КОНЕЦ ЭПОХИ ДЕСТАЛИНИЗАЦИИ
 
Путин не случайно сегодня, выступая перед выпускниками военных училищ, упомянул Сталина.
Сталин не позволял разложить страну извне и не давал самой России расслабляться. Он понимал, что для русского человека праздная жизнь есть путь деградации. Россия жива преодолением.
Что произошло уже в 70-е годы прошлого века? Запал подсадил нас на «нефтяную иглу», а после развала СССР решил довести дело до конца.
«Тучные годы» привели, конечно, к ощутимому и небывалому ранее повышению уровня жизни. Страна пересела на автомобиль, практически была решена жилищная проблема, люди могли позволить себе выехать на отдых зарубеж. Но – это были деньги, пришедшие с Запада, идеологи которого прекрасно понимали, что расслабленные русские не будут заниматься развитием технологий. Любые заявления о «модернизации», «суверенной демократии» и пр. останутся просто ритуальными заклинаниями.
Базис определяет надстройку. Природная рента, заложенная в доминирующий способ производства, с необходимостью приводит к вырождению элиты, к махровой коррупции и какистократии. Глаза сразу тускнеют, когда становится понятно, что украсть нечего.
Из нашей истории хочется сделать вывод, что нет в мире другой такой диалектической страны, как Россия. Может мы действительно не можем без борьбы с тяжелейшими трудностями, которые во многом сами и воспроизводим с досадной регулярностью?
Так что, система, пытаясь найти способы совладения с ситуацией, оглядывается назад и видит, что самым эффективным подходом к сохранению страны был сталинский. Безусловно, Сталин совершил чудо. Но это было в тех условиях, в прошлом. Но, может пора уже нам смотреть в будущее? Нам нужен новый способ производства. И он уже представлен в теории.

ТЕХНОЛОГОМ – СТАНОВЯТСЯ. КОНСУЛЬТАНТОМ – НУЖНО БЫТЬ
 
Часто эти два слова путают. А разница между ними существенная.
Политтехнологом можно стать. Отучиться, набить руку, набрать опыт – и ты в профессии. Это ремесло, и ему учат.
Консультантом стать нельзя. Им нужно быть – хотя учиться, разумеется, тоже приходится всю жизнь. Это не строчка в дипломе, а склад мышления.
Технолог имеет дело с набором избирательных технологий. Тех самых, что могут не меняться десятилетиями. И знаете что? Они работают. А раз работают – зачем что-то менять. Это сильная сторона технолога и его потолок одновременно.
Консультант не повторяет. Каждый раз перед ним уникальная ситуация, которой не было раньше и не будет потом. Шаблон тут не спасает – спасает способность действовать каждый раз по-новому.
И вот ключевое. У консультанта есть свой клиент – первое лицо. Человек, который принимает решение и несёт за него ответственность. У технолога клиента нет. Он исполнитель при процессе, а не собеседник при поиске решения.
Поэтому консультант и зарабатывает больше технолога. Дело не в жадности рынка. Дело в том, за что реально платят.
Технологу платят за применение известного. Консультанту – за совет в ситуации, где заранее не понятно, как будет правильно. Где нет готового ответа, а решение принимать надо. И отвечать за этот совет – тоже.
Вот это и стоит дорого. Не технология. А готовность думать и отвечать там, где гарантий нет ни у кого.

ПОЧЕМУ КПРФ ПРЕДЛАГАЕТ ИЗЪЯТЬ ВКЛАДЫ ГРАЖДАН?
 
На предсъездовском мероприятии КПРФ (июнь 2026) Геннадий Зюганов заявил, что в банках лежат ~67 трлн ₽ граждан и ~63 трлн ₽ бизнеса, и что около 30 трлн из этих 130 можно «изъять немедленно» на нужды государства. Глава думского комитета по финрынку Аксаков назвал идею провокацией.
Зюганов и «изъять вклады»: что это было и почему это опасно
На съезде КПРФ Геннадий Андреевич предложил то, от чего у любого вкладчика холодеет спина: забрать часть денег граждан и бизнеса со счетов в банках «на нужды государства». По его арифметике, в банках лежит 130 трлн рублей, и 30 из них можно «получить немедленно».
1. Зачем он это сделал?
Это не экономика, это политика. Партия идёт в избирательный цикл, и Зюганову нужно громко напомнить о себе. Расчёт простой:
Мобилизовать ядро. Лозунг «деньги олигархов и банкиров - народу» десятилетиями работает на ядерный электорат КПРФ. Реальный адресат изъятия (обычные вкладчики) в риторике аккуратно растворяется в образе «жирных банкиров». Радикальные идеи легко накладываются на примитивный разум.
Сыграть на чувстве несправедливости. Когда бюджет напряжён, идея «где-то лежат огромные деньги, а нам не хватает» звучит соблазнительно даже если за ней нет рабочего механизма.
Спровоцировать скандал = бесплатный широкий пиар. Резкая реплика гарантирует заголовки и реакцию власти. Что и произошло: оппоненты бросились отвечать, а имя КПРФ прозвучало везде.
2. Почему такие инициативы опасны?
Даже как идея это удар по доверию, на котором держится вся финансовая система.
Деньги на вкладах не «лежат мёртвым грузом». Это ресурс, из которого банки выдают кредиты бизнесу и людям. Изъять их = вынуть опору из-под экономики, а не «найти лишнее».
Один намёк рушит доверие. Стоит всерьёз заговорить о конфискации вкладов и начинается отток денег из банков, бегство в наличные и валюту. Система, построенная на доверии, не прощает таких разговоров.
Это подрывает право собственности. Сегодня «временно изымаем у банкиров», завтра у любого, кого назначат виноватым. Граница, за которой государство может залезть в твой карман «на нужды», однажды сдвинувшись, не возвращается. Не напоминает заморозку наших активов на Западе и изъятие доходов с них?
Бьёт по тем, кого якобы защищают. 30 трлн «из банков» это в первую очередь зарплаты, накопления на жильё и пенсионные подушки обычных семей, а не абстрактные сундуки богачей.
Итог. Популизм всегда продаёт простое решение сложной проблемы. Но «забрать и поделить» в финансах не создаёт денег. Наоборот, оно уничтожает доверие, без которого деньги перестают работать вовсе. Громкие фразы стоят дёшево. Расплачиваются за них рядовые граждане.

Находясь в регионе религиозного многообразия, не могу не высказаться по теме веротерпимости. Ислам - мировая религия. Она не одобряет оголтелого национализма. И конфессионального радикализма тоже. Иначе - это уже секта фанатиков.

СЛОВО ЧЕЛОВЕЧЕСКОЕ VS СЛОВО ОФИЦИАЛЬНОЕ
 
Зависит от того, какой «вес» мы измеряем, а их как минимум три, и они часто противоположны.
Вес авторитета (структурный). Здесь официальный текст почти всегда тяжелее. Он становится точкой отсчёта: на него ссылаются, его цитируют, индексируют, кладут в основу как первоисточник. Поисковики и языковые модели присваивают ему высокий «вес доверия» - государственный сайт, реестр, официальное заявление воспринимаются как канон. Живой человек такой структурной опоры не имеет, если он сам не институция.
Вес резонанса (динамический). Тут перевес у живого человека. Личный текст несёт маркеры интенции, эмоции, противоречия - то, за что цепляется внимание и что заставляет людей пересказывать, спорить, репостить. Официальный текст гладкий и стерильный: его уважают, но не передают из рук в руки. В терминах поля - живой текст создаёт возмущения в семантической ткани, а официальный лишь занимает позицию.
Вес проникновения (в AI-выдаче). Самое интересное смещение последних лет. Языковые модели обучаются на огромных массивах, и здесь решает не статус, а плотность и повторяемость. Тысяча живых упоминаний человека в постах, отзывах, обсуждениях может перевесить одно сухое официальное досье, то есть модель «знает» то, что много раз сказано по-разному, а не то, что один раз сказано официально.
Если коротко: официальный текст задаёт рамку, живой наполняет её. Официальный сильнее в том, что считается правдой; живой в том, что реально циркулирует и запоминается. Поэтому образ, построенный только на официальных текстах, выглядит весомо, но мёртво.  Он есть в реестрах, но его нет в головах. А образ из одних живых текстов ярок, но без официального якоря легко смывается и переписывается.
Реальная сила на их стыке: официальный текст даёт легитимность, живой даёт проникновение. Тот, кто замыкает оба контура, и весит больше всех.

В моменты поворотные нация сильна, помимо всего прочего, коллективной молитвой.

Царю́ Небе́сный, Уте́шителю, Ду́ше и́стины, И́же везде́ сый и вся исполня́яй, Сокро́вище благи́х и жи́зни Пода́телю, прииди́ и всели́ся в ны́, и очисти́ ны от вся́кия скве́рны, и спаси́, Бла́же, ду́ши на́ша.

⚔️ МЕЧ И КРЕСТ: ЧТО ОБЩЕГО У САМУРАЯ И ПРАВОСЛАВНОГО ВОИНА
 
Миямото Мусаси (1584-1645), легендарный фехтовальщик и автор «Книги пяти колец», и русский христианский воин, от Александра Невского до наших ребят на передовой, выросли в разных мирах. Но если присмотреться, их пути ведут к похожим вершинам, хотя и с разных сторон горы.
 
Что у них общего
Воинский путь как путь духа. Для Мусаси меч это не способ убивать, а способ познать себя и порядок мира. Для русского воина бой это испытание души, а оружие лишь продолжение веры и долга. И там, и там воинское ремесло превращается в дисциплину внутреннего человека.
Готовность к смерти. Самурай живет так, будто уже мертв, и оттого свободен от страха. Православный воин помнит слова «нет больше той любви, как если кто положит душу свою за други своя». Обоих смерть не парализует, а освобождает для подвига.
Дисциплина и простота. Мусаси проповедует строгость, отказ от лишнего, ежедневное оттачивание мастерства. Русская воинская традиция чтит пост, молитву, умеренность. Лишнее мешает и в бою, и в душе.
Честь выше выгоды. И самурай, и русский ратник ставят верность и правду выше личной корысти и самой жизни.
 
В чем они расходятся
Источник силы. У Мусаси опора на самого себя, на ясность ума и пустоту (мусин), где нет лишних мыслей и страстей. Русский воин черпает силу не в себе, а в Боге, в благословении, в молитве перед битвой. Один совершенствует себя, другой вручает себя Творцу.
Смысл боя. Для Мусаси поединок чаще личный путь мастерства, проверка искусства. Для русского воина война почти всегда защита: веры, Отечества, ближнего. Не «я и мой меч», а «мы и земля Русская, и вера Православная».
Гордость и смирение. Путь самурая допускает гордость мастера, культ личной чести и имени. Христианский воин призван к смирению: подвиг совершается не ради славы, а во имя Бога и людей, и высшая доблесть это отдать себя, оставшись незаметным.
Отношение к врагу. У Мусаси враг это, прежде всего, соперник, которого нужно превзойти. У православного воина даже к врагу остается заповедь о любви и милости, что рождает особое напряжение между мечом и Евангелием.
 
Итог
Мусаси учит: победи себя, и победишь любого. Русский воин отвечает: победи себя, чтобы послужить большему, чем ты сам. Один идет к свету через мастерство и пустоту, другой через веру и жертву. Две дороги, но обе про одно: настоящий воин сражается прежде всего внутри себя.

ГРУППОВЫЕ И МАССОВЫЕ СТРАХИ И СТРАДАНИЯ - АТРИБУТ ПЕРЕХОДА К НОВОЙ ЭПОХЕ
Политическая социология накопила достаточно данных, чтобы сформулировать неудобную закономерность: каждый крупный исторический переход к новому способу организации общества сопровождался масштабным ухудшением положения большинства населения. Это не исключения и не аномалии - это воспроизводящийся паттерн. Распад Западной Римской империи и переход к средневековому укладу: депопуляция, разрушение городов, утрата письменности и технологий, столетия регресса для рядового человека. Крушение феодализма и становление капитализма в Европе: огораживания, массовое обезземеливание крестьян, детский труд, пауперизация целых регионов. Россия 1917 года: голод, гражданская война, красный и белый террор, демографическая катастрофа. Китай под Мао: коллективизация, "Большой скачок", от 15 до 45 миллионов погибших от голода по различным оценкам. Распад СССР в 1991 году: обвальное падение уровня жизни, рост смертности, демографические ямы, которые до сих пор не закрыты.
Стандартное объяснение этих событий звучит примерно так: "болезни роста", "издержки трансформации", "переходный период". Логика простая: чтобы построить новое, надо разрушить старое, а разрушение всегда болезненно. Это объяснение верно в той мере, в какой оно описывает следствие. Но оно уклоняется от вопроса о причинах и особенно - о функции страдания. Страдание в этих переходах не просто сопутствует изменениям. Оно выполняет работу.
Механизм описывается следующей цепочкой. Доведённое до состояния глубокой дезориентации население - когда рушатся привычные социальные связи, обесцениваются накопленные ресурсы, разрушаются идентичности и ориентиры - утрачивает способность к координированному сопротивлению. Это не метафора. Социально-психологические исследования показывают: хронический стресс и страх сужают горизонт планирования до ближайших дней и переключают когнитивные ресурсы с анализа ситуации на поиск немедленной защиты. Человек в состоянии крайней степени страдания и потери ориентиров готов принять практически любой предложенный план спасения, лишь бы он обещал выход. Именно в этот момент в историческую сцену входит субъект с "проектом нового мира". Он не создаёт кризис с нуля - он приходит в момент, когда кризис уже сделал своё дело. И вот он – «новый порядок»!
Сегодня мы наблюдаем одновременно по всему миру набор процессов, которые трудно объяснить простым стечением обстоятельств: нарастающий экономический кризис в развитых экономиках, системная деградация государственных институтов, ускоренное разрушение традиционных моральных и социальных норм, атомизация общества - распад горизонтальных связей, разрушение привычных идентичностей (национальных, гендерных, профессиональных, религиозных). И практически нулевой уровень стратегического планирования в большинстве государств (Китай - исключение). Это сопровождается нарастающей тревогой, ростом психических расстройств, снижением доверия ко всем институтам. Вопрос, который задаёт аналитик: это результат рыночного хаоса - совокупность непреднамеренных процессов - или существуют акторы, которые осознанно управляют темпом и направлением этих трансформаций?
Говорить о "тайных управляющих миром", значит, упрощать до предела, при котором анализ перестаёт работать. Реальность устроена сложнее. Существуют элитные группы с долгосрочными горизонтами планирования - финансовые центры, технократические кластеры, трансграничные сети - которые понимают исторические паттерны лучше среднего гражданина и располагают ресурсами для того, чтобы формировать среду, а не только реагировать на неё. Они не обязательно действуют в заговоре друг с другом. Они действуют в собственной логике: логике сохранения и расширения власти в момент перехода. Выигрывает тот, кто выходит к разорённому обществу с готовым "проектом нового мира" в нужный момент. Исторически так было всегда - от первых христианских общин, заполнивших институциональный вакуум после распада Рима, до большевиков, захвативших власть в России, где февральская революция уже разрушила старый порядок.

Что из этого следует для человека, живущего сегодня? Первое и самое важное: понимание механизма само по себе защита. Паника - именно то состояние, которое превращает людей в управляемый материал для чужих проектов. Паника отключает способность видеть горизонт за пределами сегодняшнего дня. Человек, который понимает, что происходит, - не обязательно тот, кто способен остановить процесс, но тот, кто не будет захвачен им врасплох и не согласится на первый предложенный "выход" только потому, что боится. Второе: горизонтальные связи - семья, соседство, профессиональные сообщества, локальные сети доверия - это не сентиментальность, а инфраструктура выживания в период больших переходов. Атомизированный человек беззащитен не потому, что слаб как личность, а потому, что изолирован. Третье: вопрос, который стоит задать себе самому: в какой именно новый мир я хочу войти - не тот, который мне предложат, а тот, который отвечает моим ценностям и интересам.
История не знает случаев, когда большой переход проходил без потерь. Но она знает случаи, когда группы людей - достаточно осознанные, достаточно связанные между собой - входили в новый порядок как субъекты, а не как объекты чужого проекта. Разница между ними и теми, кто оказывался просто "материалом перехода", часто состояла не в ресурсах и не в положении, а в том, успели ли они задать себе правильные вопросы раньше, чем за них всё решили.
Страх - инструмент. Вопрос только в том, чьим инструментом он окажется: тех, кто его производит, или тех, кто его понимает.

«ПРОПАГАНДА РАССЧИТАНА НА ТУПЫХ»?
Самая комфортная ложь о пропаганде
Есть фраза, которая звучит умно и нравится умным: «Пропаганда не делает людей тупыми. Она рассчитана на тупых». Её приятно репостнуть. Она будто ставит тебя выше толпы. Но если вглядеться, это не диагноз пропаганды. Это её симптом.
Начнём с простого исторического факта. Германия 1933 года - не страна дикарей. Это самая образованная нация планеты того времени. Почти поголовная грамотность, лучшие университеты мира, куда ехали учиться из Америки. Родина Канта, Гегеля, Гёте, Баха, Бетховена. К приходу Гитлера к власти немцы собрали больше Нобелевских премий по науке, чем любая другая страна. Эйнштейн, Планк, Гейзенберг - это немецкая школа.
И эта нация - не «тупые», а инженеры, врачи, профессора, юристы, музыканты - за десять лет дошла до Освенцима. Если пропаганда работает только на глупых, то как объяснить, что её жертвами стали именно те, кого мы привыкли считать вершиной европейской цивилизации?
Ответ неприятный: интеллект - не броня. Пропаганда вообще не целится в ум. Она целится ниже и точнее - в устройство, общее у гения и у простака. Вот как это работает.
1. Эффект иллюзорной правды
Психологи (Хэшер и коллеги, 1977) показали: утверждение, услышанное много раз, начинает казаться правдой.  Просто потому, что оно знакомо. Мозг путает «я это уже слышал» с «это правда». Эффект одинаково силён у докторов наук и у школьников. Образование тут не спасает: умный человек тоже слышал лозунг тысячу раз.
2. Монополия на источник
Ум полезен, когда есть что с чем сравнивать. Пропаганда первым делом убирает альтернативу: закрывает газеты, глушит радио, объявляет несогласных врагами. Самый блестящий аналитик бессилен, если все входящие данные идут из одной трубы. Мусор на входе - мусор на выходе, и никакой IQ этого не чинит.
3. Конформизм
Соломон Аш в 1950-х просил людей сравнить длину линий. Задача для ребёнка. Но когда вся группа (подставные участники) уверенно называла неверный ответ, около трёх четвертей испытуемых хотя бы раз соглашались с очевидной чушью. Не потому, что не видели правду, а потому что остаться одному против всех невыносимо. Ум не отменяет страх изоляции.
4. Эмоция вперёд разума
Страх, гордость, обида включаются быстрее, чем рассуждение. Пропаганда не доказывает, она пугает и льстит. Под давлением страха та часть мозга, что взвешивает и сомневается, уступает более древним, реактивным контурам. Умный человек под страхом думает не лучше глупого. Он думает быстрее, но ровно в ту сторону, которая нужна пропаганде.
5. Главное: мотивированное мышление
Психолог Дэн Кейн из Йеля провёл жёсткий эксперимент. Он дал людям статистику и попросил её посчитать. Когда задача была нейтральной (про крем от сыпи), люди с хорошими математическими навыками решали её лучше. Но стоило переодеть ту же задачу в политически заряженную,  и более «математичные» ошибались сильнее. Они использовали интеллект не чтобы найти истину, а чтобы защитить «свою» сторону.
Это переворачивает всё. Ум не защищает от пропаганды. Он даёт более изощрённые инструменты, чтобы оправдать то, во что ты уже хочешь верить. Глупый просто верит. Умный строит красивую теорию, почему верить - рационально.
Язык, который усыпляет
Был человек, видевший это изнутри, - Виктор Клемперер, филолог, переживший Третий Рейх. Он вёл дневник о том, как нацизм менял сам язык. «Окончательное решение», «специальная обработка» - эти эвфемизмы делали немыслимое сначала произносимым, а потом и обыденным. Слово меняло восприятие до того, как включалось мышление. Когда массовое убийство называют «специальной обработкой», моральный датчик не срабатывает. Не потому что человек глуп, а потому что язык усыпил сигнал тревоги.
Что из этого следует
Складывается одна формула. Пропаганда не понижает IQ. Она отключает то, что делает ум полезным: доступ к разным источникам, готовность усомниться, смелость остаться в меньшинстве, моральную чувствительность. Умный человек со снятыми предохранителями опаснее глупого. Потому что он просто эффективнее.

А теперь самое некомплиментарное. Фраза «пропаганда рассчитана на тупых» - это и есть предохранитель, снятый собственными руками. Кто уверен, что он слишком умён для манипуляции, тот перестаёт себя проверять. А непроверяющий - лёгкая добыча. Ханна Арендт, наблюдая за нацистским чиновником Эйхманом, увидела не монстра и не идиота, а обычного, неглупого человека, разучившегося думать самостоятельно. Она назвала это «банальностью зла».
Защищает не интеллект. Защищает привычка спрашивать: «Откуда я это знаю? Кому выгодно, чтобы я в это верил? Что я почувствую, если окажется наоборот?» Это не про ум. Это про дисциплину сомнения. И она доступна каждому, кто не считает себя от неё свободным.
Поэтому, когда снова захочется репостнуть «пропаганда - для тупых», стоит притормозить. Эта мысль не делает вас неуязвимым. Она делает вас удобным.

«ВТОРАЯ БОГАТЕЮЩАЯ СТРАНА»: ПОЗДРАВЛЯЮ, МЫ РАЗБОГАТЕЛИ

Что-то непонятное происходит в нашем официальном пиаре. Иногда думаешь: провокация ли это или обычный непрофессионализм? Написал пост от лица рядового гражданина с хорошим экономическим образованием, предугадывая его реакцию на новость.
«Сегодня узнал прекрасное: Россия – вторая страна в мире по темпам роста благосостояния. Плюс 37% на человека, данные UBS, обгоняем всех, кроме Южной Кореи. Я сразу полез в карман проверить – вдруг там что-то зашуршало от радости. Не зашуршало. Карман встретил меня той же вежливой пустотой, что и вчера. (UBS - крупнейший швейцарский финансовый холдинг, который занимается и аналитикой. С. Г.)
Стал выяснять, куда мои законные 37% спрятались. Оказалось, «богатство» в этом отчёте – штука с двойным дном. Это не зарплата, а активы минус долги: квартира, накопления, вложения. Проще говоря, если у вас есть бабушкина двушка, поздравляю – вы полноправный участник экономического чуда. Не верите? Да, но кто мы такие, чтобы спорить со швейцарскими аналитиками?!
Главный секрет прироста – подорожавшая недвижимость. Логика бодрая: цена на квартиру выросла, значит, вы богаче. Осталась сущая мелочь – найти покупателя, который тоже прочитал отчёт UBS и от восторга готов заплатить. Я такого пока не встретил. Зато встретил ценник на бензин.
Дальше – магическое слово «средний». Средняя температура по больнице, как известно, всегда бодрая, особенно если в одной палате лежит миллиардер, а в остальных – мы с вами. Статистика честно сложила его яхту и мой проездной, поделила поровну и торжественно объявила, что мы оба неплохо поднялись.
И вишенка на этом бумажном торте: считают в рублях и от 2020 года. Берём низкую базу, добавляем щепотку курса – и цифры уже пляшут гопака. Жаль только, что цены в магазине в это время танцуют что-то своё, куда менее задорное, и почему-то всегда вверх.
Я не спорю с UBS – математика у них наверняка честная. Я спорю с ощущением, будто мне вручили медаль «За выдающееся богатство», а надеть её некуда: карманов на парадном мундире не предусмотрено, да и мундир, если честно, в ипотеке.
Так что предлагаю встречный рейтинг, честнее любого международного. Загляните в чек из магазина, потом на дату следующего платежа по кредиту. Почувствовали свои 37%? Вот и я нет. Но за второе место – спасибо. Приятно быть богатым человеком, даже если узнаёшь об этом исключительно из новостей».
Вот такая реакция. Что посоветовать коллегам, утверждающим список новостей в Яндексе? Ребята, всегда проводите гуманитарную экспресс-экспертизу новостных поводов. Думайте как слово наше отзовется.

Десять фраз, которыми мужчина сам себя стирает
маленький философский анамнез бытовой речи
Есть фразы, которые не оскорбляют - они тебя отменяют. Мужчина произносит их буднично, а из него в этот момент тихо, без хлопка, выходит субъект. Пройдёмся по десяти.
1. «Я устал».
Великая формула капитуляции, замаскированная под отчёт о самочувствии. Устать имеет право каждый. Но сказать это вслух - значит перевести усталость из факта в аргумент. Атлант не жаловался на спину; он просто держал небо. Или ронял. Но молча.
2. «Сделайте хоть что-нибудь».
Императив без адресата. Человек, отдающий приказ в пустоту, признаёт, что руль у него в руках, но куда крутить он понятия не имеет. Это не команда, это молитва, притворяющаяся командой.
3. «Мне скучно».
Самое честное признание в бедности внутреннего мира. Скука это когда реальность подала счёт за развлечения, а платить нечем. Ребёнку скучно, потому что мир ещё не открыт. Взрослому - потому что он его закрыл.
4. «Реши сама».
Щедрость труса. Звучит как делегирование, работает как дезертирство. Он не отдаёт власть, он сбрасывает вес выбора, чтобы потом иметь право сказать «ну ты же сама так решила».
5. «Мне всё равно».
Философский суицид на бытовом уровне. Человеку, которому всё равно, уже нечем быть. Безразличие это не спокойствие мудреца, это температура остывающего тела.
6. «Я подумаю».
Гроб для любого действия с бантиком надежды. «Подумаю» это «нет», которое стесняется собственной определённости. Настоящая мысль заканчивается решением; «я подумаю» заканчивается ничем и гордится этим.
7. «А что я могу сделать?».
Риторический вопрос, в котором уже спрятан ответ: ничего, и я это заранее одобряю. Так человек выдаёт себе индульгенцию до совершения греха бездействия.
8. «Как скажешь».
Белый флаг, выданный за галантность. Соглашательство надевает костюм уступчивости, но под ним усталость от необходимости иметь позицию. Презрительный ярлык "олень" получает тот мужчина, у которого нет собственных стандартов.
9. «Меня это не касается».
Иллюзия, будто можно вычесть себя из мира и мир не заметит. Касается всё. Вопрос лишь в том, признаёшь ты свою ответственность или делаешь вид, что ты мебель.
10. «Потом».
Самое короткое заклинание против жизни. «Потом» это адрес, по которому не живёт никто. Туда ссылают всё важное, чтобы оно там тихо умерло от старости.
Мораль
Мужчину дискредитируют не поражения.  Поражения бывают у всех, и это даже может быть красиво. Его дискредитирует интонация сдачи. Не то, что он устал, а то, что он превратил усталость в мировоззрение.
Говорите так, будто за вашими словами кто-то стоит. Хотя бы вы сами.

Почему людям так хочется на природу? У Руссо был по этому вопросу написан целый трактат. Но мы не будем заниматься эпигонством. Мы полагаем, что человек в общении с природой ищет возможность побыть в неискривленной реальности. Нет безобразий в природе... А вот в человеческом сообществе есть. Поэтому, если выезжать на природу, то только с теми людьми, с кем можно быть самим собой. Причем, к всеобщей радости окружающих.

О ПОЛЬЗЕ ПРОГРАММЫ «ВРЕМЯ»
На срочной службе мы каждый вечер смотрели всей ротой программу «Время». Прошло 45 лет, а привычка в 21. 00 включать «Первый канал» у меня осталась. При всех издержках нашего TV из главной новостной передачи всегда можно вынести нечто полезное.
Сегодня, 1 июля 2026 года, мне из телевизора Герман Греф подарил новое выражение - party pooper. Оно английское. Буквально это можно перевести как «тот, кто портит вечеринку». Так обозначают человека, который ухудшает настроение всем остальным своими жалобами, недовольством, развязной веселостью или, наоборот, чрезмерной серьёзностью.  Короче, душнила и противос.
Но я о другом. Герман Оскарович, видимо, как-то замялся и я не расслышал - это по-английски или по-немецки. Немецкий я изрядно подзабыл. Полез в словарь. Ага - Der die Party verderbt. Перевод такой же, как с английского. Правда, в разговорной речи немцы часто используют просто der Sauger.
Вот такое сравнительное языкознание от «Первого канала».

СТРАТЕГИЯ ОСАЖДЕННОЙ КРЕПОСТИ

Вчера в Совете Федерации прозвучала фраза, которую стоит запомнить. Валентина Матвиенко предложила приостановить закон о госзакупках - 44-ФЗ - «в целом» или отдельными статьями. Формулировка срока «на период сложной жизни». Не до даты. До состояния. А у состояния календаря нет.
Аргумент спикера прост: «коррупционеры научились обходить 44-й закон, а те, кто добросовестно пытается работать, сталкиваются с огромными трудностями». То есть закон, двенадцать лет служивший главным антикоррупционным фильтром бюджета, объявлен помехой скорости. Деньги выделены, а осваивать их некогда. Конкурсы, жалобы, ФАС: - всё это теперь «потеря времени».
Важная деталь: это не оговорка и не экспромт. Ровно то же Матвиенко предлагала в феврале 2023-го, тогда «мораторий до завершения СВО». Кремль переадресовал вопрос правительству, Минфин встал стеной, идея умерла. Прошло три с половиной года и спикер заходит снова, уже поручив двум комитетам проработать механизм. Когда третье лицо государства дважды публично требует отключить процедуру, это не личное мнение. Это зондаж.
Теперь о том, почему на ум приходит ГКО.
Государственный Комитет Обороны создали 30 июня 1941 года, на восьмой день войны. Пять человек во главе со Сталиным - без аппарата, без регламента, без разделения властей. Постановления ГКО имели силу законов военного времени и были обязательны для всех: партии, армии, наркоматов, каждого гражданина. За четыре года - почти десять тысяч постановлений: от эвакуации заводов до норм хлеба. Суть конструкции: право заменяется целесообразностью, процедура - приказом, контроль - доверенным уполномоченным. Работало? Для войны - да. Цена - исчезновение самого понятия «законная процедура». А как могло бы быть иначе?
Так вот, мораторий на 44-ФЗ это не ГКО. Но это его дух: «правила мешают -отключим правила, а недобросовестных будем хватать за руку».
Готова ли стратегия «осаждённой крепости»? По одному заявлению такого вывода сделать нельзя. ПРОТИВ - говорит сам прецедент 2023 года: система тогда идею съела, Минфин и ФАС никуда не делись, и фразу «возмутится ФАС» Матвиенко произнесла вслух сама. ЗА - направление накопленных шагов: закупки у единственного поставщика, закрытые данные, засекреченные статьи бюджета, теперь - идея снять процедуру целиком. Каждый шаг объясняется временными трудностями, и ни один не откатывается назад.
Но крепость не строят одним указом.
Следим, чем ответит правительство. В 2023-м у него хватило аппаратного веса сказать «нет». Проверим, сколько этого веса осталось в 2026-м.

ПОЧЕМУ ЛЮДИ ЛЮБИЛИ СТАЛИНА И ВЕРИЛИ ЕМУ
 
Потому что ему ничего не нужно было для себя. Потому что у него ко всем было равное отношение. Потому что он не обманывал.

ТРУДНОСТИ ПРОВЕРЯЮТ НА ЧТО МЫ СПОСОБНЫ
 
Социология фиксирует неуклонное повышение тревожности в обществе. Слишком много стало неопределённости и непредсказуемости.
Тревога из-за неопределённости это не слабость и не поломка. Это нормальная реакция психики на ситуацию, в которой привычные ориентиры перестали работать. Мозг устроен так, что неизвестность он воспринимает острее, чем даже плохую, но понятную новость. Поэтому первое, что я бы сказал: с вами всё в порядке. Вы не «слишком тревожный человек» вы человек, который живёт в тревожное время.
Дальше несколько мыслей, которые обычно помогают.
Тревога питается будущим, а жизнь происходит сейчас. Когда мы бесконечно прокручиваем сценарии катастроф, мы страдаем от событий, которые ещё не случились и, скорее всего, не случатся именно в том виде, в каком мы их рисуем. Полезно возвращать себя к вопросу: что реально происходит сегодня, в моём доме, с моими близкими? Чаще всего ответ:  «Мы живы, мы вместе, у нас есть этот день». Это не бегство от реальности, а возвращение к ней.
Разделяйте круг влияния и круг тревог. Мы не управляем глобальными процессами, но управляем тем, как проживаем свой день: заботой о близких, работой, помощью соседу, своим здоровьем. Каждое маленькое действие в круге влияния возвращает ощущение опоры, которое отнимает лента новостей. Кстати, дозировать новости - не равнодушие, а гигиена: узнавать важное раз-два в день достаточно, чтобы быть в курсе, и достаточно мало, чтобы не жить в постоянном режиме угрозы.
А теперь о вере в то, что мы справимся вместе. Здесь я говорю не как утешитель, а как специалист в политической социологии, опирающийся на факты. История любых сообществ показывает одно и то же: люди недооценивают собственную устойчивость. Наши бабушки и дедушки проходили через времена куда более тёмные. и не просто выживали, а любили, растили детей, строили, смеялись. Оккупация и послевоенное время на Смоленщине – не дай Бог никому. Я вырос среди людей, которые всё это пережили. Эта способность никуда не делась, она в нас. Исследования посттравматического роста говорят, что большинство людей после тяжёлых периодов не ломаются, а становятся глубже, ближе к другим и яснее понимают, что для них важно.
И главное: неопределённость переживается в одиночку, а преодолевается только вместе. Самый надёжный защитный фактор от тревоги, известный психологии, это связь с другими людьми. Разговор, общее дело, возможность помочь кому-то, кому сейчас хуже. Когда мы помогаем, тревога отступает, потому что мы перестаём быть объектом обстоятельств и становимся действующим лицом. Так что если страшно - не закрывайтесь. Позвоните, встретьтесь, спросите «как ты?». В этот момент вы уже строите то самое будущее, которого боитесь: делаете его чуть более человечным.
Будущее не приходит к нам готовым. Оно складывается из того, что мы делаем друг для друга сегодня. И пока мы способны держаться друг за друга, у нас есть всё, чтобы пройти любые трудности. Не потому, что трудностей не будет, а потому, что мы будем вместе.

ДЕСЯТЬ УСТАНОВОК-АФФИРМАЦИЙ НА ОСНОВЕ ВЫШЕИЗЛОЖЕННОГО:
1. Моя тревога - не слабость, а знак того, что я живой человек в непростое время.
2. Жизнь происходит сейчас - и сегодня у меня есть этот день.
3. Я не управляю миром, но управляю своим шагом в нём.
4. Каждое малое действие возвращает мне опору.
5. Неизвестность пугает, но моя устойчивость больше моего страха.
6. Во мне живёт сила поколений, прошедших через большее.
7. Трудности не ломают нас. Они делают нас глубже и ближе друг к другу.
8. Помогая другому, я перестаю быть заложником обстоятельств.
9. Преодоление - в сплочении: в одиночку тревога сильна, вместе сильны мы.
10. Будущее не приходит готовым. Оно складывается из того, что мы делаем друг для друга сегодня.

Так. Что-то я вас утомил слишком серьезными темами. Но тут мне прислали очередной фото-мем. Вот он.