.

Овдовела я около 1756 года, будучи единственной наследницей значительного капитала моего мужа, я объединила в своих руках четыре самых крупных состояния одних из наиболее богатых и влиятельных родов в Москве: Ивановых, Скрипициных, Давыдовых и Салтыковых (последние состояли в дальнем родстве с царствующим домом Романовых), таким образом, я стала одной из богатейших женщин-вдов в Москве:  получила в своё полное владение около 600 «душ мужского пола» и 600 «душ женского пола», без учёта детей и новорождённых, в общей сложности около 1200 крепостных крестьян в поместьях, расположенных в Московской, Вологодской и Костромской губерниях, включавших огромное роскошное домовладение в Москве, большие поместья, а также солидное состояние.

Мне принадлежало большое и добротное имение Троицкое, все Верхние Тёплые Станы, а после смерти мужа — ещё и село Красное-на-Пахре, в придачу — все его окрестности и мелкие деревни. Владения простирались от Большой Лубянки до Кузнецкого Моста, на углу которого располагалась не сохранившаяся трёхэтажная городская усадьба, которая так же была моя.
В Костромской губернии были многочисленные имения, в частности, Плосково, Филиха, Шубиха, Белышиха, Михалиха и Савиха. 
Мои деревни, которые располагались в разных губерниях, в том числе и под Москвой, приносили значительный доход. О моём богатстве говорит тот факт, что не поскупилась я и на крупные взятки чиновникам и различным должностным лицам, делала очень крупные пожертвования монастырям, храмам и церкви, занималась благотворительностью.

Воспитываю сына. Ох, поговорим теперь и о детях моих
Первый сын, Фёдор (1750—1801), не оставил потомства. Второй же, Николай (1751—1775), от брака с графиней Анастасией Фёдоровной Головиной имел детей: Фёдора (бездетен) и Елизавету (1772—1852), которая была замужем за графом Гавриилом Карловичем де Раймонд-Моден и оставила после себя 4 потомков.

Моими праправнуками являлись статс-дама и меценатка Елизавета Николаевна Гейден, предводитель дворянства Николай Николаевич и фрейлина двора Александра Николаевна Зубовы, прапраправнуками — генерал-лейтенант Николай Фёдорович, политический и общественный деятель Дмитрий Фёдорович и Мария Фёдоровна (зам. Шереметева) Гейдены, Ольга Николаевна (в замужестве Олсуфьева), Владимир Николаевич, Мария Николаевна (в замужестве Толстая) и Дмитрий Николаевич Зубовы, а также многие другие.

Городской дом в Москве находился на углу улиц Большая Лубянка и Кузнецкий Мост, то есть на месте, где позже были построены доходный дом Торлецкого — Захарьина и здания, принадлежащие ныне ФСБ России. Усадьба же, где я чаще всего совершала истязания и убийства, находилась на территории нынешнего посёлка Мосрентген (Троицкий парк) рядом с МКАД в районе Тёплого стана.

Досталось от меня и дворянину. Землемер Николай Тютчев — дед поэта Фёдора Ивановича Тютчева — длительное время состоявший со мной в любовных отношениях, в начале 1762 года женился на девице Панютиной. Из ревности я задумала отомстить своему любовнику. Сначала дважды посылала своих крепостных поджечь дом, в котором жил Тютчев со своей молодой женой; однако, крестьяне, испугавшись, не стали это делать, за что были подвергнуты телесным наказаниям. Затем, узнав, что Панютина отправляется в Брянский уезд, а Тютчев будет её провожать, я отправила своих крепостных с целью устроить засаду и убить обоих. Об этих планах стало известно Тютчеву, что и сорвало планируемое преступление.

Жалоб на жестокую помещицу всегда шло много и при Елизавете Петровне, и при Петре III, но Салтычиха принадлежала к известному дворянскому роду, представителем которого к тому же был генерал-губернатор Москвы (Семён Андреевич Салтыков в 1732—1740 годах), а также через Прасковью Фёдоровну Салтыкову (1664—1723) — русскую царицу, супругу царя Ивана V (с 1684 года), мать императрицы Анны Иоанновны, была в родстве с царской семьёй, поэтому все дела о жестокостях оказывались решёнными в её пользу. Кроме того, она не скупилась на подарки властям. Доносчиков наказывали кнутом и ссылками в Сибирь.

Первоначальные жалобы крестьян привели лишь к наказаниям жалобщиков, поскольку у меня  было много влиятельных родственников, и мне удавалось подкупать должностных лиц. Но двум крестьянам, Савелию Мартынову и Ермолаю Ильину, жён которых я убила, в 1762 году всё же удалось передать жалобу только что вступившей на престол Екатерине II.

Хотя я и  принадлежала к знатному роду, Екатерина II использовала моё дело в качестве показательного процесса, который ознаменовал новую эпоху законности, а также — для демонстрации московскому дворянству власти и готовности бороться со злоупотреблениями на местах.
Московской юстиц-коллегией было произведено следствие, продолжавшееся 6 лет. Следствием занимался специально назначенный безродный чиновник Степан Волков и его помощник надворный советник князь Дмитрий Цицианов. Они проанализировали мои счётные книги, что позволило установить круг подкупленных чиновников. Следователи также изучили записи о движении крепостных душ, в которых было отмечено, какие крестьяне были проданы, кто был отправлен на заработки и кто умер.