Audio
ПОМЯНИ МЕНЯ...
Один из повешенных злодеев злословил Его и говорил: если Ты Христос, спаси Себя и нас. Другой же, напротив, унимал его и говорил: или ты не боишься Бога, когда и сам осужден на то же? и мы осуждены справедливо, потому что достойное по делам нашим приняли, а Он ничего худого не сделал.
И сказал Иисусу: помяни меня, Господи, когда приидешь в Царствие Твое!
И сказал ему Иисус: истинно говорю тебе, ныне же будешь со Мною в раю. (Лк.23:39-43)
Не столько признание грехов и раскаяние звучит в просьбе разбойника, сколько желание прикоснуться к самому чистому и прекрасному, с чем только свела - вот так страшно свела - жизнь. По сути, мы даже не знаем, кается он в грехах или нет - то, что он признает казнь справедливой, ещё не значит, что он раскаивается в своих делах.
Но он хочет и не вымолить себе прощение, не попытаться как-то изменить свою участь. Нет. Просто остаться в Его памяти, не быть Им забытым.
Он тянется ко Христу вопреки всему: очень нужна хоть капля Его доброты, и, может быть, он слышал о Его доброте ко всем.
Разбойник просит Его тепла, Его памяти. Хочет быть с Ним - хотя бы отпечатком в Его мыслях. "Помяни меня..." когда я сдохну, как собака, когда мой труп сожгут на городской помойке, когда меня никто уже не вспомнит - помяни меня, не забудь. Я вижу, что Ты на таком же кресте, но почему-то я знаю, что для Тебя это не конец. И хоть тенью Твоей мысли буду и я, и тогда умирать не так жутко.
Пока меня Ты помнишь - я есть. Ты - укрытие мое от небытия и ужаса забвения. Распадется мое тело, померкнет мой разум, все, что называется "я", уйдет во мрак, но если Ты меня помнишь - я есть. Я могу закрыть глаза и исчезнуть для всего мира, для самого себя, но если Ты меня помнишь - я не исчезну. Я есть, пока Ты помнишь меня, я верю в это и прошу: помни!
Помяни меня, когда придешь во Царствие Свое! Да будет мне Твоя мысль защитой от тьмы! Да будет Твоя память светом и укрытием, где и мне, даже мне найдется место.
И Иисус отвечает немыслимо щедро: ныне же будешь со Мной в Раю.
Один из повешенных злодеев злословил Его и говорил: если Ты Христос, спаси Себя и нас. Другой же, напротив, унимал его и говорил: или ты не боишься Бога, когда и сам осужден на то же? и мы осуждены справедливо, потому что достойное по делам нашим приняли, а Он ничего худого не сделал.
И сказал Иисусу: помяни меня, Господи, когда приидешь в Царствие Твое!
И сказал ему Иисус: истинно говорю тебе, ныне же будешь со Мною в раю. (Лк.23:39-43)
Не столько признание грехов и раскаяние звучит в просьбе разбойника, сколько желание прикоснуться к самому чистому и прекрасному, с чем только свела - вот так страшно свела - жизнь. По сути, мы даже не знаем, кается он в грехах или нет - то, что он признает казнь справедливой, ещё не значит, что он раскаивается в своих делах.
Но он хочет и не вымолить себе прощение, не попытаться как-то изменить свою участь. Нет. Просто остаться в Его памяти, не быть Им забытым.
Он тянется ко Христу вопреки всему: очень нужна хоть капля Его доброты, и, может быть, он слышал о Его доброте ко всем.
Разбойник просит Его тепла, Его памяти. Хочет быть с Ним - хотя бы отпечатком в Его мыслях. "Помяни меня..." когда я сдохну, как собака, когда мой труп сожгут на городской помойке, когда меня никто уже не вспомнит - помяни меня, не забудь. Я вижу, что Ты на таком же кресте, но почему-то я знаю, что для Тебя это не конец. И хоть тенью Твоей мысли буду и я, и тогда умирать не так жутко.
Пока меня Ты помнишь - я есть. Ты - укрытие мое от небытия и ужаса забвения. Распадется мое тело, померкнет мой разум, все, что называется "я", уйдет во мрак, но если Ты меня помнишь - я есть. Я могу закрыть глаза и исчезнуть для всего мира, для самого себя, но если Ты меня помнишь - я не исчезну. Я есть, пока Ты помнишь меня, я верю в это и прошу: помни!
Помяни меня, когда придешь во Царствие Свое! Да будет мне Твоя мысль защитой от тьмы! Да будет Твоя память светом и укрытием, где и мне, даже мне найдется место.
И Иисус отвечает немыслимо щедро: ныне же будешь со Мной в Раю.
1❤70❤🔥32🙏12💔4👍1
ЛЮБИТЬ БОГА КАК ЧЕЛОВЕКА
В истории с женами-мироносицами и теми несколькими мужчинами у Креста и Гроба Христа поражает, насколько же им был нужен и дорог Он Сам.
Вот, все кончено. Он убит. Прахом пошли три года жизни тех, кто ходил за Ним, прахом - их мечты, чаяния... даже не политические, не эгоистичные. Совершенно любые. Хотя политические и эгоистичные, конечно же, в первую очередь.
Но есть те, кто любил Его не за свои надежды и Его возможности. И даже не за Его слова, Его учение.
Просто Его Самого. Таким, какой Он был. Любили не Проповедника, Равви, Мессию, Царя - а Человека.
Не только Его слова, но Его голос, не только чудеса исцеления - но Его доброту.
Любили Его Самого.
Те, кто стоял у Креста и Гроба, пережили глубочайшее чувство жалости живого к мертвому. Сильного - к слабому, бессильному и все потерявшему.
Эта жалость - скорбное одеяние настоящей любви, не ищущей своего.
Вот Никодим, склонившийся над Телом. Что думает он, глядя на убитого мучительной смертью молодого Равви, с Которым некогда беседовал ночью о рождении от воды и Духа? Никодим немолод. И, касаясь руками Его израненного тела, что он чувствует? - не отеческую ли жалость к Тому, Кого когда-то слушал, на Кого смотрел той ночью? Боль настоящую, человеческую, от потери Того, Кто неожиданно оказался гораздо дороже, чем просто талантливый проповедник. Ты думал, ты просто слушал Его той ночью - а ты Его полюбил.
То же и Иосиф из Аримафеи, "человек добрый и правдивый", "член совета", значит, не юноша. Он, как и другие, "ожидал Царства Божьего", о котором говорил Иисус. Он ждал Царствия, да и учеником был тайным, "страха ради иудейска", но именно этот немолодой уже, не очень храбрый человек любил Его превыше Его слов и обещаний Царствия.
Может быть, он понял это только сейчас, стоя над Ним.
Вот женщины, притихшие и скорбные. У них не было политических чаяний - даже в самых смелых мечтах никто бы из них не возомнил себя "министром" в земном царствии Мессии. Мужчины могли надеяться на многое, что Он мог бы дать им, окажись Он "тем самым" чаемым Мессией-Царем. Они могли лелеять честолюбивые помыслы, но не женщины.
Зато женщины знают о Нем то, что не знает ни один мужчина.
Есть тайны, которые были и остаются между Ним и женщинами.
Он защищал их. Он говорил с ними, как с равными, нимало не унижая перед мужчинами. В мире, где их слово не стоило ничто, Он доверял им говорить о Себе. Рядом с этим Человеком и они были людьми во всей полноте, а не придатками к мужчине.
Жаль, что самаряне не ходили на Пасху в Иерусалим. Иначе жен-мироносиц было бы на одну больше.
Женщины острее чувствуют доброту, потому что уязвимее мужчин. И для них Христос образ подлинного Мужчины - сильного, доброго, великодушного и благородного, нетерпимого ко всякому злу и всякой неправде, но снисходительного к человеку. Такого, каким Бог и задумал, и сотворил мужчину. Они чувствовали Его любовь и любили в ответ, не желая ничего, кроме одного - чтоб Он был.
Их любовь чиста и целомудренна: Христос таков, что невозможно быть с Ним рядом и искушаться греховными помыслами, Он не провоцирует на грех, а избавляет от него.
Иосиф, Никодим, Иоанн, мироносицы - их привело ко Кресту и Гробу то, что они разглядели в Нем Человека и полюбили Человека.
Не ради себя, а ради Него Самого.
Можно свергнуть царя, развенчать мессию, обличить лжепророком пророка - и утерять к ним всякий интерес.
А человека, которого любишь, нельзя "расчеловечить". Даже если он осмеян, оплеван, избит и казнен.
"Зачем ты идешь за Ним?" - спрашивают порой христиан. "Зачем тебе Бог, что Он дает? Что ты думаешь от Него получить?"
Самого Себя, отвечают Никодим и Иосиф, Иоанн и мироносицы. Не "зачем", а "почему" - потому что это Он, и больше ничего не надо, Тебя лишь, Господи.
Чистым саваном, драгоценными ароматами, новым гробом в саду скажут они Ему последнее "люблю", которое сойдет с Ним в смерть.
И выйдет с Ним в жизнь.
В истории с женами-мироносицами и теми несколькими мужчинами у Креста и Гроба Христа поражает, насколько же им был нужен и дорог Он Сам.
Вот, все кончено. Он убит. Прахом пошли три года жизни тех, кто ходил за Ним, прахом - их мечты, чаяния... даже не политические, не эгоистичные. Совершенно любые. Хотя политические и эгоистичные, конечно же, в первую очередь.
Но есть те, кто любил Его не за свои надежды и Его возможности. И даже не за Его слова, Его учение.
Просто Его Самого. Таким, какой Он был. Любили не Проповедника, Равви, Мессию, Царя - а Человека.
Не только Его слова, но Его голос, не только чудеса исцеления - но Его доброту.
Любили Его Самого.
Те, кто стоял у Креста и Гроба, пережили глубочайшее чувство жалости живого к мертвому. Сильного - к слабому, бессильному и все потерявшему.
Эта жалость - скорбное одеяние настоящей любви, не ищущей своего.
Вот Никодим, склонившийся над Телом. Что думает он, глядя на убитого мучительной смертью молодого Равви, с Которым некогда беседовал ночью о рождении от воды и Духа? Никодим немолод. И, касаясь руками Его израненного тела, что он чувствует? - не отеческую ли жалость к Тому, Кого когда-то слушал, на Кого смотрел той ночью? Боль настоящую, человеческую, от потери Того, Кто неожиданно оказался гораздо дороже, чем просто талантливый проповедник. Ты думал, ты просто слушал Его той ночью - а ты Его полюбил.
То же и Иосиф из Аримафеи, "человек добрый и правдивый", "член совета", значит, не юноша. Он, как и другие, "ожидал Царства Божьего", о котором говорил Иисус. Он ждал Царствия, да и учеником был тайным, "страха ради иудейска", но именно этот немолодой уже, не очень храбрый человек любил Его превыше Его слов и обещаний Царствия.
Может быть, он понял это только сейчас, стоя над Ним.
Вот женщины, притихшие и скорбные. У них не было политических чаяний - даже в самых смелых мечтах никто бы из них не возомнил себя "министром" в земном царствии Мессии. Мужчины могли надеяться на многое, что Он мог бы дать им, окажись Он "тем самым" чаемым Мессией-Царем. Они могли лелеять честолюбивые помыслы, но не женщины.
Зато женщины знают о Нем то, что не знает ни один мужчина.
Есть тайны, которые были и остаются между Ним и женщинами.
Он защищал их. Он говорил с ними, как с равными, нимало не унижая перед мужчинами. В мире, где их слово не стоило ничто, Он доверял им говорить о Себе. Рядом с этим Человеком и они были людьми во всей полноте, а не придатками к мужчине.
Жаль, что самаряне не ходили на Пасху в Иерусалим. Иначе жен-мироносиц было бы на одну больше.
Женщины острее чувствуют доброту, потому что уязвимее мужчин. И для них Христос образ подлинного Мужчины - сильного, доброго, великодушного и благородного, нетерпимого ко всякому злу и всякой неправде, но снисходительного к человеку. Такого, каким Бог и задумал, и сотворил мужчину. Они чувствовали Его любовь и любили в ответ, не желая ничего, кроме одного - чтоб Он был.
Их любовь чиста и целомудренна: Христос таков, что невозможно быть с Ним рядом и искушаться греховными помыслами, Он не провоцирует на грех, а избавляет от него.
Иосиф, Никодим, Иоанн, мироносицы - их привело ко Кресту и Гробу то, что они разглядели в Нем Человека и полюбили Человека.
Не ради себя, а ради Него Самого.
Можно свергнуть царя, развенчать мессию, обличить лжепророком пророка - и утерять к ним всякий интерес.
А человека, которого любишь, нельзя "расчеловечить". Даже если он осмеян, оплеван, избит и казнен.
"Зачем ты идешь за Ним?" - спрашивают порой христиан. "Зачем тебе Бог, что Он дает? Что ты думаешь от Него получить?"
Самого Себя, отвечают Никодим и Иосиф, Иоанн и мироносицы. Не "зачем", а "почему" - потому что это Он, и больше ничего не надо, Тебя лишь, Господи.
Чистым саваном, драгоценными ароматами, новым гробом в саду скажут они Ему последнее "люблю", которое сойдет с Ним в смерть.
И выйдет с Ним в жизнь.
51❤110🙏31🕊11💔10💯5❤🔥3🔥2👍1🥰1😢1
СВЕТ СКВОЗЬ СЛЕЗЫ
Великая Суббота, день покоя. Апостолы и женщины в горестном оцепенении. Такой полубессмысленный, полубессознательный день, когда лежишь и не можешь ни встать, ни думать, наплакался до бессилия, до хрипоты, мир рухнул и разбился в осколки, и непонятно, как жить и зачем теперь вообще жить.
Невообразимо представить, что ещё позавчера все было хорошо! Позавчера, в четверг, они радостно готовились к праздничному ужину, и были полны самых радужных надежд... И вдруг... в единый миг... все рухнуло и как страшно рухнуло!
И Тот, Кто был смыслом их жизни, сосредоточием всех упований - схвачен, казнён позорной казнью, и лежит теперь в гробу, мертвый и холодный.
Как же это невыносимо, как невыносимо-о-о...
Только простонет кто-нибудь в бессилии: "О-о-о…", подняв в никуда пустые от боли глаза - и снова падает головой на руки.
День безутешного покоя, день незримого света.
Еще никто из живущих не знает, но знают самые бессильные и беззащитные: знают мёртвые. Шеол уже разрушен и завеса между Богом и человеком навсегда разодрана. Больше нет безнадежного расставания с Богом в смерти, потому что и смерть Он подчинил Себе, чтобы отпустить измученных на свободу, Он - пришедший в мир пленных спасти.
День прозрачного света и неслышного нам вздоха облегчения.
На земле ещё плач и стон, а там уже все свершилось: огонь небесный сошел в шеол, свет исполнил собой беспросветность, Бог там, где не было Бога, и бедные пленники уже прижимаются к ногам Спасителя, прячут лица в складках Его одежды, целуют Его руки.
Праведные и грешные, все видят Его свет, чувствуют тепло Его жизни, ко всем протянуты Его руки и каждого Он берет за руку, для всех звучит Его голос, зовущий, утешающий, прощающий, и Он обращается к каждому, никто не обойден, ни от кого не отведен Его взгляд.
Почему тридневен Господь во гробе? Почему не разрушен шеол и не упразднена смерть в тот же миг, как Он, сойдя туда, взломал адовы врата?
Почему лишь на третий день Он возвращается к жизни, а не сразу же, снятый с Креста?
По-разному встречали Его в шеоле. Были те, кто ждал Его у входа с надеждой и верой, и готовы были броситься к Нему в тот же миг, как увидели.
Были и такие, кто стоял поодаль, мечтая, но не решаясь подойти к Спасителю, ожидая Его шага к ним и явного призыва, который пересилил бы их робость и неуверенность и дал бы им основание подойти.
А были и те, кто бежал от Него глубже во тьму, в стыде и страхе. Те, кто, мучимый совестью, говорили ему, как апостол Петр: "Выйди от меня, Господи, ибо я человек грешный!" И те, кто говорил: "Уйди, уйди, мне страшно!" - и закрывался от Него, корчась от ужаса и боясь даже взглянуть на Него.
И вот за ними Он шел в самые мрачные глубины, как добрый Пастырь - за потерянной овечкой, потому что Он пришел не добить стыдом и не покарать за грех, а утешить, спасти и вывести. Он касался их и говорил с ними, терпеливо и ласково, не отступая и не бросая, пока ужас и стыд не покидали их, пока Его любовь не перебарывала их страх. Пока они не протягивали руку в ответ Его протянутой руке.
Грядущей ночью Христос возвращается не как вызволенный от смерти спасенный Лазарь, а как Воин и Победитель смерти и Ада, не оставивший им никого и ничего.
А те, кто, идя за Ним, обернутся на оставленный разрушенный шеол, не увидят больше смертного мрака. За их спинами будет гроб светлый и новый, где в солнечном луче плавают пылинки и лежат ненужные теперь, пахнущие не тленом, а миром погребальные пелены.
Гроб, от которого навсегда отвален камень смерти.
Великая Суббота, день покоя. Апостолы и женщины в горестном оцепенении. Такой полубессмысленный, полубессознательный день, когда лежишь и не можешь ни встать, ни думать, наплакался до бессилия, до хрипоты, мир рухнул и разбился в осколки, и непонятно, как жить и зачем теперь вообще жить.
Невообразимо представить, что ещё позавчера все было хорошо! Позавчера, в четверг, они радостно готовились к праздничному ужину, и были полны самых радужных надежд... И вдруг... в единый миг... все рухнуло и как страшно рухнуло!
И Тот, Кто был смыслом их жизни, сосредоточием всех упований - схвачен, казнён позорной казнью, и лежит теперь в гробу, мертвый и холодный.
Как же это невыносимо, как невыносимо-о-о...
Только простонет кто-нибудь в бессилии: "О-о-о…", подняв в никуда пустые от боли глаза - и снова падает головой на руки.
День безутешного покоя, день незримого света.
Еще никто из живущих не знает, но знают самые бессильные и беззащитные: знают мёртвые. Шеол уже разрушен и завеса между Богом и человеком навсегда разодрана. Больше нет безнадежного расставания с Богом в смерти, потому что и смерть Он подчинил Себе, чтобы отпустить измученных на свободу, Он - пришедший в мир пленных спасти.
День прозрачного света и неслышного нам вздоха облегчения.
На земле ещё плач и стон, а там уже все свершилось: огонь небесный сошел в шеол, свет исполнил собой беспросветность, Бог там, где не было Бога, и бедные пленники уже прижимаются к ногам Спасителя, прячут лица в складках Его одежды, целуют Его руки.
Праведные и грешные, все видят Его свет, чувствуют тепло Его жизни, ко всем протянуты Его руки и каждого Он берет за руку, для всех звучит Его голос, зовущий, утешающий, прощающий, и Он обращается к каждому, никто не обойден, ни от кого не отведен Его взгляд.
Почему тридневен Господь во гробе? Почему не разрушен шеол и не упразднена смерть в тот же миг, как Он, сойдя туда, взломал адовы врата?
Почему лишь на третий день Он возвращается к жизни, а не сразу же, снятый с Креста?
По-разному встречали Его в шеоле. Были те, кто ждал Его у входа с надеждой и верой, и готовы были броситься к Нему в тот же миг, как увидели.
Были и такие, кто стоял поодаль, мечтая, но не решаясь подойти к Спасителю, ожидая Его шага к ним и явного призыва, который пересилил бы их робость и неуверенность и дал бы им основание подойти.
А были и те, кто бежал от Него глубже во тьму, в стыде и страхе. Те, кто, мучимый совестью, говорили ему, как апостол Петр: "Выйди от меня, Господи, ибо я человек грешный!" И те, кто говорил: "Уйди, уйди, мне страшно!" - и закрывался от Него, корчась от ужаса и боясь даже взглянуть на Него.
И вот за ними Он шел в самые мрачные глубины, как добрый Пастырь - за потерянной овечкой, потому что Он пришел не добить стыдом и не покарать за грех, а утешить, спасти и вывести. Он касался их и говорил с ними, терпеливо и ласково, не отступая и не бросая, пока ужас и стыд не покидали их, пока Его любовь не перебарывала их страх. Пока они не протягивали руку в ответ Его протянутой руке.
Грядущей ночью Христос возвращается не как вызволенный от смерти спасенный Лазарь, а как Воин и Победитель смерти и Ада, не оставивший им никого и ничего.
А те, кто, идя за Ним, обернутся на оставленный разрушенный шеол, не увидят больше смертного мрака. За их спинами будет гроб светлый и новый, где в солнечном луче плавают пылинки и лежат ненужные теперь, пахнущие не тленом, а миром погребальные пелены.
Гроб, от которого навсегда отвален камень смерти.
❤78❤🔥35🕊8👍4💔1
Смерть скулила у ног пробитых:
Господи!
Сжалься!
Больно!
Колет, жжёт, изнутри терзает,
Не могу изрыгнуть, не в силах.
С каждым мигом и веком - больнее.
Господи, Боже, Враже!
Смилуйся, Победитель,
Прекрати - Ты ведь можешь! - муку!
Хоть на шею мне встань до хруста,
Хоть мне брюхо вспори гвоздями...
А Господь говорит: "Не бойся,
Пасть раскрой и замри. Не кусайся".
И в раскрытую пасть шеола
Он вложил пропятую руку.
И из пасти-тьмы, как пещеры,
Потянулись Ему навстречу
Люди, чёрные, словно угли,
Люди, жгучие своей болью,
Остриями грехов покрыты,
Каждый страшен, колюч, изранен.
Скрылись в складках Его одежды,
Уцепились за плащ и за ноги,
Стихли под исцеляющим светом.
И дождавшись, когда последний
Вышел, Он вытащил руку
И погладил смерть как собаку:
"Теперь ты Моя, не бойся".
Господи!
Сжалься!
Больно!
Колет, жжёт, изнутри терзает,
Не могу изрыгнуть, не в силах.
С каждым мигом и веком - больнее.
Господи, Боже, Враже!
Смилуйся, Победитель,
Прекрати - Ты ведь можешь! - муку!
Хоть на шею мне встань до хруста,
Хоть мне брюхо вспори гвоздями...
А Господь говорит: "Не бойся,
Пасть раскрой и замри. Не кусайся".
И в раскрытую пасть шеола
Он вложил пропятую руку.
И из пасти-тьмы, как пещеры,
Потянулись Ему навстречу
Люди, чёрные, словно угли,
Люди, жгучие своей болью,
Остриями грехов покрыты,
Каждый страшен, колюч, изранен.
Скрылись в складках Его одежды,
Уцепились за плащ и за ноги,
Стихли под исцеляющим светом.
И дождавшись, когда последний
Вышел, Он вытащил руку
И погладил смерть как собаку:
"Теперь ты Моя, не бойся".
🔥49❤🔥29😢18❤16🕊10💔7👍1👏1
ХРИСТОС ВОСКРЕС!!!
И мы воскреснем.
И мы воскреснем.
50❤98🔥37🕊19❤🔥12🙏1💯1
ХРИСТОС ВОСКРЕС
Есть тайны, которые останутся тайнами навсегда. Мы не знаем, как совершилось величайшее чудо Воскресения Христова.
Может быть, Он вернулся к нам на раннем рассвете, в необыкновенно тихий полуутренний-полуночной час, когда уже уснули самые упрямые полуночники и еще не проснулись самые неугомонные жаворонки. Час тишины, час ожидания, час, который почти никто никогда не видит.
Когда воздух полон серой рассветной хмари, и все живое спит. И спала стража у костра при Его гробе, и спали ученики, и спал весь мир.
Все замерло, и только в саду, где был Он похоронен, дрожала утренняя роса на узких, серо-зеленых в рассветном полусвете листьях. Чудо свершилось в тишине, слишком всеобъемлющее, слишком непостижимое, чтобы являть себя. Взошедшее солнце ослепительно озарило уже свершившееся Воскресение и уже спасенный мир.
Не стало во вселенной бездн, откуда не докричишься до Бога. Он сошел в ад и освободил пленников, отпустил измученных на свободу, спас не смевших и просить о спасении, избавил нас от вечной разлуки с Богом. Теперь никто и никогда не останется без Него. Он воскрес - и мы будем жить: Он так хочет.
Мы не узнаем - по крайней мере, не в этой жизни - тайны первых минут Воскресения, Его первого вздоха, первого взгляда из-под вновь открывшихся век, первого звука, коснувшегося Его слуха. Он не звал учеников бодрствовать у Гроба, ни даже Мать - никто, кроме Отца, не мог разделить с Сыном великую тайну восстания из мертвых.
Никто не бдел над Погребенным, ожидая Его обратно. Никто не приветствовал Его в новой жизни.
Он Сам приходит к нам и говорит: радуйтесь!
Есть тайны, которые останутся тайнами навсегда. Мы не знаем, как совершилось величайшее чудо Воскресения Христова.
Может быть, Он вернулся к нам на раннем рассвете, в необыкновенно тихий полуутренний-полуночной час, когда уже уснули самые упрямые полуночники и еще не проснулись самые неугомонные жаворонки. Час тишины, час ожидания, час, который почти никто никогда не видит.
Когда воздух полон серой рассветной хмари, и все живое спит. И спала стража у костра при Его гробе, и спали ученики, и спал весь мир.
Все замерло, и только в саду, где был Он похоронен, дрожала утренняя роса на узких, серо-зеленых в рассветном полусвете листьях. Чудо свершилось в тишине, слишком всеобъемлющее, слишком непостижимое, чтобы являть себя. Взошедшее солнце ослепительно озарило уже свершившееся Воскресение и уже спасенный мир.
Не стало во вселенной бездн, откуда не докричишься до Бога. Он сошел в ад и освободил пленников, отпустил измученных на свободу, спас не смевших и просить о спасении, избавил нас от вечной разлуки с Богом. Теперь никто и никогда не останется без Него. Он воскрес - и мы будем жить: Он так хочет.
Мы не узнаем - по крайней мере, не в этой жизни - тайны первых минут Воскресения, Его первого вздоха, первого взгляда из-под вновь открывшихся век, первого звука, коснувшегося Его слуха. Он не звал учеников бодрствовать у Гроба, ни даже Мать - никто, кроме Отца, не мог разделить с Сыном великую тайну восстания из мертвых.
Никто не бдел над Погребенным, ожидая Его обратно. Никто не приветствовал Его в новой жизни.
Он Сам приходит к нам и говорит: радуйтесь!
1❤🔥110❤54🙏19👍4🕊1
Тем, кому на Страстной было не до интернета и кто ещё не в курсе, рада сообщить, что моя новая книга "Доброта Господа моего" наконец-то появилась в продаже!
Для меня безмерно важно, что это случилось в Великий Четверг, день Евхаристии, когда Его бесконечная доброта к нам проявляется особенно ярко и явно.
Те, кто хочет сделать себе или близким подарок на Пасху, может купить ее на Озоне, в Читай-городе, Яндекс-маркете, на WB, Book24, в "Московском доме книги" и "Буквоеде".
Спасибо всем, кто ее ждал вместе со мной!
Надеюсь, в конце месяца состоится презентация книги, о чем я, конечно же, напишу отдельно.
Отдельно очень прошу: пожалуйста, оставляйте отзывы там, где купили книгу. Это очень важно для её продвижения, а, следовательно, и для моего светлого образа в глазах издательства 😇 . Мы же хотим, чтоб переиздали, наконец, "Иуду"? 😁
Для меня безмерно важно, что это случилось в Великий Четверг, день Евхаристии, когда Его бесконечная доброта к нам проявляется особенно ярко и явно.
Те, кто хочет сделать себе или близким подарок на Пасху, может купить ее на Озоне, в Читай-городе, Яндекс-маркете, на WB, Book24, в "Московском доме книги" и "Буквоеде".
Спасибо всем, кто ее ждал вместе со мной!
Надеюсь, в конце месяца состоится презентация книги, о чем я, конечно же, напишу отдельно.
Отдельно очень прошу: пожалуйста, оставляйте отзывы там, где купили книгу. Это очень важно для её продвижения, а, следовательно, и для моего светлого образа в глазах издательства 😇 . Мы же хотим, чтоб переиздали, наконец, "Иуду"? 😁
ozon.ru
Доброта Господа моего. От богословия страха к Божьей любви купить на OZON по низкой цене
Доброта Господа моего. От богословия страха к Божьей любви – покупайте на OZON по выгодным ценам! Быстрая и бесплатная доставка, большой ассортимент, бонусы, рассрочка и кэшбэк. Распродажи, скидки и акции. Реальные отзывы покупателей.
1❤65🕊9🔥7🥰2
О ПРИКОСНОВЕНИЯХ
Ин 20:17: "Иисус говорит ей: не прикасайся ко Мне, ибо Я еще не восшел к Отцу Моему; а иди к братьям Моим и скажи им: «восхожу к Отцу Моему и Отцу вашему, и к Богу Моему и Богу вашему».
Эти евангельские слова остаются таинственными, и их объяснение подчас носит то ли очень нравоучительный, то ли очень "земной" характер. С одной стороны можно услышать, что Иисус одергивает Марию, мол, нечего руки тянуть куда не положено, теперь с Ним так нельзя. С другой - что Он боится, что она обожжется о Его тело, прошедшее какую-то немыслимую трансформацию при Воскресении и до сих пор горящее нездешним огнем.
Как по мне, и тот, и другой подход не учитывает собственно слов Христа. Точнее, получается, что Иисус придумывает какую-то отмазку вместо того, чтоб просто сказать: "Не трогай Меня, теперь так запросто это делать нельзя!" или "Осторожно, обожжешься, пусть немного времени пройдет".
Но зачем Ему придумывать отмазки? Для чего? Это совсем не в Его стиле.
Что же значит Его предостережение?
Возможно, под словами "взойти к Отцу" речь идёт о молитве по Воскресении. О разговоре с Отцом, первом после воскресения из мёртвых. Молитва в Евангелии очень часто связана с восхождением - не раз упоминается, что для молитвы Христос поднимается на гору.
Возможно, это было первое, что Иисус хотел сделать, восстав от гроба: Отец был первым, перед Кем Он хотел предстать живым.
Но Он видит плачущую Марию - и сжаливается над ней, не заставляет её мучиться ожиданием, обращается к ней и утешает ее.
Потому что Его милость к человеку превосходит все. И в Евангелии есть примеры, когда Иисус поступает милосерднее и снисходительнее, чем даже Сам говорил, Его милость превосходит даже Его собственные предупреждения.
Но "запечатлеть" Его Воскресение все же должны не руки Марии, а молитва - прикосновение к Отцу.
Поэтому - не прикасайся ко Мне, Я ещё не взошёл к Отцу.
Потом, чуть позже, когда Он является женщинам, то не препятствует им прикоснуться к Себе:
Мф 28:9: "Когда же шли они возвестить ученикам Его, и се Иисус встретил их и сказал: радуйтесь! И они, приступив, ухватились за ноги Его и поклонились Ему."
Значит, все-таки можно "тянуть руки" как и раньше, и Он совсем не против.
А явившись Двенадцати, Он Сам уже предлагает Фоме коснуться Себя.
После восшествия к Отцу.
Ин 20:17: "Иисус говорит ей: не прикасайся ко Мне, ибо Я еще не восшел к Отцу Моему; а иди к братьям Моим и скажи им: «восхожу к Отцу Моему и Отцу вашему, и к Богу Моему и Богу вашему».
Эти евангельские слова остаются таинственными, и их объяснение подчас носит то ли очень нравоучительный, то ли очень "земной" характер. С одной стороны можно услышать, что Иисус одергивает Марию, мол, нечего руки тянуть куда не положено, теперь с Ним так нельзя. С другой - что Он боится, что она обожжется о Его тело, прошедшее какую-то немыслимую трансформацию при Воскресении и до сих пор горящее нездешним огнем.
Как по мне, и тот, и другой подход не учитывает собственно слов Христа. Точнее, получается, что Иисус придумывает какую-то отмазку вместо того, чтоб просто сказать: "Не трогай Меня, теперь так запросто это делать нельзя!" или "Осторожно, обожжешься, пусть немного времени пройдет".
Но зачем Ему придумывать отмазки? Для чего? Это совсем не в Его стиле.
Что же значит Его предостережение?
Возможно, под словами "взойти к Отцу" речь идёт о молитве по Воскресении. О разговоре с Отцом, первом после воскресения из мёртвых. Молитва в Евангелии очень часто связана с восхождением - не раз упоминается, что для молитвы Христос поднимается на гору.
Возможно, это было первое, что Иисус хотел сделать, восстав от гроба: Отец был первым, перед Кем Он хотел предстать живым.
Но Он видит плачущую Марию - и сжаливается над ней, не заставляет её мучиться ожиданием, обращается к ней и утешает ее.
Потому что Его милость к человеку превосходит все. И в Евангелии есть примеры, когда Иисус поступает милосерднее и снисходительнее, чем даже Сам говорил, Его милость превосходит даже Его собственные предупреждения.
Но "запечатлеть" Его Воскресение все же должны не руки Марии, а молитва - прикосновение к Отцу.
Поэтому - не прикасайся ко Мне, Я ещё не взошёл к Отцу.
Потом, чуть позже, когда Он является женщинам, то не препятствует им прикоснуться к Себе:
Мф 28:9: "Когда же шли они возвестить ученикам Его, и се Иисус встретил их и сказал: радуйтесь! И они, приступив, ухватились за ноги Его и поклонились Ему."
Значит, все-таки можно "тянуть руки" как и раньше, и Он совсем не против.
А явившись Двенадцати, Он Сам уже предлагает Фоме коснуться Себя.
После восшествия к Отцу.
🔥35❤24❤🔥19👌1
ПЕТРУ
Говорят,
что ты каждый рассвет слышал крик петуха.
Как ножом острым в грудь - тем что ухо у Малха отстриг.
Говорят,
Нет прощенья себе, не забудешь греха,
Плачь, не плачь - будет утро и заново крик.
Ты апостол Его, и сошёл на тебя Его Дух.
Пред тобой
Разбегаются вдаль все пути.
Но с утра
Вновь кричит, разрываясь, проклятый петух,
И ты вновь у костра,
И не можешь оттуда уйти.
Грех, как собранный уголь, лежит
на твоей голове
И на каждой заре, раскаляясь, сжигает дотла.
Как собаку на цепь посадили тебя
Во дворе -
Рвись не рвись, не уйдёшь,
От костра, петуха, со двора.
Отречение - камень на сердце, душе
и судьбе,
Беспощаден свой суд и немилостив свой
приговор.
Нет прощенья себе!.. Но свое непрощенье
слабей,
Чем прощенье Того, Кто смывает вину
и позор.
Тот, Кто любит тебя, Кто тебя про любовь
вопрошал,
Вновь позвал за Собой и ничем не попомнил греха,
Цепь вины разомкнул, и ошейник на шее
разжал,
Чтоб ты спал на заре, и с тех пор не слыхал
петуха.
Говорят,
что ты каждый рассвет слышал крик петуха.
Как ножом острым в грудь - тем что ухо у Малха отстриг.
Говорят,
Нет прощенья себе, не забудешь греха,
Плачь, не плачь - будет утро и заново крик.
Ты апостол Его, и сошёл на тебя Его Дух.
Пред тобой
Разбегаются вдаль все пути.
Но с утра
Вновь кричит, разрываясь, проклятый петух,
И ты вновь у костра,
И не можешь оттуда уйти.
Грех, как собранный уголь, лежит
на твоей голове
И на каждой заре, раскаляясь, сжигает дотла.
Как собаку на цепь посадили тебя
Во дворе -
Рвись не рвись, не уйдёшь,
От костра, петуха, со двора.
Отречение - камень на сердце, душе
и судьбе,
Беспощаден свой суд и немилостив свой
приговор.
Нет прощенья себе!.. Но свое непрощенье
слабей,
Чем прощенье Того, Кто смывает вину
и позор.
Тот, Кто любит тебя, Кто тебя про любовь
вопрошал,
Вновь позвал за Собой и ничем не попомнил греха,
Цепь вины разомкнул, и ошейник на шее
разжал,
Чтоб ты спал на заре, и с тех пор не слыхал
петуха.
❤86🔥19👍7💔5🙏2
А ЧТО СЛУЧИЛОСЬ?
В тот же день двое из них шли в селение, отстоящее стадий на шестьдесят от Иерусалима, называемое Эммаус;
и разговаривали между собою о всех сих событиях.
И когда они разговаривали и рассуждали между собою, и Сам Иисус, приблизившись, пошел с ними.
Но глаза их были удержаны, так что они не узнали Его.
Он же сказал им: о чем это вы, идя, рассуждаете между собою, и отчего вы печальны?
Один из них, именем Клеопа, сказал Ему в ответ: неужели Ты один из пришедших в Иерусалим не знаешь о происшедшем в нем в эти дни?
И сказал им: о чем? (Лк.24:13-19)
- Привет, чего грустим, о чем говорим?
- Ты, похоже, один не в курсе, что произошло в Иерусалиме.
- Да вы что, А ЧТО СЛУЧИЛОСЬ?
Неподражаемо. Восхитительное чувство юмора, невозмутимость... и какая огромная сила, какое мужество: вот так подшучивать о Собственной смерти, изображая перед учениками несведущего провинциала.
Ни малейшего пафоса, ни трагизма даже близко нет, смерть не висит на Нем тягостным воспоминанием. Ни смерть, ни казнь.
Руки, небось, прикрывает рукавами - чтоб раны раньше времени не увидели. И с серьёзным видом выслушивает подробности происшедшего.
Удивительно, как сочетаются в Нем чувство собственного достоинства - и полное отсутствие даже намёка на пафос и надменность.
Он победил смерть. И улыбнулся.
...оглядываясь назад, ученики скорее всего увидят в этой ситуации и её забавную сторону. "Помнишь, как мы шли с Ним и Ему про Него рассказывали, а Он делал вид, что совершенно не в курсе?"
И засмеются смехом, который так нужен людям, чтоб прийти в себя после тяжелейшего потрясения: счастливым облегченным смехом.
В тот же день двое из них шли в селение, отстоящее стадий на шестьдесят от Иерусалима, называемое Эммаус;
и разговаривали между собою о всех сих событиях.
И когда они разговаривали и рассуждали между собою, и Сам Иисус, приблизившись, пошел с ними.
Но глаза их были удержаны, так что они не узнали Его.
Он же сказал им: о чем это вы, идя, рассуждаете между собою, и отчего вы печальны?
Один из них, именем Клеопа, сказал Ему в ответ: неужели Ты один из пришедших в Иерусалим не знаешь о происшедшем в нем в эти дни?
И сказал им: о чем? (Лк.24:13-19)
- Привет, чего грустим, о чем говорим?
- Ты, похоже, один не в курсе, что произошло в Иерусалиме.
- Да вы что, А ЧТО СЛУЧИЛОСЬ?
Неподражаемо. Восхитительное чувство юмора, невозмутимость... и какая огромная сила, какое мужество: вот так подшучивать о Собственной смерти, изображая перед учениками несведущего провинциала.
Ни малейшего пафоса, ни трагизма даже близко нет, смерть не висит на Нем тягостным воспоминанием. Ни смерть, ни казнь.
Руки, небось, прикрывает рукавами - чтоб раны раньше времени не увидели. И с серьёзным видом выслушивает подробности происшедшего.
Удивительно, как сочетаются в Нем чувство собственного достоинства - и полное отсутствие даже намёка на пафос и надменность.
Он победил смерть. И улыбнулся.
...оглядываясь назад, ученики скорее всего увидят в этой ситуации и её забавную сторону. "Помнишь, как мы шли с Ним и Ему про Него рассказывали, а Он делал вид, что совершенно не в курсе?"
И засмеются смехом, который так нужен людям, чтоб прийти в себя после тяжелейшего потрясения: счастливым облегченным смехом.
51❤68🔥20😍5🙏4
У нас в чате тут возник стихийный флешмоб, присоединяйтесь, кто хочет! Кидайте фото купленной книги (или книг) и пишите, из какого города. Соберу потом коллаж 😍
Вот, для зачину, от @mari_cei.
Вот, для зачину, от @mari_cei.
❤41❤🔥15
ЛЮБИШЬ ЛИ МЕНЯ?
Когда же они обедали, Иисус говорит Симону Петру: Симон Ионин! любишь ли ты Меня больше, нежели они? (Ин.21:15)
Вам не кажется, что это довольно странный вопрос?
Почему Петр должен судить о том, больше или не больше прочих апостолов он любит Христа? Как вообще можно оценивать и взвешивать любовь, тем более, чужую.
И как звучит поистине правильный ответ: да, Господи, люблю сильнее, чем они?
Или самоуничиженно: нет, Господи, люблю меньше, чем они - они не отреклись, а я от Тебя отрекся?
По-моему, в переводе на обычный язык (с языка разговора Господа с душой) вопрос звучит так: Петр, принял ли ты Мое прощение? Принял ли ты его действительно, перестал ли корить и ненавидеть себя за то утро во дворе Каиафы, перестал ли закрываться от Меня - и полюбил ли в ответ столь много, сколь велик прощенный тебе грех?
"Кому мало прощается, тот мало любит".
А чем огромнее прощенный грех, тем сильнее ответная любовь.
Петр, ты принял Меня, принял Мою милость? Прощенный, любишь ли ты сильнее тех, кто не знал такого греха - и такого прощения?
Ты будешь теперь смотреть на Меня, а не на свой грех? Ты доверился Мне, вверил Мне себя - грешного, павшего, раскаявшегося?
Ты - камень, и на камне сем создам Церковь Мою... не только на камне веры, но и на камне покаяния, Встречи в самой жестокой нужде.
В первый и второй раз, спрашивая о любви к Себе, Господь употребляет слово, соответствующее её высокому, духовному пониманию (агапас Мэ?). А в третий - слово, означающее любовь дружескую, созвучное тому, как и Он Сам назвал своих учеников - друзья (филеис Мэ?).
Петр же Ему все три раза отвечает "люблю" одним и тем же словом - фило.
Часто говорят, что первые два раза Иисус взыскует от Петра высокой, духовной любви, и лишь на третий раз, снисходя к его немощи, спрашивает о любви обычной, земной, дружеской.
Но, возможно, здесь нет ни "принижения" дружеской любви перед высокой духовной, ни даже "снисхождения" к немощи Петра.
Возможно, это вопрос о духовной трезвости.
Любовь-агапэ, любовь высокая и духовная, невозможна без содействия Святого Духа.
Любовь-агапэ - дар Духа.
Дружеская любовь душевна, это лучшее, что может чувствовать человек без содействующей благодати.
Дружеская любовь человечна в лучшем смысле этого слова.
Причем, к Себе Христос относит оба вида любви, а значит, они обе Им освящены и ни одна перед другой не принижена. Говоря про Себя, Он говорит и "агапо", и "фило". Чаще "агапо", но в Откровении во фразе "кого люблю, того наказую" стоит "фило".
Петр не "замахивается" на то, чего пока не имеет - и верно, не имеет, Дух еще не сошел на апостолов.
А если бы "замахнулся" и согласился на "агапэ", это свидетельствовало бы о незнании себя, о желании взять на себя больше, чем можешь снести, как уже дважды брал и дважды не снес.
Но нет, он говорит: люблю Тебя, как сам могу любить. Ты знаешь, что люблю Тебя.
Когда же они обедали, Иисус говорит Симону Петру: Симон Ионин! любишь ли ты Меня больше, нежели они? (Ин.21:15)
Вам не кажется, что это довольно странный вопрос?
Почему Петр должен судить о том, больше или не больше прочих апостолов он любит Христа? Как вообще можно оценивать и взвешивать любовь, тем более, чужую.
И как звучит поистине правильный ответ: да, Господи, люблю сильнее, чем они?
Или самоуничиженно: нет, Господи, люблю меньше, чем они - они не отреклись, а я от Тебя отрекся?
По-моему, в переводе на обычный язык (с языка разговора Господа с душой) вопрос звучит так: Петр, принял ли ты Мое прощение? Принял ли ты его действительно, перестал ли корить и ненавидеть себя за то утро во дворе Каиафы, перестал ли закрываться от Меня - и полюбил ли в ответ столь много, сколь велик прощенный тебе грех?
"Кому мало прощается, тот мало любит".
А чем огромнее прощенный грех, тем сильнее ответная любовь.
Петр, ты принял Меня, принял Мою милость? Прощенный, любишь ли ты сильнее тех, кто не знал такого греха - и такого прощения?
Ты будешь теперь смотреть на Меня, а не на свой грех? Ты доверился Мне, вверил Мне себя - грешного, павшего, раскаявшегося?
Ты - камень, и на камне сем создам Церковь Мою... не только на камне веры, но и на камне покаяния, Встречи в самой жестокой нужде.
В первый и второй раз, спрашивая о любви к Себе, Господь употребляет слово, соответствующее её высокому, духовному пониманию (агапас Мэ?). А в третий - слово, означающее любовь дружескую, созвучное тому, как и Он Сам назвал своих учеников - друзья (филеис Мэ?).
Петр же Ему все три раза отвечает "люблю" одним и тем же словом - фило.
Часто говорят, что первые два раза Иисус взыскует от Петра высокой, духовной любви, и лишь на третий раз, снисходя к его немощи, спрашивает о любви обычной, земной, дружеской.
Но, возможно, здесь нет ни "принижения" дружеской любви перед высокой духовной, ни даже "снисхождения" к немощи Петра.
Возможно, это вопрос о духовной трезвости.
Любовь-агапэ, любовь высокая и духовная, невозможна без содействия Святого Духа.
Любовь-агапэ - дар Духа.
Дружеская любовь душевна, это лучшее, что может чувствовать человек без содействующей благодати.
Дружеская любовь человечна в лучшем смысле этого слова.
Причем, к Себе Христос относит оба вида любви, а значит, они обе Им освящены и ни одна перед другой не принижена. Говоря про Себя, Он говорит и "агапо", и "фило". Чаще "агапо", но в Откровении во фразе "кого люблю, того наказую" стоит "фило".
Петр не "замахивается" на то, чего пока не имеет - и верно, не имеет, Дух еще не сошел на апостолов.
А если бы "замахнулся" и согласился на "агапэ", это свидетельствовало бы о незнании себя, о желании взять на себя больше, чем можешь снести, как уже дважды брал и дважды не снес.
Но нет, он говорит: люблю Тебя, как сам могу любить. Ты знаешь, что люблю Тебя.
2❤64🔥5🥰5❤🔥1
ФОМА: ВЕРНОСТЬ В НЕВЕРИИ
История Фомы - прекрасный образец, что Христос никогда не действует по шаблону. Нет стандарта, под который Он всех желает пригладить. К каждому у Него свой подход, единственно возможный для этого человека.
Самое дерзкое требование звучит на страницах Евангелия - и Господь ему не противится, не отвергает, мол, не веришь, так не верь, не нужен ты Мне такой в апостолах - а делает шаг ему навстречу.
"Другие ученики сказали ему [Фоме]: мы видели Господа. Но он сказал им: если не увижу на руках Его ран от гвоздей, и не вложу перста моего в раны от гвоздей, и не вложу руки моей в ребра Его, не поверю".
(Ин.20:25)
Нет, вы представляете, что сказали бы в ответ на такую заяву благочестивые христиане?
Чего наслушался бы Фома про себя, свою гордыню, несмирение, дерзость, наглость и прелесть?
А Господь, явившись, говорит: смотри и верь. Коснись Моих ран и верь.
Я хочу, чтоб ты был со Мной, а не без Меня.
Потом говорит Фоме: подай перст твой сюда и посмотри руки Мои; подай руку твою и вложи в ребра Мои; и не будь неверующим, но верующим".
(Ин.20:26,27)
Соглашается со всеми его требованиями. Не требует, чтоб Фома "правильно" вел себя или говорил какие-то "правильные" слова. Не оскорбляется, что от Него требуют таких "грубых" плотских доказательств.
Он знает Своего ученика, видит и его тоску по Себе, слышит этот сердечный всхлип: мне нужно так, я по-другому не могу... - и делает для него то, чего не сделал для тех, кто издевался у Распятия, требуя зримого чуда.
И похоже по тексту, что Фоме Его слов достаточно. И пальцы в раны вкладывать он уже не хочет: лишнее это, он и сам не знал, что лишнее, что это он уже хотел от отчаяния.
А когда Он рядом - то самому ничего проверять уже не нужно.
Взгляд на Него, звучание Его голоса - и Фома бросается к Нему с самым искренним и самым глубоким исповеданием: Господь мой и Бог мой!
Ведь Фома - не равнодушный и скучающий зевака: яви, мол, чудо - подивлюсь и уверую в Тебя, а так-то Ты мне не нужен и не интересен.
Он совсем другой.
О нем мы читаем в Евангелии в рассказе о болезни и смерти Лазаря.
Узнав, что Лазарь болен, Христос собирается идти к нему из Галилеи в Иудею. Апостолы отговаривают Учителя.
"Ученики сказали Ему: Равви! давно ли Иудеи искали побить Тебя камнями, и Ты опять идешь туда?" (Ин.11:8)
Но Иисус, разумеется, отговоркам не поддается. А то, можно подумать, Он хоть раз поддавался.
"Тогда Иисус сказал им прямо: Лазарь умер; и радуюсь за вас, что Меня не было там, дабы вы уверовали; но пойдем к нему.
Тогда Фома, иначе называемый Близнец, сказал ученикам: пойдем и мы умрем с Ним". (Ин.11:14-16)
Фома - как и остальные - считает решение Христа самоубийственным. Но именно он ставит точку в этом споре: Учитель решил пойти на верную смерть - значит, и мы пойдем и умрем с Ним.
Или "с ним" - в таком прочтении скользит горьковатая ирония, мол, мало умереть Лазарю, давайте, еще и мы вместе с ним, всей компанией, на миру-то и смерть красна.
Но, ирония или не ирония, а пойдём и умрем.
Фома абсолютно верен даже в своем неверии. Он любит Христа поверх своих сомнений и представлений о том, как правильно. Он готов сделать за Ним шаг в смерть - просто потому, что так хочет Учитель, а он - Его ученик.
И теперь, по Воскресении Христа, Фома упорствует: не поверю, пока не увижу и не коснусь Его. Но... но в неверии он снова верен: он пребывает вместе с остальными учениками, он никуда от них не уходит. "После восьми дней опять были в доме ученики Его, и Фома с ними". (Ин.20:26)
Я не верю, но я буду с вами, потому что люблю Его. Лучше не верить и сомневаться рядом с вами, чем быть убежденным в Его смерти где-нибудь далеко от вас.
Лучше безнадежно идти умереть вместе с Ним, внутренне не понимая такого решения, просто из любви к Нему, чтоб не оставить Его, чем остаться жить без Него.
"А теперь пребывают сии три: вера, надежда, любовь; но любовь из них больше", - напишет позже Павел.
(1Кор.13:13)
Любовь покроет недостачу.
История Фомы - прекрасный образец, что Христос никогда не действует по шаблону. Нет стандарта, под который Он всех желает пригладить. К каждому у Него свой подход, единственно возможный для этого человека.
Самое дерзкое требование звучит на страницах Евангелия - и Господь ему не противится, не отвергает, мол, не веришь, так не верь, не нужен ты Мне такой в апостолах - а делает шаг ему навстречу.
"Другие ученики сказали ему [Фоме]: мы видели Господа. Но он сказал им: если не увижу на руках Его ран от гвоздей, и не вложу перста моего в раны от гвоздей, и не вложу руки моей в ребра Его, не поверю".
(Ин.20:25)
Нет, вы представляете, что сказали бы в ответ на такую заяву благочестивые христиане?
Чего наслушался бы Фома про себя, свою гордыню, несмирение, дерзость, наглость и прелесть?
А Господь, явившись, говорит: смотри и верь. Коснись Моих ран и верь.
Я хочу, чтоб ты был со Мной, а не без Меня.
Потом говорит Фоме: подай перст твой сюда и посмотри руки Мои; подай руку твою и вложи в ребра Мои; и не будь неверующим, но верующим".
(Ин.20:26,27)
Соглашается со всеми его требованиями. Не требует, чтоб Фома "правильно" вел себя или говорил какие-то "правильные" слова. Не оскорбляется, что от Него требуют таких "грубых" плотских доказательств.
Он знает Своего ученика, видит и его тоску по Себе, слышит этот сердечный всхлип: мне нужно так, я по-другому не могу... - и делает для него то, чего не сделал для тех, кто издевался у Распятия, требуя зримого чуда.
И похоже по тексту, что Фоме Его слов достаточно. И пальцы в раны вкладывать он уже не хочет: лишнее это, он и сам не знал, что лишнее, что это он уже хотел от отчаяния.
А когда Он рядом - то самому ничего проверять уже не нужно.
Взгляд на Него, звучание Его голоса - и Фома бросается к Нему с самым искренним и самым глубоким исповеданием: Господь мой и Бог мой!
Ведь Фома - не равнодушный и скучающий зевака: яви, мол, чудо - подивлюсь и уверую в Тебя, а так-то Ты мне не нужен и не интересен.
Он совсем другой.
О нем мы читаем в Евангелии в рассказе о болезни и смерти Лазаря.
Узнав, что Лазарь болен, Христос собирается идти к нему из Галилеи в Иудею. Апостолы отговаривают Учителя.
"Ученики сказали Ему: Равви! давно ли Иудеи искали побить Тебя камнями, и Ты опять идешь туда?" (Ин.11:8)
Но Иисус, разумеется, отговоркам не поддается. А то, можно подумать, Он хоть раз поддавался.
"Тогда Иисус сказал им прямо: Лазарь умер; и радуюсь за вас, что Меня не было там, дабы вы уверовали; но пойдем к нему.
Тогда Фома, иначе называемый Близнец, сказал ученикам: пойдем и мы умрем с Ним". (Ин.11:14-16)
Фома - как и остальные - считает решение Христа самоубийственным. Но именно он ставит точку в этом споре: Учитель решил пойти на верную смерть - значит, и мы пойдем и умрем с Ним.
Или "с ним" - в таком прочтении скользит горьковатая ирония, мол, мало умереть Лазарю, давайте, еще и мы вместе с ним, всей компанией, на миру-то и смерть красна.
Но, ирония или не ирония, а пойдём и умрем.
Фома абсолютно верен даже в своем неверии. Он любит Христа поверх своих сомнений и представлений о том, как правильно. Он готов сделать за Ним шаг в смерть - просто потому, что так хочет Учитель, а он - Его ученик.
И теперь, по Воскресении Христа, Фома упорствует: не поверю, пока не увижу и не коснусь Его. Но... но в неверии он снова верен: он пребывает вместе с остальными учениками, он никуда от них не уходит. "После восьми дней опять были в доме ученики Его, и Фома с ними". (Ин.20:26)
Я не верю, но я буду с вами, потому что люблю Его. Лучше не верить и сомневаться рядом с вами, чем быть убежденным в Его смерти где-нибудь далеко от вас.
Лучше безнадежно идти умереть вместе с Ним, внутренне не понимая такого решения, просто из любви к Нему, чтоб не оставить Его, чем остаться жить без Него.
"А теперь пребывают сии три: вера, надежда, любовь; но любовь из них больше", - напишет позже Павел.
(1Кор.13:13)
Любовь покроет недостачу.
50❤63👍13❤🔥5
"Я и Ты" - это важный подход-диалог, взгляд друг на друга, но не исчерпывающий отношения с Христом.
Важно ощущать ещё "Мы" - как понимание, что вы с Ним в одном окопе, одной лодке, на одной стороне, Он желает тебе блага и не воюет с тобой, не хочет твоего поражения, этому можно ввериться, и никто, никто на свете не может разрушить это.
Важно ощущать ещё "Мы" - как понимание, что вы с Ним в одном окопе, одной лодке, на одной стороне, Он желает тебе блага и не воюет с тобой, не хочет твоего поражения, этому можно ввериться, и никто, никто на свете не может разрушить это.
❤66❤🔥17😍7💯3
Христос воскрес!
Один из частых вопросов - почему после Воскресения Христос так часто неузнаваем в Своем преображенном Воскресением теле.
Неужели Он стал Сам на Себя не похож и зачем? Педагогики ради? Проверить учеников?
Мне кажется, это не педагогика. В Христе вообще очень мало назидательного и нарочито педагогического.
Женщины узнали Его сразу. "Когда же шли они возвестить ученикам Его, и се Иисус встретил их и сказал: радуйтесь! И они, приступив, ухватились за ноги Его и поклонились Ему". (Мф.28:9) - хотя до этого общались только с ангелом.
Мне кажется, это что-то связанное со способностью принять и вместить истину. После Воскресения Его преображенное тело было уже не просто телом, не только телом. Но и, как бы это сказать-то - подлинной реальностью. Не просто плотью, а плотью, непостижимым образом пронизанной Духом. "Блаженны чистые сердцем, ибо они Бога узрят" - здесь сбывается эта Его заповедь.
Если ты не готов вместить, если внутри себя, осознанно или нет, не допускаешь такой возможности - то ты и не увидишь. Роль играют уже не просто твои обычные глаза - но и внутренняя открытость Истине. Зоркость, зрячесть души, основанная на вере в Него.
Те, кто был готов, видели Его таким, каким знали при жизни. Те, кто нет - видели Его "как бы сквозь мутное стекло" собственного неверия, сомнения, страха поверить и т.д. Кто-то в итоге прорывается сквозь эти внутренние узы к узнаванию. Кто-то так и остаётся в колебании:
Мф 28:16-17: "Одиннадцать же учеников пошли в Галилею, на гору, куда повелел им Иисус, и, увидев Его, поклонились Ему, а иные усомнились."
К счастью, и усомнившихся Он не оставляет, как "отбракованных". Он продолжает - и в течение сорока дней до Вознесения, и потом уже - обращаться к человеку, терпеливо разбирая завалы в душе, мешающие Его узнать.
Один из частых вопросов - почему после Воскресения Христос так часто неузнаваем в Своем преображенном Воскресением теле.
Неужели Он стал Сам на Себя не похож и зачем? Педагогики ради? Проверить учеников?
Мне кажется, это не педагогика. В Христе вообще очень мало назидательного и нарочито педагогического.
Женщины узнали Его сразу. "Когда же шли они возвестить ученикам Его, и се Иисус встретил их и сказал: радуйтесь! И они, приступив, ухватились за ноги Его и поклонились Ему". (Мф.28:9) - хотя до этого общались только с ангелом.
Мне кажется, это что-то связанное со способностью принять и вместить истину. После Воскресения Его преображенное тело было уже не просто телом, не только телом. Но и, как бы это сказать-то - подлинной реальностью. Не просто плотью, а плотью, непостижимым образом пронизанной Духом. "Блаженны чистые сердцем, ибо они Бога узрят" - здесь сбывается эта Его заповедь.
Если ты не готов вместить, если внутри себя, осознанно или нет, не допускаешь такой возможности - то ты и не увидишь. Роль играют уже не просто твои обычные глаза - но и внутренняя открытость Истине. Зоркость, зрячесть души, основанная на вере в Него.
Те, кто был готов, видели Его таким, каким знали при жизни. Те, кто нет - видели Его "как бы сквозь мутное стекло" собственного неверия, сомнения, страха поверить и т.д. Кто-то в итоге прорывается сквозь эти внутренние узы к узнаванию. Кто-то так и остаётся в колебании:
Мф 28:16-17: "Одиннадцать же учеников пошли в Галилею, на гору, куда повелел им Иисус, и, увидев Его, поклонились Ему, а иные усомнились."
К счастью, и усомнившихся Он не оставляет, как "отбракованных". Он продолжает - и в течение сорока дней до Вознесения, и потом уже - обращаться к человеку, терпеливо разбирая завалы в душе, мешающие Его узнать.
50❤77🙏10🔥4❤🔥2👍1
Как ни странно, косвенное подтверждение надежды на спасение всех присутствует уже в самом начале Книги Бытия, в рассказе о грехопадении человека.
И, возможно, ключом-разгадкой этой тайны может служить любовь: Бога к человеку и людей друг к другу.
Смотрите.
Сначала пала Ева, потом пал Адам, затем их обоих выставили из Эдема, и началась вся наша библейская история.
Но, спрашивается, что мешало Богу пресечь грех сразу, предав Еву смерти или изгнав ее вон до того, как она пришла с запретным плодом к Адаму?
Еще не пал мужчина - и, избавившись от согрешившей Евы, вполне можно было навести на него вновь крепкий сон и взять еще одно ребро. Как раз бы симметрично получилось. Со второй Евой человечество получило бы еще один шанс на безгрешное существование, и, возможно, мир не узнал бы ни зла, ни смерти... только было бы одно "но".
Первая Ева погибла бы безвозвратно. Она единственная из всех попала бы в шеол, и оставалась бы там вечность совершенно безнадежно, потому что в непадшем мире жертвы Христа не было бы, Он не сошел бы в ад-шеол и не вывел оттуда измученную душу.
Достаточно было пожертвовать одной человеческой душой - и у мира был бы второй шанс, и Христу, возможно, не надо было бы предавать Себя на распятие.
Но Бог не "дарит" аду ни единой души. Ева - первая из грешников, которого Он захотел спасти. Теперь впереди тернистый кровавый путь, но в конце этого пути ад будет разрушен.
Возможно, в этом решении Он не только Сам любит Еву, но и помнит о любви Адама к ней. Ведь Адам с Евой связаны супружеской любовью, и ее гибель не могла не ранить Адама, даже если бы он и не пал.
Благословенная и безгрешная жизнь человечества не перевесила в Его глазах спасение одной-единственной души. Хотя - "сама виновата", хотя "ее предупреждали". Господь не стоит с назидательным видом над павшим, Он спускается и вытаскивает.
И в этом мне чудится еще одна опора для надежды на спасение всех.
И, возможно, ключом-разгадкой этой тайны может служить любовь: Бога к человеку и людей друг к другу.
Смотрите.
Сначала пала Ева, потом пал Адам, затем их обоих выставили из Эдема, и началась вся наша библейская история.
Но, спрашивается, что мешало Богу пресечь грех сразу, предав Еву смерти или изгнав ее вон до того, как она пришла с запретным плодом к Адаму?
Еще не пал мужчина - и, избавившись от согрешившей Евы, вполне можно было навести на него вновь крепкий сон и взять еще одно ребро. Как раз бы симметрично получилось. Со второй Евой человечество получило бы еще один шанс на безгрешное существование, и, возможно, мир не узнал бы ни зла, ни смерти... только было бы одно "но".
Первая Ева погибла бы безвозвратно. Она единственная из всех попала бы в шеол, и оставалась бы там вечность совершенно безнадежно, потому что в непадшем мире жертвы Христа не было бы, Он не сошел бы в ад-шеол и не вывел оттуда измученную душу.
Достаточно было пожертвовать одной человеческой душой - и у мира был бы второй шанс, и Христу, возможно, не надо было бы предавать Себя на распятие.
Но Бог не "дарит" аду ни единой души. Ева - первая из грешников, которого Он захотел спасти. Теперь впереди тернистый кровавый путь, но в конце этого пути ад будет разрушен.
Возможно, в этом решении Он не только Сам любит Еву, но и помнит о любви Адама к ней. Ведь Адам с Евой связаны супружеской любовью, и ее гибель не могла не ранить Адама, даже если бы он и не пал.
Благословенная и безгрешная жизнь человечества не перевесила в Его глазах спасение одной-единственной души. Хотя - "сама виновата", хотя "ее предупреждали". Господь не стоит с назидательным видом над павшим, Он спускается и вытаскивает.
И в этом мне чудится еще одна опора для надежды на спасение всех.
51❤83🙏16👍10⚡6🔥1
Пара мыслей, как ответ на частый вопрос: почему Бог не простил Своих детей, а изгнал их из Рая.
Страх - самый первый и самый глубокий шрам, который грех оставляет на нашей душе. Страх чудовищно извращает сознание, заставляя смотреть на Бога, как на врага и палача. Именно это мы находим в рассказе о поведении Адама после грехопадения.
И воззвал Господь Бог к Адаму и сказал ему: [Адам,] где ты?
Он сказал: голос Твой я услышал в раю, и убоялся, потому что я наг, и скрылся. (Быт.3:9,10)
Врет. Не наготы боится Адам, он уже сделал опоясание (Быт.3:7). Он боится Самого Бога и хватается за первый попавшийся предлог, чтобы выставить между собой и Им заслон. Потом он попытается поставить между Ним и собой Еву, а Ева в поисках спасения "хватается" за змея:
Адам сказал: жена, которую Ты мне дал, она дала мне от дерева, и я ел. сказал Господь Бог жене: что ты это сделала? Жена сказала: змей обольстил меня, и я ела. (Быт.3:12,13)
Бог не делается врагом человеку, Он не перестает любить людей, но Адам после падения может воспринимать Его только как врага. И вести себя теперь с Ним получается у него только как с врагом, Который захватил в плен и поставил перед Собой на допрос. Все, что от Него ждет теперь человек - наказания, кары за совершенное.
Грех уничтожает человеческое доверие к Богу, разрушая самые сокровенные связи, превращая их в свою противоположность. Совершенная любовь уничтожает страх, а страх разрушает любовь.
Поэтому изгнание из Рая - это милость. а не наказание: рядом с Богом Адаму и Еве сейчас невыносимее, чем без Него. И здесь находит свое подтверждение мысль прп. Исаака Сирина, что грешника в аду жжет Божья любовь: можно быть с Богом - и одновременно быть в аду от страха перед Ним и желания скрыться с Его глаз.
Быть лицом к лицу с Богом, смотреть на Него без ужаса, говорить, не пытаясь заслониться от Него кем-то другим, человек теперь сможет только после жертвы Христа.
Страх - самый первый и самый глубокий шрам, который грех оставляет на нашей душе. Страх чудовищно извращает сознание, заставляя смотреть на Бога, как на врага и палача. Именно это мы находим в рассказе о поведении Адама после грехопадения.
И воззвал Господь Бог к Адаму и сказал ему: [Адам,] где ты?
Он сказал: голос Твой я услышал в раю, и убоялся, потому что я наг, и скрылся. (Быт.3:9,10)
Врет. Не наготы боится Адам, он уже сделал опоясание (Быт.3:7). Он боится Самого Бога и хватается за первый попавшийся предлог, чтобы выставить между собой и Им заслон. Потом он попытается поставить между Ним и собой Еву, а Ева в поисках спасения "хватается" за змея:
Адам сказал: жена, которую Ты мне дал, она дала мне от дерева, и я ел. сказал Господь Бог жене: что ты это сделала? Жена сказала: змей обольстил меня, и я ела. (Быт.3:12,13)
Бог не делается врагом человеку, Он не перестает любить людей, но Адам после падения может воспринимать Его только как врага. И вести себя теперь с Ним получается у него только как с врагом, Который захватил в плен и поставил перед Собой на допрос. Все, что от Него ждет теперь человек - наказания, кары за совершенное.
Грех уничтожает человеческое доверие к Богу, разрушая самые сокровенные связи, превращая их в свою противоположность. Совершенная любовь уничтожает страх, а страх разрушает любовь.
Поэтому изгнание из Рая - это милость. а не наказание: рядом с Богом Адаму и Еве сейчас невыносимее, чем без Него. И здесь находит свое подтверждение мысль прп. Исаака Сирина, что грешника в аду жжет Божья любовь: можно быть с Богом - и одновременно быть в аду от страха перед Ним и желания скрыться с Его глаз.
Быть лицом к лицу с Богом, смотреть на Него без ужаса, говорить, не пытаясь заслониться от Него кем-то другим, человек теперь сможет только после жертвы Христа.
❤75👍8💔8😍3❤🔥1
По итогам многих разговоров с горячими сторонниками вечных мучений, хочу сказать, что их девизом мог бы стать перефразированный Сартр:
"Ад - это другим".
"Ад - это другим".
😁35💯15❤9
Плакат на улице:
"Христос воскресе! Со светлой Пасхой!
Ваш Спас".
Честно, я не сразу поняла, что "Спас" здесь - название канала.
"Христос воскресе! Со светлой Пасхой!
Ваш Спас".
Честно, я не сразу поняла, что "Спас" здесь - название канала.
😁92❤12🤯4