Forwarded from Журнал DEL’ARTE (Дельарте)
Главный редактор и технологический обозреватель журнала DEL'ARTE (Дельарте) Ольга Проходцева выступила модератором дискуссии «Как продавать дизайн» на Московской неделе интерьера и дизайна в Манеже.
Сессия «Как продавать дизайн» объединила представителей медиа, дизайна, архитектуры, урбанистики и консалтинга — специалистов, которые рассматривают дизайн с разных сторон: как профессию, бизнес, инструмент преобразования городской среды и предмет публичного разговора.
Спикеры:
Если в МАХ мы ближе, подписывайтесь
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Как примирить историю?
Когда речь заходит о реконструкции, привычная логика проектирования меняется. Работа архитектора становится сродни хирургическому вмешательству: результат определяется точностью и последовательностью действий на каждом этапе. Сперва — всестороннее исследование, своего рода анамнез. Затем — вскрытие конструкций, оценка поздних наслоений, укрепление подлинной ткани, реставрация уцелевшего — и наконец, введение новых элементов, которые позволяют зданию отвечать современным функциональным, техническим и пространственным требованиям.
При точном вмешательстве реконструкция не возвращает объект в условное прошлое, а даёт ему возможность продолжить собственную историю — уже в контексте нового времени. Каждое здание, подобно пациенту, требует глубоко индивидуального подхода, где архитектор берёт на себя ответственность за сохранение истории.
Отдельный тип такой работы — реконструкция с приспособлением и надстройкой: историческая оболочка сохраняется и реставрируется, а над ней возводится новый объём, который вводит современные функции. Как это устроено на практике — рассмотрим на примере двух проектов David Chipperfield Architects.
Rockbund — комплекс исторических зданий конца XIX — первой трети XX века в центре Шанхая. В 2006 году бюро получило заказ на реставрацию и приспособление одиннадцати зданий.
Стратегия была направлена на сохранение материальной подлинности зданий. Наиболее радикальным вмешательством стало преобразование здания ZA·Andrews & George. Трёхэтажный фасад очистили от поздних наслоений, раскрыли лицевую кладку и восстановили декор, вернув ему исходный вид. Над ним возвели одиннадцать этажей, превратив небольшую постройку в городскую башню.
Композиция нового объёма строится на строгой ортогональной сетке, выраженных вертикальных простенках и глубоких проёмах. Рельеф стены и светотень продолжают пластические качества исторического фасада, не воспроизводя его декор буквально. Отступ надстройки фиксирует границу между двумя временными слоями здания.
В проекте на Фридрихштрассе бюро работало с бывшей гимназией, построенной в 1848–1849 годах. После прекращения работы школы в 1990 году памятник был приспособлен под штаб-квартиру издательской компании.
Ключевым новым вмешательством стала двухэтажная надстройка над садовым корпусом. Она повторяет его пятно и планировочную систему, но сохраняет существующие карнизы и фронтоны — историческое завершение здания остается читаемым внутри новой композиции. В результате новый объём одновременно продолжает материальность старого здания и считывается как независимая легкая конструкция.
В обоих проектах развиваются принципы, сформулированные Венецианской хартией 1964 года: новое, вводимое в памятник, должно нести отпечаток своего времени и оставаться отличимым от подлинного, чтобы реставрация не фальсифицировала историческое свидетельство (ст. 9 и 12), а дополнения допустимы лишь до тех пор, пока не разрушают равновесия композиции и связи здания с окружением (ст. 13). Проекты воплощают принцип преемственности в форме: новое не мимикрирует под историческое и не обезличивает его, а историческое не становится препятствием для дальнейшей жизни здания.
Когда речь заходит о реконструкции, привычная логика проектирования меняется. Работа архитектора становится сродни хирургическому вмешательству: результат определяется точностью и последовательностью действий на каждом этапе. Сперва — всестороннее исследование, своего рода анамнез. Затем — вскрытие конструкций, оценка поздних наслоений, укрепление подлинной ткани, реставрация уцелевшего — и наконец, введение новых элементов, которые позволяют зданию отвечать современным функциональным, техническим и пространственным требованиям.
При точном вмешательстве реконструкция не возвращает объект в условное прошлое, а даёт ему возможность продолжить собственную историю — уже в контексте нового времени. Каждое здание, подобно пациенту, требует глубоко индивидуального подхода, где архитектор берёт на себя ответственность за сохранение истории.
Отдельный тип такой работы — реконструкция с приспособлением и надстройкой: историческая оболочка сохраняется и реставрируется, а над ней возводится новый объём, который вводит современные функции. Как это устроено на практике — рассмотрим на примере двух проектов David Chipperfield Architects.
Rockbund — комплекс исторических зданий конца XIX — первой трети XX века в центре Шанхая. В 2006 году бюро получило заказ на реставрацию и приспособление одиннадцати зданий.
Стратегия была направлена на сохранение материальной подлинности зданий. Наиболее радикальным вмешательством стало преобразование здания ZA·Andrews & George. Трёхэтажный фасад очистили от поздних наслоений, раскрыли лицевую кладку и восстановили декор, вернув ему исходный вид. Над ним возвели одиннадцать этажей, превратив небольшую постройку в городскую башню.
Композиция нового объёма строится на строгой ортогональной сетке, выраженных вертикальных простенках и глубоких проёмах. Рельеф стены и светотень продолжают пластические качества исторического фасада, не воспроизводя его декор буквально. Отступ надстройки фиксирует границу между двумя временными слоями здания.
В проекте на Фридрихштрассе бюро работало с бывшей гимназией, построенной в 1848–1849 годах. После прекращения работы школы в 1990 году памятник был приспособлен под штаб-квартиру издательской компании.
Ключевым новым вмешательством стала двухэтажная надстройка над садовым корпусом. Она повторяет его пятно и планировочную систему, но сохраняет существующие карнизы и фронтоны — историческое завершение здания остается читаемым внутри новой композиции. В результате новый объём одновременно продолжает материальность старого здания и считывается как независимая легкая конструкция.
В обоих проектах развиваются принципы, сформулированные Венецианской хартией 1964 года: новое, вводимое в памятник, должно нести отпечаток своего времени и оставаться отличимым от подлинного, чтобы реставрация не фальсифицировала историческое свидетельство (ст. 9 и 12), а дополнения допустимы лишь до тех пор, пока не разрушают равновесия композиции и связи здания с окружением (ст. 13). Проекты воплощают принцип преемственности в форме: новое не мимикрирует под историческое и не обезличивает его, а историческое не становится препятствием для дальнейшей жизни здания.
Ассоциации с панелькой и где они обитают
Стоит сказать «панелька» — и воображение почти автоматически дорисовывает серый фасад, типовую серию и бесконечный спальный район.
Сегодня префабрикация способна означать совсем другое — точность заводского производства, сложную пластику, архитектурный бетон и свободу вариаций внутри единой системы. Norra Tornen в Стокгольме уже показал, что сборные элементы могут быть не компромиссом, а языком премиального сегмента.
Почему же отечественная практика всё ещё не воспринимает префаб технологии как этап развития девелопмента? И что должно измениться на заводе, стройплощадке и в работе архитектора, чтобы у российской «панельки» появился свой новый архитектурный язык?
Мартун Погосян, руководитель блока RnD Слава+, в «кто твой город» рассказал, почему префабрикация оказалась в ловушке старых представлений — и как превратить её из конвейера квадратных метров в инструмент новой индустриализации.
Стоит сказать «панелька» — и воображение почти автоматически дорисовывает серый фасад, типовую серию и бесконечный спальный район.
Сегодня префабрикация способна означать совсем другое — точность заводского производства, сложную пластику, архитектурный бетон и свободу вариаций внутри единой системы. Norra Tornen в Стокгольме уже показал, что сборные элементы могут быть не компромиссом, а языком премиального сегмента.
Почему же отечественная практика всё ещё не воспринимает префаб технологии как этап развития девелопмента? И что должно измениться на заводе, стройплощадке и в работе архитектора, чтобы у российской «панельки» появился свой новый архитектурный язык?
Мартун Погосян, руководитель блока RnD Слава+, в «кто твой город» рассказал, почему префабрикация оказалась в ловушке старых представлений — и как превратить её из конвейера квадратных метров в инструмент новой индустриализации.
Стоунхендж на улицах Лондона
В Лондоне завершено строительство Petra Heights — первого в мире высотного здания с несущим экзоскелетом из неармированного камня. Три корпуса высотой от шести до десяти этажей держатся на более чем тысяче тонн сицилийского базальта и норвежского ларвикита — без бетонного ядра и стальной арматуры.
Для архитектурного бюро Groupwork и инженеров Webb Yates проект стал очередным шагом в продолжающейся 15-летней миссии по утверждению камня как низкоуглеродной альтернативы стали и бетону.
У этой идеи уже есть резонансная предыстория. 15 Clerkenwell Close, предыдущий эксперимент бюро, в 2018 году получил RIBA National Award и одновременно стал предметом двух предписаний муниципалитета о сносе. Одной из главных претензий стала грубая, насыщенная окаменелостями поверхность известнякового фасада, которую сочли несовместимой с характером исторической застройки Клеркенвелла.
В отличие от предшественника, в Petra Heights исключён бетонный каркас. Конструктивно здание представляет собой многоярусную стоечно-балочную систему из 572 каменных элементов, соединённых стальными нагелями и кронштейнами на эпоксидном растворе. Камень одновременно выполняет несущую и фасадную функции. Полностью отказаться от бетона, однако, не удалось: он используется в фундаменте и перекрытиях.
По расчётам Groupwork и Webb Yates, эту конструктивную схему можно масштабировать до 30 этажей, сократив выбросы на 80% против стального каркаса — без удорожания. Реализованное здание даёт более скромный, но уже измеримый результат: по оценке авторов, углеродный след материалов и строительства оказался примерно на 32% ниже, чем у сопоставимого здания из железобетона.
Для Амина Тахи, сооснователя Groupwork, и инженеров Webb Yates проект становится аргументом против привычной британской девелоперской нормы: бетонного каркаса, скрытого за кирпичной оболочкой. На фоне планов правительства возвести 1,5 млн новых домов к 2029 году они ставят вопрос о пересмотре самого отраслевого стандарта.
В Лондоне завершено строительство Petra Heights — первого в мире высотного здания с несущим экзоскелетом из неармированного камня. Три корпуса высотой от шести до десяти этажей держатся на более чем тысяче тонн сицилийского базальта и норвежского ларвикита — без бетонного ядра и стальной арматуры.
Для архитектурного бюро Groupwork и инженеров Webb Yates проект стал очередным шагом в продолжающейся 15-летней миссии по утверждению камня как низкоуглеродной альтернативы стали и бетону.
У этой идеи уже есть резонансная предыстория. 15 Clerkenwell Close, предыдущий эксперимент бюро, в 2018 году получил RIBA National Award и одновременно стал предметом двух предписаний муниципалитета о сносе. Одной из главных претензий стала грубая, насыщенная окаменелостями поверхность известнякового фасада, которую сочли несовместимой с характером исторической застройки Клеркенвелла.
В отличие от предшественника, в Petra Heights исключён бетонный каркас. Конструктивно здание представляет собой многоярусную стоечно-балочную систему из 572 каменных элементов, соединённых стальными нагелями и кронштейнами на эпоксидном растворе. Камень одновременно выполняет несущую и фасадную функции. Полностью отказаться от бетона, однако, не удалось: он используется в фундаменте и перекрытиях.
По расчётам Groupwork и Webb Yates, эту конструктивную схему можно масштабировать до 30 этажей, сократив выбросы на 80% против стального каркаса — без удорожания. Реализованное здание даёт более скромный, но уже измеримый результат: по оценке авторов, углеродный след материалов и строительства оказался примерно на 32% ниже, чем у сопоставимого здания из железобетона.
Для Амина Тахи, сооснователя Groupwork, и инженеров Webb Yates проект становится аргументом против привычной британской девелоперской нормы: бетонного каркаса, скрытого за кирпичной оболочкой. На фоне планов правительства возвести 1,5 млн новых домов к 2029 году они ставят вопрос о пересмотре самого отраслевого стандарта.
«Камень — великий забытый материал нашего времени», — говорит Амин Таха. То, из чего человечество строило тысячелетиями, сегодня способно произвести революцию в современном строительстве.
«Это простая инженерия, но нам приходится учиться ей заново», — Джон Джеррард, инженер Webb Yates.