мы в детстве были намного откровенней:
– что у тебя на завтрак?
– ничего.
- а у меня хлеб с маслом и вареньем. возьми немного хлеба моего.
года прошли, и мы иными стали,
теперь никто не спросит никого:
– что у тебя на сердце? уж не тьма ли? возьми немного света моего.
– что у тебя на завтрак?
– ничего.
- а у меня хлеб с маслом и вареньем. возьми немного хлеба моего.
года прошли, и мы иными стали,
теперь никто не спросит никого:
– что у тебя на сердце? уж не тьма ли? возьми немного света моего.
Согласно ей, однажды муж заметил, что его жена тоскует по детским забавам — ей захотелось, как маленьким девочкам, поиграть в грязи. Тогда Аль-Муатамид велел засыпать двор дворца мягкой глиной, пропитанной розовой водой и цветами, чтобы она могла играть и радоваться.
Однако времена изменились: его царство пало, а он оказался в плену и в бедности. И вот однажды жена сказала ему: «Никогда я не видела от тебя какого-либо добра». На что Аль-Муатамид ответил словами, которые вошли в историю: «И даже в тот день с глиной?».
Однако времена изменились: его царство пало, а он оказался в плену и в бедности. И вот однажды жена сказала ему: «Никогда я не видела от тебя какого-либо добра». На что Аль-Муатамид ответил словами, которые вошли в историю: «И даже в тот день с глиной?».
«Ты создал нас для Себя, и не знает покоя сердце наше, пока не успокоится в Тебе».
трагедия жизни — не смерть, а то, что умирает в нас по нашему недосмотру, пока мы ещё живы