Forwarded from Избрано мной
Если задуматься, то ведение канала - это так странно: ты пишешь о том, что любишь бабушкин борщ в три часа ночи, например, и сотни человек мигом узнают об этом, хотя даже не спрашивали тебя. Никто не спрашивал.
Такой вот личный дневник, ключики к которому ты сам оставляешь разбросанными по улицам, приглашая прохожих стать его читателями. И что же? Они подбирают их и с любопытством идут изучать твои исписанные страницы.
Кто-то бросают ключ обратно на землю, кто-то - продолжает наблюдать заметки, но только ты неизменно продолжаешь делиться всем, что не даёт покоя твоему разуму, требуя дать себе волю вне его стен, и радуешься возможности быть услышанным кем-то, кого ты даже не знаешь.
Известно только одно - вы похожи. В чём-то, где-то, чем-то, может лишь на песчинку, но похожи.
Такой вот личный дневник, ключики к которому ты сам оставляешь разбросанными по улицам, приглашая прохожих стать его читателями. И что же? Они подбирают их и с любопытством идут изучать твои исписанные страницы.
Кто-то бросают ключ обратно на землю, кто-то - продолжает наблюдать заметки, но только ты неизменно продолжаешь делиться всем, что не даёт покоя твоему разуму, требуя дать себе волю вне его стен, и радуешься возможности быть услышанным кем-то, кого ты даже не знаешь.
Известно только одно - вы похожи. В чём-то, где-то, чем-то, может лишь на песчинку, но похожи.
тёплое слово: «мы».
близкий мой друг.
одинокий странник,
будешь всегда со мной?
дом - там, где сердце,
другие - ранят.
очень
хочу
домой.
близкий мой друг.
одинокий странник,
будешь всегда со мной?
дом - там, где сердце,
другие - ранят.
очень
хочу
домой.
«Я-то воображал, что владею единственным в мире цветком, какого больше ни у кого и нигде нет, а это была самая обыкновенная роза. Только всего у меня и было что простая роза да три вулкана ростом мне по колено, и то один из них потух и, может быть, навсегда… какой же я после этого принц…»
мы в детстве были намного откровенней:
– что у тебя на завтрак?
– ничего.
- а у меня хлеб с маслом и вареньем. возьми немного хлеба моего.
года прошли, и мы иными стали,
теперь никто не спросит никого:
– что у тебя на сердце? уж не тьма ли? возьми немного света моего.
– что у тебя на завтрак?
– ничего.
- а у меня хлеб с маслом и вареньем. возьми немного хлеба моего.
года прошли, и мы иными стали,
теперь никто не спросит никого:
– что у тебя на сердце? уж не тьма ли? возьми немного света моего.
Согласно ей, однажды муж заметил, что его жена тоскует по детским забавам — ей захотелось, как маленьким девочкам, поиграть в грязи. Тогда Аль-Муатамид велел засыпать двор дворца мягкой глиной, пропитанной розовой водой и цветами, чтобы она могла играть и радоваться.
Однако времена изменились: его царство пало, а он оказался в плену и в бедности. И вот однажды жена сказала ему: «Никогда я не видела от тебя какого-либо добра». На что Аль-Муатамид ответил словами, которые вошли в историю: «И даже в тот день с глиной?».
Однако времена изменились: его царство пало, а он оказался в плену и в бедности. И вот однажды жена сказала ему: «Никогда я не видела от тебя какого-либо добра». На что Аль-Муатамид ответил словами, которые вошли в историю: «И даже в тот день с глиной?».