Прочитала очень интересную книгу про кусочек искусства, который люблю: про марроканский период Матисса. Тот самый период, который породил ослепительно лазурные картины, некоторые из которых не только украшают Пушкинский музей, но и в общем-то, изменили историю современной живописи.

Это книга о том, что делать, если у тебя творческий кризис. А ты при этом француз с ящиком краски.
Уплыви в Марокко.
Переживи шторма по дороге. Поброди по базарам Танжера. Ослепись его ярким солнцем. Захмелей от его восточных ароматов.

Получился не арт-нонфикшн, а роман. О том, как человек смог переплавить боль в удивительной красоты шедевры. О том, как две зимы, проведенные Матиссом в Танжере, станут поворотным моментом в его судьбе.

Марокканский период можно смело назвать творческим перерождением Матисса. Ну а Иван Морозов (на чьи деньги Матисс и добрался до Танжера), скупил лучшие работы этого периода. Поэтому книга нам особенно интересна!

Картинок в книге не очень много — это не альбом, а именно то увлекательный текст, рассказ. Наслаждайтесь, и может быть, эта история арт-сублимации и спасения вас тоже вдохновит (поехать в долгий отпуск. Или хотя бы в короткий).

По промокоду SHAKKO на озон в период 9-18 июля действует скидка 10%.

Кёлер, Джефф. Матисс в Марокко. Путь света и цвета: две зимы, изменившие искусство. М., Колибри, 2026.

Реклама. ООО «Издательство АЗБУКА». ИНН 7719633799 Erid: 2W5zFGzHTXX

#первая_светская_картина

Начиная с 1480-1490-х количество светских картин начинает резко увеличиваться, поэтому четко сказать, какой именно новоизобретенный жанр будет пятым новорожденным, а какой шестым, невозможно. Но, скорей всего, следующим оказался пейзаж.

И за пейзаж мы считаем изображения природы, где она является главным героем, а не "пейзажным задником" для изображенных людей. В идеале — чтобы ни людей, ни животных не было вообще, для чистоты жанра. В крайнем случае — очень маленькие фигурки, или сливающиеся с пейзажем.

На протяжении всего 15 века художники — живописцы и книжные миниатюристы увлеченно изображали пейзажи, но только как фон для людей. Персонажей христианства. Правда, порой эти фоны — необыкновенной красоты и выразительности: Андреа Мантенья (№1, "Моление о чаше", 1458), Доменико Венециано, Джованни Беллини, ранние фламандцы... Особенно прекрасны изображения святого Иеронима-отшельника в пустыне. Просто пейзажи пока можно найти только в рисунках — у Дюрера, у Леонардо; это служебные эскизы. Чудо, что сохранились, из уважения к авторам, очевидно.

С 1470-х мы наблюдаем "охотничьи картины", наследницы гобеленов и манускриптов с охотничьими трактатами (№2, Паоло Учелло).

Самым старым чистым пейзажем, который мне удалось найти, является тондо (№3) работы Бартоломео Монтанья (1490-1510), маленькие фигурки на заднем плане совсем не в счет. Этот художник с говорящей фамилией ("Гора") очень классно писал и пейзажные фоны, видно, это была его любовь и специализация. Однако форма подозрительная, круглая — вдруг это опять не станковая картина, а поднос?

Чтобы как следует родиться, пейзажу все-таки придется перебраться из Италии в другой регион (это в первый раз в рубрике у нас такое). В Германию. Но даже не у Дюрера: он слишком любил людей (в особенности себя кудрявого, с автопортретами). А у Альтдорфера, в 1500-1510 годы, а затем далее на протяжении всей его жизни (№4-6). Другие немцы тоже подтянутся, хоть и не так красиво. Итальянцы же на протяжении 16 века все никак не смогут психологически сепарироваться, выкинуть людей из кадра.

Только наступление 17 века, когда живопись повсеместно станет финансово доступна средним слоям общества, пейзажный жанр, который так приятно вешать на стенку своего дома, окончательно примет свою классическую форму, в особенности в Нидерландах.