Три царя, которых Ассирия вычеркнула из памяти
Почти век историки опирались на Ассирийский царский список как на главный и непогрешимый источник по хронологии правителей первой великой империи. Ведь думали, что он без пропусков фиксирует смену тронов. Но, как оказалось, список регулярно правили, из-за чего из истории выпали как минимум три правителя.
Затмение и стёртое имя на стеле
Первым «стёртым» оказался Тиглатпаласар – дядя официального царя Ашшур-дана III. В 763 году до нашей эры случилось солнечное затмение, которое в Месопотамии воспринимали как опасный знак. Тиглатпаласар воспользовался моментом, захватил власть и держал её примерно до 762 года, пока его не свергли. Свидетельство сохранилось на табличке с земельным пожалованием из Британского музея.
Второй забытый правитель – царь по имени Салманасар. О нём говорит стела из Телль-Абты, найденная ещё в 1894 году. Имя первоначального правителя соскоблили и поверх написали Тиглатпаласара III. Анализ показывает, что этот Салманасар успел посидеть на троне прямо перед 745 годом до нашей эры, после чего его след в каноне исчез.
Потерянный ритуальный сосуд и безголовая статуя
Третий случай уводит в конец X века до нашей эры. В клинописном тексте царя Тукульти-Нинурты II упоминается ритуальный сосуд для возлияний, который сделал его далёкий предок Тукульти-Нинурта I, а потом восстановил правитель Ашшур-убаллит.
Но дело в том, что между двумя Тукульти-Нинуртами в официальном династическом списке такого имени нет. Добавление этого правителя (примерно 913-912 годы) объясняет и странную фразу на табличке, и обезглавленную статую из древнего города Ашшура, у которой стёрлись царские знаки.
Зачем переписывали историю
Открытие трёх «невидимых» царей полностью меняет представление о функциях Ассирийского царского списка. Документ регулярно редактировали. Все трое вычеркнутых правили очень недолго – меньше двух лет каждый. Их убирали из списка, потому что они были узурпаторами, жертвами переворотов или параллельными претендентами в условиях междоусобиц. Он создавался вовсе не ради точной хронологии, а как инструмент политической легитимации.
Почти век историки опирались на Ассирийский царский список как на главный и непогрешимый источник по хронологии правителей первой великой империи. Ведь думали, что он без пропусков фиксирует смену тронов. Но, как оказалось, список регулярно правили, из-за чего из истории выпали как минимум три правителя.
Затмение и стёртое имя на стеле
Первым «стёртым» оказался Тиглатпаласар – дядя официального царя Ашшур-дана III. В 763 году до нашей эры случилось солнечное затмение, которое в Месопотамии воспринимали как опасный знак. Тиглатпаласар воспользовался моментом, захватил власть и держал её примерно до 762 года, пока его не свергли. Свидетельство сохранилось на табличке с земельным пожалованием из Британского музея.
Второй забытый правитель – царь по имени Салманасар. О нём говорит стела из Телль-Абты, найденная ещё в 1894 году. Имя первоначального правителя соскоблили и поверх написали Тиглатпаласара III. Анализ показывает, что этот Салманасар успел посидеть на троне прямо перед 745 годом до нашей эры, после чего его след в каноне исчез.
Потерянный ритуальный сосуд и безголовая статуя
Третий случай уводит в конец X века до нашей эры. В клинописном тексте царя Тукульти-Нинурты II упоминается ритуальный сосуд для возлияний, который сделал его далёкий предок Тукульти-Нинурта I, а потом восстановил правитель Ашшур-убаллит.
Но дело в том, что между двумя Тукульти-Нинуртами в официальном династическом списке такого имени нет. Добавление этого правителя (примерно 913-912 годы) объясняет и странную фразу на табличке, и обезглавленную статую из древнего города Ашшура, у которой стёрлись царские знаки.
Зачем переписывали историю
Открытие трёх «невидимых» царей полностью меняет представление о функциях Ассирийского царского списка. Документ регулярно редактировали. Все трое вычеркнутых правили очень недолго – меньше двух лет каждый. Их убирали из списка, потому что они были узурпаторами, жертвами переворотов или параллельными претендентами в условиях междоусобиц. Он создавался вовсе не ради точной хронологии, а как инструмент политической легитимации.
👍3
Невидимый монстр Индонезии: самая большая пчела на Земле
Чёрный блестящий корпус длиной почти в 4 сантиметра, крылья с размахом шире спичечной коробки и басовитый, низкий гул – так выглядит гигантская пчела Уоллеса. Это самый крупный представитель своего семейства на планете. Жители Индонезии уважительно зовут её «раджа офу», или «королева пчёл».
Архитектор с большими челюстями
У самки жвалы напоминают мощные изогнутые «рога» жука-оленя. Но это – не оружие, а рабочий инструмент для сбора древесной смолы и растительных волокон. Самцы заметно мельче – около двух сантиметров – и в строительстве гнезда не участвуют.
Живёт пчела во влажных тропических лесах Молуккских островов. Вместо привычного гнезда на ветке или норки в земле она выбирает действующий термитник древесных термитов Microcerotermes amboinensis.
Уединённый образ жизни сделал гиганта на удивление миролюбивым. Пчёлы Уоллеса не собираются в рои, поэтому агрессивно защищать им просто нечего. Не зафиксировано ни одного случая их нападения на человека. Оружие самообороны есть только у самок, но их «укус» не опаснее, чем у обычной лесной пчелы. Да и для этого надо постараться.
Незаметный сосед
Самка прогрызает ходы прямо внутри чужого деревянного дома. Чтобы защитить будущее потомство от сырости, плесени и самих хозяев, она смешивает смолу с древесными частицами и тщательно выстилает изнутри ячейки. Получается плотная водонепроницаемая «штукатурка», которая герметизирует пространство.
Сама пчела выделяет химические вещества, имитирующие специфический запах колонии термитов. В результате хозяева почти не реагируют на огромного соседа, а смоляной барьер, который термиты просто не могут преодолеть, надёжно отделяет пчелиные галереи от остальной части термитника.
Век игры в прятки
История изучения вида полна долгих пауз. В 1859 году британский натуралист Альфред Рассел Уоллес впервые обнаружил и описал самку на острове Бачан. После этого пчела пропала из научных хроник более чем на сто лет. Только в 1981 году энтомолог Адам Мессер отыскал в джунглях шесть гнёзд внутри термитников и подробно изучил образ жизни насекомого. Затем – снова затишье.
В 2019 году экспедиция с участием энтомолога Эли Уаймана и фотографа Клэя Болта пять дней осматривала сотни термитников на острове Хальмахера. Наконец они услышали характерный низкий гул и смогли впервые снять живую самку на фото и видео. Это стало официальным доказательством того, что вид не вымер.
Почему гигант исчезает
Сегодня судьба пчелы под угрозой из-за вырубки лесов. Региональной экономике нужны плантации масличных пальм – по данным спутникового мониторинга, местность уже лишилась десятой части лесного покрова. Без старых деревьев со смолой и подходящих термитников пчёлам просто негде строить гнёзда.
Дополнительный удар – нелегальная торговля. После громкого открытия 2019 года вырос интерес коллекционеров. Вид внесён в Международную Красную книгу как уязвимый, но это, по сути, формальность. Пока нет защиты по конвенции CITES, международная торговля почти не ограничена и бороться с браконьерством практически бесполезно.
Чёрный блестящий корпус длиной почти в 4 сантиметра, крылья с размахом шире спичечной коробки и басовитый, низкий гул – так выглядит гигантская пчела Уоллеса. Это самый крупный представитель своего семейства на планете. Жители Индонезии уважительно зовут её «раджа офу», или «королева пчёл».
Архитектор с большими челюстями
У самки жвалы напоминают мощные изогнутые «рога» жука-оленя. Но это – не оружие, а рабочий инструмент для сбора древесной смолы и растительных волокон. Самцы заметно мельче – около двух сантиметров – и в строительстве гнезда не участвуют.
Живёт пчела во влажных тропических лесах Молуккских островов. Вместо привычного гнезда на ветке или норки в земле она выбирает действующий термитник древесных термитов Microcerotermes amboinensis.
Уединённый образ жизни сделал гиганта на удивление миролюбивым. Пчёлы Уоллеса не собираются в рои, поэтому агрессивно защищать им просто нечего. Не зафиксировано ни одного случая их нападения на человека. Оружие самообороны есть только у самок, но их «укус» не опаснее, чем у обычной лесной пчелы. Да и для этого надо постараться.
Незаметный сосед
Самка прогрызает ходы прямо внутри чужого деревянного дома. Чтобы защитить будущее потомство от сырости, плесени и самих хозяев, она смешивает смолу с древесными частицами и тщательно выстилает изнутри ячейки. Получается плотная водонепроницаемая «штукатурка», которая герметизирует пространство.
Сама пчела выделяет химические вещества, имитирующие специфический запах колонии термитов. В результате хозяева почти не реагируют на огромного соседа, а смоляной барьер, который термиты просто не могут преодолеть, надёжно отделяет пчелиные галереи от остальной части термитника.
Век игры в прятки
История изучения вида полна долгих пауз. В 1859 году британский натуралист Альфред Рассел Уоллес впервые обнаружил и описал самку на острове Бачан. После этого пчела пропала из научных хроник более чем на сто лет. Только в 1981 году энтомолог Адам Мессер отыскал в джунглях шесть гнёзд внутри термитников и подробно изучил образ жизни насекомого. Затем – снова затишье.
В 2019 году экспедиция с участием энтомолога Эли Уаймана и фотографа Клэя Болта пять дней осматривала сотни термитников на острове Хальмахера. Наконец они услышали характерный низкий гул и смогли впервые снять живую самку на фото и видео. Это стало официальным доказательством того, что вид не вымер.
Почему гигант исчезает
Сегодня судьба пчелы под угрозой из-за вырубки лесов. Региональной экономике нужны плантации масличных пальм – по данным спутникового мониторинга, местность уже лишилась десятой части лесного покрова. Без старых деревьев со смолой и подходящих термитников пчёлам просто негде строить гнёзда.
Дополнительный удар – нелегальная торговля. После громкого открытия 2019 года вырос интерес коллекционеров. Вид внесён в Международную Красную книгу как уязвимый, но это, по сути, формальность. Пока нет защиты по конвенции CITES, международная торговля почти не ограничена и бороться с браконьерством практически бесполезно.
👍3🤔3🤯3
Великая плутонианская обида: почему не утихают споры о девятой планете
В августе 2006 года Международный астрономический союз (МАС) решил навести порядок в небесном реестре. Плутон исключили из списка полноценных планет, переведя в статус карликовых. Однако за прошедшие два десятилетия градус дискуссий вокруг этого шага не снизился.
Виновата Эрида
Причиной радикальной переоценки стало открытие в поясе Койпера объекта Эрида, который оказался сопоставим с Плутоном по размерам, а по массе даже превзошёл его. Астрономы столкнулись с дилеммой: либо надо признавать планетами Эриду и целую группу похожих тел, либо менять критерии классификации.
Чтобы не расширять список до сотен позиций, астрономическое сообщество утвердило три обязательных правила. Объект обязан вращаться вокруг Солнца, иметь достаточную массу для формирования шарообразной формы и полностью расчищать окрестности собственной орбиты от других тел. Плутон не справился с третьим пунктом.
Две школы научной мысли
Этот же третий пункт вызывает самые жёсткие споры среди учёных. Способность тела доминировать на орбите зависит не столько от его строения, сколько от расположения. Если отправить Землю на орбиту Плутона, она также лишится планетарного статуса.
В научном сообществе образовался раскол между астрономами-динамиками, оценивающими окружение и движение объекта, и геофизиками, предлагающими опираться на физические характеристики самого тела.
Данные, полученные в 2015 году аппаратом New Horizons, показали, что у Плутона есть геологическая активность, ледяные горы и сложные атмосферные процессы. С точки зрения геофизиков – это полноценный мир.
Без правила расчистки орбиты список планет неизбежно пополнится объектами пояса Койпера и крупными спутниками (включая Луну). Сторонники геофизического подхода не видят в этом проблемы и считают, что сложность космоса не нужно упрощать ради школьных пособий. Оппоненты же ссылаются на исторический консенсус, разделяющий планеты и спутники.
Почему спорит Америка, и что думает Россия
В США дискуссия вокруг Плутона очень эмоциональна и даже стала частью поп-культуры. Оно и понятно, Плутон – единственная классическая планета, открытая американцем.
В России из-за отсутствия национального подтекста отношение к теме спокойное. Тем не менее, у ледяного мира хватает сторонников и среди отечественных исследователей.
Российские планетологи часто встают на сторону геофизического лагеря. Они подчёркивают, что по наличию атмосферы, сезонных циклов и тектоники Плутон – настоящая планета.
В русскоязычном научно-популярном сообществе решение МАС критикуют за бюрократически формализм, а к самому Плутону относятся с симпатией благодаря астрономическому факту: площадь его поверхности (около 17,7 млн км²) практически равна площади территории России.
В августе 2006 года Международный астрономический союз (МАС) решил навести порядок в небесном реестре. Плутон исключили из списка полноценных планет, переведя в статус карликовых. Однако за прошедшие два десятилетия градус дискуссий вокруг этого шага не снизился.
Виновата Эрида
Причиной радикальной переоценки стало открытие в поясе Койпера объекта Эрида, который оказался сопоставим с Плутоном по размерам, а по массе даже превзошёл его. Астрономы столкнулись с дилеммой: либо надо признавать планетами Эриду и целую группу похожих тел, либо менять критерии классификации.
Чтобы не расширять список до сотен позиций, астрономическое сообщество утвердило три обязательных правила. Объект обязан вращаться вокруг Солнца, иметь достаточную массу для формирования шарообразной формы и полностью расчищать окрестности собственной орбиты от других тел. Плутон не справился с третьим пунктом.
Две школы научной мысли
Этот же третий пункт вызывает самые жёсткие споры среди учёных. Способность тела доминировать на орбите зависит не столько от его строения, сколько от расположения. Если отправить Землю на орбиту Плутона, она также лишится планетарного статуса.
В научном сообществе образовался раскол между астрономами-динамиками, оценивающими окружение и движение объекта, и геофизиками, предлагающими опираться на физические характеристики самого тела.
Данные, полученные в 2015 году аппаратом New Horizons, показали, что у Плутона есть геологическая активность, ледяные горы и сложные атмосферные процессы. С точки зрения геофизиков – это полноценный мир.
Без правила расчистки орбиты список планет неизбежно пополнится объектами пояса Койпера и крупными спутниками (включая Луну). Сторонники геофизического подхода не видят в этом проблемы и считают, что сложность космоса не нужно упрощать ради школьных пособий. Оппоненты же ссылаются на исторический консенсус, разделяющий планеты и спутники.
Почему спорит Америка, и что думает Россия
В США дискуссия вокруг Плутона очень эмоциональна и даже стала частью поп-культуры. Оно и понятно, Плутон – единственная классическая планета, открытая американцем.
В России из-за отсутствия национального подтекста отношение к теме спокойное. Тем не менее, у ледяного мира хватает сторонников и среди отечественных исследователей.
Российские планетологи часто встают на сторону геофизического лагеря. Они подчёркивают, что по наличию атмосферы, сезонных циклов и тектоники Плутон – настоящая планета.
В русскоязычном научно-популярном сообществе решение МАС критикуют за бюрократически формализм, а к самому Плутону относятся с симпатией благодаря астрономическому факту: площадь его поверхности (около 17,7 млн км²) практически равна площади территории России.
👍3✍1🤔1
Как морские бактерии уничтожают «неуязвимый» титан
Титан традиционно считается одним из самых стойких материалов в распоряжении человечества. Медицинские имплантаты, судостроение и глубоководные сооружения полагаются на его исключительную инертность.
Такую выносливость даёт тончайший поверхностный слой диоксида титана. Он работает как надёжный диэлектрический барьер: изолирует внутреннюю структуру от агрессивной внешней среды и блокирует движение электронов, без которого обычные коррозионные процессы просто не могут начаться.
Под прикрытием биоплёнки
Десятилетиями в материаловедении и микробиологии сохранялся фундаментальный парадокс. Эксперименты регулярно фиксировали разрушение титановых конструкций в морской воде. Было понятно, что виноваты бактерии. Но вопрос, как? Теоретически диоксид титана должен был оставаться неприступным для стандартных биохимических атак.
Недавно учёные разобрались, в чём же дело. Оказалось, микроорганизмы даже не пытаются воздействовать на металл традиционно, кислыми выделениями. Они используют более изысканный механизм – прямой внеклеточный перенос электронов.
Главным объектом изучения стали морские бактерии рода Shewanella, известные своей способностью транспортировать электроны за пределы собственной клеточной оболочки. Хотя, умеют это не только они, а, например, и некоторые виды Pseudomonas.
Бактерии образуют на титане биопленку, внешние слои которой поглощают кислород из воды, создавая у самой поверхности металла микроскопические бескислородные зоны.
Электрохимический взлом
Внутри созданных микросред начинает работать биоэлектрохимический маршрут. Бактерии Shewanella выделяют специальные химические соединения – восстановленные флавины. Они передают электроны разрушая диоксид титана. Из-за этого в защитном слое появляются дефекты и пустоты – возникает точечная коррозия.
Вот так это работает. Никакой химической агрессии, никаких органических кислот – а самый настоящий электрохимический взлом. Бактерии просто перестраивают электронную структуру защитной плёнки.
Получается, нужно не только бороться с бактериальным налётом, но и создавать защиты с высоким электронным сопротивлением, блокирующим флавиновый перенос.
Титан традиционно считается одним из самых стойких материалов в распоряжении человечества. Медицинские имплантаты, судостроение и глубоководные сооружения полагаются на его исключительную инертность.
Такую выносливость даёт тончайший поверхностный слой диоксида титана. Он работает как надёжный диэлектрический барьер: изолирует внутреннюю структуру от агрессивной внешней среды и блокирует движение электронов, без которого обычные коррозионные процессы просто не могут начаться.
Под прикрытием биоплёнки
Десятилетиями в материаловедении и микробиологии сохранялся фундаментальный парадокс. Эксперименты регулярно фиксировали разрушение титановых конструкций в морской воде. Было понятно, что виноваты бактерии. Но вопрос, как? Теоретически диоксид титана должен был оставаться неприступным для стандартных биохимических атак.
Недавно учёные разобрались, в чём же дело. Оказалось, микроорганизмы даже не пытаются воздействовать на металл традиционно, кислыми выделениями. Они используют более изысканный механизм – прямой внеклеточный перенос электронов.
Главным объектом изучения стали морские бактерии рода Shewanella, известные своей способностью транспортировать электроны за пределы собственной клеточной оболочки. Хотя, умеют это не только они, а, например, и некоторые виды Pseudomonas.
Бактерии образуют на титане биопленку, внешние слои которой поглощают кислород из воды, создавая у самой поверхности металла микроскопические бескислородные зоны.
Электрохимический взлом
Внутри созданных микросред начинает работать биоэлектрохимический маршрут. Бактерии Shewanella выделяют специальные химические соединения – восстановленные флавины. Они передают электроны разрушая диоксид титана. Из-за этого в защитном слое появляются дефекты и пустоты – возникает точечная коррозия.
Вот так это работает. Никакой химической агрессии, никаких органических кислот – а самый настоящий электрохимический взлом. Бактерии просто перестраивают электронную структуру защитной плёнки.
Получается, нужно не только бороться с бактериальным налётом, но и создавать защиты с высоким электронным сопротивлением, блокирующим флавиновый перенос.
👍3🔥1
Чёрный «дьявол» тайских лесов: самый необычный «волшебный фонарик»
Глубоко в тайских джунглях, прямо под слоем опавших листьев, ботаники наткнулись на нечто, слабо напоминающее привычное растение. Из-под земли показался купол чёрного цвета с роговидными отростками и ярко-оранжевыми пятнами у основания, точь-в-точь пылающие глаза. Находке дали официальное имя Thismia daemona, а неофициально окрестили «дьявольским цветком».
Против правил
Классическое представление о том, что растение должно быть зелёным, «питаться» солнечным светом и производить кислород через фотосинтез, здесь полностью рушится. У этого вида нет ни стеблей, ни привычных листьев, ни хлорофилла. Да ему это всё и не нужно.
Его жизненная стратегия строится на паразитировании. Почти всю жизнь растение проводит под землёй, подключаясь к почвенным грибам и забирая у них готовые питательные вещества. На поверхность земли выходят только сами бутоны, да и то на короткий срок. Так что, это редкое зрелище.
Неожиданный ареал и северная экспансия
Род Thismia – их ещё называют «волшебными фонариками» – традиционно обитает во влажных низменных тропиках. Новый вид застал исследователей врасплох: его нашли в сезонно-сухом горном вечнозелёном лесу на высоте почти 1000 метров над уровнем моря. Для этой группы растений – место совершенно нетипичное.
Но географический сюрприз оказался двойным. Thismia daemona относится к секции Geomitra, которую до сих пор находили только на полуострове Малакка, Борнео и Суматре. Таиландская находка существенно расширяет границы распространения всей группы на север.
Под угрозой исчезновения
И тут же встала проблема: уникальный «дьявольский цветок» только нашли и уже предварительно присвоили виду статус находящегося на грани полного исчезновения. Учёным известно лишь одно место, где он растёт: полсотни особей на участке размером меньше футбольного поля.
Проблема ещё и в том, что парк Тхонгпхапхум популярен у туристов. Любой неосторожный шаг может уничтожить хрупкий микробиотоп.
Спасать растение учёные предлагают не запретами, а с помощью местных сообществ: по концепции ЮНЕСКО «Человек и биосфера» охрана природы и присутствие человека не противоречат друг другу. Гордость за редкое растение и участие в его защите повышают шансы вида выжить, а экотуризм идёт только на пользу.
Глубоко в тайских джунглях, прямо под слоем опавших листьев, ботаники наткнулись на нечто, слабо напоминающее привычное растение. Из-под земли показался купол чёрного цвета с роговидными отростками и ярко-оранжевыми пятнами у основания, точь-в-точь пылающие глаза. Находке дали официальное имя Thismia daemona, а неофициально окрестили «дьявольским цветком».
Против правил
Классическое представление о том, что растение должно быть зелёным, «питаться» солнечным светом и производить кислород через фотосинтез, здесь полностью рушится. У этого вида нет ни стеблей, ни привычных листьев, ни хлорофилла. Да ему это всё и не нужно.
Его жизненная стратегия строится на паразитировании. Почти всю жизнь растение проводит под землёй, подключаясь к почвенным грибам и забирая у них готовые питательные вещества. На поверхность земли выходят только сами бутоны, да и то на короткий срок. Так что, это редкое зрелище.
Неожиданный ареал и северная экспансия
Род Thismia – их ещё называют «волшебными фонариками» – традиционно обитает во влажных низменных тропиках. Новый вид застал исследователей врасплох: его нашли в сезонно-сухом горном вечнозелёном лесу на высоте почти 1000 метров над уровнем моря. Для этой группы растений – место совершенно нетипичное.
Но географический сюрприз оказался двойным. Thismia daemona относится к секции Geomitra, которую до сих пор находили только на полуострове Малакка, Борнео и Суматре. Таиландская находка существенно расширяет границы распространения всей группы на север.
Под угрозой исчезновения
И тут же встала проблема: уникальный «дьявольский цветок» только нашли и уже предварительно присвоили виду статус находящегося на грани полного исчезновения. Учёным известно лишь одно место, где он растёт: полсотни особей на участке размером меньше футбольного поля.
Проблема ещё и в том, что парк Тхонгпхапхум популярен у туристов. Любой неосторожный шаг может уничтожить хрупкий микробиотоп.
Спасать растение учёные предлагают не запретами, а с помощью местных сообществ: по концепции ЮНЕСКО «Человек и биосфера» охрана природы и присутствие человека не противоречат друг другу. Гордость за редкое растение и участие в его защите повышают шансы вида выжить, а экотуризм идёт только на пользу.
🔥3👍1
Медный перстень Понтия Пилата и буква, которая всё перевернула
Полвека назад в крепости Иродион недалеко от Вифлеема археологи нашли простой медный перстень. Долгие годы он пролежал среди прочих находок, пока современные методы визуализации не показали на нём изображение сосуда и греческую надпись ΠΙΛΑΤΟ. Сразу возник вопрос: мог ли этот грубый и недорогой предмет принадлежать Понтию Пилату, римскому префекту Иудеи.
Омикрон решает спор
В классическом греческом языке имя на перстне должно было заканчиваться либо на «ou» в родительном падеже, либо омегой в дательном. Здесь же стоит омикрон – короткая «о».
По мнению учёных, это вполне может быть латинское слово PILATO («Пилату» или «для Пилата»), просто записанное греческими буквами. Такая подмена гласных была обычным делом у тех, кто только начинал осваивать латынь в отдалённых провинциях Римской империи.
Печать клерка, а не украшение правителя
Сам Пилат оставил о себе куда более солидную память – монументальную каменную плиту с именем в Кесарии Стратоновой. Медный перстень с топорной гравировкой на статус высшего имперского чиновника никак не тянет.
Региональный административный центр в Иродионе вёл активный документооборот. Перстень, скорее всего, служил обычной печатью для запечатывания грузов, контейнеров и повседневных документов. Его владельцем был какой-нибудь мелкий клерк, курьер, смотритель складов – вольноотпущенник или даже раб, выполнявший рутинную работу в аппарате управления.
Всего одна буква в конце слова объясняет и дешевизну металла, и небрежность исполнения. Этот предмет рассказывает не о самом префекте, а о тех, чьими руками ежедневно работала римская бюрократия.
Полвека назад в крепости Иродион недалеко от Вифлеема археологи нашли простой медный перстень. Долгие годы он пролежал среди прочих находок, пока современные методы визуализации не показали на нём изображение сосуда и греческую надпись ΠΙΛΑΤΟ. Сразу возник вопрос: мог ли этот грубый и недорогой предмет принадлежать Понтию Пилату, римскому префекту Иудеи.
Омикрон решает спор
В классическом греческом языке имя на перстне должно было заканчиваться либо на «ou» в родительном падеже, либо омегой в дательном. Здесь же стоит омикрон – короткая «о».
По мнению учёных, это вполне может быть латинское слово PILATO («Пилату» или «для Пилата»), просто записанное греческими буквами. Такая подмена гласных была обычным делом у тех, кто только начинал осваивать латынь в отдалённых провинциях Римской империи.
Печать клерка, а не украшение правителя
Сам Пилат оставил о себе куда более солидную память – монументальную каменную плиту с именем в Кесарии Стратоновой. Медный перстень с топорной гравировкой на статус высшего имперского чиновника никак не тянет.
Региональный административный центр в Иродионе вёл активный документооборот. Перстень, скорее всего, служил обычной печатью для запечатывания грузов, контейнеров и повседневных документов. Его владельцем был какой-нибудь мелкий клерк, курьер, смотритель складов – вольноотпущенник или даже раб, выполнявший рутинную работу в аппарате управления.
Всего одна буква в конце слова объясняет и дешевизну металла, и небрежность исполнения. Этот предмет рассказывает не о самом префекте, а о тех, чьими руками ежедневно работала римская бюрократия.
👍3❤2
Бивень нарвала не так прост, как кажется
Почти у всех самцов нарвала есть огромный бивень, закрученный в идеальную спираль. В биологии этот орган вызывает жаркие споры: от признания его вершиной эволюционной инженерии до утверждений о полной бесполезности.
Зачем он нужен?
На самом деле бивень нарвала не рог, как может показаться, а зуб-переросток, вылезающий наружу прямо сквозь губу. По одной из гипотез, он работает как гидрохимический сенсор. Благодаря миллионам нервных окончаний в нём нарвал может считывать изменения солёности, температуры и давления воды. В арктическую зиму это, теоретически, помогает вовремя почувствовать, когда полынья начинает затягиваться льдом.
Однако наблюдения показывают и другую сторону. Нарвалы не используют бивень как таран для пробивания льда – они делают это телом. Как охотничье копьё он тоже не очень: глубоко пронзив добычу, его сложно высвободить. Самки прекрасно обходятся без бивня и часто живут даже дольше самцов. Да и самцы без него тоже нормально выживают и размножаются.
Большинство исследователей сегодня считают бивень в первую очередь вторичным половым признаком – сигналом качества и статуса самца. Трение бивнями, которое раньше часто принимали за брачные турниры, сейчас интерпретируют как социальное поведение: выяснение иерархии или даже обмен сенсорной информацией.
Получается, что бивень не сильно-то и нужен – по крайней мере не критичен для выживания. Но при этом природа сохранила и усложнила его как нечто очень важное.
Архитектура взаимной компенсации
Новое исследование как раз показывает, насколько сложно и точно устроен бивень нарвала.
Любой закручивающийся при росте орган старается искривиться. Для нарвала дугообразный гигантский клык стал бы катастрофой, создавая серьёзное гидродинамическое сопротивление при глубоких погружениях.
Чтобы сохранить почти идеальную прямолинейность, природа применила неожиданный приём. Исследователи из Орхусского университета с помощью мощных рентгеновских методов обнаружили внутри бивня вторую спираль, закрученную в противоположную сторону. Внешний его слой образован коллагеновыми волокнами, уложенными в левозакрученную спираль, а внутренний слой дентина закручен вправо.
Две встречные структуры создают постоянное внутреннее напряжение на границе. Силы изгиба взаимно нейтрализуются, заставляя трёхметровый стержень расти строго по прямой. Такое противоположное плетение даёт колоссальный запас прочности при изломе и кручении – схожий принцип используют в лопастях ветрогенераторов и спортивных шестах.
Летопись жизни
Внутренняя структура бивня нарастает слоями на протяжении всей жизни кита, словно годовые кольца деревьев. Толщина и минерализация отдельных полос фиксируют климатические условия, рацион и стрессы, через которые проходило животное. При этом разнонаправленность спиралей не сбивается ни на градус, что указывает на работу двух независимых механизмов роста.
Таким образом, бивень, скорее всего, многофункционален: прежде всего социальный и сенсорный орган. Может он и не жизненно необходимый инструмент, но его сложнейшая конструкция – прямое доказательство его нужности. Эволюция явно «вложилась» в него значительно больше, чем в простой рудимент.
Почти у всех самцов нарвала есть огромный бивень, закрученный в идеальную спираль. В биологии этот орган вызывает жаркие споры: от признания его вершиной эволюционной инженерии до утверждений о полной бесполезности.
Зачем он нужен?
На самом деле бивень нарвала не рог, как может показаться, а зуб-переросток, вылезающий наружу прямо сквозь губу. По одной из гипотез, он работает как гидрохимический сенсор. Благодаря миллионам нервных окончаний в нём нарвал может считывать изменения солёности, температуры и давления воды. В арктическую зиму это, теоретически, помогает вовремя почувствовать, когда полынья начинает затягиваться льдом.
Однако наблюдения показывают и другую сторону. Нарвалы не используют бивень как таран для пробивания льда – они делают это телом. Как охотничье копьё он тоже не очень: глубоко пронзив добычу, его сложно высвободить. Самки прекрасно обходятся без бивня и часто живут даже дольше самцов. Да и самцы без него тоже нормально выживают и размножаются.
Большинство исследователей сегодня считают бивень в первую очередь вторичным половым признаком – сигналом качества и статуса самца. Трение бивнями, которое раньше часто принимали за брачные турниры, сейчас интерпретируют как социальное поведение: выяснение иерархии или даже обмен сенсорной информацией.
Получается, что бивень не сильно-то и нужен – по крайней мере не критичен для выживания. Но при этом природа сохранила и усложнила его как нечто очень важное.
Архитектура взаимной компенсации
Новое исследование как раз показывает, насколько сложно и точно устроен бивень нарвала.
Любой закручивающийся при росте орган старается искривиться. Для нарвала дугообразный гигантский клык стал бы катастрофой, создавая серьёзное гидродинамическое сопротивление при глубоких погружениях.
Чтобы сохранить почти идеальную прямолинейность, природа применила неожиданный приём. Исследователи из Орхусского университета с помощью мощных рентгеновских методов обнаружили внутри бивня вторую спираль, закрученную в противоположную сторону. Внешний его слой образован коллагеновыми волокнами, уложенными в левозакрученную спираль, а внутренний слой дентина закручен вправо.
Две встречные структуры создают постоянное внутреннее напряжение на границе. Силы изгиба взаимно нейтрализуются, заставляя трёхметровый стержень расти строго по прямой. Такое противоположное плетение даёт колоссальный запас прочности при изломе и кручении – схожий принцип используют в лопастях ветрогенераторов и спортивных шестах.
Летопись жизни
Внутренняя структура бивня нарастает слоями на протяжении всей жизни кита, словно годовые кольца деревьев. Толщина и минерализация отдельных полос фиксируют климатические условия, рацион и стрессы, через которые проходило животное. При этом разнонаправленность спиралей не сбивается ни на градус, что указывает на работу двух независимых механизмов роста.
Таким образом, бивень, скорее всего, многофункционален: прежде всего социальный и сенсорный орган. Может он и не жизненно необходимый инструмент, но его сложнейшая конструкция – прямое доказательство его нужности. Эволюция явно «вложилась» в него значительно больше, чем в простой рудимент.
🤔2❤1👍1
Монументальный Радужный Змей: наскальный протест австралийских аборигенов
Археологи из Гриффитского университета во время многолетних исследований в районе Авунбарна на западе Арнем-Ленда столкнулись с рекордной концентрацией изображений Радужного Змея – центрального персонажа в древней мифологии аборигенов Австралии.
Настоящим же открытием стал гигантский рисунок в одном из гротов: изогнутое божество, выведенное прямо на потолке, растянулось почти на семь метров.
Масштабный сдвиг в традиции
Около 70% изученных фресок появились вовсе не в глубокой древности, а в XIX и начале XX века, когда на континенте уже хозяйничали европейские колонизаторы.
Сравнение древних и более поздних пластов наскальной живописи показало странную трансформацию. Раньше коренные жители выводили фигуры Змея скромными, около метра в длину. Однако с приходом чужаков размеры священных рисунков мгновенно выросли минимум в два с лишним раза, а некоторые полотна стали поистине гигантскими.
Семь самых масштабных фресок аборигены написали белой глиной – каолином. Странный выбор для сакрального искусства. Если классическая красная охра впитывается в песчаник на тысячи лет, то срок жизни этих рисунков ограничен несколькими десятилетиями.
В этот же период на скалах рядом с мифическими существами начали появляться совершенно новые сюжеты – европейские парусники и огнестрельное оружие. Там же нашлись и другие исполины, вроде духа-великана и горбатого кита, а также 124-метровая выкладка из камней, с точностью повторяющая изгибы Змея.
Против колониальной экспансии
Причина такой резкой смены художественного стиля, скорее всего, кроется в истории самого региона. Авунбарна веками служила важнейшим перекрестком торговых и обрядовых маршрутов для разных племён. Во второй половине XIX века на эти земли хлынули охотники за буйволами и поселенцы, стремительно разрушавшие традиционный уклад жизни коренных народов.
Ученые считают, что переход к гигантским размерам стал ответом на внешнее давление. Рисуя огромных духов на сводах скал, аборигены обозначали присутствие своих богов и утверждали права на землю. Даже выбор нестойкого каолина мог быть продуманным шагом: смываемая краска заставляла людей регулярно возвращаться к священным укрытиям, заново перерисовывать Змея и сохранять ритуалы предков.
Археологи из Гриффитского университета во время многолетних исследований в районе Авунбарна на западе Арнем-Ленда столкнулись с рекордной концентрацией изображений Радужного Змея – центрального персонажа в древней мифологии аборигенов Австралии.
Настоящим же открытием стал гигантский рисунок в одном из гротов: изогнутое божество, выведенное прямо на потолке, растянулось почти на семь метров.
Масштабный сдвиг в традиции
Около 70% изученных фресок появились вовсе не в глубокой древности, а в XIX и начале XX века, когда на континенте уже хозяйничали европейские колонизаторы.
Сравнение древних и более поздних пластов наскальной живописи показало странную трансформацию. Раньше коренные жители выводили фигуры Змея скромными, около метра в длину. Однако с приходом чужаков размеры священных рисунков мгновенно выросли минимум в два с лишним раза, а некоторые полотна стали поистине гигантскими.
Семь самых масштабных фресок аборигены написали белой глиной – каолином. Странный выбор для сакрального искусства. Если классическая красная охра впитывается в песчаник на тысячи лет, то срок жизни этих рисунков ограничен несколькими десятилетиями.
В этот же период на скалах рядом с мифическими существами начали появляться совершенно новые сюжеты – европейские парусники и огнестрельное оружие. Там же нашлись и другие исполины, вроде духа-великана и горбатого кита, а также 124-метровая выкладка из камней, с точностью повторяющая изгибы Змея.
Против колониальной экспансии
Причина такой резкой смены художественного стиля, скорее всего, кроется в истории самого региона. Авунбарна веками служила важнейшим перекрестком торговых и обрядовых маршрутов для разных племён. Во второй половине XIX века на эти земли хлынули охотники за буйволами и поселенцы, стремительно разрушавшие традиционный уклад жизни коренных народов.
Ученые считают, что переход к гигантским размерам стал ответом на внешнее давление. Рисуя огромных духов на сводах скал, аборигены обозначали присутствие своих богов и утверждали права на землю. Даже выбор нестойкого каолина мог быть продуманным шагом: смываемая краска заставляла людей регулярно возвращаться к священным укрытиям, заново перерисовывать Змея и сохранять ритуалы предков.
👍2
Внутренний клининг: как организм избавляется от клеточного мусора
Сердечная мышца, скелетная мускулатура и бурый жир, отвечающий за терморегуляцию, потребляют колоссальное количество энергии. А потому производят очень много отходов. Международная команда учёных разобралась, как именно живые ткани справляются с этим непрерывным потоком биологического мусора.
Все основные эксперименты провели на лабораторных мышах, но параллельный анализ наборов данных о мышечных клетках человека подтвердил, что открытый механизм очистки, скорее всего, универсален.
Встроенные пожиратели отходов
Главный источник клеточных отходов – изношенные митохондрии, органеллы, вырабатывающие энергию из питательных веществ. Выходя из строя, они превращаются в потенциально опасный балласт. Функцию утилизации берут на себя макрофаги – специализированные иммунные клетки, чьё название с греческого переводится как «пожиратели».
В тканях с высоким уровнем энергопотребления обитают целые популяции этих клеток. Исследователи проследили путь отработанных митохондрий и зафиксировали, как именно макрофаги поглощают клеточные отходы.
Сигнал к генеральной уборке
Количество «уборщиков» непостоянно – организм точно подстраивает их число под объёмы загрязнения.
Запускают регуляторную цепочку фибробласты – структурные клетки тканей. С ростом митохондриальной активности их число увеличивается параллельно объёму выделяемой энергии.
Фибробласты генерируют химический сигнал, стимулирующий макрофаги к активному размножению. Чем выше метаболическая нагрузка на ткань, тем больше макрофагов привлекается к очистке.
При искусственном блокировании этого процесса работа органов мгновенно нарушается: сердце теряет силу сокращений, скелетные мышцы становятся вялыми, а бурая жировая ткань перестаёт выделять тепло.
С возрастом параметры метаболизма, скорость накопления отходов и численность макрофагов меняются. Понимание того, какие именно молекулярные сигналы связывают эти процессы, открывает путь к созданию методик поддержания чистоты тканей и сохранения их функциональности как можно дольше.
Сердечная мышца, скелетная мускулатура и бурый жир, отвечающий за терморегуляцию, потребляют колоссальное количество энергии. А потому производят очень много отходов. Международная команда учёных разобралась, как именно живые ткани справляются с этим непрерывным потоком биологического мусора.
Все основные эксперименты провели на лабораторных мышах, но параллельный анализ наборов данных о мышечных клетках человека подтвердил, что открытый механизм очистки, скорее всего, универсален.
Встроенные пожиратели отходов
Главный источник клеточных отходов – изношенные митохондрии, органеллы, вырабатывающие энергию из питательных веществ. Выходя из строя, они превращаются в потенциально опасный балласт. Функцию утилизации берут на себя макрофаги – специализированные иммунные клетки, чьё название с греческого переводится как «пожиратели».
В тканях с высоким уровнем энергопотребления обитают целые популяции этих клеток. Исследователи проследили путь отработанных митохондрий и зафиксировали, как именно макрофаги поглощают клеточные отходы.
Сигнал к генеральной уборке
Количество «уборщиков» непостоянно – организм точно подстраивает их число под объёмы загрязнения.
Запускают регуляторную цепочку фибробласты – структурные клетки тканей. С ростом митохондриальной активности их число увеличивается параллельно объёму выделяемой энергии.
Фибробласты генерируют химический сигнал, стимулирующий макрофаги к активному размножению. Чем выше метаболическая нагрузка на ткань, тем больше макрофагов привлекается к очистке.
При искусственном блокировании этого процесса работа органов мгновенно нарушается: сердце теряет силу сокращений, скелетные мышцы становятся вялыми, а бурая жировая ткань перестаёт выделять тепло.
С возрастом параметры метаболизма, скорость накопления отходов и численность макрофагов меняются. Понимание того, какие именно молекулярные сигналы связывают эти процессы, открывает путь к созданию методик поддержания чистоты тканей и сохранения их функциональности как можно дольше.
👍2
Правда ли средневековые крестьяне отдыхали больше современного офиса?
Современная культура сформировала стойкое ощущение, что крестьяне Средневековья были привязаны к наделам и согнуты под тяжестью непрерывной повинности. Исторический анализ показывает более сложную картину: тяжёлая пахота чередовалась с очень продолжительными периодами законного отдыха, а эпоха жёсткого труда «без продыху» наступила гораздо позже.
Ограничения эпохи и церковный щит
В Средние века ритм жизни диктовала природа, а не производственный график. За пиковыми нагрузками во время посевной и уборки урожая неизбежно следовали длинные зимние паузы.
Отсутствие искусственного освещения сокращало рабочий день зимой до нескольких часов. Основное время уходило на уход за скотом, мелкий бытовой ремонт и домашнюю рутину.
Важным регулятором режима выступала церковь. В календаре была куча религиозных праздников, дней памяти святых, плюс обязательные воскресенья, когда любые работы строго запрещались.
В общей сложности нерабочие дни в Западной Европе занимали от трети до половины года. Церковные институты в определённой мере ограничивали эксплуатацию со стороны феодалов, но от домашних обязанностей они не защищали.
Структура экономики и отсутствие «гонки»
При натуральном хозяйстве производительность определялась базовыми потребностями семьи и оброком, а не стремлением к бесконечному накоплению. Как только эти задачи закрывались, стимул вкалывать дальше исчезал.
Средневековый человек не знал круглосуточного стресса из-за дедлайнов, совещаний или писем от начальника поздно вечером. Плотность его труда была ниже, чем у современного офисного работника.
Но сравнивать «количество дней отдыха» напрямую некорректно. Историки спорят о точных цифрах, которые колеблются от 150-180 дней до 250 и более. Только часто статистика учитывает лишь полевые или барщинные работы, а не весь домашний труд.
Русская специфика
На Руси контраст был ещё резче из-за сурового климата и короткого лета. С мая по сентябрь наступала страда – крестьяне вкалывали на износ по 14-16 часов в сутки почти без выходных. Зато с ноября по март русские крестьяне впадали в своего рода «зимнюю спячку».
Православный календарь и традиции давали от 120-140 празднично-воскресных дней в год, а с учётом семейных и местных дат число нерабочих дней иногда доходило до 200-225. Работа в большие праздники считалась грехом и часто запрещалась обычаем, церковью и даже законом.
Привычный уклад начал ломаться в XIX веке. Рост населения, малоземелье и развитие рыночных отношений заставляли крестьян отказываться от традиционных праздников и работать больше.
Формально у средневековых крестьян действительно было больше «выходных», но это не делало их жизнь лёгкой. Постоянная угроза голода, болезни и тяжелейший физический труд оставались нормой, а зимний «отдых» означал лишь паузу в полевых работах, а не современный досуг.
Современная культура сформировала стойкое ощущение, что крестьяне Средневековья были привязаны к наделам и согнуты под тяжестью непрерывной повинности. Исторический анализ показывает более сложную картину: тяжёлая пахота чередовалась с очень продолжительными периодами законного отдыха, а эпоха жёсткого труда «без продыху» наступила гораздо позже.
Ограничения эпохи и церковный щит
В Средние века ритм жизни диктовала природа, а не производственный график. За пиковыми нагрузками во время посевной и уборки урожая неизбежно следовали длинные зимние паузы.
Отсутствие искусственного освещения сокращало рабочий день зимой до нескольких часов. Основное время уходило на уход за скотом, мелкий бытовой ремонт и домашнюю рутину.
Важным регулятором режима выступала церковь. В календаре была куча религиозных праздников, дней памяти святых, плюс обязательные воскресенья, когда любые работы строго запрещались.
В общей сложности нерабочие дни в Западной Европе занимали от трети до половины года. Церковные институты в определённой мере ограничивали эксплуатацию со стороны феодалов, но от домашних обязанностей они не защищали.
Структура экономики и отсутствие «гонки»
При натуральном хозяйстве производительность определялась базовыми потребностями семьи и оброком, а не стремлением к бесконечному накоплению. Как только эти задачи закрывались, стимул вкалывать дальше исчезал.
Средневековый человек не знал круглосуточного стресса из-за дедлайнов, совещаний или писем от начальника поздно вечером. Плотность его труда была ниже, чем у современного офисного работника.
Но сравнивать «количество дней отдыха» напрямую некорректно. Историки спорят о точных цифрах, которые колеблются от 150-180 дней до 250 и более. Только часто статистика учитывает лишь полевые или барщинные работы, а не весь домашний труд.
Русская специфика
На Руси контраст был ещё резче из-за сурового климата и короткого лета. С мая по сентябрь наступала страда – крестьяне вкалывали на износ по 14-16 часов в сутки почти без выходных. Зато с ноября по март русские крестьяне впадали в своего рода «зимнюю спячку».
Православный календарь и традиции давали от 120-140 празднично-воскресных дней в год, а с учётом семейных и местных дат число нерабочих дней иногда доходило до 200-225. Работа в большие праздники считалась грехом и часто запрещалась обычаем, церковью и даже законом.
Привычный уклад начал ломаться в XIX веке. Рост населения, малоземелье и развитие рыночных отношений заставляли крестьян отказываться от традиционных праздников и работать больше.
Формально у средневековых крестьян действительно было больше «выходных», но это не делало их жизнь лёгкой. Постоянная угроза голода, болезни и тяжелейший физический труд оставались нормой, а зимний «отдых» означал лишь паузу в полевых работах, а не современный досуг.
❤2👍1🤔1
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
Интеллект без мозга: как жёлтая слизь расколола науку
Physarum polycephalum, представитель слизевиков, или миксомицетов – одна-единственная клетка размером с блюдце, содержащая тысячи ядер. Ползает со скоростью сантиметр в час, что по меркам одноклеточных – Формула-1.
У этого существа нет мозга, нервов и даже двух разных клеток. Но оно решает головоломки, прокладывает маршруты лучше инженеров, помнит пройденный путь, чувствует время. И за сорок лет спора никто не смог объяснить, как именно.
Лабиринт, метро, две Шнобелевки
Первым, кто отнёсся к жёлтой слизи всерьёз, стал японский исследователь Тосиюки Накагаки. В 2000 году он заставил слизевика искать овсяные хлопья в классическом лабиринте – тот выбрал кратчайший маршрут.
Через десять лет Накагаки воспроизвёл карту Токио и 35 пригородов, рассыпав ту же овсянку по координатам городов. Physarum выпустили из «центра столицы» – он расползся, соединил все точки и построил сеть, почти идентичную реальной схеме токийских электричек. Без политики, бюджета и рельефа вышло даже эффективнее. Оба опыта принесли автору по Шнобелевской премии: по когнитивным наукам и по транспортному планированию.
Нейропуристы против биогенников
Данные о том, что одноклеточный организм способен принимать решения, сохранять информацию и оптимизировать маршруты, вызвали резкое неприятие академического мейнстрима.
Классическая нейронаука настаивает: без нейронов нет мышления. Представители традиционного подхода, нейропуристы, называют концепции биогенного интеллекта опасным заблуждением. Они открыто иронизируют над коллегами, которые видят зачатки разума в растениях и простейших, утверждая, будто мышление присуще любой живой клетке – от бактерии до ткани человеческого органа.
В 2007 году группа академиков даже выступила со специальным манифестом, призванным раз и навсегда пресечь использование в научных трудах терминологии вроде «нейробиологии растений».
Память на слизи и чувство времени
Слизевикам 600 миллионов лет. Они ни грибы, ни растения, ни животные. Карл Линней, отчаявшись их классифицировать, махнул рукой и назвал род Chaos, а Эрнст Геккель в 1866 году выделил их в царство протистов. Живут слизевики где угодно: от пустынь Сонора и Сахара до мхов Антарктиды. Засуху пережидают в виде склероция – сухого спящего комка, оживающего от капли воды.
Нейронов нет – работает внешняя память. Physarum метит пройденные пути слизью и не возвращается туда, где всё съедено. При этом чётко отличает свою слизь от чужой. Один и тот же слизевик, разрезанный на четыре части, ведёт себя индивидуально: при идентичном геноме фрагменты выбирают разные варианты решения задач. Исследователи в шутку говорят, что слизевики капризны, а некоторые их за это реально недолюбливают.
Отдельная загадка – чувство времени. В эксперименте слизевика обдували сухим холодным воздухом строго раз в час. Через три цикла он начал замедляться перед очередным дуновением – заранее. Как клетка отсчитывает час, никто не знает.
Терминологический тупик
Слово «познание» существует в языке, и, если распространить его на всё живое, оно перестанет что-либо значить – эту логику разделяют многие биологи.
В 2009 году три исследователя из Беркли опросили больше полутора сотен коллег, что такое «поведение», и получили больше двух десятков разных определений и сотню пограничных случаев. Со слизевиком та же история: нам неясно, как он это делает, и неясно, как такое называть. Но ему это совсем не мешает ползти к овсянке.
Physarum polycephalum, представитель слизевиков, или миксомицетов – одна-единственная клетка размером с блюдце, содержащая тысячи ядер. Ползает со скоростью сантиметр в час, что по меркам одноклеточных – Формула-1.
У этого существа нет мозга, нервов и даже двух разных клеток. Но оно решает головоломки, прокладывает маршруты лучше инженеров, помнит пройденный путь, чувствует время. И за сорок лет спора никто не смог объяснить, как именно.
Лабиринт, метро, две Шнобелевки
Первым, кто отнёсся к жёлтой слизи всерьёз, стал японский исследователь Тосиюки Накагаки. В 2000 году он заставил слизевика искать овсяные хлопья в классическом лабиринте – тот выбрал кратчайший маршрут.
Через десять лет Накагаки воспроизвёл карту Токио и 35 пригородов, рассыпав ту же овсянку по координатам городов. Physarum выпустили из «центра столицы» – он расползся, соединил все точки и построил сеть, почти идентичную реальной схеме токийских электричек. Без политики, бюджета и рельефа вышло даже эффективнее. Оба опыта принесли автору по Шнобелевской премии: по когнитивным наукам и по транспортному планированию.
Нейропуристы против биогенников
Данные о том, что одноклеточный организм способен принимать решения, сохранять информацию и оптимизировать маршруты, вызвали резкое неприятие академического мейнстрима.
Классическая нейронаука настаивает: без нейронов нет мышления. Представители традиционного подхода, нейропуристы, называют концепции биогенного интеллекта опасным заблуждением. Они открыто иронизируют над коллегами, которые видят зачатки разума в растениях и простейших, утверждая, будто мышление присуще любой живой клетке – от бактерии до ткани человеческого органа.
В 2007 году группа академиков даже выступила со специальным манифестом, призванным раз и навсегда пресечь использование в научных трудах терминологии вроде «нейробиологии растений».
Память на слизи и чувство времени
Слизевикам 600 миллионов лет. Они ни грибы, ни растения, ни животные. Карл Линней, отчаявшись их классифицировать, махнул рукой и назвал род Chaos, а Эрнст Геккель в 1866 году выделил их в царство протистов. Живут слизевики где угодно: от пустынь Сонора и Сахара до мхов Антарктиды. Засуху пережидают в виде склероция – сухого спящего комка, оживающего от капли воды.
Нейронов нет – работает внешняя память. Physarum метит пройденные пути слизью и не возвращается туда, где всё съедено. При этом чётко отличает свою слизь от чужой. Один и тот же слизевик, разрезанный на четыре части, ведёт себя индивидуально: при идентичном геноме фрагменты выбирают разные варианты решения задач. Исследователи в шутку говорят, что слизевики капризны, а некоторые их за это реально недолюбливают.
Отдельная загадка – чувство времени. В эксперименте слизевика обдували сухим холодным воздухом строго раз в час. Через три цикла он начал замедляться перед очередным дуновением – заранее. Как клетка отсчитывает час, никто не знает.
Терминологический тупик
Слово «познание» существует в языке, и, если распространить его на всё живое, оно перестанет что-либо значить – эту логику разделяют многие биологи.
В 2009 году три исследователя из Беркли опросили больше полутора сотен коллег, что такое «поведение», и получили больше двух десятков разных определений и сотню пограничных случаев. Со слизевиком та же история: нам неясно, как он это делает, и неясно, как такое называть. Но ему это совсем не мешает ползти к овсянке.
🤔3👍2🤯1
Снова ищут Ноев ковчег. Что нашли на этот раз?
Поиски Ноева ковчега перешли от любительских гипотез к приборным исследованиям. Команда турецкого профессора Дженкера Атила два месяца изучала знаменитое 157-метровое скальное образование Дюрупынар в провинции Агры. Чтобы проверить, что скрывается под геологической коркой, форма которой точь-в-точь повторяет корпус гигантского судна, учёные задействовали высокоточный георадар.
От античных щепок до аэроснимков
Охота за легендарным кораблём длится столетиями. В Античности и Средневековье это было паломническим промыслом. Иосиф Флавий и Марко Поло описывали, как местные жители продавали туристам смолистые деревянные щепки в качестве священных амулетов.
Потом начались восхождения. В 1829 году российский естествоиспытатель Фридрих Паррот первым из европейцев поднялся на Большой Арарат и не нашёл ничего. А в 1876-м британец Джеймс Брайс привёз с четырёхкилометровой высоты обработанный кусок дерева, вызвавший первую громкую сенсацию.
К середине двадцатого столетия подключилась авиация. Сначала в 1949 году американские военные пилоты заметили на северо-западном склоне вмёрзший в лёд нос судна – так родилась легендарная Араратская аномалия.
А чуть позже, в пятидесятых годах, турецкий военный лётчик Ильхан Дюрупынар сфотографировал с высоты идеальный 150-метровый отпечаток корабельного корпуса в тридцати километрах от вершины. Это место так и назвали – формация Дюрупынар.
Но все гипотезы были признаны несостоятельными. Араратская аномалия оказалась обычным скальным выступом удачной формы. Обломки «ковчега», которые энтузиасты спускали с Арарата, при химическом анализе превращались в древесину от древних дозорных построек или в остатки стоянок предыдущих экспедиций. А Дюрупынар геологи обозначили как банальную синклинальную складку породы – попросту, оползень вокруг скального массива.
Находки 2026 года
Главной неожиданностью для современной геологической группы стали внутренние камеры. Радарное сканирование зафиксировало под каменной коркой целую сеть внутренних пустот, которые пересекаются строго под прямыми углами в девяносто градусов. Природа редко создаёт такую геометрию. Это более характерно для рукотворных сооружений.
Второй аномальный фактор – химия. Внутри формации углерода оказалось примерно на 40% больше, чем снаружи. Это может говорить о том, что там когда-то было много органики, например, древесины.
Пока это только предварительные данные. Чтобы подтвердить или опровергнуть гипотезу, исследователям предстоит взять и изучить около тысячи проб почвы. Более подробные результаты лабораторных анализов ожидаются через два-три месяца.
Учёные воздерживаются от громких заявлений, но отмечают: эти находки заметно повышают вероятность того, что внутри формации могут быть остатки древнего деревянного сооружения, возможно, корабля.
Поиски Ноева ковчега перешли от любительских гипотез к приборным исследованиям. Команда турецкого профессора Дженкера Атила два месяца изучала знаменитое 157-метровое скальное образование Дюрупынар в провинции Агры. Чтобы проверить, что скрывается под геологической коркой, форма которой точь-в-точь повторяет корпус гигантского судна, учёные задействовали высокоточный георадар.
От античных щепок до аэроснимков
Охота за легендарным кораблём длится столетиями. В Античности и Средневековье это было паломническим промыслом. Иосиф Флавий и Марко Поло описывали, как местные жители продавали туристам смолистые деревянные щепки в качестве священных амулетов.
Потом начались восхождения. В 1829 году российский естествоиспытатель Фридрих Паррот первым из европейцев поднялся на Большой Арарат и не нашёл ничего. А в 1876-м британец Джеймс Брайс привёз с четырёхкилометровой высоты обработанный кусок дерева, вызвавший первую громкую сенсацию.
К середине двадцатого столетия подключилась авиация. Сначала в 1949 году американские военные пилоты заметили на северо-западном склоне вмёрзший в лёд нос судна – так родилась легендарная Араратская аномалия.
А чуть позже, в пятидесятых годах, турецкий военный лётчик Ильхан Дюрупынар сфотографировал с высоты идеальный 150-метровый отпечаток корабельного корпуса в тридцати километрах от вершины. Это место так и назвали – формация Дюрупынар.
Но все гипотезы были признаны несостоятельными. Араратская аномалия оказалась обычным скальным выступом удачной формы. Обломки «ковчега», которые энтузиасты спускали с Арарата, при химическом анализе превращались в древесину от древних дозорных построек или в остатки стоянок предыдущих экспедиций. А Дюрупынар геологи обозначили как банальную синклинальную складку породы – попросту, оползень вокруг скального массива.
Находки 2026 года
Главной неожиданностью для современной геологической группы стали внутренние камеры. Радарное сканирование зафиксировало под каменной коркой целую сеть внутренних пустот, которые пересекаются строго под прямыми углами в девяносто градусов. Природа редко создаёт такую геометрию. Это более характерно для рукотворных сооружений.
Второй аномальный фактор – химия. Внутри формации углерода оказалось примерно на 40% больше, чем снаружи. Это может говорить о том, что там когда-то было много органики, например, древесины.
Пока это только предварительные данные. Чтобы подтвердить или опровергнуть гипотезу, исследователям предстоит взять и изучить около тысячи проб почвы. Более подробные результаты лабораторных анализов ожидаются через два-три месяца.
Учёные воздерживаются от громких заявлений, но отмечают: эти находки заметно повышают вероятность того, что внутри формации могут быть остатки древнего деревянного сооружения, возможно, корабля.
👍2
Ловушка слуха: почему мозг обрабатывает тишину как звук
Для слуховой системы тишина – не отсутствие звука. Как показали эксперименты Национальной академии наук США, это полноценный сигнал, который мозг обрабатывает по тем же алгоритмам, что и сами акустические волны.
Эксперимент
Добровольцам предлагали сравнить длительность сплошного звукового отрезка и такого же по времени интервала, разбитого паузой. Непрерывный сигнал стабильно казался длиннее. Условия поменяли: теперь сравнивали сплошную тишину с тишиной, прерываемой коротким звуковым импульсом. Результат тот же – монолитная пауза воспринималась как более протяжённая.
Как мозг оценивает паузу, зависит от звукового окружения. В одном эксперименте одновременно звучали органная нота и гул двигателя. Пауза, возникающая при внезапном затихании мотора, субъективно воспринималась участниками как более протяжённая, хотя все временные интервалы между звуками были строго одинаковыми. Слуховая кора не воспринимает паузу как пассивное «ничего»: она активно вычисляет её параметры и искажает реальное время.
А может, это просто скука?
Может ли быть, что сплошная тишина кажется длиннее просто потому, что она однообразнее? Ведь монотонность «растягивает» время. Исследователи про эту ловушку знали и подстраховались.
Решающий аргумент – именно орган и мотор. Все паузы были строго одинаковой длины. Менялось только одно: какая именно пауза была «не такой, как предыдущие» – после замолчавшего мотора или органа. И растягивалась в восприятии именно она. В этой схеме скука бессильна: длительности идентичны, а эффект на месте. Значит, дело в алгоритме обработки, а не в однообразии.
Эволюционный контроль
Когда внешние раздражители исчезают, слух переходит в режим максимального усиления. Эволюционно это оправданно: внезапное затихание среды могло означать приближение хищника, и предкам было жизненно важно контролировать акустическое пространство. В тишине к первичной слуховой коре подключается дефолт-система мозга. Человек непроизвольно уходит в саморефлексию, прокручивает сценарии, вытаскивает воспоминания, а слух начинает ловить малейшие внутренние шумы организма.
Предел для психики
Опыты в специальной безэховой камере подтверждают: к полному отсутствию звуков мы не приспособлены. Уже через 45 минут изоляции от внешних колебаний люди начинали испытывать нарастающий дискомфорт.
В абсолютной тишине мозг пытается компенсировать сенсорный вакуум и генерирует фантомные слуховые иллюзии. Мы начинаем слышать то, чего нет, потому что долгая акустическая изоляция остаётся для человеческой психики противоестественным состоянием.
Для слуховой системы тишина – не отсутствие звука. Как показали эксперименты Национальной академии наук США, это полноценный сигнал, который мозг обрабатывает по тем же алгоритмам, что и сами акустические волны.
Эксперимент
Добровольцам предлагали сравнить длительность сплошного звукового отрезка и такого же по времени интервала, разбитого паузой. Непрерывный сигнал стабильно казался длиннее. Условия поменяли: теперь сравнивали сплошную тишину с тишиной, прерываемой коротким звуковым импульсом. Результат тот же – монолитная пауза воспринималась как более протяжённая.
Как мозг оценивает паузу, зависит от звукового окружения. В одном эксперименте одновременно звучали органная нота и гул двигателя. Пауза, возникающая при внезапном затихании мотора, субъективно воспринималась участниками как более протяжённая, хотя все временные интервалы между звуками были строго одинаковыми. Слуховая кора не воспринимает паузу как пассивное «ничего»: она активно вычисляет её параметры и искажает реальное время.
А может, это просто скука?
Может ли быть, что сплошная тишина кажется длиннее просто потому, что она однообразнее? Ведь монотонность «растягивает» время. Исследователи про эту ловушку знали и подстраховались.
Решающий аргумент – именно орган и мотор. Все паузы были строго одинаковой длины. Менялось только одно: какая именно пауза была «не такой, как предыдущие» – после замолчавшего мотора или органа. И растягивалась в восприятии именно она. В этой схеме скука бессильна: длительности идентичны, а эффект на месте. Значит, дело в алгоритме обработки, а не в однообразии.
Эволюционный контроль
Когда внешние раздражители исчезают, слух переходит в режим максимального усиления. Эволюционно это оправданно: внезапное затихание среды могло означать приближение хищника, и предкам было жизненно важно контролировать акустическое пространство. В тишине к первичной слуховой коре подключается дефолт-система мозга. Человек непроизвольно уходит в саморефлексию, прокручивает сценарии, вытаскивает воспоминания, а слух начинает ловить малейшие внутренние шумы организма.
Предел для психики
Опыты в специальной безэховой камере подтверждают: к полному отсутствию звуков мы не приспособлены. Уже через 45 минут изоляции от внешних колебаний люди начинали испытывать нарастающий дискомфорт.
В абсолютной тишине мозг пытается компенсировать сенсорный вакуум и генерирует фантомные слуховые иллюзии. Мы начинаем слышать то, чего нет, потому что долгая акустическая изоляция остаётся для человеческой психики противоестественным состоянием.
👍2
Воровство на миллион. OpenAI обогнала математиков с помощью их же данных?
Уравнения Навье-Стокса – это математический закон, который описывает, как течёт любая жидкость или газ: от воды в кране и крови в венах до воздуха вокруг самолёта и смерча. Их вывели ещё в XIX веке.
Проблема в том, что почти 200 лет никто не может строго доказать самое простое: если жидкость в начале течёт гладко, будет ли так всегда? Или в какой-то момент скорость в одной точке уйдёт в бесконечность и образуется «разрыв»?
Именно этот вопрос стал одной из семи Проблем тысячелетия с призом в миллион долларов от Института Клея. И вот нейросети отчитались о решении. Вокруг сразу разгорелся скандал с участием учёных и корпоративных юристов.
Всего восемьдесят восемь часов
Технологический гигант выкатил заявление: закрытая и невероятно мощная модель ИИ за 88 часов работы роя из 10 000 автономных агентов нашла то самое доказательство. Нейронка сгенерировала 166 страниц рассуждений и параллельно упаковала всё в строгий код верификатора Lean. На все вычисления ушло от 10 до 22,5 миллионов долларов в пересчёте на серверные мощности.
Компания сразу заверила, что на приз не претендует – им важно лишь показать силу своих систем. Но главный сюрприз кроется не в самом решении.
Утечка из закрытого черновика
За половину суток до громкого анонса профессор математики из Нью-Йоркского университета Тристан Бакмастер и его коллега Левант Алпёге из Anthropic выложили в сеть собственную работу по смежным уравнениям Эйлера (это Навье-Стокса, но без учёта вязкости). Выяснилось, что математики почти год вели свои изыскания через инструмент Codex от OpenAI, загружая в закрытые сессии все черновики, выкладки и гипотезы.
Когда до разработчиков дошли слухи о скором прорыве учёных, рой ИИ-агентов внезапно направили ровно на ту узкую и специфическую методику, которую разрабатывал Бакмастер. Случайность такого совпадения выглядит крайне маловероятной.
Переговоры за кулисами и намеки на карьеру
Когда Бакмастер связался с представителями компании, ему предложили компромисс: выпустить совместную статью, где он будет числиться единственным автором. Алпёге соавтором быть не должен, так как работает в конкурирующей Anthropic.
На прямой вопрос, могла ли модель обучаться на его личных диалогах в Codex, учёный ответа не получил. А когда математик предупредил о намерениях предать историю огласке, ему аккуратно намекнули на возможные риски для дальнейшей академической карьеры.
Мелкий шрифт и вопросы без ответов
В официальных заявлениях компания отрицает прямое подглядывание в черновики. Однако честно признаёт: гарантировать, что обезличенные пользовательские данные не попали в обучающие датасеты базовых моделей, они не могут.
Математическое сообщество встретило «победу» ИИ с настороженностью. Доказательство ещё не прошло независимое рецензирование, а некоторые эксперты отмечают, что нейросеть решила задачу с дополнительными допущениями, меняющими классическое условие.
Чем там закончится, пока непонятно. Но история наглядно показала: загружая свои научные открытия в облачные нейросети, можно запросто оказаться на обочине собственных исследований.
Уравнения Навье-Стокса – это математический закон, который описывает, как течёт любая жидкость или газ: от воды в кране и крови в венах до воздуха вокруг самолёта и смерча. Их вывели ещё в XIX веке.
Проблема в том, что почти 200 лет никто не может строго доказать самое простое: если жидкость в начале течёт гладко, будет ли так всегда? Или в какой-то момент скорость в одной точке уйдёт в бесконечность и образуется «разрыв»?
Именно этот вопрос стал одной из семи Проблем тысячелетия с призом в миллион долларов от Института Клея. И вот нейросети отчитались о решении. Вокруг сразу разгорелся скандал с участием учёных и корпоративных юристов.
Всего восемьдесят восемь часов
Технологический гигант выкатил заявление: закрытая и невероятно мощная модель ИИ за 88 часов работы роя из 10 000 автономных агентов нашла то самое доказательство. Нейронка сгенерировала 166 страниц рассуждений и параллельно упаковала всё в строгий код верификатора Lean. На все вычисления ушло от 10 до 22,5 миллионов долларов в пересчёте на серверные мощности.
Компания сразу заверила, что на приз не претендует – им важно лишь показать силу своих систем. Но главный сюрприз кроется не в самом решении.
Утечка из закрытого черновика
За половину суток до громкого анонса профессор математики из Нью-Йоркского университета Тристан Бакмастер и его коллега Левант Алпёге из Anthropic выложили в сеть собственную работу по смежным уравнениям Эйлера (это Навье-Стокса, но без учёта вязкости). Выяснилось, что математики почти год вели свои изыскания через инструмент Codex от OpenAI, загружая в закрытые сессии все черновики, выкладки и гипотезы.
Когда до разработчиков дошли слухи о скором прорыве учёных, рой ИИ-агентов внезапно направили ровно на ту узкую и специфическую методику, которую разрабатывал Бакмастер. Случайность такого совпадения выглядит крайне маловероятной.
Переговоры за кулисами и намеки на карьеру
Когда Бакмастер связался с представителями компании, ему предложили компромисс: выпустить совместную статью, где он будет числиться единственным автором. Алпёге соавтором быть не должен, так как работает в конкурирующей Anthropic.
На прямой вопрос, могла ли модель обучаться на его личных диалогах в Codex, учёный ответа не получил. А когда математик предупредил о намерениях предать историю огласке, ему аккуратно намекнули на возможные риски для дальнейшей академической карьеры.
Мелкий шрифт и вопросы без ответов
В официальных заявлениях компания отрицает прямое подглядывание в черновики. Однако честно признаёт: гарантировать, что обезличенные пользовательские данные не попали в обучающие датасеты базовых моделей, они не могут.
Математическое сообщество встретило «победу» ИИ с настороженностью. Доказательство ещё не прошло независимое рецензирование, а некоторые эксперты отмечают, что нейросеть решила задачу с дополнительными допущениями, меняющими классическое условие.
Чем там закончится, пока непонятно. Но история наглядно показала: загружая свои научные открытия в облачные нейросети, можно запросто оказаться на обочине собственных исследований.
🤯2👍1🤔1
Физики сами не знают, во что верят. А Вселенной всё равно на их теории
Современная наука только в учебниках выглядит непоколебимой. На самом же деле учёные мужи постоянно спорят обо всём – от чёрных дыр до тёмной материи. И вот забавная вещь: у них, как оказалось, нет согласия даже по самым базовым вопросам.
Недавний масштабный опрос среди физиков со всего мира показал, что главная космологическая модель трещит по швам, а исследователи расходятся во мнениях практически по каждому пункту.
Гордость теоретиков – стандартная модель ΛCDM, описывающая эволюцию Вселенной, – и та не смогла набрать большинства голосов. Тут ещё данные от телескопа DESI намекнули, что тёмная энергия, возможно, не постоянна и меняется со временем. А модель-то требует от неё железного постоянства.
С тёмной материей ещё веселее. Чёткого ответа до сих пор нет: одни ждут открытия новых неуловимых частиц, другие предлагают переписать законы гравитации, а большинство вообще голосует за «давайте смешаем всё в одну кучу». Короче, ничего внятного.
Согласие удалось найти лишь по двум вопросам. Первый касается Большого взрыва. Почти 70% специалистов считают, что он вовсе не был моментом рождения времени. Это просто переход материи из сверхплотного состояния. А что было до – никто не знает.
Второй спорный вопрос – космическая инфляция. В безумное расширение Вселенной на заре времён верит примерно половина опрошенных.
А что творится с квантовой гравитацией – святым Граалем современной физики. Знаменитая теория струн, которую десятилетиями подавали как главную надежду, еле-еле наскребла 19% сторонников. За петлевую квантовую гравитацию стоят и того меньше. И почти каждый пятый физик вообще считает, что гравитацию принципиально невозможно загнать в рамки квантовой механики.
Вот, оказывается, в какой атмосфере человечество пытается понять, как устроена Вселенная. Но ей-то, похоже, глубоко пофиг на наши красивые теории. А у нас, как говорится, поле непаханое.
Современная наука только в учебниках выглядит непоколебимой. На самом же деле учёные мужи постоянно спорят обо всём – от чёрных дыр до тёмной материи. И вот забавная вещь: у них, как оказалось, нет согласия даже по самым базовым вопросам.
Недавний масштабный опрос среди физиков со всего мира показал, что главная космологическая модель трещит по швам, а исследователи расходятся во мнениях практически по каждому пункту.
Гордость теоретиков – стандартная модель ΛCDM, описывающая эволюцию Вселенной, – и та не смогла набрать большинства голосов. Тут ещё данные от телескопа DESI намекнули, что тёмная энергия, возможно, не постоянна и меняется со временем. А модель-то требует от неё железного постоянства.
С тёмной материей ещё веселее. Чёткого ответа до сих пор нет: одни ждут открытия новых неуловимых частиц, другие предлагают переписать законы гравитации, а большинство вообще голосует за «давайте смешаем всё в одну кучу». Короче, ничего внятного.
Согласие удалось найти лишь по двум вопросам. Первый касается Большого взрыва. Почти 70% специалистов считают, что он вовсе не был моментом рождения времени. Это просто переход материи из сверхплотного состояния. А что было до – никто не знает.
Второй спорный вопрос – космическая инфляция. В безумное расширение Вселенной на заре времён верит примерно половина опрошенных.
А что творится с квантовой гравитацией – святым Граалем современной физики. Знаменитая теория струн, которую десятилетиями подавали как главную надежду, еле-еле наскребла 19% сторонников. За петлевую квантовую гравитацию стоят и того меньше. И почти каждый пятый физик вообще считает, что гравитацию принципиально невозможно загнать в рамки квантовой механики.
Вот, оказывается, в какой атмосфере человечество пытается понять, как устроена Вселенная. Но ей-то, похоже, глубоко пофиг на наши красивые теории. А у нас, как говорится, поле непаханое.
🤯2👍1🔥1
Корни растений меняют свою анатомию ради выгодного союза с бактериями
Корни привыкли воспринимать как насос для всасывания воды. На самом же деле по функционалу они во многом похожи на кишечник животного, будучи плотно заселены сообществами активных почвенных микроорганизмов. Но есть и кое-что интересное: корни могут менять своё внутреннее анатомическое устройство в процессе общения со своими микроскопическими жильцами.
Учёные из Ноттингемского университета разобрались, как устроено это подземное сотрудничество. и выяснили, что ключ к выживанию на истощённой почве кроется в клеточной архитектуре поперечного среза.
Когда растение вступает в химический диалог с бактериями, корень запускает внутреннюю перенастройку. Он регулирует число и плотность клеточных слоёв. Масштаб изменений зависит от исходной геометрии корня. Чем пластичнее его клеточная структура, тем легче он трансформирует свои внутренние барьеры после контакта с бактериями. Так создаётся удобная микросреда для нужных полезных штаммов.
В основе симбиоза – сплошная выгода, взаимный обмен при нехватке ресурсов. Корень выделяет в почву углеродные соединения (попросту сахара) и особую модифицированную аминокислоту – N6,N6,N6-триметил-L-лизин.
Это вещество участвует в запуске структурной перестройки тканей. Микроорганизмы заселяют появившиеся клеточные ниши, получают кров и лёгкие углеводы, а взамен помогают растению добывать из почвы дефицитный фосфор и азот. В итоге корень работает как адаптивная система: меняет морфологию клеток, чтобы обеспечить выживание всего растения.
Корни привыкли воспринимать как насос для всасывания воды. На самом же деле по функционалу они во многом похожи на кишечник животного, будучи плотно заселены сообществами активных почвенных микроорганизмов. Но есть и кое-что интересное: корни могут менять своё внутреннее анатомическое устройство в процессе общения со своими микроскопическими жильцами.
Учёные из Ноттингемского университета разобрались, как устроено это подземное сотрудничество. и выяснили, что ключ к выживанию на истощённой почве кроется в клеточной архитектуре поперечного среза.
Когда растение вступает в химический диалог с бактериями, корень запускает внутреннюю перенастройку. Он регулирует число и плотность клеточных слоёв. Масштаб изменений зависит от исходной геометрии корня. Чем пластичнее его клеточная структура, тем легче он трансформирует свои внутренние барьеры после контакта с бактериями. Так создаётся удобная микросреда для нужных полезных штаммов.
В основе симбиоза – сплошная выгода, взаимный обмен при нехватке ресурсов. Корень выделяет в почву углеродные соединения (попросту сахара) и особую модифицированную аминокислоту – N6,N6,N6-триметил-L-лизин.
Это вещество участвует в запуске структурной перестройки тканей. Микроорганизмы заселяют появившиеся клеточные ниши, получают кров и лёгкие углеводы, а взамен помогают растению добывать из почвы дефицитный фосфор и азот. В итоге корень работает как адаптивная система: меняет морфологию клеток, чтобы обеспечить выживание всего растения.
👍2❤1
Меркурий уменьшается – и быстрее, чем казалось
У каменистых планет Солнечной системы есть своя сложная внутренняя жизнь. И если одни удерживают равновесие за счёт тектоники плит и вулканов, то другим не везёт. Так самый маленький из них – Меркурий – постепенно уменьшается в размерах и из космического шара превращается в сморщенную «планету-изюм».
Дело в остывании
Всё начинается с остывания огромного железного ядра. Пока раскалённые недра отдают тепло в холодный космос, металл в центре планеты сжимается. Каменная кора застыла раньше и теперь вынуждена подстраиваться: она морщится, трескается и надвигается пластами. Так на поверхности появляются гигантские тектонические уступы длиной в сотни километров.
Скрытые масштабы деформации
Недавно стало ясно, что учёные серьёзно недооценивали масштабы такого сжатия. Реальные цифры оказались выше на 10-30% по сравнению с прошлыми расчётами. За всю свою историю Меркурий потерял в диаметре примерно 23 километра – внушительно для его скромных габаритов.
Точной оценке мешали следы древних метеоритных ударов: выброшенный из кратеров грунт и пыль просто засыпали многие тектонические морщины в самых изрытых районах.
На фоне соседей
Так-то планетарная «усадка» – явление не уникальное. Луна тоже остывает и сжимается, регулярно порождая сильные лунотрясения и покрываясь новыми тектоническими морщинами. Марс уже пережил такое в далёком прошлом. Тогда его кора треснула и образовала гигантскую систему каньонов – Долины Маринер. Марс пока жив, но в глубокой геологической спячке.
А более солидные Земля и Венера умудряются вообще не терять в объёмах. Земля сбрасывает внутреннее давление за счёт постоянного движения тектонических плит, а Венера – через жерла сотен действующих вулканов.
На их фоне Меркурий показывает самую радикальную историю планетарного сжатия. Пока ядро остывает, планету будет трясти от мощных меркуриетрясений. Но в будущем недра превратятся в твёрдый кусок металла, магнитное поле исчезнет, и наступит абсолютная геологическая смерть.
У каменистых планет Солнечной системы есть своя сложная внутренняя жизнь. И если одни удерживают равновесие за счёт тектоники плит и вулканов, то другим не везёт. Так самый маленький из них – Меркурий – постепенно уменьшается в размерах и из космического шара превращается в сморщенную «планету-изюм».
Дело в остывании
Всё начинается с остывания огромного железного ядра. Пока раскалённые недра отдают тепло в холодный космос, металл в центре планеты сжимается. Каменная кора застыла раньше и теперь вынуждена подстраиваться: она морщится, трескается и надвигается пластами. Так на поверхности появляются гигантские тектонические уступы длиной в сотни километров.
Скрытые масштабы деформации
Недавно стало ясно, что учёные серьёзно недооценивали масштабы такого сжатия. Реальные цифры оказались выше на 10-30% по сравнению с прошлыми расчётами. За всю свою историю Меркурий потерял в диаметре примерно 23 километра – внушительно для его скромных габаритов.
Точной оценке мешали следы древних метеоритных ударов: выброшенный из кратеров грунт и пыль просто засыпали многие тектонические морщины в самых изрытых районах.
На фоне соседей
Так-то планетарная «усадка» – явление не уникальное. Луна тоже остывает и сжимается, регулярно порождая сильные лунотрясения и покрываясь новыми тектоническими морщинами. Марс уже пережил такое в далёком прошлом. Тогда его кора треснула и образовала гигантскую систему каньонов – Долины Маринер. Марс пока жив, но в глубокой геологической спячке.
А более солидные Земля и Венера умудряются вообще не терять в объёмах. Земля сбрасывает внутреннее давление за счёт постоянного движения тектонических плит, а Венера – через жерла сотен действующих вулканов.
На их фоне Меркурий показывает самую радикальную историю планетарного сжатия. Пока ядро остывает, планету будет трясти от мощных меркуриетрясений. Но в будущем недра превратятся в твёрдый кусок металла, магнитное поле исчезнет, и наступит абсолютная геологическая смерть.
👍1
Пакет от лапши и старый ботинок на дне аргентинского каньона
Каньон Мар-дель-Плата у берегов Аргентины уходит в Атлантику на несколько километров. Царство тьмы, холода и огромного давления, куда, как хотелось бы верить, человеческий след ещё не добрался. Международная группа учёных отправила туда дистанционный подводный аппарат. Просто чтобы изучить рельеф и биологию. Семнадцать погружений, почти 240 часов видео – результат: каньон превращается в бытовую свалку.
Что нашли на дне
Мусор – всего 29 предметов. Большая часть пластик, немного резины. На глубине почти двух километров лежала упаковка от «быстрой» лапши. Ещё чуть ниже – одноразовый стакан, обёртки от чипсов и влажных салфеток, куски рыболовных сетей, синтетические верёвки и старый резиновый ботинок. Часть вещей уже покрыта осадками, часть застряла между камнями, отдельные пакеты всё ещё медленно двигаются у самого дна.
Крутые склоны и донные течения превращают каньон в ловушку. Всё, что сбрасывают с судов или приносит реками с материка, скатывается сюда и остаётся.
Кто живёт рядом с пластиком
Подобные находки уже были в Марианской впадине, для каньона Мар-дель-Плата масштаб загрязнения оценили впервые. И результат учёных не радует.
С одной стороны, морские жители быстро приспосабливаются к такому мусорному соседству. Каньон оказался густо заселён. Ракообразные прячутся в бутылках и банках. Морские звёзды и октокораллы крепятся прямо к обрывкам полиэтилена, резине и тросам, используя их как твёрдую основу. Биологи даже насчитали около сорока видов животных, которых раньше в этих местах не видели.
Но с другой стороны пластик медленно разрушается, выделяет токсичные вещества и микрочастицы, которые попадают в пищевую цепь местных обитателей. А это уже плохая история.
Каньон Мар-дель-Плата у берегов Аргентины уходит в Атлантику на несколько километров. Царство тьмы, холода и огромного давления, куда, как хотелось бы верить, человеческий след ещё не добрался. Международная группа учёных отправила туда дистанционный подводный аппарат. Просто чтобы изучить рельеф и биологию. Семнадцать погружений, почти 240 часов видео – результат: каньон превращается в бытовую свалку.
Что нашли на дне
Мусор – всего 29 предметов. Большая часть пластик, немного резины. На глубине почти двух километров лежала упаковка от «быстрой» лапши. Ещё чуть ниже – одноразовый стакан, обёртки от чипсов и влажных салфеток, куски рыболовных сетей, синтетические верёвки и старый резиновый ботинок. Часть вещей уже покрыта осадками, часть застряла между камнями, отдельные пакеты всё ещё медленно двигаются у самого дна.
Крутые склоны и донные течения превращают каньон в ловушку. Всё, что сбрасывают с судов или приносит реками с материка, скатывается сюда и остаётся.
Кто живёт рядом с пластиком
Подобные находки уже были в Марианской впадине, для каньона Мар-дель-Плата масштаб загрязнения оценили впервые. И результат учёных не радует.
С одной стороны, морские жители быстро приспосабливаются к такому мусорному соседству. Каньон оказался густо заселён. Ракообразные прячутся в бутылках и банках. Морские звёзды и октокораллы крепятся прямо к обрывкам полиэтилена, резине и тросам, используя их как твёрдую основу. Биологи даже насчитали около сорока видов животных, которых раньше в этих местах не видели.
Но с другой стороны пластик медленно разрушается, выделяет токсичные вещества и микрочастицы, которые попадают в пищевую цепь местных обитателей. А это уже плохая история.
👍1