— О что бы я сейчас отдал, чтобы еще хоть раз увидеть. Когда она входила в комнату, точно окно распахивалось, комната наполнялась светом и воздухом.
— Я знаю, как она была дорога вам. Но простите, имеете ли вы представление, как она вас любила?
— Виноват. Что вы сказали?
— Я говорю, представляете ли вы себе, до какой степени вы были ей дороги, дороже всех на свете?
— Откуда вы это взяли?
— Она сама мне это говорила.
— Она? Вам?
— Да.
— Простите. Я понимаю, это просьба неисполнимая, но, если это допустимо в рамках скромности, если это в ваших силах, восстановите, пожалуйста, по возможности точно, что именно она вам говорила.
— Очень охотно. Она назвала вас образцом человека, равного которому она больше не видела, единственным по высоте неподдельности, и сказала, что если бы на конце земли еще раз замаячило видение дома, который она когда-то с вами делила, она ползком, протащилась бы к его порогу откуда угодно, хоть с края света.