Мама рассказывает:
- Я в реанимации проработала с 1973 по 1982 год... Почти 10 лет... Сейчас вот думаю, чего у меня поджелудочная с печенкой больные, а потом вспоминаю операционную три на четыре метра, куда даже каталка не могла въехать, а я там с эфиром по полуоткрытому контуру... Ну, то есть вдох из аппарата, а выдох в атмосферу... Три операции - и выходишь в полном ауте... Или фторотан... Или циклопропан - дорогой препарат, всегда с ним по лезвию было, либо ларингоспазм, либо глубокий наркоз с остановкой... Смотрели, конечно, на приборы, но глубину и дозу определяли по запаху... Откроешь кран, подышишь, понюхаешь выдох - ага, вот тут добавить надо...
На кой чёрт я это помню? Смесь Шейна-Ашмена это циклопропан с закисью азота... А нейролептаналгезию я на себе испытала... Это фентанил с дроперидолом.. Мне зуб лечили и предложили - ты ж своя, давай наркоз. Давай. Так у меня на фентанил была остановка на 15 минут, раздыхивали... Потом вышла на улицу - и все серое от дропа. Депрессия. Можно с балкона шагнуть и никаких эмоций не испытать... Часов шесть примерно, потом нормально...
Зато платили тогда в реанимации хорошо... Восемь дежурство, триста сорок рублей, а то и больше...
Ладно, пойду от поджелудочной выпью что-нибудь... Уж тридцать лет прошло, а все аукается...
- Я в реанимации проработала с 1973 по 1982 год... Почти 10 лет... Сейчас вот думаю, чего у меня поджелудочная с печенкой больные, а потом вспоминаю операционную три на четыре метра, куда даже каталка не могла въехать, а я там с эфиром по полуоткрытому контуру... Ну, то есть вдох из аппарата, а выдох в атмосферу... Три операции - и выходишь в полном ауте... Или фторотан... Или циклопропан - дорогой препарат, всегда с ним по лезвию было, либо ларингоспазм, либо глубокий наркоз с остановкой... Смотрели, конечно, на приборы, но глубину и дозу определяли по запаху... Откроешь кран, подышишь, понюхаешь выдох - ага, вот тут добавить надо...
На кой чёрт я это помню? Смесь Шейна-Ашмена это циклопропан с закисью азота... А нейролептаналгезию я на себе испытала... Это фентанил с дроперидолом.. Мне зуб лечили и предложили - ты ж своя, давай наркоз. Давай. Так у меня на фентанил была остановка на 15 минут, раздыхивали... Потом вышла на улицу - и все серое от дропа. Депрессия. Можно с балкона шагнуть и никаких эмоций не испытать... Часов шесть примерно, потом нормально...
Зато платили тогда в реанимации хорошо... Восемь дежурство, триста сорок рублей, а то и больше...
Ладно, пойду от поджелудочной выпью что-нибудь... Уж тридцать лет прошло, а все аукается...
Мои, не побоюсь этого слова, коллеги по медицинскому телеграм-сообществу, монстры Мурашко по коже и Публичная медицина ратуют за обязательную вакцинацию, но делают это, как говорил дон Корлеоне, «как-то без уважения».
«Единственный выход – отбросить все эти либеральные и опасные заигрывания с национальной безопасностью и вводить обязательную вакцинацию от гриппа…» - пишут одни.
«Стоит отбросить все эти добровольности и рекомендательные характеры. В Уганде, например, за отказ от прививки заводят уголовное дело. Мы же не хуже Уганды. Или хуже?» - вторят им соратники с другого канала.
Обозначу сразу свою позицию – я «за» обязательную вакцинацию.
Но не будем забывать уроки истории – именно позиция, обозначенная в двух приведённых цитатах, в 1866 году и породила антипрививочное движение. На фоне борьбе с натуральной оспой именно «Билль о дальнейшем распространении практики вакцинации и её обязательности» расколол общество. Родителей, отказывающихся от вакцинации детей, ждал штраф. Те же, кто не мог заплатить, теряли всё своё имущество или шли в тюрьму – и подобные меры могли быть популярными только в разгар эпидемии, когда дети умирали сотнями. Но стоило вакцинации сыграть свою положительную роль, как мода на неё сразу проходила – а закон продолжал действовать.
Именно несоответствие кажущегося благополучия и драконовских мер и вынудило антипрививочников организоваться в то движение, которое мы наблюдаем до сих пор. Возглавил это движение Джон Гиббс, который ещё в 1853 году, сразу после принятия Билля, сказал: “Кто выкажет почёт и гостеприимство доктору медицины, который ломится в дверь, будто грабитель, вооружённый ланцетом и струпьями, грозя напасть на домашних и поразить их своими преступными орудиями? Как бы громко ни кричал он, что якобы послан с миссией милосердия, кто удержится от подозрений, что на самом деле он стремится к власти и наживе?”
(И это у них ещё не было Интернета…)
На мой взгляд, основное место в этом противостоянии двух мировоззрений надо отдавать работе с родителями, правильной коммуникации с теми, кто в итоге и принимает это ответственное решение – привить своих детей. Да, меры социального воздействия необходимы (исходя из имеющихся научных подтверждённых данных о реальной пользе данного мероприятия) – но лишь для того, чтобы направить неверящих или сомневающихся (а таких на порядок больше) родителей вступить в диалог с медициной, а врачей более ответственно подходить к общению и разъяснительной работе с родителями.
Потому что без продуктивного контакта с медиками свобода выбора для борцов с прививками превратится в свободу наших детей умереть от последствий этого выбора.
«Единственный выход – отбросить все эти либеральные и опасные заигрывания с национальной безопасностью и вводить обязательную вакцинацию от гриппа…» - пишут одни.
«Стоит отбросить все эти добровольности и рекомендательные характеры. В Уганде, например, за отказ от прививки заводят уголовное дело. Мы же не хуже Уганды. Или хуже?» - вторят им соратники с другого канала.
Обозначу сразу свою позицию – я «за» обязательную вакцинацию.
Но не будем забывать уроки истории – именно позиция, обозначенная в двух приведённых цитатах, в 1866 году и породила антипрививочное движение. На фоне борьбе с натуральной оспой именно «Билль о дальнейшем распространении практики вакцинации и её обязательности» расколол общество. Родителей, отказывающихся от вакцинации детей, ждал штраф. Те же, кто не мог заплатить, теряли всё своё имущество или шли в тюрьму – и подобные меры могли быть популярными только в разгар эпидемии, когда дети умирали сотнями. Но стоило вакцинации сыграть свою положительную роль, как мода на неё сразу проходила – а закон продолжал действовать.
Именно несоответствие кажущегося благополучия и драконовских мер и вынудило антипрививочников организоваться в то движение, которое мы наблюдаем до сих пор. Возглавил это движение Джон Гиббс, который ещё в 1853 году, сразу после принятия Билля, сказал: “Кто выкажет почёт и гостеприимство доктору медицины, который ломится в дверь, будто грабитель, вооружённый ланцетом и струпьями, грозя напасть на домашних и поразить их своими преступными орудиями? Как бы громко ни кричал он, что якобы послан с миссией милосердия, кто удержится от подозрений, что на самом деле он стремится к власти и наживе?”
(И это у них ещё не было Интернета…)
На мой взгляд, основное место в этом противостоянии двух мировоззрений надо отдавать работе с родителями, правильной коммуникации с теми, кто в итоге и принимает это ответственное решение – привить своих детей. Да, меры социального воздействия необходимы (исходя из имеющихся научных подтверждённых данных о реальной пользе данного мероприятия) – но лишь для того, чтобы направить неверящих или сомневающихся (а таких на порядок больше) родителей вступить в диалог с медициной, а врачей более ответственно подходить к общению и разъяснительной работе с родителями.
Потому что без продуктивного контакта с медиками свобода выбора для борцов с прививками превратится в свободу наших детей умереть от последствий этого выбора.
В интернете моим френдом на Фейсбуке объявлен конкурс на самый интересный случай из практики. Я решил, что ждать результатов до декабря – это совсем не моё, и выложу один из самых необычных случаев здесь, вне конкурса, так сказать.
Год, кажется, 2015.
Дано: учебное вождение на полигоне вблизи небольшой сопки. На броне БМП сидит сержант–инструктор и руководит торчащей головой механика–водителя.
Внезапно сержант падает с брони на землю и орёт. БМП останавливается, из него вылезает механик–водитель, подъезжает на втором БМП руководитель занятий. Они видят у сержанта маленькую дырочку в бушлате на правом боку. Под бушлатом медленно расползается не очень большое пятно крови.
Экстренно доставлен в госпиталь. Быстро осмотрен дежурным хирургом, взят в операционную. Обнаружено огнестрельное пулевое ранение правого легкого, касательное ранение печени, сквозное ранение желудка, ранение селезенки, ранение левого легкого. Выходного отверстия нет.
Пока его оперировали, приехали парни из ФСБ и ждали, когда извлекут пулю.
Все ранения ушиты, удалена селезенка, в левом плевральном синусе обнаружена пуля от снайперской винтовки СВД 7,62.
Выясняется, что по другую сторону сопки (примерно в километре по прямой) были упражнения в стрельбе у отделения десантников – несколько автоматчиков и один снайпер. После занятий снайпер случайно отстрелил патрон в стволе не вертикально, а под углом, чуть повыше сопки.
А вы говорите, армия говно.
Робин Гуды.
Год, кажется, 2015.
Дано: учебное вождение на полигоне вблизи небольшой сопки. На броне БМП сидит сержант–инструктор и руководит торчащей головой механика–водителя.
Внезапно сержант падает с брони на землю и орёт. БМП останавливается, из него вылезает механик–водитель, подъезжает на втором БМП руководитель занятий. Они видят у сержанта маленькую дырочку в бушлате на правом боку. Под бушлатом медленно расползается не очень большое пятно крови.
Экстренно доставлен в госпиталь. Быстро осмотрен дежурным хирургом, взят в операционную. Обнаружено огнестрельное пулевое ранение правого легкого, касательное ранение печени, сквозное ранение желудка, ранение селезенки, ранение левого легкого. Выходного отверстия нет.
Пока его оперировали, приехали парни из ФСБ и ждали, когда извлекут пулю.
Все ранения ушиты, удалена селезенка, в левом плевральном синусе обнаружена пуля от снайперской винтовки СВД 7,62.
Выясняется, что по другую сторону сопки (примерно в километре по прямой) были упражнения в стрельбе у отделения десантников – несколько автоматчиков и один снайпер. После занятий снайпер случайно отстрелил патрон в стволе не вертикально, а под углом, чуть повыше сопки.
А вы говорите, армия говно.
Робин Гуды.
Vaccine Adverse Event Reporting System, VAERS - система регистрации осложнений от вакцинации, создана в США в 1986 году. Один из основных ресурсов, на которые ссылаются антивакцинаторы.
Несколько примеров из базы.
«Информация была получена приходящей лицензированной медсестрой от практикующей медсестры. А той медсестре рассказал друг (подруга) о пациентке, которая была вакцинирована, а через две недели у неё образовался тромб, и пациентка скончалась».
«Информация получена от медсестры, которая слышала от медсестры ER, что та слышала, как врач сказал, что смерть 11-летней пациентки (остановка сердца) была анафилактической реакцией на вакцину, которую той ввели за 3 дня до госпитализации».
«Информация была получена от врача, который услышал на конференции о двух пациентках, которых вакцинировали и которые потом умерли».
«Информация получена от представителя компании-производителя, которому ассистент врача рассказал о том, что он слышал о пациентке, которой ввели вакцину и которая через 3 часа после этого умерла от тромбоэмболии».
А всё потому, что система нацелена на регистрацию, но не на установление причинно-следственных связей. В общем, слышал я этих ваших "Битлз", картавят, слов не знают, в ноты не попадают...
Несколько примеров из базы.
«Информация была получена приходящей лицензированной медсестрой от практикующей медсестры. А той медсестре рассказал друг (подруга) о пациентке, которая была вакцинирована, а через две недели у неё образовался тромб, и пациентка скончалась».
«Информация получена от медсестры, которая слышала от медсестры ER, что та слышала, как врач сказал, что смерть 11-летней пациентки (остановка сердца) была анафилактической реакцией на вакцину, которую той ввели за 3 дня до госпитализации».
«Информация была получена от врача, который услышал на конференции о двух пациентках, которых вакцинировали и которые потом умерли».
«Информация получена от представителя компании-производителя, которому ассистент врача рассказал о том, что он слышал о пациентке, которой ввели вакцину и которая через 3 часа после этого умерла от тромбоэмболии».
А всё потому, что система нацелена на регистрацию, но не на установление причинно-следственных связей. В общем, слышал я этих ваших "Битлз", картавят, слов не знают, в ноты не попадают...
Немного практических мыслей о вакцинации для тех, кто хочет 100% гарантий.
1. Медицина оперирует вероятностями. То есть - относительными вещами (такими, как риски, исходы, осложнения, варианты течения). Из абсолютов знаю только, что если ногу отрезать, новая не вырастет.
2. Вакцина - это средство, доказанно снижающее вероятность заболеть определённой инфекцией. Не исключающее эту вероятность на 100% по гарантии. (Велосипедный шлем доказанно снижает вероятность перелома костей черепа - и вы надеваете его на ребенка, когда сажаете на велосипед. Детское кресло снижает риск погибнуть в ДТП - и вы сажаете его в кресло).
3. Потребителю (не люблю это слово, как и "медицинские услуги") всегда важна 100% гарантия. Именно для него (или для его ребенка).
Вот на этом давно уже озвученном противоречии и зиждется вакцинопрофилактика. Каждый решает сам - "надевать шлем" или нет. Хорошо, что пока еще большинство понимает, что надеть его надо, а то потом можно себе всю жизнь не простить.
А 100% гарантии даёт только страховой полис.
1. Медицина оперирует вероятностями. То есть - относительными вещами (такими, как риски, исходы, осложнения, варианты течения). Из абсолютов знаю только, что если ногу отрезать, новая не вырастет.
2. Вакцина - это средство, доказанно снижающее вероятность заболеть определённой инфекцией. Не исключающее эту вероятность на 100% по гарантии. (Велосипедный шлем доказанно снижает вероятность перелома костей черепа - и вы надеваете его на ребенка, когда сажаете на велосипед. Детское кресло снижает риск погибнуть в ДТП - и вы сажаете его в кресло).
3. Потребителю (не люблю это слово, как и "медицинские услуги") всегда важна 100% гарантия. Именно для него (или для его ребенка).
Вот на этом давно уже озвученном противоречии и зиждется вакцинопрофилактика. Каждый решает сам - "надевать шлем" или нет. Хорошо, что пока еще большинство понимает, что надеть его надо, а то потом можно себе всю жизнь не простить.
А 100% гарантии даёт только страховой полис.
ФМБА России максимально быстро будет полностью интегрировано в Единую государственную информационную систему в сфере здравоохранения (ЕГИСЗ). Подключением Агентства займётся дочерняя структура Госкорпорации Ростех - Национальный центр информатизации.
Forwarded from Право руля!
Приморский Минздрав предупреждает: Коронавирус опасен для здоровья.
Такая социальная реклама появилась во Владивостоке. Disign by приморские патологоанатомы.
Фото PrimaMedia.ru
Такая социальная реклама появилась во Владивостоке. Disign by приморские патологоанатомы.
Фото PrimaMedia.ru
⬆️ Хотелось бы ещё раз отметить - человек, чьи лёгкие слева, тоже умер. Это не лёгкие здорового человека. Это лёгкие МЕРТВОГО человека. А если разницы нет...
- Скажите, больной перед смертью потел?
- Да.
- Это хорошо...
В общем, смысла в такой наглядности, уж извините...
- Скажите, больной перед смертью потел?
- Да.
- Это хорошо...
В общем, смысла в такой наглядности, уж извините...
#письма
Ещё немного из воспоминаний деда о войне.
«…Был у них комиссар, страшно въедливый, но бестолковый и, видимо, недостаточно грамотный. Постоянно вмешивался в дела медслужбы – и вечно невпопад. Семенов долго терпел, пока не решил отбить охоту вмешиваться.
И вот однажды вызывает его комиссар к себе с отчётом о раненых. Семенов ему доложил, что в МСБ умер раненый в мочевой пузырь якобы потому, что врачи выпили спирт, в котором находились запасные мочевые пузыри, они засохли и заменить разбитый мочевой пузырь было нечем, и раненый остался без мочевого пузыря.
Комиссар тут же написал донесение в политотдел, после чего долгое время был объектом насмешек…»
Находчивость и смекалка – очень ценные качества, а уж на войне и подавно.
Ещё немного из воспоминаний деда о войне.
«…Был у них комиссар, страшно въедливый, но бестолковый и, видимо, недостаточно грамотный. Постоянно вмешивался в дела медслужбы – и вечно невпопад. Семенов долго терпел, пока не решил отбить охоту вмешиваться.
И вот однажды вызывает его комиссар к себе с отчётом о раненых. Семенов ему доложил, что в МСБ умер раненый в мочевой пузырь якобы потому, что врачи выпили спирт, в котором находились запасные мочевые пузыри, они засохли и заменить разбитый мочевой пузырь было нечем, и раненый остался без мочевого пузыря.
Комиссар тут же написал донесение в политотдел, после чего долгое время был объектом насмешек…»
Находчивость и смекалка – очень ценные качества, а уж на войне и подавно.
Сколько медицинских каналов вы читаете?
Anonymous Poll
48%
1. Только этот
35%
2. Два-три
10%
3. Четыре-пять
7%
4. Больше 5
Импортозамещение в медицине - зачем оно нужно и как российская промышленность пытается с ним справиться.
"Одной из главных характерных черт отечественного медпрома является его общая слабость: прогрессивные технологии, обеспечивающие высокую добавленную стоимость, сосредоточены преимущественно в сегменте медицинской визуализации, основная часть производителей работают в низкомаржинальных сегментах: медицинской мебели, светильников, центрифуг, весов, стерилизации, микроскопов и др. Более того, отечественные производители обеспечивают сегодня около 20% рынка; есть данные, что до 90% средств, направляемых государством на закупку медицинских изделий (далее – МИ), в конечном счете оказывается за рубежом".
"Одной из главных характерных черт отечественного медпрома является его общая слабость: прогрессивные технологии, обеспечивающие высокую добавленную стоимость, сосредоточены преимущественно в сегменте медицинской визуализации, основная часть производителей работают в низкомаржинальных сегментах: медицинской мебели, светильников, центрифуг, весов, стерилизации, микроскопов и др. Более того, отечественные производители обеспечивают сегодня около 20% рынка; есть данные, что до 90% средств, направляемых государством на закупку медицинских изделий (далее – МИ), в конечном счете оказывается за рубежом".
У нас все знают, как учить детей, лечить людей и играть в футбол - это непреложный закон социальных сетей.
Стоит написать пост на тему "У меня кашель. Что делать?" - и по мотивам комментариев можно писать рецептурный справочник.
Вот и сегодня - "Пролила на себя кипяток. Теперь у меня волдыри". И человек даже помощи не просит, просто информирует. Но в комментах - чудесные спасения при помощи детской мочи, пантенола, спирта, масла лаванды и прочих волшебных жидкостей.
Порадовала формулировка: "Забежала в детский сад, разжилась мочой..."
Противоожоговое донорство мочи какое-то.
И никто не написал: "Сходите к врачу". Потому что вряд ли можно в первые сутки отличить на глаз II степень от IIIА. И стоит понаблюдать за процессом опытным глазом.
Стоит написать пост на тему "У меня кашель. Что делать?" - и по мотивам комментариев можно писать рецептурный справочник.
Вот и сегодня - "Пролила на себя кипяток. Теперь у меня волдыри". И человек даже помощи не просит, просто информирует. Но в комментах - чудесные спасения при помощи детской мочи, пантенола, спирта, масла лаванды и прочих волшебных жидкостей.
Порадовала формулировка: "Забежала в детский сад, разжилась мочой..."
Противоожоговое донорство мочи какое-то.
И никто не написал: "Сходите к врачу". Потому что вряд ли можно в первые сутки отличить на глаз II степень от IIIА. И стоит понаблюдать за процессом опытным глазом.
👍2
В качестве эпиграфа к следующему посту хочется процитировать Александра Ширвиндта.
"Раньше была другая система существования в профессии". Правда, сказано это о театре, но в медицине это заметно не меньше.
"Раньше была другая система существования в профессии". Правда, сказано это о театре, но в медицине это заметно не меньше.
#письма
"...Теперь о чувствах, которые я испытывал перед операцией.
Я бы начал с того, что и теперь, когда стаж мой приближается к 50 годам и проделано большое количество операций разной сложности, я всегда приступаю к операции с холодком в груди, несмотря на то, что известен примерный план операции, известны возможные варианты. Всё же чувствуешь, какую большую ответственность за жизнь и благополучие человека взваливаешь на себя.
В ходе операции, когда отступать уже нельзя, эмоции уходят в сторону, идёт упорная и изобретательная борьба за выполнения намеченного плана. И чем тяжелее обстановка, тем жёстче требования к себе. В это время никаких посторонних разговоров и посторонних звуков, все напряжены. Как только выполнен намеченный план, можно свободно вздохнуть и даже пошутить, и все участники операции оживают. Они тоже устали от напряжения. Знаю, что теперь можно, не оставляя дела, и потрепаться, причём дело будет хорошо спориться.
Но на этом дело не кончается, остаётся пережить ближайший послеоперационный период, а это не просто. Уже вечером после операции надо посмотреть больного. У него всё болит, давит повязки или гипс, ожидается тяжёлая ночь. Беседа с врачом в это время, ослабление повязки и другие мелкие знаки внимания успокаивают больного, и он уже полночи, а иногда и целую ночь проводит во сне. Если же он плохо спал, то утром он с нетерпением ждёт врача, чтобы выяснить все вопросы, возникшие за бессонную ночь. С приходом врача он излагает все свои жалобы, сомнения и даже раковые мысли.
К послеоперационным больным я прихожу к 7:30 утра. Незначительные изменения в положении, лёгкая дыхательная физкультура, умывания ободряюще действует на больного. Он до завтрака даже успевает вздремнуть. И так по утрам, и вечерам, и среди хирурги следят за больными, проверяют эффективность проведённой операции, успокаивают не только больного, но и себя. И так три-четыре дня, а затем этот больной уходит на второй план, появляются новые послеоперационные.
Но вернёмся к военному периоду. Мне, молодому, далеко не опытному хирургу каждая операция в первый год войны было загадкой и представляла большие трудности. Поэтому всегда чувствовался холодок в груди перед началом операции, но в ходе операции также стремился к выполнению плана, к поиску кровоточащих сосудов и перевязке их, к хорошему дренированию раны, герметичному ушиванию открытого пневмоторакса.
В полевых условиях мы имели возможность повторного осмотра только тех больных, которые оставались как нетранспортабельные, остальные уходили от нас без повторных осмотров. И то мы думали о них, особенно если транспортабельность была сомнительной. Зря думают (а так думают многие), что контроля за нашей работой не было - был контроль, да ещё пристальнее, чем теперь в последнее время. Если в медсанбат был отправлен нетранспортабельный больной и он умер по дороге или поступил в тяжёлом состоянии, то на следующий день командир медсанбата с обратным порожняком получал крепкий разгон, а врач, подписавшийся в карточке, предупреждался о несоответствии должности. Так что мы волновались из-за жизни раненого и, естественно, за свой авторитет..."
Из писем и воспоминаний моего деда, полковника медицинской службы Опоцкого Владимира Николаевича (1919-2013)
"...Теперь о чувствах, которые я испытывал перед операцией.
Я бы начал с того, что и теперь, когда стаж мой приближается к 50 годам и проделано большое количество операций разной сложности, я всегда приступаю к операции с холодком в груди, несмотря на то, что известен примерный план операции, известны возможные варианты. Всё же чувствуешь, какую большую ответственность за жизнь и благополучие человека взваливаешь на себя.
В ходе операции, когда отступать уже нельзя, эмоции уходят в сторону, идёт упорная и изобретательная борьба за выполнения намеченного плана. И чем тяжелее обстановка, тем жёстче требования к себе. В это время никаких посторонних разговоров и посторонних звуков, все напряжены. Как только выполнен намеченный план, можно свободно вздохнуть и даже пошутить, и все участники операции оживают. Они тоже устали от напряжения. Знаю, что теперь можно, не оставляя дела, и потрепаться, причём дело будет хорошо спориться.
Но на этом дело не кончается, остаётся пережить ближайший послеоперационный период, а это не просто. Уже вечером после операции надо посмотреть больного. У него всё болит, давит повязки или гипс, ожидается тяжёлая ночь. Беседа с врачом в это время, ослабление повязки и другие мелкие знаки внимания успокаивают больного, и он уже полночи, а иногда и целую ночь проводит во сне. Если же он плохо спал, то утром он с нетерпением ждёт врача, чтобы выяснить все вопросы, возникшие за бессонную ночь. С приходом врача он излагает все свои жалобы, сомнения и даже раковые мысли.
К послеоперационным больным я прихожу к 7:30 утра. Незначительные изменения в положении, лёгкая дыхательная физкультура, умывания ободряюще действует на больного. Он до завтрака даже успевает вздремнуть. И так по утрам, и вечерам, и среди хирурги следят за больными, проверяют эффективность проведённой операции, успокаивают не только больного, но и себя. И так три-четыре дня, а затем этот больной уходит на второй план, появляются новые послеоперационные.
Но вернёмся к военному периоду. Мне, молодому, далеко не опытному хирургу каждая операция в первый год войны было загадкой и представляла большие трудности. Поэтому всегда чувствовался холодок в груди перед началом операции, но в ходе операции также стремился к выполнению плана, к поиску кровоточащих сосудов и перевязке их, к хорошему дренированию раны, герметичному ушиванию открытого пневмоторакса.
В полевых условиях мы имели возможность повторного осмотра только тех больных, которые оставались как нетранспортабельные, остальные уходили от нас без повторных осмотров. И то мы думали о них, особенно если транспортабельность была сомнительной. Зря думают (а так думают многие), что контроля за нашей работой не было - был контроль, да ещё пристальнее, чем теперь в последнее время. Если в медсанбат был отправлен нетранспортабельный больной и он умер по дороге или поступил в тяжёлом состоянии, то на следующий день командир медсанбата с обратным порожняком получал крепкий разгон, а врач, подписавшийся в карточке, предупреждался о несоответствии должности. Так что мы волновались из-за жизни раненого и, естественно, за свой авторитет..."
Из писем и воспоминаний моего деда, полковника медицинской службы Опоцкого Владимира Николаевича (1919-2013)
Порадовал пост Публичной медицины о схеме выплат за ковид, по которой в Татарстане медики ничего не получают.
- Анна Петровна, вы хотите выплат? А вы уверены, что вы заразились на работе?
- Конечно. Я интубировала пациентку с ковидом.
- И у вас анализы есть?
- Да. Вот смотрите, у меня на ИФА вылезли иммуноглобулины М, а это значит...
- Я знаю, Анна Петровна, что это значит. М - значит "магазинный штамм". Вы в магазины ходите?
- Ну, приходится...
- Вот там и заразились. До свиданья.
Это, собственно, не анекдот.
Это хоть и утрированное, но вполне себе правдивое отношение руководства к своим подчиненным.
- Анна Петровна, вы хотите выплат? А вы уверены, что вы заразились на работе?
- Конечно. Я интубировала пациентку с ковидом.
- И у вас анализы есть?
- Да. Вот смотрите, у меня на ИФА вылезли иммуноглобулины М, а это значит...
- Я знаю, Анна Петровна, что это значит. М - значит "магазинный штамм". Вы в магазины ходите?
- Ну, приходится...
- Вот там и заразились. До свиданья.
Это, собственно, не анекдот.
Это хоть и утрированное, но вполне себе правдивое отношение руководства к своим подчиненным.
Forwarded from НеМинздрав
💸💰 За первое полугодие 2020 года сотрудники прокуратуры добились перечисления медикам невыплаченных или еще не начисленных стимулирующих выплат на сумму 1,5 млрд рублей.
Российским прокурорам удалось добиться перечисления стимулирующих выплат медицинским работникам, которые они должны получать за работу с коронавирусом. Так, после вмешательства сотрудников ведомства 55 тысяч медиков получили выплаты на сумму 1,5 мрлд. Кроме того, были погашены долги по зарплате 282,8 тысяч работников на общую сумму 4,3 млрд рублей.
Вот оно как, Михалыч...
Российским прокурорам удалось добиться перечисления стимулирующих выплат медицинским работникам, которые они должны получать за работу с коронавирусом. Так, после вмешательства сотрудников ведомства 55 тысяч медиков получили выплаты на сумму 1,5 мрлд. Кроме того, были погашены долги по зарплате 282,8 тысяч работников на общую сумму 4,3 млрд рублей.
Вот оно как, Михалыч...
Математика великое дело. 1,5 млрд рублей на 55 тысяч медиков это по 27 тысяч с копейками. При заявленных суммах по 50 и 80 тысяч. Похоже, Прокуратура тоже зубами выдирает деньги. Никак с ними не хотят расставаться, никак...
#ифааристократия
Министр науки и высшего образования РФ Валерий Фальков заявил в ходе онлайн-совещания с ректорами российских вузов: ношение масок в новом учебном году станет обязательным требованием.
Если у студента есть антитела и справка, подтверждающая это, он освобождается от ношения маски. Эдакая студенческая ИФА-аристократия.
Министр науки и высшего образования РФ Валерий Фальков заявил в ходе онлайн-совещания с ректорами российских вузов: ношение масок в новом учебном году станет обязательным требованием.
Если у студента есть антитела и справка, подтверждающая это, он освобождается от ношения маски. Эдакая студенческая ИФА-аристократия.