«помнишь, у хемингуэя в «прощай оружие», Кэтрин перед смертью просила Фредерика не говорить «наши слова» другим ? это важно, мэрилин. это очень важно – не говорить другим «наших слов». надеюсь, ты это понимаешь.»

артур миллер к м, м.

ты находишься за одним столом с семьей.
слушаешь замечательные истории мамы и наблюдаешь, как отец статно сидит за столом.
ты осознаешь, что смех, который доносится до тебя, — это самый близкий звук на свете. твое счастье так велико, что ты едва ли помнишь о том, что это всего лишь иллюзия.
все с такой любовью смотрят друг на друга, пьют чай, и царит невообразимая атмосфера.

затем ты открываешь глаза, просыпаешься и вновь оказываешься в мире, который тебя истощает.

а на дворе август — ласковый и теплый, — август, которому нет дела до возраста. ему все равно — семь тебе, десять или же пятый десяток — над стеной все так же восходит яркое солнце, отцветают в садах ирисы, набухают на кустах шиповника ягоды […] в августе небо еще пронзительно синее, но уже чуть прозрачное, далекое — ему будто нет до того, что происходит внизу, и лишь смотрят вдаль далекие белые облака.

| вероника мелан.

иногда, в тишине ночи, когда город засыпает и улицы опустеют, каждый из нас остаётся лицом к лицу со своими мыслями

в эти моменты, скрытые от глаз мира, мы можем позволить себе быть настоящими

мысли, которые днём скрыты за маской улыбок, ночью обретают свободу

Скажи же мне, Герда, скажи, что делать с этим эгоистичным чувством? Как избавиться от него, когда я насквозь - весь, целиком, полностью - прогнил желанием быть нужным. Как же хочется быть особенным для кого-то, держать его за руку и просто быть - и чувствовать, как и тот человек - весь, целиком, полностью - принадлежит тебе и любим тобой. Как же это необходимо, Герда, ты бы знала, как мне это необходимо - обнимать человека. Всего лишь одна улыбка, одна душа - разве я много прошу? Если да, Герда, если это много, пожалуйста, скажи, скажи, как избавиться от этого гнилого, отвратительного чувства, которое разъедает каждое мгновение.

«и всю жизнь, в ней будет сидеть эта боль.»

дикачу ойланца а, догцӀеналлийца дӀадолийнарг — ирсаца чекхдолу

..если честно, Флоренс было все равно, что происходит снаружи. потому что главное происходило у неё внутри. внутри, в самой сердцевине души, рождалась и разворачивалась целая Вселенная.

— мне что-то попало в глаз.
— плохо дело. в левый или в правый?
— сейчас соображу. «господи, — подумал я, где она была все годы, чтобы отозваться на такой банальный трюк?». я наклонился, чтобы всмотреться в её глаза, которые были в десяти дюймах от меня, а она всмотрелась в мои.
— я вижу, — сказала она.
— да? что же это?
— я. в обоих глазах. и вытащить меня нельзя.

«deathtrap», 1982.