Подростки, бабушки и коты благодаря соцсетям смогли не только стать известными в рекордный срок, но и заработать на этом: прежний стандарт профессии с графиком по восемь часов пять дней в неделю окончательно ушел в прошлое.

Начавшись с бесконечных фотографий котиков, затопивших соцсети, эпидемия «мимимишности» помогла сформировать пантеон главных героев первой четверти XXI века: бегемотик Му Денг, бэби Йода, Лабубу и другие всадники мимимишного апокалипсиса помогают современному человеку на секунду забыться в их мягких объятьях, чтобы не впасть в очередной экзистенциальный кризис, пока мир вокруг полыхает в огне. Биологи объясняют этот феномен тем, что подобная внешность — большие глаза, короткие лапки, пухлое тело — моментально запускает в людях родительский инстинкт и заставляет мозг вырабатывать окситоцин.

A24 приучила зрителей ходить в кино не на актера или режиссера, как раньше, а на бренд — редкий случай, когда студийная плашка сама по себе стала объектом фанатского культа.
А24 сделали ставку на вирусный онлайн-маркетинг: заводили героям фильмов аккаунты в соцсетях и Тиндере, коллабились с Храмом Сатаны и продавали анальные пробки в качестве мерча. Стратегия сработала на ура: нишевый артхаус от «Лунного света» и «Леди Бёрд» до «Лобстера» и «Солнцестояния» превратился в поп-культурный феномен с обязательным облаком мемов, гифок и цифрового шума вокруг.

Движение, которое начиналось как великая гуманистическая миссия по освобождению людей от тирании глянцевых стандартов, к середине 20-х проделало удивительный кульбит. В начале десятых бодипозитив казался глотком свежего воздуха: мы все учились любить свои складки, растяжки и несовершенства, проклиная фотошоп. Но, как это часто бывает, прекрасная идея была сначала доведена до абсурда, а затем поглощена капитализмом.

То, что начиналось как удобное приложение для вызова машины, незаметно перекроило саму архитектуру человеческих отношений и труда. «Уберизация» стала новым мировым трендом, где все — от доставки бургера до вызова врача — делается из телефона.

Один из самых громких примеров современной китайской «литературы рабочих». Журналистка Чжан Сяомань записывает историю своей матери, которая за жизнь перепробовала множество «непрестижных» работ — от уборщицы до чистильщицы грибов. Предельно честный и местами болезненный текст о невидимом труде, классовом разрыве и столкновении двух поколений в декорациях стремительно меняющегося Китая.

Эв Герра работает на стыке автофикшна и документальной прозы, исследуя тему возвращения к корням. «Репатриация» — это рефлексия о поиске идентичности, миграции и памяти, которая зашита в ландшафты и семейные архивы. Текст для тех, кто пытается понять, что такое «дом» в мире, где все границы стали зыбкими. «Гонкур» 2024 года за лучший дебют.

Первый роман из будущей серии про мир после апокалипсиса, в результате которого погибло большинство населения планеты, а те кто выжил добрались до Исландии и быстро организовали там новое Средневековье. Старобинец, одна из самых интересных фантастов современной русской литературы, давно в отдельном представлении не нуждается. Очень надеемся дожить до приличной экранизации. 

Философ Дмитрий Хаустов предлагает путеводитель по самым мрачным закоулкам современной мысли. От нигилизма и пессимизма до акселерационизма и «ужаса философии». Это книга о том, как мыслить мир, который больше не кажется нам дружелюбным или понятным. Идеальное чтение для тех, кто готов встретиться с бездной лицом к лицу.

Книга-призрак, собранная из черновиков, рисунков и планов великого режиссера. Эйзенштейн был мастером не только кадра, но и нереализованных идей. Издательство «Гараж» публикует масштабное исследование проектов, которые так и не стали фильмами, но навсегда изменили теорию искусства. Интеллектуальный детектив для тех, кто хочет заглянуть в лабораторию гения.

По сути, луксмаксинг — это геймификация непринятия своего тела в мире, где соцсети заставляют молодых людей воспринимать свои природные данные как системные «баги», требующие исправления. Внешняя объективация — это их и Новый, и Старый Заветы.