Сегодня я понянчила двухмесячную Аришку,
побегала за трехлетним Кристианом,
послушала стихотворение про маму от Коли и Веры,
посмотрела, как танцует Женя,
побывала на выставке работа чудесной Назакат и познакомилась с ее солнечным братом Туралом ,
освоила азы футбола с Матвеем ( он, кстати, брат, Кристиана).
Все эти ребята и малышата ищут семьи. И у каждого раненное сердце.
Обо всех скоро расскажу, но вдруг уже по фото вы поняли, что этот ребенок ваш???
#енотыищеммамброшенныммалышам #бфевита
побегала за трехлетним Кристианом,
послушала стихотворение про маму от Коли и Веры,
посмотрела, как танцует Женя,
побывала на выставке работа чудесной Назакат и познакомилась с ее солнечным братом Туралом ,
освоила азы футбола с Матвеем ( он, кстати, брат, Кристиана).
Все эти ребята и малышата ищут семьи. И у каждого раненное сердце.
Обо всех скоро расскажу, но вдруг уже по фото вы поняли, что этот ребенок ваш???
#енотыищеммамброшенныммалышам #бфевита
Выбрать форму соцуслуг можно до 1 октября
Информация Фонда пенсионного и социального страхования Российской Федерации от 8 сентября 2026 г. “Выбрать форму социальных услуг можно до 1 октября”
До конца сентября федеральные льготники могут выбрать форму получения соцуслуг - натуральную или денежную. Натуральная форма - лекарства, медизделия, путевка в санаторий, бесплатный проезд на электричках, бесплатный проезд на междугородном транспорте к месту лечения и обратно. Если человек не планирует пользоваться этими услугами, он может получать вместо них деньги. При отказе от всех услуг - 1 825,25 руб. в месяц.
Большинству граждан льготы по умолчанию оформляются в натуральном виде - непосредственно услугами. Их можно заменить полностью или частично. Заявление можно подать до 1 октября через Госуслуги, СФР и МФЦ. Выбранный вариант начнет действовать с 1 января следующего года и продолжит до тех пор, пока не будет подано новое заявление.
Ветераны боевых действий с инвалидностью могут подать заявление в течение 3 месяцев после увольнения со службы.
Информация Фонда пенсионного и социального страхования Российской Федерации от 8 сентября 2026 г. “Выбрать форму социальных услуг можно до 1 октября”
До конца сентября федеральные льготники могут выбрать форму получения соцуслуг - натуральную или денежную. Натуральная форма - лекарства, медизделия, путевка в санаторий, бесплатный проезд на электричках, бесплатный проезд на междугородном транспорте к месту лечения и обратно. Если человек не планирует пользоваться этими услугами, он может получать вместо них деньги. При отказе от всех услуг - 1 825,25 руб. в месяц.
Большинству граждан льготы по умолчанию оформляются в натуральном виде - непосредственно услугами. Их можно заменить полностью или частично. Заявление можно подать до 1 октября через Госуслуги, СФР и МФЦ. Выбранный вариант начнет действовать с 1 января следующего года и продолжит до тех пор, пока не будет подано новое заявление.
Ветераны боевых действий с инвалидностью могут подать заявление в течение 3 месяцев после увольнения со службы.
❤4
Forwarded from Фонд «Вера»
Мы открыли приём заявок на соискание премии «Попутчики» и приглашаем организации, команды и специалистов, оказывающих паллиативную помощь на дому
Премия «Попутчики» — первая и единственная в стране премия в сфере паллиативной помощи, её учредил благотворительный фонд «Вера».
Цель премии — выразить признание тем, кто посвятил себя развитию паллиативной помощи в России, повысить престиж профессии, укрепить профессиональное сообщество и привлечь внимание общества к важности заботы о неизлечимо больных и их близких.
В этом году ключевая тема премии «Попутчики» — паллиативная помощь на дому, в том числе и в социальных организациях.
Это направление — одно из самых сложных и важных. Дома человек остается собой. Здесь легче сохранить привычный уклад жизни, семейные связи, возможность принимать решения, соблюдать свои традиции и сохранять человеческое достоинство.
Помощь на дому требует от специалистов не только знаний, но и настоящего профессионального мужества, умения работать не по регламенту, а ради человека и его семьи.
Подать заявку на соискание премии могут команды специалистов, государственные и некоммерческие организации, организации социального обслуживания, врачи по паллиативной помощи и фельдшеры. Заявки рассматривает экспертное жюри, а лауреатов ждут памятные и денежные награды. Торжественная церемония награждения пройдёт в Москве в феврале 2027 года.
Если вы работаете в паллиативной помощи и вам есть чем поделиться — подайте заявку на сайте премии до 25 сентября: poputchiki.fondvera.ru
Премия «Попутчики» — первая и единственная в стране премия в сфере паллиативной помощи, её учредил благотворительный фонд «Вера».
Цель премии — выразить признание тем, кто посвятил себя развитию паллиативной помощи в России, повысить престиж профессии, укрепить профессиональное сообщество и привлечь внимание общества к важности заботы о неизлечимо больных и их близких.
В этом году ключевая тема премии «Попутчики» — паллиативная помощь на дому, в том числе и в социальных организациях.
Это направление — одно из самых сложных и важных. Дома человек остается собой. Здесь легче сохранить привычный уклад жизни, семейные связи, возможность принимать решения, соблюдать свои традиции и сохранять человеческое достоинство.
Помощь на дому требует от специалистов не только знаний, но и настоящего профессионального мужества, умения работать не по регламенту, а ради человека и его семьи.
Подать заявку на соискание премии могут команды специалистов, государственные и некоммерческие организации, организации социального обслуживания, врачи по паллиативной помощи и фельдшеры. Заявки рассматривает экспертное жюри, а лауреатов ждут памятные и денежные награды. Торжественная церемония награждения пройдёт в Москве в феврале 2027 года.
Если вы работаете в паллиативной помощи и вам есть чем поделиться — подайте заявку на сайте премии до 25 сентября: poputchiki.fondvera.ru
Внезапно Макар запал в душу чудесной девушке Юле из Санкт- Петербурга, маме пятерых детей. Он стал для нее единственным, как когда-то для меня Кирюша.
Она спросила: чем помочь Макару? Я ответила- найти маму. Это самое важное для него сейчас.
Юля начала активную информационную компанию, и ей и мне пишут люди со всей России с разными вопросами. И как помочь? И что купить? И кааие диагнозы? И какой прошноз развития.
На часть вопросов я не имею права отвечать- это полномочия органов опеки. И они ответят только кандидатам в приемные родители.
На другую часть ответ- ищем маму. Одежда, игрушки, еда- все это у малыша есть. В избытке.
И вот я читаю новый пост Юлии о ее боли: Макар один, ее сердце рвется на части, она хотела бы знать, как у него дела, но узнать не может, потому что ее единственная связующая нить с малышом-я- не может поехать к Макару, снять новое видео и рассказать новости.
И теперь больно мне!
Я очень хорошо понимаю, о чём пишет Юля.
Потому что когда-то у меня самой был такой мальчик. Его звали Кирюша. Он был первым ребёнком, которому я искала семью.
Тогда у меня была другая работа. И я действительно могла позволить себе сделать его единственным.
Каждые выходные я договаривалась с детским домом и приезжала к нему. Снимала видео, рассказывала о нём, искала маму, приглашала докторов.
У меня тогда был ещё свой ребёнок примерно в таком же состоянии. И, наверное, поэтому Кирюша так сильно зацепил меня.
Он был для меня единственным.
И именно с Кирюши, собственно, началась моя история по поиску семей для детей-сирот с тяжёлыми формами инвалидности.
Потом я стала директором фонда.
Детей стало гораздо больше. Появились семьи, другие проблемы, другие направления работы.
Но я продолжала рассказывать о детях, которым нужна семья. Хотя фондов, которые занимаются поиском семей для детей с инвалидностью, сегодня достаточно много.
И поэтому я понимаю, что значит, когда для тебя один конкретный ребёнок становится целым миром.
Для тебя Макар — один.
И это нормально.
Но для фонда и для меня лично Макар не может быть единственным.
Не потому, что он менее важен.
А потому, что у фонда есть ещё дети. И семьи. И ситуации, в которых прямо сейчас тоже кому-то очень нужна помощь.
И здесь я хочу сказать ещё об одной вещи.
Меня немного резануло выражение «настоящая» благотворительность.
Раз и такое обнуление моей работы и жизни за последние 10 лет.
Мне кажется, благотворительность вообще у каждого своя.
Для кого-то это пожертвовать деньги.
Для кого-то — подарить несколько часов в неделю.
Для кого-то — один конкретный ребёнок, которого однажды увидел и больше не смог забыть.
Для кого-то перевести бабушку через дорогу.
Для кого-то спасти бездомную кошку.
Для кого-то- плести сети для СВО.
И у каждого свой разговор с Богом.
Например я спрашиваю себя: «Что я конкретно могу сделать?»
Вот что я могу сделать для Макара как Ольга Шелест, директор фонда «ЕВИТА»?
Я могу и буду искать ему маму, потому что это самое важное.
Я могу организовать ему реабилитацию.
Могу помочь найти специалистов.
Могу вместе с теми, кому он небезразличен, рассказывать о нём.
И именно это я делаю.
А вот лично Ольга Шелест не может каждые две недели приезжать к Макару.
Не потому, что мне всё равно. Мое сердце так же разорвано вклочья.
А потому, что у меня есть ещё много детей и взрослых, которым я тоже обещала помощь. И у которых нет времени ждать. Нет у них завтра, если не помочь сегодня.
И я не вижу смысла звонить в дом ребёнка каждые две недели только для того, чтобы услышать: состояние стабильное, поел, поспал, улыбнулся.
Это не та информация, которая изменит его жизнь.
Макар не брошен в каком-то сарае один-одинёшенек. Вокруг него есть люди. Да, это чужие люди. Они меняются. Это учреждение, а не семья.
У Макара не физическое одиночество. У него душевное одиночество.
И его не заменит ещё один звонок. Или приезд, или сюжет.
И даже очень хорошая реабилитация его не заменит тоже.
Это может изменить только мама.
И поэтому сейчас самое главное, что мы можем сделать для Макара, — найти ему маму.
Она спросила: чем помочь Макару? Я ответила- найти маму. Это самое важное для него сейчас.
Юля начала активную информационную компанию, и ей и мне пишут люди со всей России с разными вопросами. И как помочь? И что купить? И кааие диагнозы? И какой прошноз развития.
На часть вопросов я не имею права отвечать- это полномочия органов опеки. И они ответят только кандидатам в приемные родители.
На другую часть ответ- ищем маму. Одежда, игрушки, еда- все это у малыша есть. В избытке.
И вот я читаю новый пост Юлии о ее боли: Макар один, ее сердце рвется на части, она хотела бы знать, как у него дела, но узнать не может, потому что ее единственная связующая нить с малышом-я- не может поехать к Макару, снять новое видео и рассказать новости.
И теперь больно мне!
Я очень хорошо понимаю, о чём пишет Юля.
Потому что когда-то у меня самой был такой мальчик. Его звали Кирюша. Он был первым ребёнком, которому я искала семью.
Тогда у меня была другая работа. И я действительно могла позволить себе сделать его единственным.
Каждые выходные я договаривалась с детским домом и приезжала к нему. Снимала видео, рассказывала о нём, искала маму, приглашала докторов.
У меня тогда был ещё свой ребёнок примерно в таком же состоянии. И, наверное, поэтому Кирюша так сильно зацепил меня.
Он был для меня единственным.
И именно с Кирюши, собственно, началась моя история по поиску семей для детей-сирот с тяжёлыми формами инвалидности.
Потом я стала директором фонда.
Детей стало гораздо больше. Появились семьи, другие проблемы, другие направления работы.
Но я продолжала рассказывать о детях, которым нужна семья. Хотя фондов, которые занимаются поиском семей для детей с инвалидностью, сегодня достаточно много.
И поэтому я понимаю, что значит, когда для тебя один конкретный ребёнок становится целым миром.
Для тебя Макар — один.
И это нормально.
Но для фонда и для меня лично Макар не может быть единственным.
Не потому, что он менее важен.
А потому, что у фонда есть ещё дети. И семьи. И ситуации, в которых прямо сейчас тоже кому-то очень нужна помощь.
И здесь я хочу сказать ещё об одной вещи.
Меня немного резануло выражение «настоящая» благотворительность.
Раз и такое обнуление моей работы и жизни за последние 10 лет.
Мне кажется, благотворительность вообще у каждого своя.
Для кого-то это пожертвовать деньги.
Для кого-то — подарить несколько часов в неделю.
Для кого-то — один конкретный ребёнок, которого однажды увидел и больше не смог забыть.
Для кого-то перевести бабушку через дорогу.
Для кого-то спасти бездомную кошку.
Для кого-то- плести сети для СВО.
И у каждого свой разговор с Богом.
Например я спрашиваю себя: «Что я конкретно могу сделать?»
Вот что я могу сделать для Макара как Ольга Шелест, директор фонда «ЕВИТА»?
Я могу и буду искать ему маму, потому что это самое важное.
Я могу организовать ему реабилитацию.
Могу помочь найти специалистов.
Могу вместе с теми, кому он небезразличен, рассказывать о нём.
И именно это я делаю.
А вот лично Ольга Шелест не может каждые две недели приезжать к Макару.
Не потому, что мне всё равно. Мое сердце так же разорвано вклочья.
А потому, что у меня есть ещё много детей и взрослых, которым я тоже обещала помощь. И у которых нет времени ждать. Нет у них завтра, если не помочь сегодня.
И я не вижу смысла звонить в дом ребёнка каждые две недели только для того, чтобы услышать: состояние стабильное, поел, поспал, улыбнулся.
Это не та информация, которая изменит его жизнь.
Макар не брошен в каком-то сарае один-одинёшенек. Вокруг него есть люди. Да, это чужие люди. Они меняются. Это учреждение, а не семья.
У Макара не физическое одиночество. У него душевное одиночество.
И его не заменит ещё один звонок. Или приезд, или сюжет.
И даже очень хорошая реабилитация его не заменит тоже.
Это может изменить только мама.
И поэтому сейчас самое главное, что мы можем сделать для Макара, — найти ему маму.
А теперь я хочу задать вопрос каждому из нас.
Если этот ребёнок стал для тебя единственным — это очень много.
Но тогда спроси себя:
А что конкретно Я могу сделать для него сама?
Могу ли я приехать и стать тем человеком, которого ему разрешат видеть?
Могу ли я помогать ему регулярно?
Могу ли я искать ему маму?
Могу ли я рассказывать о нём?
И
Точно ли я знаю, что ему нужно именно это- что придумала я?
Потому что иногда мы очень легко говорим:
«Почему кто-нибудь не приехал?»
«Почему кто-нибудь не взял на руки?»
«Почему кто-нибудь не рассказал, как он?»
А я всё-таки за другой вопрос:
«Что могу сделать лично я?»
Когда-то я сама каждую субботу ехала к своему Кирюше.
Потому что он был у меня один.
Сейчас у меня другой масштаб ответственности.
И это не значит, что я стала меньше чувствовать.
Это значит, что я научилась распределять свои силы так, чтобы их хватало не одному ребёнку.
И, наверное, поэтому я особенно хорошо понимаю, что значит — когда один маленький мальчик вдруг становится твоим.
Береги это чувство.
Только не перекладывай ответственность за него на других.
Если он стал твоим — спроси себя:
что я могу сделать для него сама?
А мы со своей стороны будем делать то, что можем.
И самое главное сейчас — искать Макару маму. ❤️
И да, не надо обнулять человека и целый фонд просто потому, что они не делают, как ты хочешь.
Если этот ребёнок стал для тебя единственным — это очень много.
Но тогда спроси себя:
А что конкретно Я могу сделать для него сама?
Могу ли я приехать и стать тем человеком, которого ему разрешат видеть?
Могу ли я помогать ему регулярно?
Могу ли я искать ему маму?
Могу ли я рассказывать о нём?
И
Точно ли я знаю, что ему нужно именно это- что придумала я?
Потому что иногда мы очень легко говорим:
«Почему кто-нибудь не приехал?»
«Почему кто-нибудь не взял на руки?»
«Почему кто-нибудь не рассказал, как он?»
А я всё-таки за другой вопрос:
«Что могу сделать лично я?»
Когда-то я сама каждую субботу ехала к своему Кирюше.
Потому что он был у меня один.
Сейчас у меня другой масштаб ответственности.
И это не значит, что я стала меньше чувствовать.
Это значит, что я научилась распределять свои силы так, чтобы их хватало не одному ребёнку.
И, наверное, поэтому я особенно хорошо понимаю, что значит — когда один маленький мальчик вдруг становится твоим.
Береги это чувство.
Только не перекладывай ответственность за него на других.
Если он стал твоим — спроси себя:
что я могу сделать для него сама?
А мы со своей стороны будем делать то, что можем.
И самое главное сейчас — искать Макару маму. ❤️
И да, не надо обнулять человека и целый фонд просто потому, что они не делают, как ты хочешь.
❤🔥4🔥1
Forwarded from Про Паллиатив
Фонд «Вера» открывает приём заявок на соискание премии «Попутчики».
ℹ Это первая и единственная в России премия в сфере паллиативной помощи, учреждённая благотворительным фондом «Вера». Её цель — выразить признание тем, кто развивает паллиативную помощь в России, укрепить профессиональное сообщество и привлечь внимание к теме заботы о неизлечимо больных и их близких.
В этом году тема премии «Попутчики» — паллиативная помощь на дому, в том числе в социальных организациях. Это одно из самых сложных и важных направлений, ведь дома человек остаётся собой: сохраняет привычный уклад жизни, семейные связи и возможность принимать решения.
⏩ Фонд приглашает подать заявку государственные и некоммерческие организации, команды, специалистов, а также врачей и фельдшеров паллиативной помощи. Заявки рассмотрит экспертное жюри, а лауреатов ждут памятные и денежные награды. Их вручат на торжественной церемонии в феврале 2027 года в Москве.
📝 Ждём ваши заявки на сайте премии до 25 сентября: poputchiki.fondvera.ru
ℹ Это первая и единственная в России премия в сфере паллиативной помощи, учреждённая благотворительным фондом «Вера». Её цель — выразить признание тем, кто развивает паллиативную помощь в России, укрепить профессиональное сообщество и привлечь внимание к теме заботы о неизлечимо больных и их близких.
В этом году тема премии «Попутчики» — паллиативная помощь на дому, в том числе в социальных организациях. Это одно из самых сложных и важных направлений, ведь дома человек остаётся собой: сохраняет привычный уклад жизни, семейные связи и возможность принимать решения.
⏩ Фонд приглашает подать заявку государственные и некоммерческие организации, команды, специалистов, а также врачей и фельдшеров паллиативной помощи. Заявки рассмотрит экспертное жюри, а лауреатов ждут памятные и денежные награды. Их вручат на торжественной церемонии в феврале 2027 года в Москве.
📝 Ждём ваши заявки на сайте премии до 25 сентября: poputchiki.fondvera.ru
Эта неделя выдалась особенно напряженной...
15 заявок на помощь фонда, и все сложные, потому что сложные ситуации. Там, где медлить нельзя.
Много звонков на горячую линию - со слезами и отчаянием. Нужно говорить, чтобы на том конце провода человек перестал плакать и смог сказать: что случилочь?
Раненые души детей-сирот, которым пришлось за свои 5,9,12 лет пережить предательства взрослых. Некоторым - не один раз.
Поездка в Красноармейский пансионат для инвалидов, где такие же раненные взрослые, выброшенные на обочину жизни. И боль. Физическая и душевная. Душевную пытаются залечить сотрудники, а вот физическую могут победить только медики. Но они не замечают ее. Надеюсь, после нашего приезда паллиативная помощь начнет приходить и к этим людям. И хотя бы одному мужчине станет не больно.
Выезд вместе с уполномоченным по правам человека в Самарской области к паллиативному пациенту на дом по его жалобе о необеспечении медицинским оборудованием. У мужчины ночное апноэ, он уже несколько месяцев полноценно не спит, и его жена вместе с ним. Ему нужен НИВЛ, но у Минздрава его нет. А помимо этого обида на весь мир, потому что еще год назад мог ходить, а сейчас полностью зависит от жены. Очень тяжело.
Поэтому сегодня я хочу показать вам мальчика Юрика, у которого все слава Богу. Он перешел в 5 класс. познакомился с новой учительницей, занимался с дефектологом и игровым терапевтом, а еще ЛФК. И создал новые картины.
Тяжелая болезнь не должна забирать у человека жизнь. И у его близких тоже. И эту жизнь можно жить, если помощь приходит вовремя и ты не чувствуешь себя на обочине жзни.
15 заявок на помощь фонда, и все сложные, потому что сложные ситуации. Там, где медлить нельзя.
Много звонков на горячую линию - со слезами и отчаянием. Нужно говорить, чтобы на том конце провода человек перестал плакать и смог сказать: что случилочь?
Раненые души детей-сирот, которым пришлось за свои 5,9,12 лет пережить предательства взрослых. Некоторым - не один раз.
Поездка в Красноармейский пансионат для инвалидов, где такие же раненные взрослые, выброшенные на обочину жизни. И боль. Физическая и душевная. Душевную пытаются залечить сотрудники, а вот физическую могут победить только медики. Но они не замечают ее. Надеюсь, после нашего приезда паллиативная помощь начнет приходить и к этим людям. И хотя бы одному мужчине станет не больно.
Выезд вместе с уполномоченным по правам человека в Самарской области к паллиативному пациенту на дом по его жалобе о необеспечении медицинским оборудованием. У мужчины ночное апноэ, он уже несколько месяцев полноценно не спит, и его жена вместе с ним. Ему нужен НИВЛ, но у Минздрава его нет. А помимо этого обида на весь мир, потому что еще год назад мог ходить, а сейчас полностью зависит от жены. Очень тяжело.
Поэтому сегодня я хочу показать вам мальчика Юрика, у которого все слава Богу. Он перешел в 5 класс. познакомился с новой учительницей, занимался с дефектологом и игровым терапевтом, а еще ЛФК. И создал новые картины.
Тяжелая болезнь не должна забирать у человека жизнь. И у его близких тоже. И эту жизнь можно жить, если помощь приходит вовремя и ты не чувствуешь себя на обочине жзни.
❤8
Media is too big
VIEW IN TELEGRAM
Арина, 2 месяца
Ищет маму
#Самарскаяобласть
Первые несколько недель жизни Ариша провела в больнице. Одна. Родители отказались от нее почти сразу.
Но сейчас малышка начала оттаивать и интересоваться этим миром. Что можно рассказать о двухмесячной крошке?
Обычный младенец) И мы решили, пусть она сама о себе расскажет и сама себя покажет.
Мы с Аришей, не сговариваясь, оделись во все розовое)))
А дальше смотрите сами.
Верю, что эта чудесная девочка совсем скоро уедет к маме. И мама будет качать ее на ручках. И целовать.
Анкета в ФБД
Звонить региональному оператору Самарской области: 8 (846) 331-10-97
#енотыищеммамброшенныммалышам
Ищет маму
#Самарскаяобласть
Первые несколько недель жизни Ариша провела в больнице. Одна. Родители отказались от нее почти сразу.
Но сейчас малышка начала оттаивать и интересоваться этим миром. Что можно рассказать о двухмесячной крошке?
Обычный младенец) И мы решили, пусть она сама о себе расскажет и сама себя покажет.
Мы с Аришей, не сговариваясь, оделись во все розовое)))
А дальше смотрите сами.
Верю, что эта чудесная девочка совсем скоро уедет к маме. И мама будет качать ее на ручках. И целовать.
Анкета в ФБД
Звонить региональному оператору Самарской области: 8 (846) 331-10-97
#енотыищеммамброшенныммалышам
❤13
Меня в этой истории, которой я с вами сегодня поделюсь, больше всего цепляет то, что за медицинским языком и диагнозами чаще скрывался запрос не «вылечить», а сделать удобной.
Женщина злится — её нужно успокоить.
Женщина плачет — её нужно исправить.
Женщина не хочет быть только домохозяйкой — с ней что-то не так.
Итак, о лоботамии.
В середине XX века в США женщине было достаточно вести себя «неправильно» — слишком часто плакать, спорить с мужем, не хотеть убираться в доме, — и это могло закончиться операцией на мозге.
Пациентке сверлили в черепе два отверстия и вслепую разрушали нервные пути между лобными долями и остальным мозгом. Врач не видел, что именно повреждает, поэтому во время операции пациентку могли просить разговаривать или петь: если речь менялась, значит, задет важный участок.
Невролог Уолтер Фримен сделал лоботомию массовой в США, а затем придумал ещё более радикальный вариант — трансорбитальную лоботомию. Пациента оглушали электрошоком, после чего инструментом, похожим на нож для колки льда, пробивали кость глазницы и разрушали ткани мозга. Фримен ездил по стране в собственном фургоне и мог проводить по 10–20 операций в день. Коллеги называли его машину «лоботомобилем».
Сестре Джона Кеннеди, Розмари, лоботомию сделали ещё старым способом. Она оставалась в сознании, а врачи просили её читать молитву, чтобы понимать, не повреждают ли лишнее. После операции Розмари перестала нормально говорить и до конца жизни нуждалась в уходе.
Формальными показаниями были депрессия, тревога, шизофрения, тяжёлые психозы и другие состояния. Но на практике границы часто были гораздо шире.
Женщин оперировали особенно часто. Из первых двадцати пациентов Фримена семнадцать были женщинами, а к началу 1950-х женщины составляли около 60% всех прооперированных в США.
Послевоенная Америка возвращала женщин с заводов домой и одновременно продвигала образ идеальной домохозяйки — спокойной, довольной, полностью посвящённой мужу и детям. Тревога, апатия, раздражение и ощущение пустоты часто воспринимались не как сигнал о проблемах, а как что-то, что нужно «исправить».
Инициатором обращения к врачу нередко был не сам пациент. Разрешение на операцию Розмари подписал отец, не поставив в известность её мать. Муж Патриции Моэн, которой сделали лоботомию, спустя годы признавался, что боялся потерять «свою повариху».
Лоботомия действительно могла уменьшить тревогу и агрессию. Но вместе с ними часто исчезали интерес к жизни, инициативность и эмоциональная реакция. У других пациентов возникали судороги, нарушения речи, недержание и тяжёлые неврологические последствия. Смертность была высокой: среди пациентов Фримена умирал примерно каждый седьмой.
С 1950-х годов лоботомию начали вытеснять психиатрические препараты и другие методы лечения. Фримена отстранили от практики в 1967 году после смерти пациентки от кровоизлияния во время третьей операции.
Сегодня такая слепая лоботомия не применяется. Современная психохирургия существует только для отдельных, крайне тяжёлых случаев и проводится совершенно другими, точными методами и при строгих требованиях к согласию пациента.
Женщина злится — её нужно успокоить.
Женщина плачет — её нужно исправить.
Женщина не хочет быть только домохозяйкой — с ней что-то не так.
Итак, о лоботамии.
В середине XX века в США женщине было достаточно вести себя «неправильно» — слишком часто плакать, спорить с мужем, не хотеть убираться в доме, — и это могло закончиться операцией на мозге.
Пациентке сверлили в черепе два отверстия и вслепую разрушали нервные пути между лобными долями и остальным мозгом. Врач не видел, что именно повреждает, поэтому во время операции пациентку могли просить разговаривать или петь: если речь менялась, значит, задет важный участок.
Невролог Уолтер Фримен сделал лоботомию массовой в США, а затем придумал ещё более радикальный вариант — трансорбитальную лоботомию. Пациента оглушали электрошоком, после чего инструментом, похожим на нож для колки льда, пробивали кость глазницы и разрушали ткани мозга. Фримен ездил по стране в собственном фургоне и мог проводить по 10–20 операций в день. Коллеги называли его машину «лоботомобилем».
Сестре Джона Кеннеди, Розмари, лоботомию сделали ещё старым способом. Она оставалась в сознании, а врачи просили её читать молитву, чтобы понимать, не повреждают ли лишнее. После операции Розмари перестала нормально говорить и до конца жизни нуждалась в уходе.
Формальными показаниями были депрессия, тревога, шизофрения, тяжёлые психозы и другие состояния. Но на практике границы часто были гораздо шире.
Женщин оперировали особенно часто. Из первых двадцати пациентов Фримена семнадцать были женщинами, а к началу 1950-х женщины составляли около 60% всех прооперированных в США.
Послевоенная Америка возвращала женщин с заводов домой и одновременно продвигала образ идеальной домохозяйки — спокойной, довольной, полностью посвящённой мужу и детям. Тревога, апатия, раздражение и ощущение пустоты часто воспринимались не как сигнал о проблемах, а как что-то, что нужно «исправить».
Инициатором обращения к врачу нередко был не сам пациент. Разрешение на операцию Розмари подписал отец, не поставив в известность её мать. Муж Патриции Моэн, которой сделали лоботомию, спустя годы признавался, что боялся потерять «свою повариху».
Лоботомия действительно могла уменьшить тревогу и агрессию. Но вместе с ними часто исчезали интерес к жизни, инициативность и эмоциональная реакция. У других пациентов возникали судороги, нарушения речи, недержание и тяжёлые неврологические последствия. Смертность была высокой: среди пациентов Фримена умирал примерно каждый седьмой.
С 1950-х годов лоботомию начали вытеснять психиатрические препараты и другие методы лечения. Фримена отстранили от практики в 1967 году после смерти пациентки от кровоизлияния во время третьей операции.
Сегодня такая слепая лоботомия не применяется. Современная психохирургия существует только для отдельных, крайне тяжёлых случаев и проводится совершенно другими, точными методами и при строгих требованиях к согласию пациента.
👍1
Уточнен порядок использования электронных сертификатов
Постановление Правительства Российской Федерации от 14 сентября 2026 г. № 1166 “О внесении изменений в некоторые акты Правительства Российской Федерации”
Минтруд по согласованию с Казначейством определит порядок бюджетного обеспечения использования электронных сертификатов для приобретения и ремонта техсредств реабилитации, приобретения услуг по сурдопереводу и тифлосурдопереводу, оплаты корма для собак-проводников, а также оплаты расходов на изготовление, ремонт и замену протезов, протезно-ортопедических изделий, ортезов.
Инвалид сможет изменить способ предоставления услуги по переводу и способ обеспечения техсредством однократно в течение года.
Срок действия электронных сертификатов для протезов, протезно-ортопедических изделий, ортезов сокращен с 12 до 6 месяцев.
Постановление Правительства Российской Федерации от 14 сентября 2026 г. № 1166 “О внесении изменений в некоторые акты Правительства Российской Федерации”
Минтруд по согласованию с Казначейством определит порядок бюджетного обеспечения использования электронных сертификатов для приобретения и ремонта техсредств реабилитации, приобретения услуг по сурдопереводу и тифлосурдопереводу, оплаты корма для собак-проводников, а также оплаты расходов на изготовление, ремонт и замену протезов, протезно-ортопедических изделий, ортезов.
Инвалид сможет изменить способ предоставления услуги по переводу и способ обеспечения техсредством однократно в течение года.
Срок действия электронных сертификатов для протезов, протезно-ортопедических изделий, ортезов сокращен с 12 до 6 месяцев.
👍1