Советский сайентолог

Как и обещал, пишу про учение Г.П. Щедровицкого (1929-1994), которое сильно влияет на подготовку управленцев в стране. Коучи из МШУ Сколково, визионеры и стратеги от образования — в общем, все, кого вы так любите — много взяли от этой философии.

По своей сущности методология Щедровицкого (системомыследеятельностный подход) является вторичным философским направлением, пересказывающим марксистскую теорию познания и идеи Гегеля своими словами. Учение устроено догматически, причём согласование базовых принципов между собой не гарантируется уже на входе.

Первичной субстанцией признаётся деятельность как таковая, а не материя или мышление. Люди и предметы являются проводниками деятельности, которая развивается через них сама, прямо как Абсолютный дух у Гегеля. Познание мира происходит в диалектическом ключе: при конфликте старых теорий идёт синтез новых (на каждом шаге отмечается, что любой эксперимент или просто взаимодействие с миром есть деятельность, кэп).

Далее следует ещё ряд известных мыслей, и из этих посылок постепенно формулируется абстрактная и всеобщая схема решения проблем (любых!), построенная на столкновении противоположных мнений и синтезе новых моделей на их основе. Поскольку превалирует деятельность, практически данный процесс выражается в организационно-деятельностных играх, которые Г.П. Щедровицкий начал проводить ещё в позднем СССР. Основу игры составляет некий конфликт, в ходе разрешения которого участники под руководством методолога (игротехника) находят определённое управленческое решение.

Полагается, что именно в момент коллективного действия игроков происходит некий супер-акт мышления, качественно отличающийся от мышления одного человека или от обычного обсуждения. В ходе сессий активно используется специально развитый абстрактный новояз и рисование специфических схем, дабы создать барьер от непосвящённых. Очевидцы отмечали экстаз и эйфорию участников, желание сыграть снова.

Всеобщая эффективность данного ритуала в методологии постулируется и не может быть доказана. Строго говоря, практика игр является противоречивой даже в рамках самой методологии: все участники знают, что они играют в игру, это сильно влияет на их решения. Фактически, происходит иная деятельность относительно моделируемой, возможно даже не имеющая к ней никакого отношения, как морской бой на бумаге к реальному сражению.

Надо отметить, что методология разделяет судьбу с другими плодами философствования времён позднего СССР — ТРИЗом и "теорией систем". Их след в мировой философии минимален в силу идейной вторичности, а сами методики нигде за рубежом не используются, поскольку работают только задним числом. Да и в России они в ходу лишь там, где руководителей удалось окучить последователям учения.

Естественно, сегодня существует вполне научная дисциплина, изучающая управление коллективами, и не имеющая никакого отношения к "мыследеятельности". Методология Щедровицкого оказывается попросту умствованиями, не подкреплёнными объективными данными. Как вы можете догадаться, современные эмпирические результаты в области менеджмента методологи игнорируют.

Что же касается социальной структуры, то сейчас методология похожа на секту. Основные положения догматизированы, специфический язык доработан и развит, основы учения выдаются порционно, реакция на критику агрессивная, сакральные практики преподносятся как обоснованные методики. Инициация идёт путём коллективной терапии и больше всего напоминает сайентологическую процедуру одитинга в советском, коллективном её варианте. Углубляясь в коллективное мышление как таковое вы должны нечто выудить, а главное — трансформироваться в процессе. Только вместо ложных воспоминаний о прошлых жизнях на других планетах коллективные эксперты Сколково галлюцинируют на тему работы доцента в Челябинске.

Так вот. Качественные гуманитарные курсы в университетах нужны в том числе и затем, чтобы люди с в/о не велись на протухший винегрет из Маркса и Гегеля в декорациях Хаббарда. И понимали, что рефлексия над процессом управления возможна на любом удобном языке, лишь бы она была честной.

Научная Россия: Константин Воронцов, заведующий кафедрой машинного обучения и цифровой гуманитаристики МФТИ поговорил с журналистом издания.
Что такое искусственный интеллект? Существует ли он на самом деле? Чем он отличается от человеческого? Можно ли подружиться с умной машиной? Какие возможности и опасности сулят нам нейротехнологии? — читайте в интервью на портале «Научная Россия».

#ученыевсми

Когда появились железные дороги, поначалу думали, что они помогут богатым морским державам - в первую очередь Британии, конечно - стать ещё богаче. Железка была очень-очень дорогой, и считалось, что она сможет пригодиться только для доставки грузов на небольшое расстояние в порты. По итогу вышло ровно наоборот - сотни тысяч километров железных дорог позволили вовлечь в международную экономику регионы, далекие от моря и даже крупных рек, и дали огромный бонус к развитию не морских, а континентальных государств, типа США и России (и британской Канаде, кстати).

Ещё десять-пятнадцать лет назад беспилотники считались оружием очень богатых и технологически развитых держав (читай: США). Желающие могут почитать про сюжет пелевинского романа S.N.U.F.F. Сейчас оказывается, что сделать простенький беспилотник-камикадзе с мотором, представляющим собой глубокую переработку движка старого немецкого мотоцикла, может почти кто угодно. И сбить его очень и очень сложно. Во-первых, он просто небольшой (и, возможно, будет куда меньше в будущем, по мере развития электромоторов и батарей): его на радаре легко с птицей перепутать. Во-вторых, он летит низко, а на каждый квадратный километр зенитный комплекс с радаром не поставишь. В-третьих, он может стоить в разы и десятки раз дешевле, чем зенитная ракета, которая его должна сбить.

Это радикально отличает беспилотники от большинства вооружений XX века. В начале того века армии всех стран мира имели простое и сравнительно дешёвое вооружение: одинаковые винтовки и одинаковые полевые пушки, плюс совсем немного пулемётов и ещё меньше старых простеньких осадных пушек. (Тяжёлая артиллерия Первой мировой - наследница морской артиллерии, а не довоенной осадной). Даже в начале мировой войны во многом сохранялась такая же ситуация: поэтому немцы больше года не могли ничего сделать с крошечной Сербией, а огромный англо-французский десант весь 1915-й год топтался на Галлиполи, потерял 300 тысяч и уплыл, так и не сумев ничего сделать с турками (у которых не было ни промышленности, ни технологий, разве что от немцев немного перепало).

Уже к середине века ситуация радикально поменялась. Позволить себе иметь полноценную линейку авиации, бронетехники, артиллерии (в том числе реактивной и ракетной), систем ПВО и, главное, ядерного оружия могли только четыре страны в мире - США, СССР, Британия и Франция. Оружие дорожало и усложнялось с бешеной скоростью, и даже британцы и французы плелись далеко в хвосте двух сверхдержав. Простой и гениальный истребитель МиГ-21 из конца 50-х гг. стоил сущие копейки - дешевле БМП-1; следующая разработка того же конструкторского бюро, истребитель МиГ-25, до сих пор остающийся самым быстрым боевым самолётом в мире, уже стоил уже на вес золота. Это не совсем корректный пример (истребители имели разный функционал), но в целом тренд был таким: всё дороже и сложнее. Все страны мира, кроме СССР и США, вообще отказались от разработки тяжёлых бомбардировщиков и "тяжёлых" истребителей - не по Сеньке шапка.

Пожалуй, единственный случай обратного процесса в прошлом веке - это массовое распространение в бедных странах простых и эффективных, но действенных против бронетехники РПГ-7. Но это всё же было оружие партизанской войны, способное поменять баланс сил где-нибудь в Африке, но точно не в войнах крупных государств. (Все большие войны на Ближнем Востоке, от Шестидневной 1967 до Ирака 2003 года, выигрывались в конечном счёте именно ударами бронированных кулаков, и в "настоящей" войне РПГ победы не давал).

Нынешняя война всё больше превращается в войну беспилотников. И беспилотники эти просты, дёшевы, примитивны, их распространение невозможно контролировать, их выпуск можно наладить в гараже, с ними сложно бороться. Пока никто особо не задумывается, как всё это может изменить мир; а стоило бы.

В конце II тысячелетия до нашей эры в Восточном Средиземноморье, колыбели цивилизации (Междуречье, Малая Азия, Египет, Левант, Греция) случилась так называемая Катастрофа Бронзового века. Существовавшие здесь государства рухнули и наступили "Тёмные века" - с потерей письменности, технологий и прочего. (Вы все знаете литературное произведение, посвящённое этой эпохе; это "Илиада" Гомера). Причины Катастрофы до сих пор непонятны до конца. По одной из версий, дело было в массовом появлении железного оружия вместо бронзового. Бронзовое оружие могли позволить себе только аристократы, которые и составляли основу древних армий (и воевали на красивых колесницах). Соответственно, и общества государств, в которых они жили, были строго иерархичными: у кого оружие - у того и власть. Эти аристократические государства были снесены массовыми армиями с железным оружием - благо железной руды в болотах намного больше, чем дорогущей меди на Кипре.

Появление тяжеловооружённого конного воина, которого было очень дорого содержать и вооружать, но который был очень эффективен в бою, стало ключевым толчком к формированию феодального общества. (Есть, правда, мнение, что другие факторы были важнее, но не будем зарываться в научные дискуссии). Напротив, появление артиллерии и аркебузы, сделавших бесполезными традиционный рыцарский замок и закованного в тяжеленные доспехи рыцаря с копьём, сильно помогло феодализму закончиться. (И заодно дало оседлым народам огромное преимущество перед кочевниками, которые в прежние времена раз за разом завоёвывали крупные аграрные цивилизации). Вообще современный мир был сформирован в ходе "Военной революции" XVI-XVII веков. Появление гигантских мобилизационных армий в эпоху мировых войн открыло дорогу массовому обществу и тоталитарным идеологиям.

Будет весьма "забавно", если ключевые изменения в мире XXI века придут не благодаря искусственному интеллекту, квантовым компьютерам, нанотехнологиям, роботам, 3D-печати, противораковым вакцинам и прочему, а благодаря потомкам китайского дрона с подвешенной гранатой. Будем надеяться, что этого всё-таки не случится.

Из свежего: мозг непрерывно отслеживает и регулирует периферическую иммунную систему, умеет запускать и гасить воспаления в органах или тканях. Под это явление нейробиологи из Израиля вводят новый термин: иммуноцепция.

Как они утверждают, мозг не только контролирует, но и запоминает конкретные нейроиммунные ответы и способен их запустить заново. След памяти, распределенный между мозгом и тканями, авторы называют иммунэнграммой (по аналогии с энграммой). В феврале я писал про их эксперимент с мышами, а теперь они публикуют в Neuron небольшой текст, где излагают все чуть более системно.

✍️ Иммуноцепция хорошо ложится в логику биоэлектронной медицины, развивая модель воспалительного рефлекса и, в более широком смысле, подход «сверху-вниз». Даже не буду напоминать банальное «все болезни от нервов», но медики будущего, вероятно, станут гораздо активнее задействовать нейробиологию, сделав ее ключевым инструментом.

Серая зона магистратуры

Научно-образовательный телеграм обсуждает магистратуру (или специализированное высшее образование, как теперь принято говорить). Часто напирают на дилемму, стоит ли вводить ограничения на резкую смену специальности относительно бакалавриата или не стоит. С одной стороны, это ущемляет свободу некоторых абитуриентов, с другой — сходу отсекает случайных людей.

На мой взгляд, надо начинать с другого конца. Как уже написали коллеги, надо отталкиваться от того, насколько магистратуры вообще востребованы. Говоря русским языком, проблема в том, что в большинство магистратур никакая очередь не стоит, там некого отсекать.

Напомню, опрос годичной давности (не думаю, что ситуация коренным образом изменилась) показал: высокий конкурс наблюдается лишь на 10-15% магистерских программ. Понятно, что только в таких магистратурах имеет смысл говорить о вступительных экзаменах как о средстве отбора наиболее способных к обучению. Ещё около трети программ набирается с небольшим конкурсом, а более половины — вообще без конкурса, либо страдают от недобора.

И это несмотря на то, что выборка в виде аудитории моего ТГ-канала должна давать позитивное искажение в силу географии и мест работы подписчиков.

Можно ли сказать, что все программы с недобором — плохие? Отнюдь. Университеты обложены множеством ограничений. В силу подушевого финансирования и правила "1 преподаватель на 12 студентов" маленькие группы существовать не могут. Для многих магистратур набор 5-10 человек в год был бы идеальным, но ради бюджета и показателей набирают в 2-3 раза больше. Не говоря уже о случаях, когда искусственно накручивается заданный сверху конкурс, силами самих преподавателей и членов их семей.

Сейчас львиная доля магистратур представляет собой серую зону: только изнутри понятно, насколько они востребованы на самом деле и как много студентов там реально обучается (а не просто числится). Вполне может быть, что официальный набор составляет 20 человек, конкурс накручен аж до 3-4 человек на место, а обучаются на программе те самые 5-10 живых студентов.

Было бы разумным так изменить регулирование, чтобы университету не нужно было бесполезно тратить организационные ресурсы и как-то камуфлировать маленькую магистерскую группу. Да, для этого нужно признать, что магистратура не обязана быть массовой, обучение группы из 5-10 студентов разумно и оправданно. Из плюсов — если заявлять адекватное количество мест в магистратуре, то можно уже говорить и о настоящем конкурсе, и о вступительных экзаменах, и об отборе поступающих по их фактическим знаниям, а не по корочкам бакалавриата. Из минусов — это маловероятно в сегодняшних реалиях, поскольку требует изменения базовых нормативов.

В целом, это всё лишь попытки выяснить настоящий уровень спроса на специализированное высшее. Какая часть этого спроса обусловлена реальной востребованностью дипломов на рынке труда, какая — желанием получить отсрочку от армии или продлить студенческую жизнь, а какая — потребностью в саморазвитии, мы попросту не знаем. Более того, мы не знаем, как много магистратур представляют собой второсортное ДПО и вообще недостойны называться высшим образованием. Картина крайне пёстрая.

Как отделить неадекватные и невостребованные программы, которые не должно финансировать государство, — вопрос совершенно непраздный. По-моему, начинать нужно не с регулирования траекторий студентов, а с ответа именно на такие базовые вопросы о целях существования самих магистратур.

Сновидения могут содержать предсказания будущих событий, считает Сью Ллевелин из Манчестерского университета. Без всякой мистики.

Быстрый сон (R.E.M.) — это время поиска отдаленных ассоциаций. Мозг выявляет скрытые, неочевидные закономерности в прожитом опыте. Те, что не видны при бодрствовании из-за активности префронтальной коры, которая слишком подавляет блуждание ума.

По этим паттернам мозг строит прогноз, минуя сознание. Когда сон сбывается, мы удивляемся, но лишь потому, что сознание неочевидных связей не замечает. Однако же мозг их уловил, предсказание случилось не на пустом месте. Сью полагает, что многое из нашего поведения может определяться бессознательными ассоциациями, созданными во сне.

То есть у R.E.M.-сна есть явная адаптивная функция. Она помогала выживать древним предкам, особенно если предположить, что они мыслили образами.

— статья Ллевелин в Frontiers
— ее Editorial к топику Cognition During Sleep
— и популярное эссе в Aeon

Заодно см. гипотезу мэтров Аллана Хобсона и Карла Фристона о том, что сновидения усиливают способность мозга моделировать мир: Virtual reality and consciousness inference in dreaming.

Про недоборы на технические специальности все уже высказались, но я всё-таки подчеркну очевидный момент.

Нельзя сводить дискуссию к заполнению бюджетных мест (тех самых КЦП), хоть это и основной показатель эффективности ректора. Важно, кем эти места оказались заполнены.

К сожалению, на технических и естественнонаучных специальностях мы видим откровенно слабые наборы. Навскидку, от трети до половины бюджетных мест оказываются занятыми абитуриентами с баллами ЕГЭ в диапазоне 130-200. Официальной статистики нет и ждать особенно не приходится, сориентироваться помогает посещение сайтов нескольких университетов, а также вот такой агрегатор.

Быть может это звучит жестоко, но, на мой взгляд, большинство студентов с такими входными данными не смогут полноценно освоить программы, на которые они поступили. С другой стороны, отчислять этих студентов почти не будут, поскольку финансирование университетов подушевое. Дальше начинается грустная история про компромиссы в качестве обучения и бессмысленность преподавания для групп, где студенты и не планируют работать по специальности.

В общем, важно совсем не то, что где-то остались незаполненными 3-5 мест. А то, что ещё 30-50 мест занимают абитуриентами с тройками по профильному предмету, которых нельзя отчислить. Какой конструктив? Разрешить не надувать этот мыльный пузырь раз за разом, отменив или смягчив принцип подушевого финансирования.

А что касается конкретно технических специальностей, то всё предельно просто: будут рабочие места как в ИТ, будет и соответствующий конкурс без всяких ярмарок с пряниками и медведями.


За регулярное освещение темы особенно благодарю @boilingmephi и @naukauniver.