Прежде наглухо табуированная тема вдруг перестала считаться неудобной, а люди, открыто говорящие о своих психических расстройствах, больше не превращались в изгоев. В борьбе со стигматизацией таких расстройств упорные попытки врачей рассказать о них больше и проще привели к резкому всплеску случаев самодиагностики и, как следствие, к тому, что некоторые расстройства — от биполярного до СДВГ и депрессии — стали считаться модными.

Джеймс Кэмерон послал к черту всех хейтеров — и в итоге не только выпустил самый кассовый фильм в истории, но еще и вызвал массовое помешательство в индустрии: конвертировать в 3D любую ерунду понеслись все. Успех «Аватара», впрочем, другим повторить не удалось.

Мессенджер Дурова произвел революцию в российском медиаполе, став платформой сначала для журналистов, которые в своих каналах начали говорить о глянце, кино, политике и т. д. без привычных купюр, а затем и для всех, кто прежде не мог прорваться к своей аудитории. Телеграм на некоторое время стал синонимом свободы слова.

К середине 2020-х стало окончательно ясно: будущее не наступит, пока мы не прекратим реставрировать прошлое. «Ретромания», впрочем, деваться никуда не собирается — музыкальные топы забиты синтивейвом из 80-х, стритстайл оккупирован эстетикой Y2K, про кино и недавний отечественный казус с Кадышевой и Булановой даже говорить не будем. Психологи здесь высказываются однозначно: это не свидетельство упадка культуры, а защитный механизм психики. В стремительно меняющемся мире старые образы работают лучше всех успокоительных вместе взятых.

Если бы у современного капитализма было лицо, оно бы подозрительно напоминало Тейлор Свифт: белоснежная улыбка, челка как у школьной отличницы и феноменальная способность превращать любое событие собственной биографии в актив. Сейчас Свифт даже сложно назвать поп-звездой, она уже давно функционирует как отдельная индустрия: все мы знаем истории о том, как ее мировое турне Eras поднимало ВВП целых стран и провоцировало землетрясения.