Дон Жуан верит, что вот уж следующую женщину он сможет наконец полюбить по-настоящему. Так он никогда ничего не поймет. Скупой верит, что, когда его сокровише будет больше оно по-настоящему будет для него благом. Так же и честолюбец. Cокровище есть то, что дает скупому существовать, но скупой хочет иного, нежели существование.
Скупой желает существовать не иначе как для своего сокровища, которое есть условие его существования.
Целесообразность отскакивает от скупого к сокровищу и обратно, как мяч мог бы неопределенно долго отлетатьот одной стены к другой, если бы не амортизация, вызванная сопротивлением воздуха.
[ms. 52]. Подобная амортизация происходила бы между скупым и сокровищем, если бы сокровище не могло возрастать бесконечно.

Все сотворенные вещи в этом мире, включая меня саму отказываются быть для меня целями. В этом крайнее милосердие Божие ко мне. Но оно же и зло. Зло — форма, которую принимает милосердие Божие в этом мире.

Тетради том III
Стр.182-183.

Можно было бы сказать: «Если душа хочет культивировать одну частицу самопознания, она должна медитировать так, как здесь сказано». Но
я этого не говорю, так как собственный путь человека должен не педантично подчиняться определенной тропе познания, а черпать
вдохновение в Бытии.

Рудольф Штайнер "Антропософский календарь души"

Противоположности. В наше время тоталитаризм вызывает и жажду, и тошноту; почти каждый любит один вид тоталитаризма и ненавидит другой.

Всегда ли присутствует такое тождество между тем, что любят, и тем, что ненавидят? Нуждаемся ли мы в том, чтобы любить то самое, что ненавидим, только в какой-то другой форме? И наоборот?

Тетради том III
Стр. 185

[ms. 55] Символ лабиринта. Нам кажется, что, идя по горизонтали, мы движемся вперед. Нет. Мы ходим по кругу. Двигаться вперед мы можем только по вертикали.

Тетради том III
Стр. 185

"Читать Симону Вейль — это напоминать себе об образце".

Айрис Мердок.

Murdoch I. Existentialists and Mystics. New York: Penguin, 1996. P. 157.

Без истории нет родины. На примере Соединенных Штатов слишком хорошо видно, что такое народ, лишенный временнóго измерения.

Укоренение. С. 211.

Для Оруэлла все разговоры о кровопролитии в Испании во имя демократии были «чистой воды вздором». Он при-шел к выводу, что «любой человек, проведший несколько недель в Испании, почувствовал бы некоторое разочарование». Франко он считал «анахронизмом», но и Народный фронт обозвал «сомнительной аферой». Тем не менее Оруэлл предпочитал республиканскую аферу фашистскому анахронизму. Вейль с той же трезвостью сознавала, что выбранная ею сторона в войне отнюдь не невинна, но была в равной степени убеждена, что должна сделать выбор и что этот выбор потребует сопротивления. Поступить иначе означало предать себя и своих ближних. Как она однажды сказала своим ученикам в Роане <....>:
"Если перестать думать обо всём происходящем, делаешься его пособником. Необходимо совершенно иное: принять своё место в нынешнем положении дел и сделать что-то с ним".


Роберт Зарецки "Непокорная Симона Вейль". Москва. Individuum.2025. Стр.109-110

«Бог возвеличивает в том же, в чём унижает. Если душа позволяет себя вести, если покоряется, если принимает очищение с выдержкой, если живёт верой, то увидит свет, о котором не подозревала, перед которым потом подумает, удивлённая, что раньше она была слепа от рождения».

Святой Хосемария Эскрива, 24-III-1931

Несчастье* заключает в себе истину нашей судьбы. Узрят Бога только те, кто предпочтет лучше познать истину и умереть, нежели прожить долгую и счастливую жизнь в иллюзии. Решимся идти навстречу одной лишь реальности; и тогда там где мы ожидали найти только мертвое тело, мы встретим ангела, который скажет: «Он воскрес».

"Любовь к Богу и несчастье"
Марсель – Касабланка, 1942.

* Французское слово malheur и соответствующее ему в русском языке «несчастье» имеют не вполне тождественные смысловые поля и даже носят несколько разный оттенок. Mal-heur буквально: злой час — делает акцент именно на том, что в этом состоянии от человека ничего не зависит, что он является лишь жертвой обстоятельств. Русское «не-с-частье» («часть» – доля в добыче или наследстве) изначально подразумевает не-удачу, то есть крушение надежд, связанных с той или иной деятельностью или положением. Malheur скорее напоминает о колесе Фортуны, о неизбежных переменах обстоятельств. Ближе к нему по смыслу было старинное русское слово "злочастье», памятное сегодня разве что историкам и филологам по анонимной «Повести о горе-злочастии» ХVII в. Классический пример несчастья изображает библейская Книга Иова любимая книга Симоны Вейль.

Праведный - любит. Тот, кто способен не только слушать, но и любить, услышит это* молчание как слово Бога.
Творения говорят при помощи звуков. Слово Бога есть молчание. Тайное слово любви Божией может быть только молчанием. Христос есть молчание Бога.

"Любовь к Богу и несчастье"
Марсель – Касабланка, 1942.

*речь про молчание в ответ на крик несчастья.

Так хочется плакать кровавыми слезами, когда думаешь, скольких сокрушило несчастье, — а они ведь могли бы извлечь из него пользу. Но если смотреть на вещи более хладнокровно, нет безумнее расточительства, чем пренебрежение красотой мира. Можно ли сосчитать, сколь часто ясность звезд, шум морского прибоя, молчание предрассветного часа раскрываются навстречу душе человека – но безответно! Не отзываться на эту красоту — преступление, неблагодарность столь тяжкая, что, возможно, она заслуживает наказания в виде несчастья. Конечно, оно постигает не всех. Но в таком случае карой становится бездарное существование; а чем бездарная жизнь лучше несчастья?

"Любовь к Богу и несчастье"
Марсель – Касабланка 1942

Как можно догадываться, зло, живущее внутри человека, подчас бывает для него защитой от зла внешнего, которое жалит его через боль. Если это правда, будем надеяться, что Бог милосердно сократил для неблагоразумного разбойника его столь бесполезные страдания. Да, именно так; и большой соблазн несчастья заключен в том,что у несчастного всегда есть возможность страдать меньше, если он соглашается стать злым.*

"Любовь к Богу и несчастье"
Марсель – Касабланка 1942

*курсив и подчеркивание мои

Среди всех таких неудовлетворительных решений, безусловно, лучшие, наиболее пригодные для использования, возможно, единственные, что содержат фрагменты чистой истины, — это решения материалистические. Материализм учитывает все, кроме сверхъестественного. Это немалый пробел, так как сверхъестественное объемлет собой и бесконечно превосходит всё. Если же не брать в расчёт сверхъестественное, то правильно быть материалистом. Все это мироздание, за исключением сверхъестественного, просто материя и ничего больше. Те, кто описывает его как просто материю, улавливают хотя бы частицу истины. Но искажают всё те, кто описывает его как комбинацию материи и сил специфически морального характера, которые принадлежа этому миру, находятся якобы на уровне природы. Поэтому для христианина труды Маркса гораздо ценнее, чем, например, труды Вольтера и энциклопедистов, которые находили способ быть атеистами, не будучи материалистами.
Они были атеистами не только в том смысле, что более или менее отчетливо исключали понятие о личном Боге (такое исключение имеет место и в некоторых буддийских сектах, которые, несмотря на это, поднялись до высот мистической жизни), но в том смысле, что исключали все, не принадлежащее этому миру. Наивные, они считали справедливость принадлежностью этого мира. Вот чрезвычайно опасная иллюзия, заключенная в так называемых «принципах 1789 года», «светской вере» и т.п.

"Существует ли марксистское учение? (1943)

Майк Ньютон. "Симона Вейль". 2018г.
Из цикла "Философы"

К слову, творческим и философским кредо художника, подтолкнувшего его и к этой серии картин, является фраза «Хорошие вещи требуют времени». Как видим, очень к месту под портретом Симоны.

Во всём, что пораждает в нас чистое и подлинное чувство прекрасного, есть реальное присутствие Бога. В нем есть нечто сродное воплощению Бога в мире ("Тимей"), знаком чего является красота. Слово-устроитель.

Тетради. Том III. Февраль-июнь 1942

Несчастье человеческого существования в том, что одним действием нельзя и созерцать и есть. Детям знакомо это несчастье. Мы разрушаем то, что едим. Но мы не вполне постигаем реальность того, что не едим. В сверхъестественном мире душа "через созерцание вкушает истину"*; "вкушай всё это через отрешение"**.

*Платон "Федр"
** Иша-упанишада

Тетради. Том III. Февраль-июнь 1942

Зло, которое видим мы повсюду в мире в форме несчастья и преступления, есть признак расстояния, на котором мы находимся от Бога. Но это расстояние есть любовь и, следовательно, должно быть любимо. Это не означает, что следует любить зло. Нет, сквозь зло следует любить Бога. Когда ребенок, играя, разбивает ценный предмет, его матери совсем не по душе то, что он его разбил. Но если когда-нибудь впоследствии ее сын далеко уедет или умрет, она думает об этом случае с бесконечной нежностью, теперь видя в нем лишь одно из проявлений жизни ее ребенка. Именно так, сквозь все доброе и все злое, безразлично, мы должны любить Бога. Пока мы любим только сквозь добро, мы любим не Бога, но что-то земное, что называем этим именем.

Разрозненные размышления о любви к Богу (1942)

Есть одно необходимое усилие, куда более трудное, чем все остальные, но оно не принадлежит к сфере действия. Это удерживать взгляд, направленный на Бога, возвращать его обратно, когда он отклонился, в некоторые моменты направляя его со всей интенсивностью, на которую мы способны. Это труднее всего, ибо вся посредственная часть нас самих, которая почти совпадает с нами самими, которая есть мы сами, которую мы называем нашим "я", через это обращение взгляда к Богу чувствует себя приговоренной к смерти. А ей не хочется умирать. Она бунтует. Она измышляет любой обман, чтобы отвратить наш взгляд.

Разрозненные размышления о любви к Богу (1942)

Деревенский дурачок, дурачок в буквальном смысле слова, реально любящий истину, хотя бы он не издавал ничего, кроме лепета, своей мыслью бесконечно выше Аристотеля. Он бесконечно ближе к Платону, чем был когда-либо Аристотель. Он гениален, тогда как к Аристотелю подходит лишь слово „талант“.

Личность и священное (1943)

Что есть государство без справедливости? Шайка разбойников, да и только.

Аврелий Августина (Блаженный Августин), «О граде Божием», книга IV, глава 4.