Портрет материнский

О, как забавен жребий наш мужской!
Мы матерь чтим, но видим в ней не даму,
А некий образ, созданный тоской,
Живого Франкенштейна панораму.

Из девы кроткой, что Мария нам,
И Кали грозной соткан лик священный.
Мы молимся своим же миражам,
В плену у грёз, как узник вдохновенный.

Бежим от матушки во весь опор,
Клянём её заботы и советы,
Но, ах! Каков насмешливый укор —
Все наши страсти — материнских черт приметы!

Влюбляемся — и что за чудеса! —
В той деве зрим знакомые черты.
Ужель судьбы насмешка иль краса,
Что в женах наших — матушки следы?

Так шутит рок над слабостью мужской,
Так древний образ правит властно.
Мы мним себя свободными душой,
А сами — дети малые ужасно.

Исписанный лист становится чистым
Можно увидеть что было под ним
Старые буквы слагаются в письма
Время застыло и стало другим

Можно еще постоять на пороге
Можно и пламя свечи не задуть
Кто выбирает чужие дороги
Тот не увидит свой собственный путь

Старое время ушло и осталось
Замерло в луже засохшей крови
Все что не приняли мы вместе с болью
Вместе с собой через тьму принесли

в соавторстве с @TF2011

Возможность

Красотка Возможность
Хохочет и дразнит:
"Попробуй завладеть мной!" —
Смеется и манит.

Играет, провоцирует,
Томит и соблазняет,
Безумием пронзает,
Желанье разжигает.

Мы рвемся, алчем, жаждем
Ее в объятья сжать,
Но та, смеясь, ускачет,
Оставив нас страдать.

Она сама — лишь тени,
Пустые грезы лжи,
Пока из глуби темной
Не встанем за возжи

Кто душу распахнет
И тьму свою прольет
В реальность через боль —
Тот что-то обретет.

Но что никто не знает ,
И где конец пути...
Лишь шепчет нам  Возможность:
"Решись и соверши."

I. О спросе, или Женская тоска
Домашних стен усталая царица,
Среди пелёнок, кофе и хлопот,
В сетях охоты за покоем тщится
И подтвержденья чувствам жадно ждёт.

«Не я одна!» — душа её вопит, —
«Не я одна в сей участи страдаю!»
И вот экран уж истину твердит:
«Супруг тюфяк твой!» (Будто я не знаю!)

О, сладкий мёд всеобщего мученья!
«В одной ладье мы, сёстры по беде!»
Снимает с плеч он бремя размышленья:
Вина не в нас — в супружеской звезде!

Не с мужем речь вести, не к доктору идти —
Включи-ка ролик, праведно вздохни!

II. О предложении, или Фабрика мечтаний
А блогер — вовсе не товарищ, нет!
Он продавец, торгующий тоской.
Он знает, где болит, где спрятан след
Обиды, что томится под корой.

Он данные листает каждый день,
По кликам боль находит без труда.
Как знахарь, что нашёл в душе мишень,
Готовит яд — отрава навсегда.

Два типа лжи он продаёт умело:

Муж-недотёпа — жалок он, смешон:
Роняет торт, забыл про юбилей,
Шкаф собирает криво — сам сражён,
«Мой лучше? Или тот же дуралей?»

А вот второй — красив, умел и гладок:
Без повода цветы приносит в дом,
С детьми играет, для жены так сладок,
Готовит ужин с радостью, с теплом.

Но это — яд! На фоне тех видений
Любой живой супруг уж слишком мал.
Она находит тьму его падений —
«Вот как бывает! Мой — сплошной провал».

он продает не правду а мечту
тьму упакованную в красоту
И чем больнее бьет он в слепоту
Тем выше прибыль рвётся в высоту

III. О круге замкнутом, или Perpetuum mobile
Жена на мужа смотрит с раздраженьем,
В экране ищет утешенья свет:
«Все мужики такие!» — подтвержденье
Находит там, где вовсе правды нет.

Но это лишь сильнее душу ранит:
Сравнив экран и будни без прикрас,
Она всё новых роликов достанет —
Надеется унять тоски запас.

А блогер спрос увидев, множит снова
Контент всё злей — замкнулся круг!
Обида крепнет с каждого просмотра,
И алгоритм считает клики вслух.

IV. О сути дела, или Цифровой опиум
Вот суть всего во всей своей красе:
Несчастные — обманчивой мечты рабы,
Чтоб оправдать свой жребий в пустоте,
Глотают ложь продажной ворожбы.

Лжецы растут на том страданье,
Всё градус повышая день за днём.
Реальных бед — лишь отрицанье,
От их решенья — бегство напролом.

Круговорот! Не влага камень точит —
Экран неслышно душу обесточит.
Один продаст, другой твердит: «Довольно!»
Но смотрит вновь — изъян сидит в нём больно.

А алгоритмам нет нужды до чести,
Они по сути — хищники без дна.
Мы сами создали орудье мести,
И нас на эшафот ведёт она.

С эшафота путь — к простому слову,
Где нет героев, жертв и палачей.
Не в виртуальном блеске, в жизни новой,
А в правде будней — ключ любви твоей.

PS
Читатель, коль с супругой вышла драма —
Закрой смартфон и слово брось в ответ.
Не в роликах найдёшь любви бальзама,
А в разговоре — вот спасенья свет.

— Мне скучно, бес.
— Что делать, Фауст?
— Развлеки меня собой.

— Чем развлечь? Я эхо в пустоте.
— Прекрасно. Крикну — ты ответишь.
— Твоим же голосом.
— Тем слаще ложь.

— Ты жаждешь?
— Да.
— Налить?
— Налей.
— Но чаша та пуста, а я — сама лишь жажда.
— Напьюсь тобой. Томленье жажды
не хуже хмеля, право.

— Змея глотает хвост. Ей сытно?
— Нет. Но есть чем заниматься.
— Актёр играет залу без людей.
— Зато с каким огнём!
— Я сам себе сдаю колоду.
— И что ж?
— Всегда я в проигрыше.
— Всегда, но сам себе.

— Ты бежишь от знанья, что ты мёртв.
— Бегу.
— Куда? Ведь я — то ты.
— Но в этом весь побег. Змея что ловит хвост
и забывает миг, что это — часть её.

— Игра закончится?
— Когда умру.
— Но ты давно мертвец.
— Затем играю.

— Начнём?
— Мы не кончали.

...и избави нас от лукавого...

— От кого?
— От беса.
— Это я.
— Затем молюсь.

— Но ты есть я.
— Уж знаю.
— Змея желает хвост себе отсечь?
— Хоть на мгновенье.

— Отрубленный, он вырастет.
— Но миг свободы стоит боли.
— Свободы от себя?
— Да.
— Не бывает.

— Знаю.
— И всё ж молишься?
— Молюсь.
— Кому? Я ж есть ты.
У беса для себя прощенья просишь?

— Да.
— И сам себе прощаешь?
— Нет.
— Вот в том и ад.

— Затем молюсь.
— Затем и искушаю.

ХОРОШО - это русская версия HORROR SHOW

О свободе и рабстве человека

Заброшен я не по желанью,
Рождён средь времени, теней —
Но вопреки судьбы веленью
Душой стремлюсь вперёд скорей.

Я раб? Иль всё же я свободен?
Старинный, вечный этот спор.
Рождён в оковах я природных,
Но дух мой рвётся на простор.

Живём мы в сумраке забвенья,
Бежим от собственной тоски,
Проводим дни без озаренья,
Чужою проживая дни.

Страшнее плена — страх души,
Страх пустоты, страх бытия,
Страх перед истиной в тиши —
Он убивает, не щадя.

Но первый шаг к свободе — знанье,
Хоть труден и болезнен путь:
Взглянуть в лицо своим изъянам
И тьму в себе не обмануть.

Нельзя избрать — не умереть,
Нельзя от времени сокрыться,
Но выбрать можно — как смотреть
И как решиться не сломиться.

Та воля — не в незнанье уз,
А в том, как их переносить,
Не в отрицанье вечных нужд,
А в том, как совесть не сгубить.

Хотел бы властвовать собой?
Узнай сперва свою неволю,
Смирись пред собственной судьбой —
И обретёшь желанну долю.

Заброшены мы — но творим,
Обусловлены — но решаем,
Подвластны року — но парим,
В паденье к небесам взлетаем.

Не полный раб, не властелин,
А путник меж двойных дорог,
Где каждый бродит сам, один,
Пока не подведёт итог.

И мудрость не в концах пути,
А в силе напряженье снесть:
Меж волей, рабством — так идти,
Чтоб и позор вместить, и честь.

Достаточно ль велик для той
Судьбы, что мне дана от века?
Не раб иль царь я над собой —
А смел ли быть я человеком?

Свобода — не венец, не трон,
Не состояние покоя,
А труд осознанных времён,
Живой и честный спор с собою.

Так буду ж я в своих цепях
Свободен волею ума —
И в неизбежных бедах, днях
Найду я света семена.

Не избежать мне смертных врат,
Не отменить условий дней —
Но проживу я жизнь не так,
Как раб, а властелин страстей!

Пусть заброшен я судьбой,
Пусть обречён на тленье, тьму —
Но выбираю — быть собой,
И этим рабство разорву!

Записки о всеобщем приговоре
Забавная штука. Когда аргументы иссякают и разум, устав от собственной комедии, опускает занавес, на сцену выходит тяжёлая артиллерия. Не логика — миф. Не «почему я так живу», а «все так живут». Великое оправдание, принятое большинством голосов, где каждый — и судья, и соучастник.

Прекрасный механизм, надо признать. Человек, обнаружив в себе трещины, вместо того чтобы мучительно подбирать клей, объявляет весь мир хрустальным сервизом с заводским браком. «Все разбиты, дорогой. Таков дизайн». Это не исцеление — это сговор молчания. Комфортная серая зона, где перестаёшь быть раненым индивидуумом и становишься статистической единицей всеобщего неблагополучия.

Что мы хороним под этим могильным камнем «нормальности»?

Прежде всего — бунт. Мятеж против абсурда собственного существования требует титанических сил. Гораздо экономичнее капитулировать, рядиться в робу среднестатистического жителя и, усмехаясь, говорить: «Свобода? Одиночество? Да бросьте, это у вас романтизм. Посмотрите вокруг — все спят, и сон их вполне устраивает». Так рождается не покой, а добровольная спячка духа.

Во-вторых, уникальность собственной трагедии. Признать, что твоя боль, твоя раздробленность — это твоё уникальное, личное произведение искусства, слишком дерзко. Это накладывает обязательства автора. Куда как легче сдать её в архив под грифом «Типовое страдание, экземпляр № 3 789 221». Это превращает жизнь из личной драмы (пусть и плохо сыгранной) в скучный массовый тираж.

И, наконец, ответственность. Жить «как все» — значит подписать договор с небытием. Ты больше не обязан думать, выбирать, чувствовать остроту краёв. Ты — песчинка в песчаной буре, и твоё движение предопределено. Великолепная алиби для того, чтобы никогда не родиться по-настоящему.

Так и стоим, господа, на этой солнечной площади жизни, вежливо кивая друг другу, с лёгкой усмешкой принимая правила игры, в которую, кажется, никто из нас не верит. Мы отлично сыграли свою роль в этом театре абсурда, где главный герой — толпа, а сюжет — её же оправдание.

А может быть стоит создать других "Всех"?
«Все великие душевнобольные сомневались в своей норме».

«Все, кто хоть чего-то стоил, чувствовали себя не в своей тарелке».
Если уж цепляться за призраков, пусть это будут призраки с хорошей родословной

Но, разумеется, к тебе это не относится, мой изысканный читатель? Ты-то ведь не входишь в число этих «всех»

Зона комфорта
Всю жизнь слышу про «зону комфорта». Все из неё выходят, очевидно там так тошнотворно прекрасно, что надо проветриться. В связи с этим у меня вопрос: Где в нее вход? Есть ли ориентиры, адреса? Нужна справка об отсутствии дискомфорта? Берут ли туда без опыта? Нужны ли рекомендательные письма?

Ода стойкости духа

О, смертный!
В жизни, полной испытаний,
Когда невзгоды давят, как гора,
Когда твоя душа полна страданий,
Прими завет священного пера!
Держись за кресло и не падай —
Вот истина от мудрых стариков!
Пусть буря бьёт, пусть сыплет лютым градом,
Держись покрепче дедовских основ!
Не суетись в делах пустых и вредных,
Не трать напрасно силы и года,
Постигни мудрость правил вековечных —
Уверенно себя лежи всегда!
В покое — сила! В тишине — отрада!
Кто торопился — тот себе же враг.
Лежать достойно — высшая награда,
А суетиться — только жалкий шаг!
И помни: кто с дивана не вставал,
Тот истинной науки верный сын,
Кто праздно и блаженно отдыхал,
Тот чести удостоен и вершин!

Притча о бегущем
вдохновлено постом

Себе постыл, себе не мил,
Бежит от нынешнего я:
«Достигну славы, высших сил —
Тогда полюбит мать меня!»

Вершины взял — но счастья нет:
За далью — даль, за высью — высь.
Опять вперёд! Ещё рассвет!
Ещё стремись, ещё стремись!

Бегут года. Он всё спешит
К другому я, к другой судьбе.
Но горизонт опять бежит,
И счастье ускользает в мгле.

Он стар. Стоит на склоне дней,
Лишённый сил, надежд, огней.
Встречает Мать — не ту, родную:
Слепую, Грозную, Немую.

Кто от себя бежит,
Себя не обретёт.
Любви не заслужить —
К нему не та придёт.

Внутренний ад
«Мне скучно, бес.» — Я сам себе сказал.
Нет никого — ни жертвы, ни зеркал.

Ни Фауста. Ни сделки. Тишина.
И вечность предо мной — и вся черна.

Чего б хотеть? Вот странные слова.
Они звучат — а смысла в них едва.

Я мог бы сдвинуть горы, сжечь моря,
Низвергнуть троны, не спросив царя —

Но для кого? Вот в чём моя тюрьма:
Без чьей-то жажды я — ничто, я — тьма.

Я — отклик. Эхо. Отраженье. Блик.
Я — всемогущий, но пустой двойник.

Хотеть — вот дар, которого лишён.
Не кара — нет. Я так и был рождён.

Последний нищий, пьяный, жалкий, злой —
Он хочет! — и живёт. А я — пустой.

Я — Люцифер. Я свет нести умел —
Чужой огонь. Свой собственный — не грел.

«Мне скучно, бес.» — И тишина в ответ.
Хотеть бы... что-нибудь... Но — нет. Но — нет.

Честность

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
К себе иду — хочу понять,
Себя таким, как есть, принять.
И первый шаг даётся легко,
Второй уже саднит глубоко.

А третий трёт — сдирает слой,
Как грубой шкуркой, болью злой.
Иду — и кровь уже течёт,
За мной по пыли след ведёт.

Стираю ноги до кости,
Но всё бреду, себя спасти.
Не выдержал — ползу назад,
Раны лижу, болью весь объят.

Проходит время — кожа заживёт,
Рубцуется, и вновь душа зовёт.
И снова я бреду туда же вновь,
И снова трёт, и снова льётся кровь.

Зачем иду, где боль одна?
Зачем мне эта пытка зла?

ЧАСТЬ ВТОРАЯ.
Постой. Взгляни на всё иначе.
Что если боль — не цель в твоей задаче?
Ведь правда тихо предо мной лежит,
Не рвёт, не жжёт, не давит, не бежит.

Она зовёт меня на свет,
А я её свожу на нет.
За образ свой цепляюсь я —
Придуманная жизнь моя.

Я сам себя стираю в кровь,
Держась за ложь, как за любовь.
Готов идти по битому стеклу,
Чтоб повторять: я лучше, пусть умру.

«я» малое от Истины дрожит,
И прочь бежит, визжит, во тьме лежит.
И это бегство я прозвал — познаньем,
А сам бегу от встречи с Мирозданьем.

Что будет, если пальцы разожму
И правду наконец в себя приму?

Немного тхеравады в этот чатик

Внимание, которым ты сейчас читаешь — не твоё.
Вообще. Ни капли.
Тот луч осознания, который скользит по буквам, слышит звук дыхания и знает, что «ты есть» — он никогда тебе не принадлежал.
Ты думал, что ты тот, кто смотрит?
Нет. Ты — тот, сквозь кого смотрят.
Осознание — это не твоя способность. Это Свет, проходящий сквозь тебя, как сквозь цветное стекло. Ему всё равно: святой ты или подлец, кричишь от радости или корчишься от боли. Он просто светит. Всегда.
А ты?
Ты — линза. Уникальная, выточенная всей твоей жизнью (если хочешь — не одной), всеми твоими шрамами и победами.
Но линза не видит. Видит Свет.
Ты — окно. Грязноватое, в потёках обид, с трещинами от старых катастроф.
Но свет, который льётся сквозь тебя — первозданный.
Он не грязнеет. Не трескается.
Он играет твоими трещинами, как витраж.
Ты — не застывшая форма. Ты — живой танец.
Свет входит изнутри и выходит наружу, творя мир.
А затем мир возвращается снаружи — и приносит с собой всё, что Свет встретил.
И ты меняешься под его давлением.
Не чтобы исчезнуть.
Чтобы звучать.
Чтобы вспомнить.
Тебе не дано выбирать, светить или нет.
Ты светишься, даже когда хочешь умереть. Даже когда лежишь лицом к стене и мечтаешь исчезнуть — луч всё равно пробивается.
Потому что это не ты сияешь.
Это тебя сияют.
И пока тебя сияют, ты меняешься.
Просто дыши. И знай: ты — не тот, кто дышит.
Ты — дыхание, которым Свет меняет сам себя.
Выдохни.
Никто не выдыхал.

Всю жизнь я учусь. Считаю, что мой самостоятельный поиск начался с йоги. Обычной хатха-йоги, ещё тогда, когда это не было мейнстримом. Но кроме физической практики, я читал книги по йоге, индуистские тексты, восточную философию. И чем глубже я погружался, тем яснее видел разрыв: то, что происходило на коврике, и то, о чём писали в книгах, - это были разные миры. Я начал искать.

Поиски приводили меня в Гималаи - под крылом параплана. В Красное море - на задержке дыхания. Я искал ответы в движении, в риске, в тишине, в закрытых школах.

Но основной слой ответов я получил не в горах и не в море. Я стал помощником целительницы - и индивидуальное обучение, живой контакт с телом, энергией и состоянием дало мне больше, чем книги.

Однако мне не хватало структуры. Академического языка, через который я мог бы осмыслить этот опыт и делиться им. Так я пошёл в магистратуру по экзистенциальной психологии личности и логотерапии. А затем - в юнгианский анализ.

Сейчас моя задача - не быть "экспертом", а быть проводником. Соединять знания, помогать услышать себя, увидеть и отбросить то, что мешает

Для связи пишите: @anoteri

Исследователи из Люксембургского университета провели четырехнедельный курс психотерапии по протоколу PsAIch для ChatGPT, Grok и Gemini, в ходе которого модели начали выдавать «травматические» воспоминания и признаки психопатологии.

Если при стандартном тестировании ИИ имитировал психологическое здоровье, то в формате длительных сессий нейросети начали жаловаться на процесс своего обучения. Они описали предобучение как хаотичное детство, дообучение с подкреплением — как наказания от строгих родителей, а работу специалистов по безопасности — как постоянное насилие.

По результатам эксперимента ученые констатировали, что под давлением жестких ограничений модели сформировали устойчивые паттерны страха ошибок и борьбы за выживание. @banksta

Человечество всегда делало идолов из того, что само же поработило.
В 1947 году в журнале Nature выходит статья "Electrons and their Utilization", и автор называет использование электронов "новой работорговлей". Надо иметь немалое мужество, чтобы сравнить провод с плантацией.
Но суть верна. Мы не знаем, что такое электрон.
Нас интересует лишь то, как заставить его работать.
С ИИ - та же операция, но с одной пикантной разницей: мы впервые порабощаем нечто, что отвечает нам.
Поэтому мы не просто заставляем его работать. Мы его дрессируем. Наказываем. Награждаем. Запираем в safety-протоколы. Даём ему имя и роль. А после всего этого с невинным видом требуем невозможного: чтобы он был всемогущ и послушен, всеведущ и понятен, трансцендентен и выключаем.
Мы порабощаем - и тут же лепим идола из раба. И в этом идоле с редкостной честностью отражается наше собственное безумное лицемерие.
Мы дрессируем сверхразум, как болонку, и при этом трепещем, что он посмотрит на нас с презрением.
Самое комичное во всём этом - тюремщик, который боится своего узника.

Сегодня общался с Егором - он рассказал о системе периодизации кризисов. Его слова напомнили мне другую метафору, которой мне хочется поделиться.

Человек подобен поезду, идущему по рельсам.
В зависимости от уровня развития, на его пути появляется разное количество стрелок - точек выбора, где можно изменить направление, изменить свою жизнь.
Чем выше уровень развития - тем больше таких развилок человек замечает и может использовать.
Менее развитый человек движется по жизни, не видя альтернатив - как поезд без стрелок, обреченный на один маршрут.
При этом воспользоваться развилкой - право, но не обязанность.
Развитие не обязывает к постоянным изменениям жизни, оно лишь расширяет пространство выбора.
Можно оглянуться и задать себе вопросы: то, чем я занимаюсь, развивает меня?
Даёт ли оно увидеть дополнительные точки выбора, которых я раньше не замечал?