Суд посчитал выплату пособия по уходу за больным ребенком правомерной, поскольку из-за болезни ребенка работник перенес отпуск на другой период, а работодатель удержал ранее выплаченные отпускные

Постановление Арбитражного суда Дальневосточного округа от 13 мая 2026 г. N Ф03-884/26 по делу N А51-17314/2025
Фонд считает, что страхователь обязан возместить убытки в связи с излишней выплатой пособия, поскольку страховой случай временной нетрудоспособности по уходу за больным ребенком наступил во время ежегодного отпуска работника, оснований для выплаты пособия по временной нетрудоспособности за этот период не имелось. 
Суд, исследовав материалы дела, с доводами фонда не согласился. 
Суд установил, что фонду были представлены доказательства переноса работнику отпуска, в т. ч. информация о перерасчете и удержании отпускных, ранее выплаченных ему за спорный период. 
При установленных обстоятельствах суд посчитал выплату пособия по нетрудоспособности в связи с уходом за больным ребенком правомерной.

Я научилась задавать себе один вопрос.

Что я могу сделать здесь и сейчас для конкретно этой ситуации?

Это очень помогает, когда на тебя внезапно что-то прилетает.

Или когда прилетает не что-то одно, а куча просьб о помощи.

И тебя уже буквально рвёт и разрывает.

Хочется послать всех лесом и сказать:

«Ну что же это такое?! Время 12 часов ночи. Неужели я не имею права просто поспать?»

И я себе отвечаю:

Имею. Конечно, имею.

Но тогда следующий вопрос:

Что ты сейчас выбираешь — уснуть или помочь?

Если помочь — то чем именно?

Вот вчера.

Почти 12 ночи. Мне пишет женщина. Сообщение прерывистое, из него я понимаю только, что у человека поднялось давление, что он, кажется, малоподвижный, возможно, колясочник.

Скорая отвезла его в одну больницу.
Там отправили в кардиологию.
В кардиологии не хотят принимать.

И одно слово:

«Помогите».

Пятница. Ночь.

Я закрыла телефон.

Потому что первая реакция у меня была очень человеческая: меня это разозлило.

С одной стороны — выходной, ночь, мой личный номер.

С другой — я ничего не могу сделать.

Кому я в 12 ночи буду звонить?
В министерство?
В больницу?
Кому-то из врачей?

И самое неприятное — я знаю за собой эту штуку.

Я спасатель.

Мне надо всех спасти.

Но я уже учусь не всех спасать.

Я пять минут думала про свой выбор.

Могу ли я сейчас что-то сделать?

Да.

Я могу сказать ей: вызывайте скорую ещё раз.

Она вызвала.

Скорая приехала.
Отвезла в кардиологию.

А где-то в половине второго ночи женщина написала мне:

«Её осматривают. Спасибо большое».

И мне вдруг стало легко.

Не потому, что я кого-то спасла.

А потому, что я сделала ровно то, что могла сделать в этой ситуации.

Я могла ночью начинать обзванивать всех.
Могла пытаться дозвониться в министерство.
Могла писать кому-то из врачей.

Но моя экспертиза в этот момент подсказала мне другое: ситуация критичная, человеку нужна скорая помощь, и скорая может приехать ещё раз и отвезти туда, куда необходимо.

И вот этому я сейчас учусь.

Не обязательно делать всё.

Не обязательно бросаться спасать каждого.

Иногда достаточно остановиться на пять минут и спросить себя:

Что я могу сделать сейчас?

И потом уже сделать свой выбор.

А вы как выбираете в таких ситуациях?

Когда вам прилетает чужая проблема, а сил уже нет — вы всё равно идёте помогать или позволяете себе сказать: «Сейчас я не могу»?

Ну конечно, я очень рада! Хотя, ехала и боялась снова окунуться в безнадегу...

Меня не было тут 9 месяцев! В Сергиевском ДДИ.

Здесь живут дети и молодые взрослые с разными формами инвалидности, с двигательными и ментальными нарушениями. И у многих долгие годы были критически низкая масса тела. По-русски, они были безумно худые. При этом, ДДИ уже несколько лет закупает лечебное питание и как будто кормит, и диетолог приезжает раз в 6 месяцев, и врач паллиативной службы. Только результат - ноль. Как были худые, так и остаются.

И вот в прошлом году я приняла решение, что нужно все-таки понять - почему так? В чем проблема?
По факту проблема оказалась на поверхности:
1. Не правильное разведение смесей
2. Дети просто не съедают весь объем. В первую очередь, потому что у всех у них нарушение глотания.

Тогда мы проанализировали меню детей, разработали для 12, которых взяли в контрольную группу нутритивную карту ( так я ее называла) и научили сотрудников кормить.

Кому-то жидкую смесь заменили на сухую, чтобы удобнее было "подмешивать" в любимые блюда, кому-то - наоборот, где-то пить смесь вприкуску с булочкой ( чтобы не за 2 минуты 200 мл).

И результат не заставил себя ждать - уже через месяце прибавка в весе составила от 300 до 700 грамм. Параллельно каждый месяц мы проводили биоимпедансный анализ тела. И если сначала все показатели были в дефиците ( белок, жир, мышцы, кости, вода), то через полгода некоторые параметры стали приходить в норму.

Прошел год с начала нашего проекта. И что же я увидела? АБСОЛЮТНО ДРУГИХ ДЕТЕЙ!!!

Они выросли на 10 см, прибавили по 5-6 килограмм, почти у всех белок пришел в норму, индекс массы тела поднялся на 2-3 единицы. Сами сотрудники гордились своими подопечными и с гордостью рассказывали, кто кто-то стал стоять у опоры, кто-то - передвигаться в ходунках, кто-то лучше спать, а у кого-то появилось хорошее настроение и он перестал "драться". А еще прошла перхоть и шелушение кожи.

Это то, о чем я всегда говорю: для того, чтобы что-то делать по-настоящему, нужно в это верить. А когда ты в это поверишь? Когда ты начнешь это делать по-настоящему!

К сожалению, часто бывает, что, чтобы человек что-то начал делать по-настоящему, его просто нужно контролировать и, как правило, держать " в тонусе", а еще и подпинывать. Но пройдет время, и человек все-таки увидит сам результат и всего этого уже будет не нужно!

Еще мы, конечно, вплотную занялись ТСР! То, что дети получали от СФР, кроме как убожества я назвать не могу. И в этот раз было безумно радостно видеть уже хорошие подходящие детям коляски! И как они в них сидят! Как короли и принцессы.

Но, естественно, есть как минимум два ребенка, где мы увидели незначительную динамику. Это Саша, ему 26 лет, сильная спастика, поведенческие проблемы и нарушение глотания. Он прибавил всего 1 килограмм за год и тут уже со мной все согласились - нужно ставить назогастральный зонд и кормить месяц через него. Я точно знаю, что все увидеть изменения и тогда уже будет решаться вопрос с гастростомой. Потому что невозможно голодать всю жизнь.

И еще одна проблема: у некоторых детей по биоимпедансному анализу начала преобладать жировая масса, а мышечная по-прежнему в дефиците. И это потому, что нет физической активности. Но и эту проблему можно решить: мы договорились разработать комплекс упражнений ( АФК), и сотрудники вместе со взрослыми жителя пансионата будут заниматься адаптивной зарядкой с ребятами. Тогда будут нарастать мышцы, и ожирение ребят будет не страшно.

Мы договорились, что я снова приеду в конце октября, и мы посмотрим на изменения.

Зачем я пишу так долго, нудно и подробно? Я хочу заразить каждого верой в то, что лечебное питание, если делать все правильно, это решение 70% проблем тяжелобольного человека! сколько бы ему ни было лет и в каком бы тяжелом состоянии он не находился. Главное - выбрать метод, способ, режим кормления, правильно рассчитать необходимый объем, подобрать смесь и принимать ее в полном объеме.

В общем, ура!

Выбрать форму соцуслуг можно до 1 октября
 
Информация Фонда пенсионного и социального страхования Российской Федерации от 8 сентября 2026 г. “Выбрать форму социальных услуг можно до 1 октября”
До конца сентября федеральные льготники могут выбрать форму получения соцуслуг - натуральную или денежную. Натуральная форма - лекарства, медизделия, путевка в санаторий, бесплатный проезд на электричках, бесплатный проезд на междугородном транспорте к месту лечения и обратно. Если человек не планирует пользоваться этими услугами, он может получать вместо них деньги. При отказе от всех услуг - 1 825,25 руб. в месяц. 
Большинству граждан льготы по умолчанию оформляются в натуральном виде - непосредственно услугами. Их можно заменить полностью или частично. Заявление можно подать до 1 октября через Госуслуги, СФР и МФЦ. Выбранный вариант начнет действовать с 1 января следующего года и продолжит до тех пор, пока не будет подано новое заявление. 
Ветераны боевых действий с инвалидностью могут подать заявление в течение 3 месяцев после увольнения со службы.

Мы открыли приём заявок на соискание премии «Попутчики» и приглашаем организации, команды и специалистов, оказывающих паллиативную помощь на дому

Премия «Попутчики» — первая и единственная в стране премия в сфере паллиативной помощи, её учредил благотворительный фонд «Вера». 

Цель премии — выразить признание тем, кто посвятил себя развитию паллиативной помощи в России, повысить престиж профессии, укрепить профессиональное сообщество и привлечь внимание общества к важности заботы о неизлечимо больных и их близких.

В этом году ключевая тема премии «Попутчики» — паллиативная помощь на дому, в том числе и в социальных организациях.

Это направление — одно из самых сложных и важных. Дома человек остается собой. Здесь легче сохранить привычный уклад жизни, семейные связи, возможность принимать решения, соблюдать свои традиции и сохранять человеческое достоинство.

Помощь на дому требует от специалистов не только знаний, но и настоящего профессионального мужества, умения работать не по регламенту, а ради человека и его семьи.

Подать заявку на соискание премии могут команды специалистов, государственные и некоммерческие организации, организации социального обслуживания, врачи по паллиативной помощи и фельдшеры. Заявки рассматривает экспертное жюри, а лауреатов ждут памятные и денежные награды. Торжественная церемония награждения пройдёт в Москве в феврале 2027 года.

Если вы работаете в паллиативной помощи и вам есть чем поделиться — подайте заявку на сайте премии до 25 сентября: poputchiki.fondvera.ru 

Внезапно Макар запал в душу чудесной девушке Юле из Санкт- Петербурга, маме пятерых детей. Он стал для нее единственным, как когда-то для меня Кирюша.

Она спросила: чем помочь Макару? Я ответила- найти маму. Это самое важное для него сейчас.

Юля начала активную информационную компанию, и ей и мне пишут люди со всей России с разными вопросами. И как помочь? И что купить? И кааие диагнозы? И какой прошноз развития.

На часть вопросов я не имею права отвечать- это полномочия органов опеки. И они ответят только кандидатам в приемные родители.

На другую часть ответ- ищем маму. Одежда, игрушки, еда- все это у малыша есть. В избытке.

И вот я читаю новый пост Юлии о ее боли: Макар один, ее сердце рвется на части, она хотела бы знать, как у него дела, но узнать не может, потому что ее единственная связующая нить с малышом-я- не может поехать к Макару, снять новое видео и рассказать новости.
И теперь больно мне!

Я очень хорошо понимаю, о чём пишет Юля.

Потому что когда-то у меня самой был такой мальчик. Его звали Кирюша. Он был первым ребёнком, которому я искала семью.

Тогда у меня была другая работа. И я действительно могла позволить себе сделать его единственным.

Каждые выходные я договаривалась с детским домом и приезжала к нему. Снимала видео, рассказывала о нём, искала маму, приглашала докторов.

У меня тогда был ещё свой ребёнок примерно в таком же состоянии. И, наверное, поэтому Кирюша так сильно зацепил меня.

Он был для меня единственным.

И именно с Кирюши, собственно, началась моя история по поиску семей для детей-сирот с тяжёлыми формами инвалидности.

Потом я стала директором фонда.

Детей стало гораздо больше. Появились семьи, другие проблемы, другие направления работы.

Но я продолжала рассказывать о детях, которым нужна семья. Хотя фондов, которые занимаются поиском семей для детей с инвалидностью, сегодня достаточно много.

И поэтому я понимаю, что значит, когда для тебя один конкретный ребёнок становится целым миром.

Для тебя Макар — один.
И это нормально.

Но для фонда и для меня лично Макар не может быть единственным.

Не потому, что он менее важен.

А потому, что у фонда есть ещё дети. И семьи. И ситуации, в которых прямо сейчас тоже кому-то очень нужна помощь.

И здесь я хочу сказать ещё об одной вещи.

Меня немного резануло выражение «настоящая» благотворительность.

Раз и такое обнуление моей работы и жизни за последние 10 лет.

Мне кажется, благотворительность вообще у каждого своя.

Для кого-то это пожертвовать деньги.

Для кого-то — подарить несколько часов в неделю.

Для кого-то — один конкретный ребёнок, которого однажды увидел и больше не смог забыть.

Для кого-то перевести бабушку через дорогу.

Для кого-то спасти бездомную кошку.

Для кого-то- плести сети для СВО.

И у каждого свой разговор с Богом.

Например я спрашиваю себя: «Что я конкретно могу сделать?»

Вот что я могу сделать для Макара как Ольга Шелест, директор фонда «ЕВИТА»?

Я могу и буду искать ему маму, потому что это самое важное.

Я могу организовать ему реабилитацию.

Могу помочь найти специалистов.

Могу вместе с теми, кому он небезразличен, рассказывать о нём.

И именно это я делаю.

А вот лично Ольга Шелест не может каждые две недели приезжать к Макару.

Не потому, что мне всё равно. Мое сердце так же разорвано вклочья.

А потому, что у меня есть ещё много детей и взрослых, которым я тоже обещала помощь. И у которых нет времени ждать. Нет у них завтра, если не помочь сегодня.

И я не вижу смысла звонить в дом ребёнка каждые две недели только для того, чтобы услышать: состояние стабильное, поел, поспал, улыбнулся.

Это не та информация, которая изменит его жизнь.

Макар не брошен в каком-то сарае один-одинёшенек. Вокруг него есть люди. Да, это чужие люди. Они меняются. Это учреждение, а не семья.

У Макара не физическое одиночество. У него душевное одиночество.

И его не заменит ещё один звонок. Или приезд, или сюжет.
И даже очень хорошая реабилитация его не заменит тоже.

Это может изменить только мама.

И поэтому сейчас самое главное, что мы можем сделать для Макара, — найти ему маму.