Читаю историю о том, как маленький Карл Юнг участвовал в школьном конкурсе: его сочинение произвело на учителя сильное впечатление, но тот отказался поверить, что Юнг написал его сам.
Охваченный яростью и отчаянным желанием доказать свою правоту, Юнг пытался убедить учителя, но безуспешно.
Это событие глубоко потрясло Юнга, он был буквально одержимый этими переживаниями.
Потом наступила внутренняя тишина. И в этот период внутреннего разлада Юнг разыгрывает след. фантазию⬇️
В конце своей школьной линейки он вырезал маленького человечка, раскрасил его и подготовил ему кроватку, раскрасил камень из Рейна и все это положил в пенал. Тайком он все отнес на чердак, куда запрещалось ходить. И во всех трудных ситуациях, когда его охватывала обида или печаль, он вспоминал своего маленького человечка, укутанного и заботливо уложенного в кроватку.
И тут мы видим, как невыносимая боль превысила адаптивные возможности детского Эго, что привело к защитному отщеплению части личности.
Эта отщепленная часть нашла убежище в бессознательном и запустился процесс самоисцеления.
Из глубин психики спонтанно возник символический ритуал (создать фигурку и спрятать ее) - это было проявлением компенсаторной функции бессознательного. Так бессознательное предложило ребенку архетипический способ справиться с травмой через символизацию и ритуализацию боли.
Охваченный яростью и отчаянным желанием доказать свою правоту, Юнг пытался убедить учителя, но безуспешно.
Это событие глубоко потрясло Юнга, он был буквально одержимый этими переживаниями.
Потом наступила внутренняя тишина. И в этот период внутреннего разлада Юнг разыгрывает след. фантазию
В конце своей школьной линейки он вырезал маленького человечка, раскрасил его и подготовил ему кроватку, раскрасил камень из Рейна и все это положил в пенал. Тайком он все отнес на чердак, куда запрещалось ходить. И во всех трудных ситуациях, когда его охватывала обида или печаль, он вспоминал своего маленького человечка, укутанного и заботливо уложенного в кроватку.
И тут мы видим, как невыносимая боль превысила адаптивные возможности детского Эго, что привело к защитному отщеплению части личности.
Эта отщепленная часть нашла убежище в бессознательном и запустился процесс самоисцеления.
Из глубин психики спонтанно возник символический ритуал (создать фигурку и спрятать ее) - это было проявлением компенсаторной функции бессознательного. Так бессознательное предложило ребенку архетипический способ справиться с травмой через символизацию и ритуализацию боли.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
❤10🙏4
Я восхищаюсь человеческой психикой - её способностью выдерживать невероятные нагрузки, адаптироваться, изобретать защиты, символизировать боль и находить пути восстановления там, где, казалось бы, нет никакого пространства для жизни.
☀️ Иногда наблюдаешь, как человек, переживший травму, остаётся на поверхности только благодаря тончайшему, почти невидимому механизму защиты, который его же психика когда-то создала, чтобы он мог выжить.
☀️ Иногда - как бессознательное находит обходные пути, шлёт образы, сны, импульсы, чтобы хотя бы частично переработать то, что не помещается в сознание.
☀️ А иногда - как человек, едва прикоснувшись к самому болевому месту, вдруг начинает собирать себя заново, шаг за шагом, из тех частей, которые долгое время были отщеплены.
Человеческая психика по-детски изобретательная, и по-взрослому стойкая, и по-живому упрямая в своём стремлении продолжать жить и обретать целостность.
Меня это поистине восхищает.
Человеческая психика по-детски изобретательная, и по-взрослому стойкая, и по-живому упрямая в своём стремлении продолжать жить и обретать целостность.
Меня это поистине восхищает.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
❤6💔2🔥1
Один декабрьский день в Дрездене…
❤1
Независимо от того, спустились ли мы в эти адские катакомбы сами, на своих ногах, или, проснувшись одним мрачным утром, просто обнаружили, что мы там, пребывание в преисподней депрессии порождает силы и качества, подобные тем, что прорастают в нас, когда мы опускаем руки перед беспощадными явлениями бытия: опустошенность и бездонная пустота, безнадежность и безмолвие, непротивление и бездействие.
Когда переполненные, словно плоды граната, таинственными дарами подземелья, мы отправляемся в обратный путь, дорога наверх неожиданно оказывается непомерно тяжелой – непосильной без посторонней помощи и поддержки.
Именно такую помощь и предлагают нам сказки, чтобы мы смогли, как сказала великая башня, напутствуя Психею, снова вступить на прежнюю дорогу и снова увидеть хоровод небесных светил.
Все сказки и мифы о временной смерти обязательно несут в себе и целительное семя, но обычно большая часть повествования посвящена нисхождению в подземное царство теней, а процессам возвращения (к жизни и на земную поверхность) отводится скромное пространство в конце поучительной истории: «принц» или «боги», или «охотник» будят прекрасную героиню и через пару предложений наступает счастливый конец, но не раньше, чем сведены счеты с теперь уже бесполезным внутренним фактором (злую королеву заставляют до смерти плясать в раскаленных туфлях, волка оставляют с распоротым брюхом, а Думузи отправляют в ад). У наших красавиц, Талии и Ситтукан, все происходит несколько иначе: они засыпают почти в начале повествования, довольно скоро просыпаются, а большая часть сюжета занята процессом их исцеления.
Из всего богатого, а возможно, и безгранично широкого ассортимента лечебных средств, предлагают нам наши спящие красавицы четыре исконно матриархальных и наиболее эффективных лекарства: сексуальность, взгляд, созидание и землю. Попробуем и мы отнестись к ним с должным вниманием.
Симона Мацлиах-Ханох
Когда переполненные, словно плоды граната, таинственными дарами подземелья, мы отправляемся в обратный путь, дорога наверх неожиданно оказывается непомерно тяжелой – непосильной без посторонней помощи и поддержки.
Именно такую помощь и предлагают нам сказки, чтобы мы смогли, как сказала великая башня, напутствуя Психею, снова вступить на прежнюю дорогу и снова увидеть хоровод небесных светил.
Все сказки и мифы о временной смерти обязательно несут в себе и целительное семя, но обычно большая часть повествования посвящена нисхождению в подземное царство теней, а процессам возвращения (к жизни и на земную поверхность) отводится скромное пространство в конце поучительной истории: «принц» или «боги», или «охотник» будят прекрасную героиню и через пару предложений наступает счастливый конец, но не раньше, чем сведены счеты с теперь уже бесполезным внутренним фактором (злую королеву заставляют до смерти плясать в раскаленных туфлях, волка оставляют с распоротым брюхом, а Думузи отправляют в ад). У наших красавиц, Талии и Ситтукан, все происходит несколько иначе: они засыпают почти в начале повествования, довольно скоро просыпаются, а большая часть сюжета занята процессом их исцеления.
Из всего богатого, а возможно, и безгранично широкого ассортимента лечебных средств, предлагают нам наши спящие красавицы четыре исконно матриархальных и наиболее эффективных лекарства: сексуальность, взгляд, созидание и землю. Попробуем и мы отнестись к ним с должным вниманием.
Симона Мацлиах-Ханох
👍1
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
Если вы сверхчувствительный человек, вы, вероятно, выработали с годами бесполезную привычку учить токсичных людей эмпатии и вниманию к другим.
Возможно, вы также пытались поставить границы и освободиться от влияния токсичных личностей.
Лучше избавиться от подобных привычек и переключить внимание на заботу о себе, выстраивание границ и самозащиту.
Вы не обязаны исправлять чьи-то недостатки или учить кого-то основам человеческой порядочности. Вы для них не родитель и не психотерапевт, хотя, несомненно, были довольно щедры к людям, которые не заслуживали вашей помощи.
Подумайте, достойны ли эти люди быть в вашей жизни, и отстранитесь от них, а не укрепляйте вашу связь попытками изменить токсиков.
Они взрослые люди и решение об изменении должны принимать самостоятельно.
#ШахидаАраби
Возможно, вы также пытались поставить границы и освободиться от влияния токсичных личностей.
Лучше избавиться от подобных привычек и переключить внимание на заботу о себе, выстраивание границ и самозащиту.
Вы не обязаны исправлять чьи-то недостатки или учить кого-то основам человеческой порядочности. Вы для них не родитель и не психотерапевт, хотя, несомненно, были довольно щедры к людям, которые не заслуживали вашей помощи.
Подумайте, достойны ли эти люди быть в вашей жизни, и отстранитесь от них, а не укрепляйте вашу связь попытками изменить токсиков.
Они взрослые люди и решение об изменении должны принимать самостоятельно.
#ШахидаАраби
❤8
Пересматриваю Титаник и невольно начинаю видеть в нём разные символы и метафоры нашей жизни.
Сам корабль для меня становится образом хрупкости человеческой иллюзии контроля.
Сейчас объясню свою мысль. В фильме Титаник задуман как непотопляемый, почти как воплощение нашей веры в то, что мы можем всё предусмотреть и всё удержать в своих руках.
Но столкновение с айсбергом говорит, что любое «тщательно выстроенное» может быть разрушено одним событием, и в этом столкновении как будто проявляется сама природа существования, где контроль всегда относителен.
Тогда катастрофа «Титаника» становится моментом крушения коллективной фантазии о всемогуществе. Иллюзия контроля держит нас в ощущении безопасности: если всё рассчитать, всё предусмотреть, быть «достаточно хорошим» и «правильно жить» - будет все ок.
Но айсберг врывается как символ реальности, которая не спрашивает нашего согласия. Он не злонамерен - он просто есть. И в этом столкновении рушится не только корабль, но и идентичности пассажиров, их социальные роли и статусы. В экстремальной ситуации проявляется то, что обычно скрыто - страх, способность к солидарности, эгоизм, любовь, готовность отпускать или цепляться.
Кризис часто и начинается именно здесь, в точке, где наш внутренний «Титаник» больше не выдерживает. Где привычные способы контроля перестают работать, а психике приходится искать новые формы опоры, уже может в отношениях, в смысле, в принятии уязвимости и конечности.
И, возможно, взросление - как индивидуальное, так и экзистенциальное - начинается не с усиления контроля, а с признания его пределов.
▫️ А что в вашей жизни когда-то казалось «непотопляемым» - и что с вами произошло, что поменяло вас?
Сам корабль для меня становится образом хрупкости человеческой иллюзии контроля.
Сейчас объясню свою мысль. В фильме Титаник задуман как непотопляемый, почти как воплощение нашей веры в то, что мы можем всё предусмотреть и всё удержать в своих руках.
Но столкновение с айсбергом говорит, что любое «тщательно выстроенное» может быть разрушено одним событием, и в этом столкновении как будто проявляется сама природа существования, где контроль всегда относителен.
Тогда катастрофа «Титаника» становится моментом крушения коллективной фантазии о всемогуществе. Иллюзия контроля держит нас в ощущении безопасности: если всё рассчитать, всё предусмотреть, быть «достаточно хорошим» и «правильно жить» - будет все ок.
Но айсберг врывается как символ реальности, которая не спрашивает нашего согласия. Он не злонамерен - он просто есть. И в этом столкновении рушится не только корабль, но и идентичности пассажиров, их социальные роли и статусы. В экстремальной ситуации проявляется то, что обычно скрыто - страх, способность к солидарности, эгоизм, любовь, готовность отпускать или цепляться.
Кризис часто и начинается именно здесь, в точке, где наш внутренний «Титаник» больше не выдерживает. Где привычные способы контроля перестают работать, а психике приходится искать новые формы опоры, уже может в отношениях, в смысле, в принятии уязвимости и конечности.
И, возможно, взросление - как индивидуальное, так и экзистенциальное - начинается не с усиления контроля, а с признания его пределов.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
❤1