В сентябре я прочитала книгу «Разум самоубийцы», мне непросто о ней писать, даже сейчас, спустя столько времени.

В книге Эдвин Шнейдман, описывает процесс как берет интервью у девяти близких людей Артура (самоубийцы), включая его психотерапевта и психиатра. Затем восемь ведущих суицидологов анализируют эти интервью и 11-страничную предсмертную записку, которую Артур писал несколько дней перед смертью.

И всем он задает вопрос:

«Можно ли было спасти Артура?»

Поразительно, что практически все опрошенные единогласно утверждают, что Артура было не спасти.

🖇Я вот думаю, что с одной стороны, это может быть ретроспективная рационализация - защитный механизм, позволяющий близким справиться с виной выжившего. Признав неизбежность смерти Артура, они освобождают себя от мучительного вопроса: «Что я мог сделать иначе?»

➖С другой стороны, это может отражать реальную глубину патологии Артура. Возможно, его внутренний мир был настолько разрушен, его страдание настолько всеобъемлюще, что окружающие интуитивно чувствовали: этот человек уже давно умирает изнутри.

➖Но есть и третье, более тревожное объяснение: возможно, близкие Артура бессознательно отказывались видеть масштаб его боли.

Шнейдман подчеркивает важный момент: «суицид зависит и от различных индивидуальных порогов переносимости психической боли».

То, что для одного человека переносимо, для другого становится невыносимым.

Люди решают умереть не потому, что их объективная ситуация хуже других, а потому что их субъективная боль превышает их индивидуальную способность её терпеть.

«Неспособность терпеть боль, активное желание ее прекратить – вот одна из важнейших причин суицидального поведения».

Также он указывает, что в основе психологической боли всегда лежат неудовлетворенные фундаментальные потребности - в любви, признании, безопасности, контроле над своей жизнью, принадлежности. Когда эти потребности фрустрированы до критической степени, возникает та самая невыносимая психахе (психологическая боль).

На этом я, пожалуй, остановлюсь. Допишу размышления по книге позже.

По итогу участия в 2х дневной конференции «Реляционный поворот в психоанализе» я выделила главные тезисы:

1️⃣В реляционном психоанализе основная детерминанта психического функционирования - это опыт отношений со значимыми Другими. Человек формируется не столько через управление влечениями, сколько через паттерны ранних отношений, которые интернализируются и воспроизводятся всю жизнь.

2️⃣Терапия - это встреча двух субъективностей:

❤️‍🩹психика клиента и психика терапевта взаимно влияют друг на друга
❤️‍🩹терапевт не может быть “чистым экраном” - он всегда вносит свою субъективность
❤️‍🩹то, что происходит в терапии, создается обоими участниками в реальном времени
❤️‍🩹внимание к опыту терапевта так же важно, как внимание к опыту клиента

3️⃣Контрперенос терапевта - ценнейший источник информации о бессознательной коммуникации клиента
1️⃣терапевт неизбежно втягивается в повторение паттернов клиентов
2️⃣его эмоциональные реакции показывают, что клиент бессознательно индуцирует в отношениях
3️⃣осознавание своего контрпереноса помогает понять непроговариваемый опыт клиента

4️⃣Разыгрывание (enactment) главный как путь к изменению. Разыгрывание - это когда терапевт и клиент бессознательно проигрывают какой-то паттерн отношений прямо в терапии. Разыгрывание дает доступ к несимволизированному опыту клиента и через совместное осмысление разыгрывания происходит трансформация.

5️⃣Помимо индивидуального бессознательного каждого человека, существует бессознательное отношений - неосознаваемые паттерны, которые структурируют то, что возможно и невозможно в данной диаде. Это “третье” между клиентом и терапевтом.

6️⃣ В реляционном психоанализе используется контекстуальность и полевой подход. Психические процессы всегда контекстуальны - они возникают и трансформируются во взаимодействии:
➡️нет “чистого” переноса - всегда есть реальные отношения
➡️терапевт всегда часть поля
➡️симптомы и паттерны понимаются через призму отношений

В реляционном анализе аналитик не является нейтральным «экраном». Его субъективность неизбежно включена в поле отношений и может быть использована терапевтически, если служит процессу клиента, а не потребностям самого аналитика.

🤩Я доула смерти и окружающим кажется, что я много думаю о смерти.
Но на самом деле я много думаю о жизни…
без иллюзий о её бесконечности.

🤕Когда психотерапия перестает быть роскошью и становится необходимостью?

Грань между «работой над качеством жизни» и «борьбой за выживание психики» часто размыта. Я смотрю на этот вопрос через состояние внутренней структуры личности.

Психотерапия становится необходимостью в тот момент, когда ваши привычные способы справляться с реальностью - ваши защиты, маски и волевые усилия перестают обслуживать жизнь и начинают обслуживать только выживание.

Вот несколько маркеров, когда «роскошь» самопознания превращается в жизненную потребность:⤵️

1️⃣Когда вы обнаруживаете, что проживаете не свою жизнь, а навязчивое повторение одного и того же сценария. Вы меняете партнеров, работу или города, но в итоге оказываетесь в той же точке - преданным, в тупике и т.п.

Это называется навязчивым повторением, когда бессознательное заставляет вас раз за разом воссоздавать травму в надежде её разрешить, но сил на разрешение нет. Здесь терапия - это единственный способ разомкнуть круг.

2️⃣Когда происходит истощение «Психического контейнера»
У каждого из нас есть емкость для переработки стресса, горя и тревоги. Психотерапия необходима, когда ваш «контейнер» переполнен или треснул.

Это проявляется как:

⚫️Вспышки
неконтролируемого аффекта: когда ярость или слезы несоразмерны поводу.
⚫️Психосоматический «бунт»: когда тело начинает говорить там, где молчит психика (боли без медицинских причин, панические атаки).

3️⃣Когда идет потеря смыслообразующей функции. Это состояние, которое Юнг называл «утратой души». Внешне всё может быть благополучно: дом «полная чаща», есть семья, карьера, достаток. Но внутри - стерильная пустота. Когда человек чувствует себя актером в декорациях собственной жизни, это вопрос предотвращения глубокого экзистенциального кризиса или клинической депрессии.

4️⃣Еще бывает период, когда старые травмы (детские дефициты/родительские интроекты) превращаются в балласт, который физически не дает двигаться дальше. Вы словно пытаетесь бежать марафон с привязанными к ногам гирями. В этом случае терапия - это «хирургия» по удалению этих чужеродных структур.

Психотерапия перестает быть роскошью, когда цена бездействия становится выше, чем стоимость (финансовая и эмоциональная) самой терапии.

💡Если вы чувствуете, что больше не управляете своей «лодкой», а её просто несет течением на скалы - это не время для философских размышлений. Это время брать весла. Глубинная работа позволяет не просто «залатать дыры», а понять, почему вы вообще оказались в этих водах и как сменить курс.

Х. Кохут полагал, что в основе многих психологических расстройств лежит нарушение развития самости в раннем детстве.

По сути, речь идёт о двух сценариях.

В норме ребёнок проходит через фазу, когда он ощущает себя всемогущим и грандиозным - это естественный этап.

Но если окружающие (прежде всего родители) не отражают, не «зеркалят» это переживание должным образом, оно не интегрируется в личность, а как бы отщепляется и уходит в сторону. И тогда человек во взрослой жизни продолжает искать то, чего не получил в детстве.

✔️Первый сценарий - это когда пострадала грандиозная часть самости. Такой человек постоянно нуждается в том, чтобы другие восхищались им, подтверждали его силу, ум, значимость. Но мир взрослых отношений - не детская комната, где мама восторженно аплодирует каждому твоему рисунку.

Поэтому такой человек снова и снова получает отказ в этом подтверждении, переживает это как унижение и впадает в ярость. Это и есть нарциссическая травма.

✔️Второй сценарий - когда пострадала способность идеализировать. Ребёнку важно иметь рядом кого-то великого, сильного, на кого можно опереться и кем можно восхититься. Если этого не было, человек всю жизнь ищет такой идеал - идеального наставника, партнёра, друга, лидера.

Но найти его невозможно, потому что реальные люди несовершенны. Это порождает хроническое чувство пустоты и депрессию.

В обоих случаях человек истощает себя этим бесконечным поиском.

И Х. Кохут считал, что помочь может терапия - но только при условии, что пациент сможет перенести на терапевта эти самые паттерны: либо начать использовать его как зеркало, либо начать его идеализировать. Через это и происходит исцеление.​​​​​​​​​​​​​​​​

Проявление страха смерти в клинической практике: основные тезисные закономерности

Страх смерти представляет собой фундаментальную экзистенциальную тревогу, которая может проявляться в различных психопатологических феноменах и защитных механизмах.

➡️Выраженное отвращение к болезням, микробам, процессам гниения, распада и загрязнения у пациентов с навязчивостями часто является символическим выражением страха смерти. Навязчивые ритуалы очищения и избегания выполняют функцию магического контроля над неконтролируемым.

➡️Ипохондрия🟰страх смерти. Ипохондрическая симптоматика тесно связана с тревогой смерти и нередко манифестирует после утраты значимого близкого. Фиксация на телесных ощущениях и поиск заболеваний представляет собой попытку установить иллюзорный контроль над витальными процессами.

➡️По данным клинических исследований для пациентов с деперсонализацией триггером возникновения расстройства послужила смерть или тяжёлое заболевание близкого человека. Отчуждение от собственной личности может рассматриваться как диссоциативная защита от непереносимого столкновения с конечностью существования.

➡️Есть связь авторитарности и тревоги смерти. Чем выше первое, тем ниже второе.
Жёсткая идентификация с властными структурами, абсолютными ценностями и авторитетами может служить защитой от экзистенциальной беспомощности.

➡️У глубоко религиозных людей уровень тревоги смерти значимо ниже, что связано с наличием трансцендентной картины мира, придающей смерти смысл и обещающей посмертное существование.

➡️Согласно исследованиям содержания сновидений, приблизительно 29% снов содержат символику, связанную со страхом смерти, что свидетельствует о центральном месте этой темы в бессознательной психической жизни.​​​​​​​​​​​​​​​​

Увидела такой «совет» на просторах интернета. И это классическое когнитивное искажение, которое часто встречается у людей, не знакомых с механизмами работы психики.

Странно, но некоторые всерьёз думают, что наблюдение за чужими страданиями может придать человеку бодрости. Я когда-то являлась волонтером в детском хосписе и знаете, мне это добавило страданий, а не избавило от моих.

Да и в целом, использовать чужое горе как эмоциональный костыль для стабилизации своего состояния - довольно сомнительная стратегия.

🚩Во-первых, потому что она предполагает очень странную логику: кому-то плохо, значит мне должно стать лучше. Но человеческая психика устроена иначе, если у человека сохранена эмпатия, чужая боль обычно не облегчает состояние, а наоборот, усиливает переживания.

🚩Во-вторых, в этом есть определённая этическая проблема. Чужая трагедия - это не инструмент для того, чтобы привести в порядок собственные эмоции.

📍И, наконец, для некоторых людей подобные «советы» часто могут усугубить состояние. К своей тяжести добавляется ещё и чувство вины: вроде бы у других хуже, а легче всё равно не становится.

Пока я нахожусь в своём лиминальном пространстве, в этих стерильных коридорах клиники, зафиксировала внимание на своих чувствах:

🤩затопляет ли меня тревога?
🤩может есть страх за жизнь ребёнка?

И поняла, что нет.

Всё стало вполне выносимым и устойчивым.

Сейчас, сидя за дверью кабинета, где идут медицинские манипуляции с моим болеющим сыном, я беспокоюсь о более конкретных вещах: найдут ли вену, попадут ли в неё с первого раза, как мой сын будет отходить от наркоза, какие на этот раз будут последствия?!

Интересно, как с опытом, пространство переживания может менять свою форму. Оно больше не разливается во все стороны, не уходит в бесконечные «а если», а собирается и сгущается вокруг нескольких точек. Как будто тревога, пройдя через свою крайнюю точку однажды, перестаёт быть бурей и не захватывает уже целиком.

И тогда появляется возможность быть здесь.

Не в воображаемых катастрофах, не в предельных сценариях, а в этой очень узкой, почти аскетичной реальности ожидания.

Так и работает психика, когда сталкивается с чем-то действительно предельным: она не расширяет переживание, а наоборот, собирает его. Оставляет только то, что можно удержать.

И в этом собранном состоянии вдруг обнаруживается неожиданная устойчивость - как будто внутри появляется тихий центр, вокруг которого всё остальное может происходить, не разрушая тебя.

«ты должен быть сильным» - это главная ложь про горе.

Знаете этот внутренний голос, который говорит:

⚫️уже прошло полгода, хватит плакать
⚫️ты развалилась на части, а надо работать/растить детей
⚫️другие переживают такое же и вон им норм, а ты...

Если вы сейчас слышите этот голос - остановитесь.

Сделайте глубокий вдох и выдох.

Горе - это процесс, это работа психики по реорганизации внутреннего мира после того, как из него изъято нечто, вокруг чего этот мир был выстроен.

Позвольте психике сделать то, для чего она предназначена, не устранить боль, а пройти сквозь неё с достаточным количеством внутреннего пространства, чтобы то, что произошло, могло быть не только пережито, но и интегрировано.​​​​​​​​​​​​​​​​