Никогда не бывает все плохо! И всегда можно найти хотя бы одного человека, который тебя услышит!

Я лишний раз убедилась в этом, пока шел, наверное, самый тяжелый для меня лично проект #вкусжзини_регионы.

Куда я поперлась??? - были первые мои мысли после встреч с чиновниками Саратовской и Ульяновской областей, Башкирской республики и Чувашии?

Сколько я на первых встречах выслушала... Иногда казалось, вообще ничего не получится. Потому что - дайте нам - это норм. Но сами мы - неа. Аргументы разные: от нет денег до зачем им помогать...

Но... в каждом регионе я все таки находила тех, кто открывал для себя этот дивный мир паллиативных детей!

Так случилось и в Ульяновской области!

Там, к слову, с чиновниками от Минсоца контакт был найден сразу. Они-то как раз с распростертыми объятиями - и в ДДИ попросили приехать, и в проект их детей взять, и не обижались, когда я говорила о неприятном - о пролежнях, грязных зондах, о зеленке вокруг гастростомы, о скудной среде, о жизни с синдромом белого потолка, об отсутствии позиционирования.

Проблемы начались с минздравом. Которого по факту там нет. Говорят - все сидят. И с главным врачом детской областной больницы Минаевой Анной Вячеславовной. Которая громко орала мне в трубку, что ее врача прекрасно ставят гастростомы и никакие мастер-классы ей не нужны, что у нее все койки заняты и есть плановые операции.

По факту же - гастростомы там никто ставить не умел, а если что-то и делали - то разрезали животы и ставили катетеры Фоллея. Но ни одна мама в здравом уме своего ребенка на такую экзекуцию не готова была отдавать, поэтому эксперименты ставились на детях-сиротах...Когда совсем безвыходные ситуации были и даже зонд уже невозможно было установить.

Так вот, в поисках человека, который сможет убедить главврача больницы в необходимости мастер- класса я дошла до заместителя председателя Правительства Кучица Сергея Сергеевича. С ним по началу диалога тоже не получилось. Догадываетесь почему? Ну да, потому что тот самый главврач дал неверную информацию и Сергей Сергеевич "спустил на меня Полкана". НО.... поговорив с Ильей Захаровым - нашим чудесным хирургом проекта из клиники Рогачева, понял, что его ввели в заблуждение и я уверена, Полкана он потом спустил на тех, кто его обманул, а вот со мной он уже стал говорить честно и откровенно. И в первую очередь сказал - что этот мастер-класс нужен.

Потом у нас с ним была долгая личная встреча - до часу ночи мы не могли разойтись и наговориться. Выяснилось, что Сергей Сергеевич - военный хирург, а я - помните да? Подполковник. И мы говорили на одном языке. И на его вопросы - вопросы человека, который разгребает не самое вкусно пахнущее наследство от предыдущих чиновников, - про паллиативных детей, и почему им нужно помогать, и что вообще это за дети и как живут, - я сказала просто: нашим детям должно быть не голодно, не больно и не страшно. Это самые простые базовые потребности. И когда они удовлетворены - начинается обычная жизнь ребенка и его семьи. Мы долго говорили об этом.

И на заключительной встрече по проекту он начал свое выступление именно с этих слов, сказав, что их ему сказал человек, которого он очень уважает...

Дети-сироты из ДДИ "Родник" будут обеспечены лечебным питанием. Я лично просила Сергея Сергеевича за 3 домашних детей из Ульяновской области, тех, которым поставили гастростомы и одну малышку с СМА, состояние которой очень нестабильно и она рисковала не выйти даже из седации, потому осталась на зонде. И он тоже нашел решение - эти дети будут получать лечебное питание от государства.

Вот так судьба свела меня с этим потрясающим чиновником. Но врач - это ведь не просто профессия. Это - призвание. На каком бы месте ты не находился в данный момент.

И к сожалению, у меня нет ни одной фотографии с этим человеком где были бы только я и он. Но в Ульяновске еще много планов, в том числе и помощь вновь открывающемуся паллиативному отделению, и детям-сиротам, которые стали для меня родными. Так что буду надеется, что совместное фото мне все-таки удастся сделать.

#байкиизПНИ

В дальнем углу сидел мальчик. В сером невзрачном костюме. С желтыми кругами под глазами. С неимоверно длинным носом. Он сидел на стуле, поджав под себя ноги. Погрузившись в себя. Настолько, что просто сидел и раскачивался из стороны в сторону.

Вокруг галдели его товарищи по несчастью, кто-то кричал, кто-то смеялся, а он сидел - совершенно отстраненный, где-то не здесь...

- А вот этот мальчик ходит?, - спросила я.
- А это не мальчик, это девочка. Женя.Ходит, да, - ответили мне. И тут же окрикнули санитарку: - Вааааль, покажи как Женя ходит.

Ваааля - грузная женщина лет 50-ти, пошла через всю комнату в противоположный конец, пытаясь плавно лавировать между колясками и стульями других ребят, обошла Женю сзади и, схватив ее под мышки, поволокла на середину комнаты.

Женя настолько испугалась, что аж присела и под грузом Жени Вааааля чуть не рухнула вместе с ней на пол.

- Да что ж ты упираешься? Давай, покажи, как ты ходишь, - возмущенно приговаривала Ваааля, все еще волоча упирающуюся и испуганную Женю.

- СТОП! - повышая голос, пытаясь перичатт гул, стоящий в комнате, сказала я! - Отпустите Женю.

Ваааля тут же убрала свои руки из подмышек Жени и девушка рухнула на пол.

Меня затрясло...
Рядом со мной стояли директор ПНИ, врачи, санитарки, медсестры... Они вытянулись по-струке и испуганно смотрели на меня, пытаясь понять - что не так?

- Вы поняли, что сейчас произошло?, - спросила, почти срываясь на слезы, я.
Гробовая тишина...
- Сидел человек. Никого не трогал. Занят был своими делами. Вдруг кто-то сзади хватает его под мышки и сдергивает со стула, куда-то тащит. Разве так можно? Она же человек?, - вопрошала я, почти рыдая...
Та же тишина была мне ответом...

Я обошла Вааалю сзади, подождала, пока она займется своими делами, а потом резко схватила ее подмышки. Вааааля вздрогнула и посмотрела на меня злобным взглядом.

- Как вам? Что вы чувствуете?, - спросила я ее.

По ее взгляду я поняла, что вот меня лично она ненавидит, а вот что такого с Женей меня возмутило - не ясно. Она ж идиотка. И ей все равно...

Я теперь часто задаю вопрос: а вы бы хотели так жить, как ваши подопечные? Чтобы к вам так же относились? Ведь никто из нас не застрахован ни от чего... И какая-нибудь Вааааля будет за вами ухаживать. Не спрашивая вашего мнения, не считаясь с вашей личностью. Искренне убежденная, что раз вы не говорите и не можете сами ходить - вы идиотка. И ничего хотеть не можете...

#мысливслух #правонажизнь #основанонареальныхсобытиях

Умереть в ПНИ или дома?

Недавно попалась статья одной женщины, которая ухаживала за своим парализованным отцом. Она делилась тем, как трудно, сложно и тяжело было. Ее отец прожил 3 недели после трагедии и ушел.

И она рассуждала, что вот не хотела бы стать такой же обузой своим близким. Что хотела бы остатки жизни провести в хосписе или в ПНИ. Чтобы избавить своих близких от тех тягот, которые ей пришлось перенести...

Статья меня зацепила. Я тоже задумалась - а как я хочу??? Если говорить только о себе и своем комфорте и безопасности, конечно - дома. С родными, которым доверяю, в родных станах, в своей постели.

А если подумать о родных - сыне или родителях? Избавить их от тяжести....А то слишком эгоистично получается: мне -то хорошо, а им плохо!

Но потом я вспомнила свой разговор с Александром Березовским - психологом. Про выбор... Он тогда сказал: оставь право выбора человеку, не принимай решение за него. И пусть речь тогда шла об эмоциях и переживаниях, но выбор - он во всем.

Ведь каждую минуту мы совершаем этот выбор: во сколько проснуться, что выпить сначала ( теплую воду или сразу кофе), сделать зарядку или нет, во что одеться, на чем поехать, чем в первую очередь заняться, а что отложить. Мы не задумываемся над этим, но это - так.

Так вот: если что-то касается только меня - выбираю только я. Но когда это касается тех, кто мне дорог - может право выбора разделить? А если такой возможности нет - оставить им?

Потому что для кого-то и собственного ребенка сдать в интернат - норма. И живет он себе припеваючи.

А для кого-то - невозможно отдать отца с острой шизофренией и каломазанием. Сама мысль невозможна. И как бы сложно не было, гораздо тяжелее думать, что он ТАМ, с чужими, которые что? нагрузят таблетками, привяжут к кровати? Что еще?

Мне кажется, для мам детей-инвалидов вообще не стоит выбор - ухаживать или сдать. Потому что мы всю жизнь вместе со своими детьми и уже по-другому просто не умеем. Но жизнь наша со смыслом...С таким, который многим не доступен. И отдать родного человека чужим, потому что тебе так проще - мне кажется, не решится ни одна мама ребенка-инвалида...

А я иногда еще думаю: вот что для меня самое сложное в жизни с Юриком? Не памперсы менять, не кормить, ни лекарства давать, ни гастростому обрабатывать. Самое сложное - сидеть дома на одном месте. При этом я знаю много мама паллиативных детей, которые или кайфуют от того, что сидят дома. Или наоборот - везде и всюду со своими детьми. Даже на неподходящих колясках. Для них нет проблем и с 4 этажа стащить коляску с ребенком и пойти гулять.

То есть - каждая из нас выбирает тот образ жизни, который ей комфортен и понятнет. Где ей гармонично.

Поэтому лично меня не напугать человеком, прикованным к постели. Уж ухаживать за таким человеком я точно могу...

Я много езжу по ПНИ. Я много вижу и каждый раз мне плохо. На физическом уровне. Я чувствую отчаяние, депрессию, одиночество… Мне страшно за нас всех. Эта бесчеловечная система убивания личности.

Живи тихо, умри быстро…

Поэтому я хочу быть дома. Я люблю свой дом. Мне точно будет тут комфортно и безопасно.

А какое решение примут мои близкие... Я-то, кажется, знаю...


И мне кажется, тот, кто говорит, что готов прожить остаток жизни в ПНИ, чадя своих близких, или не понимает- о чем говорит, или лукавит…

А вы что думаете по этому поводу?

Можете сейчас закидать меня тапками, но я должна об этом сказать...

О некоторых мамах детей-инвалидов, которым все должны. Которые "за любой кипишь, где халява".Но которые сами своим детям ничего не должны...

Вот заканчивается у нас проект #вкусжизни_регионы.

Сказать, что он подорвала мою нервную систему - ничего не сказать. И я даже сейчас не про чиновников. С ними да, было сложно, но все-равно в каждом регионе находился человек в итоге, который проникался, становился твоим соратником и ты уже не одна была на этом поле -чужом поле-воином.

Я - про мам. Зачем они шли в проект? Если не делали элементарного - не соблюдали рекомендации диетолога? Ведь все было сделано: и врач-профессионал бесплатно осмотрел, ответил на все вопросы и делал назначение. И питание лечебное было выдано на 4-5 месяцев. И чат создан для общения. И специалисты по социально-правовому консультированию закреплены.

Что мы имеем в итоге?
Вот читаю повторные консультации диетолога, а там...
- Питание не давали, так как ребенку не нравится вкус
-Питание не давали, так как не попадали в режим дня
-Питание не давали, так как ребенок отказывался
- Питание не давали, так как ребенку трудно глотать жидкости..

И как результат - отсутствие результата. Нет прибавки в весе и росте, нет иммунитета, нет роста зубов, волос, ногтей, нет спокойного сна... Нет ничего...

Зато есть вот это: гастростому ставить не будем, мы так как -нибудь будем кормить. Зонд устанавливать не будем, так как нибудь будем кормить...

Но... государство будь добро- выдай нашему не глотающему умирающему от голода ребенку- смесь! И выдай тот литр, который прописал диетолог...

Очень много в последнее время разговариваю с разными инстанциями о необходимости обеспечения лечебным питанием паллиативных детей.
Бесспорно: лечебное питание должно выдаваться государством. Должно выдаваться детям с белково-энергетической недостаточностью.

Однако, есть несколько НО:
1. Лечебное питание - тоже лекарство. И как любое лекарство - должно подбираться. А это значит, когда оно назначено - необходимо пойти в аптеку, купить и попробовать дать ребенку. Если все хорошо - обращаться в Минздрав за обеспечением. Если не подошло - снова идти к диетологу и подбирать другое. И снова - пробовать.

ТОЛЬКО ТОГДА, КОГДА ЛЕЧЕБНОЕ ПИТАНИЕ ПОДОБРАНО ПОД ОСОБЕННОСТИ РЕБЕНКА - НАЧИНАТЬ ТРЕБОВАТЬ ОТ ГОСУДАРСТВА. И никак иначе. Или получите то, что вашему ребенку не подходит.

2. Если ребенок не глотает ( то есть поперхивается, долго ест, мало ест, нет возможности его кормить необходимым объемом) - нужно ставить зонд, а лучше гастростому. Потому что толку от лечебного питания не будет все равно, если ребенок не может съесть ту норму, которая ему прописана. Это как с лекарством: нужно давать по таблетке 2 раза в день, иначе накроют эпи-приступы - значит даем. С питанием так же: нужно давать литр в день - тогда наберет вес. Со всеми вытекающими плюсами. А если давать вместо литра 200 мл - не наберет. Это как на сухую губку капать каждый день по 5 мл воды - они никогда не станет влажной. Разве что сгниет, ито - не скоро. Так же и с лечебным питанием.

3. Если родители не глотающего ребенка не ставят зонд или гастростому - питание не выдавать. Потому что 200 мл - каждый может купить сам. Ведь ни у кого нет самоцели - потратить деньги, чтобы просто выдать. Общая цель всех ( и государства, и благотворительных фондов) - ПОМОЧЬ! А помочь невозможно, если ребенок все равно не будет кушать положенную норму.

4. Ну и спорно, но давайте обсудим: если лечебное питание у ребенка как дотация - 200 мл в день, а все остальное время он кушает обычную еду, а такие назначения обычно у детей в качестве профилактики БЭН, не паллиативных, не дистрофичных, самостоятельно кушающих - может быть родители смогут сами покупать эти 200 мл в день? Ведь не сравнить - 1500 в день на питание, или 200 рублей?

В общем, как бы трудно не было в проекте #вкусжизни_регионы - я говорю ему спасибо! Потому что он вскрыл новые проблемы, вскрыл их системно и глубоко. Заставил задуматься о том, чем я с вами только что поделилась.

И лишний раз убедиться - достичь хорошего результата, улучшения состояния ребенка можно только совместно: когда фонд ( или государство) и мама -соратники. Когда они вместе идут по пути помощи своему ребенку. А не тогда, когда игра в одни ворота: мне должны, а я ничего менять не буду.

Нутритивная поддержка - это большой комплекс мероприятий, и лечебное питание - это лишь одна из 6 составляющих:
- корректное назначение питания
- соблюдение рекомендаций врача по приему
- установка гастростомы ( если ребенок не глотающий)
- наличие самого питания
- наличие расходных материалов ( гастростомы на замену, мешки для кормления или инфузоматы)
-динамика и мониторинг, коррекция назначения по показаниям.

если хоть один из этих пунктов не выполняется - грош цена такой нутритивной поддержке. А самое главное - ребенку точно это не поможет.

Я ехала и думала: какое счастье, что через месяц здесь никого уже не будет... Всех расселят.

Но противная мысль на уровне боли в спине и тоски в душе мне шептала: они тут 30 лет жили, именно вот так и жили, вот в таких условиях...Всю жизнь...

Есть у нас в области памятник архитектуры федерального значения.

Раковский Свято-Троицкий монастырь — недействующий женский монастырь Русской православной церкви, расположенный в посёлке Красный Городок Красноярского района Самарской области России.

Был создан как женская община в начале 1850-х, став одним из центров беседничества — старческого учения в православии, но после обвинения беседников в сектантстве они были вынуждены оставить общину. С середины 1850-х в обители хранилась икона «Взыскание погибших», почитающаяся как чудотворная и считающаяся одной из важнейших святынь Самарской епархии. В 1886 году община была преобразована в монастырь, который просуществовал до середины 1920-х, после чего был упразднён. Часть монастырских построек сохранилась.

В 1934 году территория перешла к колонии для беспризорников. В 1936 году в здании монастыря открылся Большераковский дом престарелых и инвалидов общего типа. С 1943 года сюда поступали раненые и инвалиды Великой Отечественной войны, а после её окончания вновь стали содержаться престарелые и инвалиды. В 1979 году учреждение сменило свой тип, став психоневрологическим интернатом для инвалидов.

Вот здесь я побывала.

Я благоговею перед старыми зданиями. И по этому зданию со скрипящими полами, арками, деревянными лестницами, округлыми окнами, проходными комнатами ходила с чувством огромной истории...
Благо, директор водил нас уже по пустым комнатам - почти все постояльцы этого ПНИ уже переехали, кто в Потаповку, кто в Исаклы. Осталось совсем немного бабушек, ждущих своего переезда.

Раньше это был ПНИ для женщин и мужчин. 380 человек жили здесь - в этом храме. А для них - аду. По 20 человек в комнате. А когда ты выходил из комнаты - по обе стороны тянулся длинный темный коридор с обшарпанными стенами, покрашенными в серо-синюю краску, и с обеих стороны коридора были такие же комнаты, где жили такие же как ты - по 20 человек на 40 квадратных метрах.

Бытовых условий - почти никаких. Директор нам показал даже туалет с "дырой в полу" - вот как в деревнях туалеты на улице. И ванную - с двумя старыми ванными, затертыми до основания. И из крана там капала вода, как в фильме ужасов.

А еще мы видели прогнившие полы, обвалившиеся потолки, сгнившие трубы...

Кое-где частично сделан ремонт: натянуты потолки Армстронг, проведено освещение, положен линолеум... Но для этого здания - это так, выброшенные деньги, потому что ничего капительного сделать нельзя - памятник архитектуры. При этом пожарные наложили штраф в 80 тысяч рублей за отсутствие запасного выхода. И бесполезно говорить, что это - не во власти директора, министра или даже губернатора - это памятник, трогать его нельзя.

Мы ходим дальше по пустым комнатам, параллельно слушая повествование директора о бредовых ситуациях с пожарными, СЭС, заложниками которых оказался он - вот уже полтора года, так как пришел сюда именно в это время на работу. И заложниками которых многие десятилетия были те, кому оказалось негде жить.

Мы заходим в очередную комнату, там тоже пустые кровати с продавленной панцирной сеткой. С матрасами, тонкими и обшитыми клеенкой, свернутыми пополам. В комнате остро чувствуется запах боли, одиночества, отчаяния. Скрипят полы, с потолка сыпется что-то на голову. Стены грязные, засаленные, много где трещины и потертости, а еще ощущение - что их карябали ногтями...

Становится страшно. Как будто ты никогда больше отсюда не выйдешь. Как будто попал в фильм ужасов. Кожей чувствую все, что было здесь. Вот в том углу одиноко лежала Маша - на полу. Ей так было всегда спокойнее чем на кровати. Потому что сетка панцирная полопалась и тонкий матрас не спала от впивающихся в тело металлических прутьев.

А там, возле окна - лежала Наташа. Так -то она молодая, не больше 50, то высохшая какая-то вся и казалось - уменьшающаяся каждый в год в размерах.

Она лежала на боку, поперек кровати, поджав под себя ноги и что-то жевала. А.... кусок черного хлеба. Она его с ужина вчерашнего спрятала под кровать и теперь украдкой ест.

На нее строго поглядывает соседка Клава. Клава очень полная, потому сама встать с кровати не может. И повернуться - тоже. Но голос у нее громкий, поэтому, когда она устает лежать на одном боку, она зовет Гальку и другую Машку - еще одних своих соседей, чтобы те ее перевернули на спину, поправили ноги, распрямили одеяло под ней.

В углу возле двери лежит Дарья Петровна. Со сломано ногой. Она каждого в комнате спрашивает - когда же гипс снимут? Ходить очень хочется? И особенно ждет санитарку или директора - ну того, кто начальник, попросить - гипс снять: чешется нога там под ним сильно и ходить хочется.

А рядом с ней Нина Георгиевна. Она молчит. Почти всегда. Но когда Дарья Петровна к ней обращается с вопросом, сразу начинает жаловаться на начальника больницы, который ее невменяемой признали в который раз за день, за многие дни и годы рассказывает, как сноха сдала ее в психушку, чтобы квартиру отжать. А сын =то и не знал ничего об этом. И вот она просит сына -то найти и сказать ему, что туточки она - мать его. Что квартиру -то сын пусть себе заберет. И начинает плакать.
А на нее тут же крысится Клава: "Заткнись, дура" и кидает первым попавшимся предметом - полотенцем. И вздрагивает Маша на полу и еще больше вжимает голову в плечи. И еще больше поджимает ноги Наташа и быстрее начинает кусать кусочек хлеба и активнее двигать челюстями. Без зубов.

Такое ощущение, что я лежу вон на той кровати, она пустая пока. Наверное, я вышла в коридор, потому что могу ходить сама. И сейчас зашла и мне некуда идти, кроме этой кровати.

А в коридоре кричит Ирка, еще одна наша соседка: Ну Мариииииин! Ну где ты? Курить хочу! Дай сигарету!

А Марина молчит - ее нет, она в другом конце коридора. и Ирка вот так надрывается уже полчаса, пока санитарка не пришла и не дала ей сигарету, не надела сама нелепый халат из ваты и не пошла с ней на улицу, приговаривая: задолбала ты курить, каждый час ходить с тобой. Еще палаты не мыты 10.

Я подумала, может вернуться в коридор - так в комнате все опостылело, развернулась, и снова уперлась с грязную синюю стену, облупившуюся, съеденную грибком. Мимо пронесся таракан. Я подняла глаза и встретилась взглядом с Нюшей. Нюша сидела в коляске уже несколько часов, все время в одном положении, с отстраненным взглядом. На голове ее по-старушечьи был повязан платок, хотя Нюше всего 45. Она раньше учителем истории работала где-то в Самаре. Во-всяком случае, говорила. Ну когда еще разговаривала.

У Нюши уже нет почти совсем зубов ( тут зубы не лечат, тут их сразу вырывают), а еще от варикоза у нее распухли ноги и она уже вот год может только сидеть в коляске. Но ноги всегда на весу - опереться не на что, а ростом то она маленькая. И так интересно: вроде маленькая, а ноги как бочонки и всегда холодные. и пахнет от них жутко. И по коридору жуткий запах от ее ног.

И она с утра до вечера вот так сидит каждый день, потому что Клава гонит ее из палаты, "чтобы не воняла" своими ногами...

Нюша сидит в коридоре, а я сижу напротив нее. И мы просто смотрим друг на друга.

Однажды, она мне сказала: знаешь, сколько здесь похоронено людей? Младенцев? Отроков? Монашек? Солдат? Проклятое это место. Ад на земле. И мы в нем. За грехи наши тут Бог нас держит. Задушила я своего сына новорожденного, но он же синий родился, да без ног и рук. Обрубок по-сути. Вот и задушила, чтоб не мучился. А Бог-то вишь чего - наказал...
Я сказала ей, чтобы не говорила ерунды. Что нас не за что наказывать. Тем более слышала я давно еще, когда только вот Нюшу привезли, лет 15 назад, что не убила она сына своего, а сожитель ее убил ребенка, а она с ума сошла на этой почве...

Я возвращалась домой и думала: какое счастье, что этого ада на земле для больных людей больше нет!

И молила Бога: Господи, пусть я не увижу другого ада, где еще продолжают жить брошенные старики и больные психическими заболеваниями люди.

P.S. Все персонажи вымышленные.

#право_на_жизнь
#ПНИ
#байкиизПНИ

Два выхода - это не выбор. Это - монетка.

Я уже давно поняла - безвыходных ситуаций не бывает. Этот инсайт случился со мной еще тогда, когда и слова-то такого в обороте не было: в 13 лет.

Я тогда забыла ключи от квартиры и вернулась из школы к закрытой двери. На улице стоял лютый мороз - 30. Родители должны были вернуться с работы только в 6 вечера, а это значило - или 4 часа тусить под дверью, или идти к подруге, или вернуться в школу. Но я хотела домой, в тепло, кушать и делать уроки.

Я пошла к соседке, балконы наших квартир соединялись проходом - так раньше строили. Но вот беда - балкон в нашей квартире был, конечно же, закрыт. Открыта только форточка. Ну как вот раньше было: большое окно, окно по-меньше и в нем форточка. на 30 на 30 см.

Теоретически я могла пролезть в эту форточку, но нужно было раздеться до колготок и майки. Что я и сделала. И... полезла в форточку. Ободрала конечно бедра, колени, ребра, потому что почти как тот Винни Пух - с трудом в форточку помещалась. Но соседская бабушка меня подталкивала с зади, а я извиваясь ужом - протискивалась в квартиру.

У меня все получилось. И было не важно, что процесс занял почти 30 минут, что я замерзла до безумия, что все тело саднило - я достигла своей цели: была дома!

Именно тогда я впервые и поняла, что из любой ситуации обязательно есть выход. Главное - его увидеть, просчитать все риски и двигаться к своей цели.

И вчера об этом мы говорили с прекрасными психологами Мариной и Александром Березовскими. Они работают с зависимыми и созависимыми. Они работали с нашими мамаи в проекте #маминвкусжизни. И вообще -то - мама ребенка инвалида тоже становится созависимой....

Мы говорили про выбор и выход из ситуации.
Про то, что выбор есть всегда.
Про то, что выход тоже есть всегда. И выходов всегда больше двух.

Если ты видишь только два варианта выходов - делать или не делать - это не выбор. Это - монетка. Орел или решка.

На самом деле, выборов всегда больше трех! Всегда. Но это - большая работа над собой в первую очередь.

Я всегда вижу больше двух выходов из ситуации. Бывает - и 5 и 15 вариантов развития событий. И всегда могу выбирать из большого количества этих вариантов тот, который считаю наиболее приемлемым.

А вы? Сколько у вас выборов? Знаете ли вы людей, который не видят выхода из ситуации? Или таких, которые предпочитают делегировать выбор кому-то, кроме себя, чтобы потом иметь шанс обвинить того человека: вот это ж ты мне посоветовал, я тебя послушался, а ничего не получилось...