Детям передается не только богатство, но и шансы на социальный лифт.
Получено новое подтверждение закона сохранения неравенства в природе общества.
Неравенство - незыблемая основа социальной структуры общества. Фундаментальность этой основы определяется двумя «законами природы общества»: закон Матфея и закон Великого Гэтсби. Оба закона стабильно работают уже 5+ тыс лет, не смотря на колоссальные изменения во всем: от экономики до технологий.
• Закон (эффект) Матфея из века в век мешает бедным разбогатеть, при этом исправно делая богатых все богаче и богаче (относительно бедных).
• А закон Великого Гэтсби окончательно гнобит бедных тем, что не только делает их все беднее (относительно богатых), но еще и снижая их шансы хотя бы в будущем преуспеть за счет социальной мобильности.

Объединенная формула этих двух законов определяет закон сохранения неравенства в природе общества – богатые остаются богатыми, поскольку социальный статус передается между поколениями даже лучше, чем рост людей.
Иными словами, социальный статус передается в семьях лучше наследуемых физических характеристик.

Значит ли это, что богатым или бедным людям суждено оставаться такими, как будто это заложено в их «генах»?
Увы, но это так. И хотя всегда будут истории перескока из грязи в князи, но для большинства людей социальная мобильность чрезвычайно затруднена.

Число исследований, подтверждающих это, растет с каждым годом.
Например.
• Самые богатые семьи Флоренции не меняются уже, как минимум, шесть веков. Cреди наиболее состоятельных налогоплательщиков 15 и 21 веков совпадают почти 900 фамилий.
• В Англии исследователи фиксируют семьи, социальный статус и богатство которых в отдельно взятом регионе страны сохраняются на протяжении восьми веков или 28 поколений.
Еще больше поражает то, что и спустя полтысячелетия представители таких семей владеют теми же видами бизнеса (землевладельцы остаются землевладельцами, владельцы ювелирных домов по-прежнему в ювелирном бизнесе и т.д.)

Аналогичная история с престижными учебными заведениями. В списках студентов Оксфордского и Кембриджского университетов исследователи обнаружили колоссальную перепредставленность фамилий нормандских семей из Книги судного дня 1086 года, где записаны фамилии многих крупных землевладельцев из нормандских завоевателей 1066 года.

Аналогично и с профессорами университетов. О масштабном экспериментальном доказательстве вечной формулы неравенства я писал в посте «Профессором будет не ваш сын, а сын профессора». Т.е. анекдот про сына полковника, которому светит чин не выше папиного, т.к. генералом будет сын генерала, - суровая правда жизни. Так было всегда и везде: в армии и на гражданке, на госслужбе и в предпринимательстве.

Только что опубликованное исследование The inheritance of social status: England, 1600 to 2022 – это еще одно и очень крепкое тому подтверждение.
Родословная 422 374 англичан (с 1600 по 2022 год) содержит корреляции в социальных статусах не только прямых родственников, но и четвероюродных братьев и сестер. Эти корреляции снижаются всего в 0,79 раза в каждом поколении. При этом образование никоим образом не увеличило базовые показатели социальной мобильности. Социальный статус в этом исследовании измеряется шестью показателями: статус занятости, статус высшего образования, грамотность, стоимость жилья, руководство компанией и индекс множественной депривации для места жительства.

Короче, как у Высоцкого – … родишься баобабом и будешь баобабом тыщу лет, пока помрешь 😎

#Неравенство #РаспределениеБогатств
(Малоизвестное интересное)

Советский сайентолог

Как и обещал, пишу про учение Г.П. Щедровицкого (1929-1994), которое сильно влияет на подготовку управленцев в стране. Коучи из МШУ Сколково, визионеры и стратеги от образования — в общем, все, кого вы так любите — много взяли от этой философии.

По своей сущности методология Щедровицкого (системомыследеятельностный подход) является вторичным философским направлением, пересказывающим марксистскую теорию познания и идеи Гегеля своими словами. Учение устроено догматически, причём согласование базовых принципов между собой не гарантируется уже на входе.

Первичной субстанцией признаётся деятельность как таковая, а не материя или мышление. Люди и предметы являются проводниками деятельности, которая развивается через них сама, прямо как Абсолютный дух у Гегеля. Познание мира происходит в диалектическом ключе: при конфликте старых теорий идёт синтез новых (на каждом шаге отмечается, что любой эксперимент или просто взаимодействие с миром есть деятельность, кэп).

Далее следует ещё ряд известных мыслей, и из этих посылок постепенно формулируется абстрактная и всеобщая схема решения проблем (любых!), построенная на столкновении противоположных мнений и синтезе новых моделей на их основе. Поскольку превалирует деятельность, практически данный процесс выражается в организационно-деятельностных играх, которые Г.П. Щедровицкий начал проводить ещё в позднем СССР. Основу игры составляет некий конфликт, в ходе разрешения которого участники под руководством методолога (игротехника) находят определённое управленческое решение.

Полагается, что именно в момент коллективного действия игроков происходит некий супер-акт мышления, качественно отличающийся от мышления одного человека или от обычного обсуждения. В ходе сессий активно используется специально развитый абстрактный новояз и рисование специфических схем, дабы создать барьер от непосвящённых. Очевидцы отмечали экстаз и эйфорию участников, желание сыграть снова.

Всеобщая эффективность данного ритуала в методологии постулируется и не может быть доказана. Строго говоря, практика игр является противоречивой даже в рамках самой методологии: все участники знают, что они играют в игру, это сильно влияет на их решения. Фактически, происходит иная деятельность относительно моделируемой, возможно даже не имеющая к ней никакого отношения, как морской бой на бумаге к реальному сражению.

Надо отметить, что методология разделяет судьбу с другими плодами философствования времён позднего СССР — ТРИЗом и "теорией систем". Их след в мировой философии минимален в силу идейной вторичности, а сами методики нигде за рубежом не используются, поскольку работают только задним числом. Да и в России они в ходу лишь там, где руководителей удалось окучить последователям учения.

Естественно, сегодня существует вполне научная дисциплина, изучающая управление коллективами, и не имеющая никакого отношения к "мыследеятельности". Методология Щедровицкого оказывается попросту умствованиями, не подкреплёнными объективными данными. Как вы можете догадаться, современные эмпирические результаты в области менеджмента методологи игнорируют.

Что же касается социальной структуры, то сейчас методология похожа на секту. Основные положения догматизированы, специфический язык доработан и развит, основы учения выдаются порционно, реакция на критику агрессивная, сакральные практики преподносятся как обоснованные методики. Инициация идёт путём коллективной терапии и больше всего напоминает сайентологическую процедуру одитинга в советском, коллективном её варианте. Углубляясь в коллективное мышление как таковое вы должны нечто выудить, а главное — трансформироваться в процессе. Только вместо ложных воспоминаний о прошлых жизнях на других планетах коллективные эксперты Сколково галлюцинируют на тему работы доцента в Челябинске.

Так вот. Качественные гуманитарные курсы в университетах нужны в том числе и затем, чтобы люди с в/о не велись на протухший винегрет из Маркса и Гегеля в декорациях Хаббарда. И понимали, что рефлексия над процессом управления возможна на любом удобном языке, лишь бы она была честной.

Научная Россия: Константин Воронцов, заведующий кафедрой машинного обучения и цифровой гуманитаристики МФТИ поговорил с журналистом издания.
Что такое искусственный интеллект? Существует ли он на самом деле? Чем он отличается от человеческого? Можно ли подружиться с умной машиной? Какие возможности и опасности сулят нам нейротехнологии? — читайте в интервью на портале «Научная Россия».

#ученыевсми

Когда появились железные дороги, поначалу думали, что они помогут богатым морским державам - в первую очередь Британии, конечно - стать ещё богаче. Железка была очень-очень дорогой, и считалось, что она сможет пригодиться только для доставки грузов на небольшое расстояние в порты. По итогу вышло ровно наоборот - сотни тысяч километров железных дорог позволили вовлечь в международную экономику регионы, далекие от моря и даже крупных рек, и дали огромный бонус к развитию не морских, а континентальных государств, типа США и России (и британской Канаде, кстати).

Ещё десять-пятнадцать лет назад беспилотники считались оружием очень богатых и технологически развитых держав (читай: США). Желающие могут почитать про сюжет пелевинского романа S.N.U.F.F. Сейчас оказывается, что сделать простенький беспилотник-камикадзе с мотором, представляющим собой глубокую переработку движка старого немецкого мотоцикла, может почти кто угодно. И сбить его очень и очень сложно. Во-первых, он просто небольшой (и, возможно, будет куда меньше в будущем, по мере развития электромоторов и батарей): его на радаре легко с птицей перепутать. Во-вторых, он летит низко, а на каждый квадратный километр зенитный комплекс с радаром не поставишь. В-третьих, он может стоить в разы и десятки раз дешевле, чем зенитная ракета, которая его должна сбить.

Это радикально отличает беспилотники от большинства вооружений XX века. В начале того века армии всех стран мира имели простое и сравнительно дешёвое вооружение: одинаковые винтовки и одинаковые полевые пушки, плюс совсем немного пулемётов и ещё меньше старых простеньких осадных пушек. (Тяжёлая артиллерия Первой мировой - наследница морской артиллерии, а не довоенной осадной). Даже в начале мировой войны во многом сохранялась такая же ситуация: поэтому немцы больше года не могли ничего сделать с крошечной Сербией, а огромный англо-французский десант весь 1915-й год топтался на Галлиполи, потерял 300 тысяч и уплыл, так и не сумев ничего сделать с турками (у которых не было ни промышленности, ни технологий, разве что от немцев немного перепало).

Уже к середине века ситуация радикально поменялась. Позволить себе иметь полноценную линейку авиации, бронетехники, артиллерии (в том числе реактивной и ракетной), систем ПВО и, главное, ядерного оружия могли только четыре страны в мире - США, СССР, Британия и Франция. Оружие дорожало и усложнялось с бешеной скоростью, и даже британцы и французы плелись далеко в хвосте двух сверхдержав. Простой и гениальный истребитель МиГ-21 из конца 50-х гг. стоил сущие копейки - дешевле БМП-1; следующая разработка того же конструкторского бюро, истребитель МиГ-25, до сих пор остающийся самым быстрым боевым самолётом в мире, уже стоил уже на вес золота. Это не совсем корректный пример (истребители имели разный функционал), но в целом тренд был таким: всё дороже и сложнее. Все страны мира, кроме СССР и США, вообще отказались от разработки тяжёлых бомбардировщиков и "тяжёлых" истребителей - не по Сеньке шапка.

Пожалуй, единственный случай обратного процесса в прошлом веке - это массовое распространение в бедных странах простых и эффективных, но действенных против бронетехники РПГ-7. Но это всё же было оружие партизанской войны, способное поменять баланс сил где-нибудь в Африке, но точно не в войнах крупных государств. (Все большие войны на Ближнем Востоке, от Шестидневной 1967 до Ирака 2003 года, выигрывались в конечном счёте именно ударами бронированных кулаков, и в "настоящей" войне РПГ победы не давал).

Нынешняя война всё больше превращается в войну беспилотников. И беспилотники эти просты, дёшевы, примитивны, их распространение невозможно контролировать, их выпуск можно наладить в гараже, с ними сложно бороться. Пока никто особо не задумывается, как всё это может изменить мир; а стоило бы.

В конце II тысячелетия до нашей эры в Восточном Средиземноморье, колыбели цивилизации (Междуречье, Малая Азия, Египет, Левант, Греция) случилась так называемая Катастрофа Бронзового века. Существовавшие здесь государства рухнули и наступили "Тёмные века" - с потерей письменности, технологий и прочего. (Вы все знаете литературное произведение, посвящённое этой эпохе; это "Илиада" Гомера). Причины Катастрофы до сих пор непонятны до конца. По одной из версий, дело было в массовом появлении железного оружия вместо бронзового. Бронзовое оружие могли позволить себе только аристократы, которые и составляли основу древних армий (и воевали на красивых колесницах). Соответственно, и общества государств, в которых они жили, были строго иерархичными: у кого оружие - у того и власть. Эти аристократические государства были снесены массовыми армиями с железным оружием - благо железной руды в болотах намного больше, чем дорогущей меди на Кипре.

Появление тяжеловооружённого конного воина, которого было очень дорого содержать и вооружать, но который был очень эффективен в бою, стало ключевым толчком к формированию феодального общества. (Есть, правда, мнение, что другие факторы были важнее, но не будем зарываться в научные дискуссии). Напротив, появление артиллерии и аркебузы, сделавших бесполезными традиционный рыцарский замок и закованного в тяжеленные доспехи рыцаря с копьём, сильно помогло феодализму закончиться. (И заодно дало оседлым народам огромное преимущество перед кочевниками, которые в прежние времена раз за разом завоёвывали крупные аграрные цивилизации). Вообще современный мир был сформирован в ходе "Военной революции" XVI-XVII веков. Появление гигантских мобилизационных армий в эпоху мировых войн открыло дорогу массовому обществу и тоталитарным идеологиям.

Будет весьма "забавно", если ключевые изменения в мире XXI века придут не благодаря искусственному интеллекту, квантовым компьютерам, нанотехнологиям, роботам, 3D-печати, противораковым вакцинам и прочему, а благодаря потомкам китайского дрона с подвешенной гранатой. Будем надеяться, что этого всё-таки не случится.

Из свежего: мозг непрерывно отслеживает и регулирует периферическую иммунную систему, умеет запускать и гасить воспаления в органах или тканях. Под это явление нейробиологи из Израиля вводят новый термин: иммуноцепция.

Как они утверждают, мозг не только контролирует, но и запоминает конкретные нейроиммунные ответы и способен их запустить заново. След памяти, распределенный между мозгом и тканями, авторы называют иммунэнграммой (по аналогии с энграммой). В феврале я писал про их эксперимент с мышами, а теперь они публикуют в Neuron небольшой текст, где излагают все чуть более системно.

✍️ Иммуноцепция хорошо ложится в логику биоэлектронной медицины, развивая модель воспалительного рефлекса и, в более широком смысле, подход «сверху-вниз». Даже не буду напоминать банальное «все болезни от нервов», но медики будущего, вероятно, станут гораздо активнее задействовать нейробиологию, сделав ее ключевым инструментом.

Серая зона магистратуры

Научно-образовательный телеграм обсуждает магистратуру (или специализированное высшее образование, как теперь принято говорить). Часто напирают на дилемму, стоит ли вводить ограничения на резкую смену специальности относительно бакалавриата или не стоит. С одной стороны, это ущемляет свободу некоторых абитуриентов, с другой — сходу отсекает случайных людей.

На мой взгляд, надо начинать с другого конца. Как уже написали коллеги, надо отталкиваться от того, насколько магистратуры вообще востребованы. Говоря русским языком, проблема в том, что в большинство магистратур никакая очередь не стоит, там некого отсекать.

Напомню, опрос годичной давности (не думаю, что ситуация коренным образом изменилась) показал: высокий конкурс наблюдается лишь на 10-15% магистерских программ. Понятно, что только в таких магистратурах имеет смысл говорить о вступительных экзаменах как о средстве отбора наиболее способных к обучению. Ещё около трети программ набирается с небольшим конкурсом, а более половины — вообще без конкурса, либо страдают от недобора.

И это несмотря на то, что выборка в виде аудитории моего ТГ-канала должна давать позитивное искажение в силу географии и мест работы подписчиков.

Можно ли сказать, что все программы с недобором — плохие? Отнюдь. Университеты обложены множеством ограничений. В силу подушевого финансирования и правила "1 преподаватель на 12 студентов" маленькие группы существовать не могут. Для многих магистратур набор 5-10 человек в год был бы идеальным, но ради бюджета и показателей набирают в 2-3 раза больше. Не говоря уже о случаях, когда искусственно накручивается заданный сверху конкурс, силами самих преподавателей и членов их семей.

Сейчас львиная доля магистратур представляет собой серую зону: только изнутри понятно, насколько они востребованы на самом деле и как много студентов там реально обучается (а не просто числится). Вполне может быть, что официальный набор составляет 20 человек, конкурс накручен аж до 3-4 человек на место, а обучаются на программе те самые 5-10 живых студентов.

Было бы разумным так изменить регулирование, чтобы университету не нужно было бесполезно тратить организационные ресурсы и как-то камуфлировать маленькую магистерскую группу. Да, для этого нужно признать, что магистратура не обязана быть массовой, обучение группы из 5-10 студентов разумно и оправданно. Из плюсов — если заявлять адекватное количество мест в магистратуре, то можно уже говорить и о настоящем конкурсе, и о вступительных экзаменах, и об отборе поступающих по их фактическим знаниям, а не по корочкам бакалавриата. Из минусов — это маловероятно в сегодняшних реалиях, поскольку требует изменения базовых нормативов.

В целом, это всё лишь попытки выяснить настоящий уровень спроса на специализированное высшее. Какая часть этого спроса обусловлена реальной востребованностью дипломов на рынке труда, какая — желанием получить отсрочку от армии или продлить студенческую жизнь, а какая — потребностью в саморазвитии, мы попросту не знаем. Более того, мы не знаем, как много магистратур представляют собой второсортное ДПО и вообще недостойны называться высшим образованием. Картина крайне пёстрая.

Как отделить неадекватные и невостребованные программы, которые не должно финансировать государство, — вопрос совершенно непраздный. По-моему, начинать нужно не с регулирования траекторий студентов, а с ответа именно на такие базовые вопросы о целях существования самих магистратур.