Shraibman
40.7K members
7 photos
160 links
Политический обогреватель
Download Telegram
to view and join the conversation
Очень показательное видео, которое непросто смотреть. Премьер-министр страны, а значит, судя по всему, и остальные высшие чиновники живут в другой информационной реальности.

Они не понимают масштабов происходящего, а значит могут принимать опасные решения. Повлиять на них могут четыре фактора - свои друзья и родня, демарши и отставки подчиненных, продолжение и расширение забастовок с понедельника, и рекордные по численности Марши Свободы завтра, которые сложно будет не заметить.
Всем сотрудникам госорганов, которые раздумывают, что им лично делать дальше, возможно, будет интересно прочитать эти фрагменты или всю статью. Она не длинная.

— С Тимуром мы вчера успели поговорить, при слове «милиция» у него начинается паническая атака, ему палкой выкалывали глаза, — рассказывает мама подростка Татьяна Николаевна.

— Его задержали на диспетчерской станции Запад-3, это около станции метро «Каменная горка», — рассказывает Артем, брат Тимура. — Его избили во время задержания, потом в автозаке, после этого несколько остановок делали и тоже били. В больницу он попал 13 августа. Он рассказывает, что его били электрошокером по пяткам, говорили, ты сейчас будешь петь гимн ОМОНа, он отказывался, после этого его голову опрокинули, его держали, в рот засунули палку и забивали ее. Тимур говорит, что ему еще повезло — мужику, который был рядом, палку в прямую кишку засунули, а 14-летнего парня били по паху.
10 ПРИЧИН ПОЧЕМУ НЕ БУДЕТ ВТОРЖЕНИЯ РОССИИ

Лукашенко заявил, что получит от Москвы «при первом же нашем запросе всестороннюю помощь по обеспечению безопасности Республики Беларусь», и упомянул ОДКБ в связи с этим. А теперь подробно, почему я не верю в эту страшилку.

👉 Россия не спасает падающие режимы войсками. Вывезти лидера – да, спасать режим, у которого не осталось базы поддержки – нет.

Единственное исключение – Сирия, но там уже была гражданская война, и российские войска не оккупировали территорию, в основном работали через авиаудары. Кого у нас бомбить? Цеха МТЗ и Белаза? Или бастующую Белтелерадиокомпанию?

👉 Белорусы не хотят внешней интервенции и не хотят в состав России. Вот самый свежий опрос Академии наук: за вступление в состав РФ – меньше 7%. За более тесный союз – меньше 25%. Остальные за дружбу независимых стран. Беларусь не Крым, который типа просил его спасать от фашистов. Тут розочек не будет.

👉 Народ, который не просит его спасать, придется удерживать большой силой. Оккупационные войска в десятки тысяч человек. А если начнется партизанщина, которая почти неизбежна в таком случае и на таком общественном подъеме – сотни тысяч. И тысячи жертв. Более нежного пути просто нет.

👉 Такая интервенция – это потеря белорусского народа еще более надолго, чем украинского. Народа, который сегодня дружелюбен к России. По опросам лаборатории Вардомацкого – больше 70% выступают за сегодняшний формат отношений – без границ и таможен, лишь 5-7% - за разрыв связей.

👉 Добавьте к этому еще поток гробов домой, претензии собственного народа, которому не объяснили, что в Минске бандеровцы рвутся к власти, а также – беспрецедентно суровые санкции Запада.

👉 А все ради чего? Ради не ухода Беларуси в ЕС? Сегодняшняя оппозиция за это не выступает. Да это и абсурдно при нынешней зависимости Минска от Москвы. Выход из ЕАЭС с закрытием доступа на российский рынок – это остановка всей экономики в течение месяца. Мы должны России больше 70% своего внешнего долга.

👉 Вторжение не решает и проблему внутренней стабильности. Рабочие не вернутся на заводы, будет обвал банковской системы, придется вливать десятки миллиардов на гуманитарные нужды. А это пять Крымов по населению. Напомним, экономика России еще и сама не оправилась после коронавируса.

👉 Протестующие не выступают с антироссийскими или прозападными лозунгами. Этой повестки нет вообще. Кремль не слепой и видит это. Россия приняла результаты таких же не связанных с внешней повесткой революций в Кыргызстане и Армении.

Москва всегда переориентируется на побеждающую сторону. Особенно понимая, что эта сторона не более враждебна, чем власть, берущая российских граждан в предвыборные заложники.

👉 Почитайте заявление Кремля после утреннего разговора с Лукашенко. Там много про дружбу народов и недругов, но ни слова про поддержку нынешнего белорусского президента. Кремль занял выжидающую позицию.

👉 Для юристов. Устав ОДКБ не предусматривает военной помощи без внешней агрессии (вооруженного нападения, угрожающего безопасности, стабильности, территориальной целостности и суверенитету) на государство-члена. Лукашенко всю кампанию обвинял в этом россиян, а теперь пытается изобразить угрозу с Запада.

Но ее в этой ситуации даже сложно придумать. По слухам, высокопоставленные россияне и европейцы уже созваниваются и посмеиваются с этих рассказов. Гибридное нападение со стороны Telegram-канала NEXTA в уставе ОДКБ не прописано.


P.S. Для того чтобы не допустить такого сценария в будущем, переходной белорусской власти в случае победы не стоит на эйфории сразу же трогать советские памятники, менять символику или отменять государственный статус русского языка. Но учитывая, что дел будет море, а по всем доступным опросам, эти меры в Беларуси не поддерживает большинство, не вижу причины думать, что переходная власть свихнется и начнет этим вообще заниматься. Всему своё время.
Написал небольшой план выхода из той ямы, в которой мы оказались. Знаю, насколько иллюзорным сегодня может казаться каждый пункт. Но лучше, чтобы к моменту, когда из альтернатив диалогу останется гражданская война, полное разорение или внешняя оккупация, у нас хотя бы был примерный алгоритм спасения.

Если коротко, нужен прямой диалог Лукашенко или уполномоченных им высших лиц с президиумом Координационного совета. Посредники - совет из лидеров пяти белорусских конфессий.

Предмет диалога - немедленный референдум о новой конституции парламентской республики, где не будет президента или он будет номинальной фигурой. Избирательная система для этого становится прозрачной, впускает в себя другую сторону и международное наблюдение.

Внешние силы - только на периферии процесса, не вмешиваются, но стимулируют стороны к выполнению обязательств. Например, через совместный российско-западный Фонд помощи Беларуси.

Чтобы было меньше соблазнов извне, часть договоренностей - компромисс о статус-кво во внешней политике. Мы никуда не разворачиваемся, наш суверенитет неоспорим.

Больше деталей - в тексте.
То, что ситуация с перехватом переговоров Ника и Майка гротескная и смешная, не означает, что она не важна. Власть оттачивает новые грани своего образа, и это программирует других на выбор линии поведения по отношению к ней.

Всю кампанию-2020 как Лукашенко, так и его подчиненные, в первую очередь – Макей, вели на антироссийской риторике. Они рассказывали западным собеседникам о сложных схемах вмешательства Москвы, поддержке Тихановского, Цепкало и Бабарико, заброске сначала ГРУшников, потом вагнеровцев.

Все изменилось за несколько дней. По моим данным, западные столицы сделали свои выводы. Все, что они слышат из Минска, отныне по умолчанию воспринимается как политический блеф – вне зависимости, идет ли это по публичным, или закрытым каналам.

Точно такие же выводы делает Москва. Они тоже понимают, что сегодняшняя уязвимость и отчаяние Лукашенко – не залог того, что теперь-то он будет держать свои обещания. Изменится ветер, изменится риторика.

Но высадка с вертолета с автоматом и вооруженным сыном, чтобы отстреливаться от уже ушедших демонстрантов, а затем публикация на всех госканалах этих немецко-польских "крепких орешков" – это новый оттенок даже для нашего пейзажа.

Минск показывает, что полностью погрузился в мир пост-правды. Белорусская власть не то чтобы врет. Ей просто неважно, правду она говорит или нет, и как это нелепо выглядит со стороны. Стоит задача показать России свою преданность и любовь – будем делать это как угодно, даже если попутно заставляем сморщиваться от стыда самих российских друзей.

В российской власти сейчас начнется (а может уже началась) борьба подходов. Первые будут за то, чтобы заставить Лукашенко поскорее уйти на российских условиях. Вторые – за поддержку его сохранения у власти, чтобы вытянуть из него максимум уступок.

То, как глубоко Минск уходит в астрал и в обратную от договороспособности сторону, ослабляет аргументы вторых. Непонятно, что конкретно Лукашенко может дать России так, чтобы уступка была надежна и пережила его в случае его ухода.

Москве бессмысленно добиваться от Лукашенко подписей под дорожными картами интеграции, которые рассчитаны на несколько лет. Любые долгосрочные соглашения – пустое, любая подпись под ними может быть аннулирована на новом круге поиска внешних врагов.

Выполнение обещаний – удел тех, у кого осталась международная репутация. Страх подорвать ее – единственный гарант политических сделок. А мы уже перешли в ту фазу, когда терять нечего, а у любых обещаний слишком короткий срок годности.

Поэтому Москва будет отдавать приоритет уступкам, которые можно выполнить здесь и сейчас, не откладывая на годы. Я бы поставил на приватизацию вкусных активов и замыкание торговых потоков на российскую инфраструктуру (те же балтийские порты). Тем более, морально проще продавать заводы, рабочие которых прокричали тебе в лицо "уходи". Можно еще про непризнанные Крым с Абхазией напомнить, раз уж на Запад все мосты сожжены.

Попытки же выбить из Лукашенко внутриполитические уступки натолкнутся на его абсолютную волю к власти. Будут по наивности пробовать - получат новое битье посуды и обвинения в попытках оккупации в ответ.

Будет Москва в отместку выкручивать руки и не давать новые кредиты - да боже мой, перестанем платить по старым. Не будут покупать наши товары? Перебросим десантников обратно из Гродно под Витебск. Перестанет хватать денег? Напечатаем рублей и запретим покупать на них валюту.

Тех, кто считает, что на такое Лукашенко уже точно не пойдет, ну ведь это полный абсурд, я просто прошу переслушать разговор Майка и Ника, чтобы еще разок взвесить свои представления о возможном и невозможном. Отсутствие репутации как фактора в принятии решений не сковывает тебя, а наоборот делает свободнее.
Написал про отношения Лукашенко с Москвой. Пара выдержек из текста:

"Из-за белорусского кризиса из отношений Минска и Москвы вслед за доверием ушли горизонты планирования. В запасе у сторон уже не вечность, к которой привыкли пожизненные автократы.

Это значит, что сейчас принуждать слабого Лукашенко к глубокой интеграции – не менее рискованная затея, чем уговаривать сильного. Заставляя его, например, подписать дорожные карты, Путин создаст больше проблем, чем получит гарантированных выгод.

<...>

Еще важнее то, что снизилась ценность подписи Лукашенко. Самые важные из дорожных карт, вроде единого налогового кодекса, даже в оптимистичном сценарии рассчитаны на год-два реализации.

Если Лукашенко сможет укрепить свои позиции в стране, то он сразу откажется от углубления интеграции так же незатейливо, как сменил внешнего врага на этих выборах с Запада на Россию, а потом обратно на Запад. Если же Лукашенко будет слабеть у себя дома, то он может просто не успеть реализовать такие амбициозные планы.

<...>

Для Москвы идеальным сценарием, на который она и будет работать, стала бы не кровавая стабилизация руками Лукашенко, а плавный и согласованный с Кремлем транзит власти в сторону более горизонтальной модели.

Так Москва сможет не замыкаться на одном Лукашенко или его преемнике, запустить понятные схемы влияния на белорусскую политику – через лояльные партии, отдельных силовиков, чиновников и политиков, контроль секторов белорусской экономики и финансовых потоков без права вето у всевластного президента.

Но дьявол в деталях. Никто не знает, что думает Лукашенко об этом плане. Хочет ли он вообще уходить по-быстрому, или разговоры о новой конституции и досрочных выборах – попытка выиграть время и расколоть оппонентов?

<...>

Лукашенко будет торговаться, даже находясь в сегодняшнем углу. Вместо обещаний уступок он будет доказывать Кремлю, что спасает страну от антироссийского бунта и танков НАТО под Смоленском. А эти услуги достойны оплаты сами по себе. В ответ он продолжит слышать обидно звучащие намеки про то, что пора постепенно уходить.

Москве придется вести этот диалог без резких движений. Если белорусская номенклатура или общество почувствуют, что Лукашенко остался без поддержки России, это быстро может добить его режим. Но такого обвала Кремль тоже не хочет допустить, пока не имеет других надежных партнеров в белорусской правящей элите или в оппозиции.

Понимая важность этой монополии на контакт, Лукашенко продолжит блокировать сепаратные переговоры номенклатуры с Москвой, громить структуры и сажать всех возможных лидеров оппозиции, чтобы другого собеседника Россия не смогла найти, даже если захочет.

Из перезревшего яблока, которое должно было само упасть в руки Москвы, белорусский режим становится все больше похож на токсичный актив, с которым так же непросто вести дела, как и избавиться от него".
Белорусская номенклатура не раскололась так, как от нее ожидали. Общаясь с людьми из системы, я насчитал пять причин, по которым разные чиновники решили остаться. У некоторых сочетаются сразу несколько.

И тут важно сделать оговорку, в Беларуси нет правящей элиты как единого организма. У них нет коллективной номенклатурной идентичности, классовой солидарности, нет партии и идеологии, которая бы их объединяла.

Это просто конгломерат отдельных людей, со своими жизненными обстоятельствами, взглядами, фобиями и интересами. И анализировать их нужно не как коллективного игрока, способного принять общее решение, а как отдельных людей, каждый из которых принимает решение за себя и для себя.

Начну с неинтересных.

👉 Первых меньше заботят моральные соображения, чем вполне себе конкретные бенефиты и привычный уровень жизни. Это те самые льготные кредиты-служебное жилье-стабильные зарплаты.

👉 Вторые всё плюс-минус осознают и даже переживают, но у них есть прагматичный страх поспешить. Они считают, что с корабля никогда не поздно спрыгнуть, но вот рановато может быть.

👉 Во-третьих, есть большая группа тех, кто живет в том же информационном коконе, что и Лукашенко – где у него большинство, а репрессии раздуты СМИ.

Эти люди потребляют ту же информацию что и мы, но у них срабатывает психологическая защита – я же работал на это государство N лет, ну не может оно быть таким. Из инфопотока в их сознание просачиваются более комфортные новости, а менее комфортные блокируются.

Конспирология тут важнее, чем кажется. Многие из вас, возможно, не поверят, но куча чиновников, даже из условно прогрессивных ведомств, уверены во внешнем управлении оппозицией и протестами.

Думаю, дело, опять-таки, в психологической защите. Ну не может народ сам быть против нас, все же хорошо было, задурили ему голову.

Кроме того, они судят по привычному для себя опыту. Когда всю карьеру выполняешь и отдаешь приказы, живешь по инструкциям, мозг не допускает, что кто-то может самоорганизоваться горизонтально.

👉 В-четвертых, значительная часть чиновников просто дистанцируют себя от произошедшего. Эти силовики что-то начудили, а я в своем мин-фин-эконом-строй-связи работаю, никого не трогаю.

👉 Наконец, самая интересная для меня, пятая группа. Эти люди все видят и понимают. Но они верят в базовую адекватность режима и что, пережив такой шок, власть точно пойдет на реформы. И когда они начнутся, лучше бы нам, таким разумным и все понимающим, быть на своих постах, чтобы их не заняли какие-то мракобесы.

Я не знаю, чего тут больше – патриотизма или самовнушения, но эта группа посыплется первой в случае новой масштабной эскалации насилия. Потому что умрет их базовая вера в то, что жесть не повторится.

Без этой эскалации (которую мне сложно желать своей стране), нас ждет то, о чем я уже писал много раз – дальнейшее крошение системы снизу из-за все более душного рабочего климата.

От безнадеги, инстинкта власти вычищать внутренних диссидентов, увольнения коллег-друзей из-за политики, двойной нагрузки после этого, не особо веселых зарплат – самые амбициозные и толковые продолжат уходить.

На их место либо будет сложно находить новых, либо будут приходить менее компетентные. А это новые управленческие ошибки и… круг запускается сначала.
Инаугурация ставит перед европейскими странами и США сложную дилемму о том, как теперь общаться с белорусской властью.

Раньше непризнание выборов было политическим заявлением, не более того. Мы не признаем выборы демократичными, но общаемся с вами ровно так, как если бы они были нормальными.

Теперь пошли заявления западных столиц, включая Брюссель и Берлин, о непризнании Лукашенко легитимным президентом. Ок, что дальше?

Не общаться с ним лично на высшем уровне - это и так понятно, общения было немного и раньше. Приглашений на саммиты больше не будет (Лукашенко на них и не ездил), как и саммитов с участием западных лидеров в Беларуси.

Самый больной вопрос - верительные грамоты послов. Скоро должна приехать американка, затем пересменка у французов и румын, уже четыре года работает литовский посол, значит и ему скоро меняться. Кому они будут вручать грамоты? Или на их место никто не приедет?

Признать Тихановскую легитимным президентом еще сложнее, потому что даже она себя не признает президентом (пока говорит о себе как о национальном лидере). К тому же, у нее нет рычагов контроля в стране, чтобы признание ее президентом со стороны Запада что-то изменило.

В любом случае, чем глубже будет эта изоляция, тем токсичнее белорусская власть будет становиться в глазах и остальных своих партнеров, включая Китай, которому для инвестиций нужен покой, порядок и стабильность, а не восточноевропейское издание венесуэльской ситуации с Мадуро-Гуайдо.

И тут в принципе становится ясно, что МИДу нестрашны увольнения строптивых сотрудников. Даже оставшимся может не найтись работы, кроме посольства в Москве и консульств в других российских городах.
Не нужно воспринимать санкции ЕС как важное событие. Это чистейший символизм. Никто в Минске на это реагировать не будет, ничье поведение это не изменит. Ставки для высших чиновников сейчас намного выше, чем право на шенгенскую визу.

Даже Брюссель понимает символичность своих действий, и поэтому санкции такие скромные. Список в несколько раз короче, чем в 2011 году, и без Лукашенко в нем, при том, что репрессии намного жестче.

Эти санкции страны ЕС принимают исключительно для себя, чтобы показать самим себе, что они не циники, и права человека имеют для них значение. В русском языке эта мотивация лучше всего описывается словами "для галочки".

У Запада очень мало рычагов в белорусском кризисе. Причина банальна - Лукашенко плевать на мнение Запада о его действиях. Чтобы было не плевать, нужно, чтобы товарооборот с ЕС на момент начала кризиса был в два раза больше, чем с Россией, а не наоборот.

В этом и есть ключевое препятствие для сделок Парижа и Берлина с Москвой по белорусскому вопросу. Это не Молдова и не Украина, где Восток и Запад имели равновеликое или сравнимое друг с другом влияние.

Москва может решать здесь проблемы сама, без Макрона или Меркель, поэтому зачем Путину их слушать. Единственное, почему может получиться иначе - если Беларусь станет частью какой-то большей сделки в формате "мы прощаем вам Навального, вы дожимаете Лукашенко на посредничество ОБСЕ и передачу власти в 2021-м".

В остальном у Запада я вижу только один механизм реального, хоть и отложенного влияния на кризис в Беларуси - "план Маршалла", который предлагает Польша и другие вышеградские и балтийские страны.

Если положить на стол 3-5 млрд евро и сказать, что первая демократическая власть Беларуси получит эти деньги на реформы, это ничего не изменит здесь и сейчас, но может изменить в будущем.

Через годик-полтора, если Лукашенко досидит, номенклатура обнаружит себя в интересной ситуации. С одной стороны полураспад экономики, социальная депрессия и постоянное давление снизу - через улицу или другие механизмы. С другой - цепляющийся за власть АГЛ, у которого автомат и люди с резиновыми пулями и палками. С третьей - все более требовательная Москва, которая хочет все той же конституционной реформы, но в своих интересах, которые тоже всем понятны.

Если добавить на горизонте европейский спасательный круг, часть номенклатуры будет склоняться двигать транзит именно в ту сторону, которая позволит получить эти деньги.

Еще раз, никакие пряники или кнуты ЕС не сделают Лукашенко демократом и не сдвинут его с места, это могут сделать только белорусы. Но Запад в силах повлиять на баланс интересов и настроений за белорусским столом принятия решений в момент, когда Лукашенко впервые не позовут за этот стол.
Многие уже написали про отличия протестов Беларуси и Кыргызстана. На поверхности лежат разная жесткость режимов, меньшая готовность их силовиков убивать и бить за интересы начальства, привычная для всех временность этого начальства, огромная роль региональных кланов в мобилизации, наконец - несколько успешных раз в собственной истории, когда улица решала.

Для меня интересны два других отличия, которые проявляются в коллективном бессознательном (или сознании?) протестующих. Если бы кыргызские, армянские, украинские или грузинские силовики при таком соотношении сил в обществе - окопавшаяся власть меньшинства против еженедельных 100-200 тысяч от протестного большинства - вели себя так, как ведут белорусские, то в тех странах они бы получали ответ куда жестче деанона. Их бы убивали.

То, с каким упорством белорусы отказываются от ответного насилия, - феноменально. Я не люблю слова "менталитет", потому что его как явления не существует, но за эту черту нашей массовой политической культуры я горд.

Победа через кровь, может, была бы и быстрой, но она легитимизирует именно такое отношение к идейным оппонентам на много лет вперед - вводит насилие как инструмент в обиход общества. Соблазн вернуться к стрельбе и захвату зданий еще разок или не прекращать насилие и после победы революции - отрава для устойчивой демократизации. Собственно, Кыргызстан - неплохой пример.

Второе интересное отличие нас от кыргызов (а заодно Молдовы, Грузии и других стран, где происходили такие восстания) - там протестующие идут брать парламент. Его захват - кульминация, это как захват столицы на войне. Дальше сопротивляться режиму почти всегда бесполезно.

Философия жеста понятна. Парламент - народный, мы - народ, вы - самозванцы, пошли вон из нашего здания. В Минске Дом правительства (он же парламент и ЦИК) уже много лет никому не интересен. Даже в 2010 понадобились провокаторы, чтобы завести несколько десятков протестующих на битье стекол в этом доме.

Люди не воспринимают его как свой украденный законодательный орган. Власть так давно атрофировала саму память о парламентаризме и народном представительстве, что штурмовать это здание - примерно как штурмовать крытый Комаровский рынок. Во втором хотя бы есть что перекусить.
Почти не пишу про перспективы белорусских протестов и их борьбы с властью. Во-первых, только шарлатан сейчас скажет, что знает, чем все закончится. Ни один суперкомпьютер не способен просчитать все развязки при таком числе неизвестных.

Во-вторых, не пишу сознательно, потому что вижу, что в эмоционально заряженное время, как сейчас, у аудитории мой стиль аналитики востребован меньше, чем подбадривание и внушение оптимизма. С такой аналитической психотерапией хорошо справляются другие авторы, а мне бывает лучше не портить людям настроение.

Поэтому интервью Ярославу Шимову с русской "Свободы" - скорее исключение. Мы не прошлись по сценарию, который я, к сожалению, тоже считаю вполне возможным - новую эскалацию насилия в ближайшие недели или месяцы.

Поговорили про тех, кто еще поддерживает Лукашенко, как долго могут "выдыхаться" мирные марши, резонансном интервью профессора Манаева, причинах монолитности режима, тактике России, будет ли конституционная реформа и есть ли риски для белорусской независимости.
Крепко стоящим на ногах лидерам не нужен диалог с уголовниками. Монополисту на рынке не нужно ни с кем торговаться. 80% легитимности дают право делать реформы без похода в СИЗО.
Пытаясь перевести повестку на конституционную реформу, власть уводит разговор не только в сторону от того, что волнует общество (новых выборов), но и от более важной реформы - избирательной.

Избавиться от президента с монархическими полномочиями - важно, но это совсем не панацея. Если только поправить конституцию, то у правящей администрации останется в руках ручная избирательная машина, которая позволит упаковать местную власть, парламент и резиденцию президента нужными людьми.

И если этот аппарат будет поумнее нынешнего, они просто не будут рисовать ему 80 процентов, а допустим 52, чтобы не давать поводов для протестов. Еще 20-30 раскидают между карманными партиями - и вуаля, тот же авторитаризм вид сбоку, но протестов меньше. Такой машиной будет чуть сложнее управлять, но это вопрос технологии и денег.

Если избиркомы не отвязать от управления местными вертикальщиками, не закрепить там обязательное присутствие оппозиции, демонстрацию бюллетеней при подсчете и немедленное вывешивание протоколов после подсчета на каждом участке, не сократить до минимума досрочное голосование, не поставить урны с меньшими возможностями для вбросов и вскрытия - система продолжит воспроизводить себя, только в менее уродливой форме.

При Лукашенко или нет, но сегодняшний кризис приведет к коренной реформе политической системы. Перекидывание пунктов в конституции от президента к парламенту или правительству - второстепенно по сравнению с задачей вернуть в страну выборы. Это должен быть пункт №1 на повестке будущего круглого стола, если сегодняшние лидеры оппозиции хотят побеждать после этого.

Пропорциональная или мажоритарная система - еще один вторичный вопрос, который профессиональные партийцы пытаются выдать за самый главный. Если на базе сегодняшнего протеста формируется одна партия или движение, то на честных выборах такая сила выиграет при любой из систем.

В пропорциональной она просто возьмет большинство как центр притяжения всех, кто устал от Лукашенко, как получилось с уставшим от Порошенко электоратом Зеленского и его «Слугой народа» в Украине.

Оппоненты (ЛДП, коммунисты, какие-нибудь русскомирцы и что-то на базе сегодняшней власти типа «Белой Руси») будут раздроблены и в полном астрале. Они не умеют работать с аудиторией. У них нет кучи лояльных к ним популярных медиа, они технологически отстают даже от тех штабов оппозиции, которые возникли за лето.

При мажоритарной системе такая сила на базе протеста точно выиграет в большинстве округов крупных и средних городов, потому что сторонники Лукашенко в таких местах в явном меньшинстве. А за счет притяжения и самых заметных активистов глубинки и пользуясь расколом оппонентов, можно побороться и за сельские округа.

При смешанной имеем комбинацию этих двух вариантов с, опять-таки, доминированием новой силы большинства.

Сохранить единство и не дать противнику подсунуть выгодную ему повестку переговоров - важнее, чем вытянуть из противника максимум уступок в повестке, которую предлагает он.
Ультиматум Тихановской – неоднозначная затея. Ясно, что Лукашенко не будет его выполнять, а значит команде Светланы и работающим в координации с ними телеграм-каналам придется выполнять свою часть ультиматума – инициировать какой-то новый всплеск протестов и забастовок.

С одной стороны, с середины августа и до сих пор лидеры оппозиции не влияли на протест. Связь всегда была обратная: сила протеста питает оппозицию и определяет ее вес, но не наоборот. Подстегнуть протесты могла (и может) своими действиями власть, но не призывы из Вильнюса или Варшавы.

Я не вижу причин, чтобы ситуация сложилась иначе сейчас. Уличный протест меняет форму, децентрализуется, массовость воскресных акций медленно, но снижается. Появляются новые форматы – пенсионеры, студенты, дворы – и инфраструктура фондов солидарности. Но нет восходящей волны, которую можно было бы оседлать и подстегнуть внешним «давай-давай».

Поэтому есть немалая вероятность, что 26 октября мало что изменится, и слова Тихановской отныне будут воспринимать через призму «ага, да-да, ты уже выставляла ультиматум». Не то, чтобы это в два дня сдует протест, но снизит вес команды Тихановской почти наверняка.

С другой стороны, логика хода понятна – лидерам оппозиции нужно ломать динамику тупика, в который зашла ситуация. Команда Тихановской и телеграм-сообщество понимают, что, если пустить процесс на самотек, время и зима начнет работать не в их пользу. По крайней мере, на короткой дистанции (на длинной – власть в куда большем тупике).

Сил физически победить власть на улице у оппозиции нет. Надежда протеста в другом. Как я и писал в начале мая, при такой асимметрии сил, самый верный ход недовольных – создавать для власти постоянный политический стресс, который увеличивает вероятность ее ошибок. На них власть, как показал 2020 год, более чем способна

Ультиматум - именно про это, про создание новых поводов для стресса и ошибок. Это рискованный, может даже авантюрный ход, но его логика полностью укладывается в то, что происходило последние полгода.

Бабарико и Тихановский тоже шли на выборы без шансов, что Ермошина объявит их победителями. Зато не пустив их на выборы и дав 80% Лукашенко, она запустила 9-11 августа. Люди, выходившие на акции в эти дни, тоже не ставили палатки и не штурмовали дворцы. Они дали власти споткнуться на насилии и пытках, которые запустили марши на сотни тысяч.

Ультиматум, как и любое другое обострение, сам по себе не заставит Лукашенко уйти. Но он действует на нервы, а значит повышает вероятность нового хождения по граблям.
Мало что имеет такое же значение в политической борьбе, как то, у кого сейчас инициатива. Сентябрь был месяцем, когда власть, казалось, прочно взяла инициативу в свои руки. Сейчас происходит обратный процесс.

Действия власти стали непоследовательны: объявляем митинг - отменяем митинг, сажаем политзэков - отпускаем политзэков, жестим на улице - не жестим на улице.

Это сложно описать иначе, чем нервное метание. Причины нервов понятны - на внешнем контуре черт пойми что - то кредит от России, то угрозы по НТВ и прессинг по конституции, протест то сдувается, то не сдувается, оппозиция не раскалывается, как ни коли.

На этом фоне первый акт ультиматума Тихановской получился. Протест вернулся, как минимум, к ранне-сентябрьским числам (больше 100, а может и 150к). Завтра, разумеется, день Х, но даже без общенациальной забастовки это уже не будет полный провал, который ультиматуму предсказывали скептики.

Все идет по той схеме, с которой я вам уже надоел - кто держит инициативу и идет на нестандартные ходы, тот выбивает противника из равновесия и подталкивает к ошибкам.

Испугавшись снова растущих чисел на улицах, власть будет вынуждена что-то менять в своей тактике. Это значит более активно уступать (выпускать еще политзэков, ускорять свою реформу конституции) или включать новый уровень репрессий.

И то, и то - тонкий лед, потому что может дать протесту ощущение победы, то есть новый энтузизм, либо новый запал от возмущения жесткостью. Это будет важная неделя.
Протесты, хоть их численность постепенно снижается, могут растянуться еще на несколько месяцев. Затем каждое из грядущих политических событий – Всебелорусское народное собрание, где власть обсудит с отобранными ею же людьми новую Конституцию, референдум по ней и выборы после этого – станет поводом для новой протестной мобилизации. Судя по всему, всплески уличной активности будут сопровождать Лукашенко до конца его президентства.

Пока улица не подавлена, Лукашенко не может слезть со штыков. Если понизить вес силовиков в системе, пока работа не сделана, это может подорвать их мотивацию и поставить весь режим под угрозу.

Это значит, что в случае управляемого транзита в ближайшие год-полтора именно люди в погонах будут его администрировать и помогать подбирать преемника. Все больше вероятность, что это будет один из них. 

Для Лукашенко передать пост какому-нибудь технократу-экономисту в нынешней ситуации означает обречь его почти на неизбежный конфликт с силовиками. Ведь любой устойчивый выход из кризиса будет подразумевать ослабление репрессивных гаек и общую демократизацию системы.

Это похоже на заколдованный круг. Окружив себя силовиками и поручив им управлять всем – от экономики до внутренней политики, – Лукашенко стал еще менее способен запустить реформы, которые удовлетворили бы общество. А недовольное общество продолжит давать поводы к милитаризации и ужесточению режима.

К сожалению, один из возможных выходов из этого тупика – новая эскалация насилия. Она может либо превратить страну в полноценную военную диктатуру (на российском довольствии), либо сделать то, чего не достигла первая вспышка репрессий в августе, – расколоть авторитарный монолит белорусского режима.

Подробнее тут - https://carnegie.ru/commentary/83193
Уже скандально известная запись разговора на телеграм-канале, который нельзя называть, — это конечно феерия. Она дает много антропологических ответов на вопросы, кем страна управляется и почему она оказалась в такой ситуации. И дает их лучше, чем любая аналитика.

Но за трэшем с массандрой и ленточками многие не обратили внимание на более важный сюжет. Мало того, что какая-то спецслужба пишет разговоры высших должностных и приближенных к первому лиц (что мы все понимали), так еще и сливает их в канал, только что признанный этим же государством то ли террористическим, то ли экстремистским.

Из аудио мы в общем-то не узнали ничего сильно порочащего про Баскова. Наоборот, в первой серии они с коллегой намекают, что передали Бондаренко омоновцам, пока он был еще цел и жив. То есть переводят стрелки на МВД, которое таким раскладом будет не слишком довольно после того, как выставляло людей охранять этих любителей посрезать ленты.

Там же фигурировала «Наташа», которая помогала разруливать вопрос. Во втором аудио «Наташа» уже главная героиня, и именно ее обе пленки выставляют в неприглядном свете.

Пока самой убедительной мне кажется версия, что какая-то из спецслужб недовольна Натальей настолько, что начала топить и позорить ее в публичном поле. Возможно, это борьба за доступ к телу, возможно - что-то другое.

Представить, что это делает какой-то майор-диссидент, я не могу. Вычислить его для руководства – полдня работы. Значит решение принималось на уровне руководства какой-то из спецслужб. Версии три – КГБ, ОАЦ или президентская Служба безопасности. Все они имеют право на оперативно-розыскную деятельность, включая прослушку.

Версии про ФСБ или самого Баскова не отвечают на вопросы – зачем оно им. Для первых – мелковато, для второго – риск потерять вообще все.

Если моя версия верна, то это проявление очень серьезного бурления в системе. Внутри накопилась куча взаимного недоверия и конкуренции. Протесты обострили эти трения. После сливов аудио будут еще больше друг друга подозревать и бояться.

А дальше будет только хуже. Система вышла из прежнего внутреннего баланса и ищет новый, в котором может не оказаться места многим прежде важным людям.
Написал пару слов о возможных последствиях конституционной реформы, которую задумал Лукашенко.

Если коротко, ему не хватит рейтинга и ресурсов удержать более сложную конфигурацию режима, чем сейчас, от расползания в стороны.

Любое, даже поначалу декоративное, разделение полномочией или его переход на не-президентский пост, создаст ситуацию спящего двоевластия, где преемник или новая партия власти будут пытаться отстроиться от Лукашенко, чтобы не брать на себя его непопулярность или решать проблемы экономики и международой изоляции.

Такое дистанцирование приведет к конфликту, но у Лукашенко едва ли будет возможность запихнуть пасту обратно в тюбик.

Дальновиднее было бы передать власть надежному нейтральному человеку и получить от него (или от лидеров оппозиции) гарантии себе и своим близким. Но по разным причинам, в первую очередь - из-за отрицания электоральной реальности, Лукашенко не готов на это пойти, потому что унизительно.

А значит, цитируя текст, выход из тупика будет дольше и больнее, чем он мог бы быть. Но в любом из сценариев события 2020 года станут переломной точкой, которая пустила карьеру первого белорусского президента под откос.