IT-компании могут потерять льготы, если не будут инвестировать в вузы, предупредил глава Минцифры Максут Шадаев. Министерство планирует ввести требование об участии IT-компаний в обучении студентов профильных специальностей в вузах. Новая обязанность повысит качество обучения и обеспечит кадровый суверенитет, считает Шадаев. @bankrollo

Власть любит долгожителей

График от Милана Сволика. Чем дольше диктатор у власти, тем выше вероятность, что он потеряет ее в следствие смерти от естественных причин. Соответственно, чем меньше, тем выше вероятность ее потерять в результате переворота.

Как пишет Сволик, после перехода из статуса contested autocrat (оспариваемый) в статус established (устоявшийся) по прошествии времени авторитарный правитель становится менее уязвим перед угрозой переворота со стороны своего ближнего круга, что является самым распространенным способом утраты власти.

Напротив, чем дольше он сохраняет свой пост, тем выше вероятность, что он либо умрет в своей постели, либо падет жертвой внешнего вторжения или массового восстания.

Svolik, M. W. (2012). The politics of authoritarian rule. Cambridge University Press.

#кратко

🔻 Подпишись на Politicanimalis

Онлайн образование нафиг никому не нужно. И ощущают это на себе не только отдельные индусы. На данный момент edtech стартапы подняли всего $1 млрд инвестиций по всему миру за первые полгода 2024, приводит данные Crunchbase. Это самый низкий уровень за всю историю наблюдений. И Crunchbase полагает, что это даже не дно.

Пик инвестиций в сектор пришелся на постковидный 2021, когда объем финансирования превысил $20 млрд, но с тех пор тенденция идет на снижение.

Последний раз мы наблюдали череду крупных IPO в 2021 году, когда на биржу вышли единороги Duolingo, Coursera и Udemy. С тех пор акции Duolingo хорошо держатся. А вот Coursera и Udemy торгуются заметно ниже цен на момент IPO.

Другие edtech-единороги уже давно не привлекали новых средств. Например, компания Unacademy, расположенная в Бангалоре, привлекла более $800 млн в период с 2017 по 2021 год. Тем не менее, за последние три года она не закрыла ни одного нового раунда, чего не скажешь о раундах массовых увольнений.

Денверская компания Guild, которая сотрудничает с работодателями, предлагая работникам услуги по повышению квалификации и получению высшего образования, также провела масштабные увольнения. На сегодняшний день компания привлекла более $640 млн, а свой последний раунд провела два года назад.

Crunchbase это не артикулирует, но кто-то явно… недоговаривает относительно того, есть ли вообще адекватный рынок под это. По прогнозам Morgan Stanley, мировые расходы на edtech вырастут с $250 млрд в 2022 году до $620 млрд в 2030 году.

Число учащихся также продолжает расти, особенно в сфере высшего образования. По прогнозам Всемирного банка, число студентов, получающих высшее образование, вырастет с 220 млн в 2021 году до 380 млн к 2030 году.

Тогда почему такой швах с этими платформами? Беглый поиск ничего не дал, помимо странного подхода к маркетингу и определению ЦА. Но мы можем предположить, что в высшие учебные заведения идут не только ради курсов, которые можно бесплатно найти в интернете. А за нетворкингом и будущими академическими и карьерными возможностями.

В 2020-м году знакомые из МГИМО рассказывали, что первокурсницы жаловались на все еще длящееся тогда дистанционное обучение. Мол, смысл в вашем МГИМО, если через Zoom ни с кем перспективным не познакомиться? Возможно, та же логика применима и к другим формам онлайн-обучения.

О настоящей задаче образования

В чем разница между «настоящим университетом» и «заведением, где получают знания/диплом»?

Дело в том, что ключевая общественная задача «настоящего университета» – это не столько «занятия наукой», сколько «создание контрэлит».
Кто такие «контрэлиты»? - это общественная прослойка людей с претензиями на то, чтобы элитой стать.
Грубо говоря, это люди, которые
а) знают проблемы, стоящие пред обществом
б) имеют представление о том, как эти проблемы решать
в) считают, что существующие элиты справляются с решением общественных задач хуже, чем это необходимо
г) готовы предложить свой вариант действий и занять места действующей элиты. «Которые тут временные – слазь!»

Таким образом, создавая контрэлиты, университеты становятся важным источником общественной динамики.
Там, где есть «настоящие университеты» - там элитарии не могут чувствовать себя в полной безопасности – поскольку где -то рядом ходит (и точит зубы и когти) достаточное количество «контрэлитариев» - образованных людей, которые «знают-как-и-что-делать» не хуже потомственных начальников.

Начальство, надо отдать ему должное, во все времена это прекрасно понимало и понимает. Четыреста лет назад кардинал Ришелье, так прямо говорил, что «нужные государству солдаты воспитываются в грубости невежества, а не в изяществах науки»

А что же делать? Хорошо бы вовсе закрыть университеты, от греха подальше, но как быть, если совсем без грамотных людей не обойтись?

Можно попытаться кооптировать «контрэлитариев» в свой круг (соответственно, расширяя его).
Можно устроить систему, при которой элитарии и контрэлитарии регулярно меняются на ключевых постах и «решают вопросы», а общество оценивает – у кого эти решения получаются лучше.
А можно попытаться сделать так, чтобы «грамотные люди» были – а «контрэлит» - не было.

Октябрьскую революцию устроили люди, которых в свое время ни в элиту, ни в контрэлиту не взяли – и это было большой стратегической ошибкой «имперской элиты» - придя к власти, большевики эту элиту просто снесли.
Но все риски производства контрэлит революционеры понимали прекрасно – потому что сами воспользовались неспособностью имперского правительства «делиться властью» с образованными и амбициозными претендентами.
Собственно вся история политики в отношении «советского» высшего образования – она про это – как бы устроить так, чтобы у выпускников высших учебных заведений были бы «знания», но в то же время не было бы «претензий» на занятие каких-то ключевых позиций в обществе.
(чтобы ВУЗы не формировали «контрэлиту», а просто «давали сведения», необходимые для того, чтобы «человек с дипломом» мог бы распоряжаться в заводском цеху, или стоять у чертежной доски, или пересказывать школьникам содержание учебника).

Кстати, нынешняя экстренная идея начальства на тему того, что не нужно никаких «магистров» и «бакалавров», а нужны «специалисты-как-в-СССР» - это не просто желание «поиграть в Советский Союз», это серьезнее.
«Магистр» и «бакалавр» - это ученые степени, то есть свидетельство того, что ты «разбираешься в каких то вопросах»
«Специалист» - это свидетельство о том, что тебя «можно приставить к какой то работе».
Как говорится, почувствуйте разницу.

«Университеты», конечно, могут начальственному напору сопротивляться – но про исход такого сопротивления еще Салтыков-Щедрин рассказывал:
«…сычи и филины защищались твердо – говорили, что не для того они сиянсами занимаются, чтобы их распространять, а для того, чтобы их от лихого глаза оберегать.
Но Коршун их уловки опроверг, спросив: «Да сиянсы-то зачем?»
И они на тот вопрос не ответили. (Не ждали)»

После просмотра этого видео вы снова станете психически уравновешенными

Финансовый успех в науке определяют связи и престиж.
Гранты дают не за лучшее предложение, а более известным заявителям.
Объединив в 21 веке «науку о сложных сетях» с «наукой о больших данных», Альберт Барабаши создал новую «науку об успехе». Ее центральный тезис стар как мир и 100%но соответствует евангельскому «Закону Матфея» - "богатые становятся еще богаче”. Это касается всего: денег, карьеры и, вообще, любого успеха в любой деятельности - от бизнеса до искусства, от политики до науки…

Подробней я писал об этом в посте «Карьерой правят не талант и усердный труд, а связи и престиж. Снесен последний бастион мифа о движущих силах карьеры» [1]

Новое контролируемое исследование, проведенные университетами Нидерландов, США и Италии, расставило точки над I в вопросе – как, кому и за что даются гранты на научные исследования [2].

Ответ однозначный и, увы, печальный, для тех исследователей, что полагаются на свой труд и талант.
Оценка заявок на гранты членами жюри почти не изменяется, если из них убрать основной текст предложения (на написание которого у заявителей уходит львиная доля времени на подготовку заявки) и оставить только резюме и аннотацию.

Т.е. в системе, которая проводит предварительный отбор только на основе резюме и аннотации предложения, эффект Матфея, вероятно, не будет намного сильнее, несмотря на то, что при оценке учитывается в основном репутация заявителя.

Это исследование предельно наглядно и на железобетонной статистике подтверждает, что, согласно «науке об успехе», результативность специалистов оценивается субъективно, и потому успех сильно зависит от социального престижа и известности («центральности» в своей сети).

Эта наука отвечает на много интересных вопросов.
Среди которых:
• Если ты такой умный, почему не богатый?
• Почему одним все, а другим ничего?
• Что важнее – талант или случайность (удача)?
• От чего зависит наш успех?
• Стоит ли пытаться нанимать «лучших»?
• Как полосы серийных успехов влияют на карьеры?
Ответы на эти вопросы читатель может найти в моих постах с тэгом
#ScienceOfSuccess
[2] https://link.springer.com/article/10.1007/s11192-024-04968-7
[1] https://t.me/theworldisnoteasy/1837

Первопричина — это три копейки зарплаты и бесправие учителя. Никак не ЕГЭ
(с) комментарий из чата

Когда в канале выходит пост о средней школе, обсуждение ЕГЭ становится неминуемым. Что характерно, сам экзамен в фольклоре постепенно приобретает черты городской легенды, становится чем-то наподобие советского пломбира. Поэтому выскажу несколько популярных и непопулярных тезисов.

Если кратко, я не считаю ЕГЭ идеальным способом проверки знаний, но на данный момент адекватных альтернатив не вижу. Впрочем, неидеален и любой другой экзамен, кроме, быть может, многодневного собеседования с абсолютно непредвзятой комиссией.

Итак, искать корень проблем российской школы в форме итогового экзамена — это лишь удобное заблуждение. В конце концов, любой экзамен есть только инструмент контроля знаний. А вот огульная критика ЕГЭ, кстати, очень эффективна для получения максимального хайпа и общественного одобрения. Просто посмотрите, с какой регулярностью шарманку ЕГЭ заводят депутаты Госдумы: ведь это политически безопасно, поскольку отвлекает внимание от куда более болезненных тем.

На мой взгляд, образ ужасного ЕГЭ возник из-за нескольких факторов. Прежде всего, к периоду активного внедрения Единого экзамена в 2004-2009 годах подошла волна почти двукратного (!) демографического спада 1986-1991 годов. Конкурсы в вузы в среднем снижались год от года, сложилось расхожее мнение о тупеющих якобы от ЕГЭ детях.

Во-вторых, при введении ЕГЭ было наломано немало дров (как содержательно, так и технически) — в результате, например, закрепился пресловутый образ угадайки, хотя в экзамене уже лет десять отсутствуют тестовые задания, то есть задания с выбором ответа из списка. Не меньшей ошибкой лично я считаю театр безопасности и контроля, возведённый до абсурда. Он усилил и без того мощный экзаменационный стресс до предела и дополнил негативный образ. Впрочем, до введения ЕГЭ экзаменационный стресс, конечно, тоже существовал, но был у всех разным (разные школы, разные приёмные комиссии); теперь же он стал общим и доступным для рефлексии.

Наконец, к моменту внедрения ЕГЭ школы стали активно терять кадры, а на входе заработал двойной отрицательный отбор. Если в окружающей экономике что-то менялось, появлялись более привлекательные рабочие места, то в школах не менялось ничего. В школы пошли преимущественно худшие выпускники педвузов, у сильных выпускников мотивации идти в школу не появилось, опытные учителя постепенно выходили на пенсию. В результате начало формироваться справедливое общественное мнение, что в школах стали хуже учить, "не давать знаний", просто натаскивать и т.п. И снова с обвинениями в адрес ЕГЭ.

Таким образом, сложился целый ряд негативных факторов, для которых ЕГЭ является не причиной, а скорее исторической декорацией. Но массовое сознание соединило их причинно-следственной связью.

Ну и напоследок. Главным действующим лицом в школе является учитель. Хороший учитель, особенно при нормальной нагрузке, сумеет и научить решать задачи для ЕГЭ, и объяснить предмет, и заинтересовать. И катастрофа заключается не в дрессировке детей или слепой угадайке, а в том, что сегодняшний учитель и сам сдаст ЕГЭ по своему предмету примерно на тройку, не говоря уже о каком-то натаскивании детей. А более талантливый учитель в школу просто никогда не придёт из-за нищенской зарплаты, бесправности в отношениях с учениками и руководством, а также, как следствие, весьма токсичной атмосферы в коллективе.

Собственно, эмоциональные рассуждения о губительном западном ЕГЭ замечательно переключают внимание общественности с этих неприятных фактов.

Будущее настало: в Китае хирурги проводят операции удалённо — врачи удалили опухоль из лёгкого пациентки, находясь при этом за 5000 км от неё.

Хирург находился у себя в кабинете в Шанхае и управлял аппаратом оттуда, а пациентка была в Кашгаре, что в другой части страны.

СМИ отметили слаженность работы медперсонала, а саму операцию успешно завершили за час.

Хирурги на удалёнке уже реальность.

👉 Топор +18. Подписаться

Вчера на портале Naked Science опубликовано весьма дельное интервью с Сергеем Марковым, одним из ведущих российских специалистов в области нейросетей, разработчиком сервисов GigaChat и Kandinsky от Сбера. Рекомендую тем, кто интересуется перспективами развития инструментов искусственного интеллекта, ознакомиться с этим интервью, в котором несомненная компетентность сочетается с умением точно и афористично формулировать основные тезисы. Приведу здесь некоторые цитаты из этого интервью.

Попробуйте попросить ChatGPT отсортировать тысячу чисел по возрастанию. Окажется, что такую простую задачу для человека эта языковая модель выполнить не сможет. Или попросите ChatGPT придумать к какому-нибудь русскому слову 10 рифм. Языковая модель довольно плохо играет в шахматы (в отличие от специально созданных под такие нужды программ), даже не может хорошо решать арифметические задачи — с этим куда лучше справляется обычный калькулятор. Модель легко нарисует астронавта, скачущего на лошади, но если попросите ее изобразить лошадь, скачущую на астронавте, то человек сделает это куда успешнее.

Утверждение о том, что «искусственный интеллект научился обману» звучит примерно столь же нелепо, как «умножение матриц научилось обману», «математическая логика научилась обману» и тому подобное. Область науки и технологий не учится обману, обманывать учатся конкретные системы — и создание таких систем - не новость.

Не надо приписывать этим моделям наличие собственной воли — ее нет и при современном уровне развития технологий быть не может. Сценарий «Терминатора» не грозит нам ни в близком, ни в далеком будущем. Здесь нужно различать реальные риски, связанные с развитием алгоритмических технологий, и голливудские сказки.

Люди, у которых есть продвинутые системы аналитики и моделирования, средства эффективной коммуникации, интеллектуальные средства обучения и психологической поддержки, платформы для коллективного принятия решений, смогут действовать куда разумнее, чем те, кто лишен всего этого и имеет в своем багаже лишь иррациональное поведение, связанное с неуправляемой агрессией, когнитивными искажениями, предрассудками, заблуждениями, ограниченностью.

Искусственный интеллект никогда не сравнится с естественной глупостью. Люди, обладающие такими технологиями, уничтожат себя с куда большей вероятностью, чем эти самые технологии.

Возможно, нашим спасением от проклятия техноапокалипсиса станет именно технологически улучшенный человеческий интеллект, объединенный с машинами в единую систему, — своего рода «аугментированная прямая демократия». Если же такой новый социотехнологический уклад не возникнет, то нас может ждать глобальная катастрофа. Поэтому попытки ограничить или запретить развитие технологий ИИ могут создать значительно большие риски, чем появление опасного для человечества сверхразума.

https://naked-science.ru/article/interview/sergej-markov