Бенхамин Лабатут – Когда мы перестали понимать мир
дядя, который изобрел иприт, за пару лет до этого изобрел азотные удобрения. один математик так хотел добраться до сути вещей, что тронулся умом. несколько физиков столетней давности страшно напрягались, пока формулировали квантовую теорию. может не надо было так стараться?
небольшая романизированная биография, которую я подглядел у моего любимого спортивного журналиста антона михашенка.
лабатут (похоже на надпись во французском магазине спортинвентаря, но вообще это сорокалетний чилиец) пишет серию эссе о важных открытиях прошлого так, как если бы это были фильмы братьев сафди: как вереницу истерических выходок на пределе человеческих возможностей в исполнении эксцентричных мужчин на грани безумия. мне не понравилось начало, где мелодия несложной мысли сыграна на клавишах самых затхлых идеологических клише в истории (белая клавиша: талантливый еврей придумал классную штуку; черная: но ведь он живет в германии; белая: но он хочет всем помочь; черная клавиша: но гитлер не дремлет!), вызвало большие подозрения то, что я, не усвоивший физику даже за седьмой класс, почему-то еще до чтения был в курсе коллизии книги (что в квантовой физике все и частица, и волна), но в целом – мастерское повествование, настоящий урок для любого журналиста, эталон интенсивности и связности. прочитал не то что за вечер, а просто проглотил часов за пять не вставая.
выглядит все вот так:
«Нильс Бор был величиной в современной физике. Во время горных походов он убедил молодого физика Гейзенберга в том, что, говоря об атомах, язык можно использовать лишь как поэзию. Во время прогулок с Бором Гейзенберг впервые уловил, что мир субатомных частиц не похож ни на что другое. Во время подъема в горах Гарц он сказал наставнику: «В одной-единственной пылинке содержатся миллиарды атомов. Как можно здраво рассуждать о чем-то настолько маленьком?» Физик, как и поэт, не должен описывать явления окружающего мира. Его задача – создавать метафоры и связи между мыслями. Тем летом Гейзенберг понял: применять к субатомной частице такие понятия классической физики, как радиус-вектор, скорость и момент силы, совершенно бессмысленно. Для описания субатомных частиц нужен новый язык».
идеально компактно изложена мысль, которая любым читателем ощущается, как предвкушение решительного прорыва. откуда и куда неважно – на место квантовой физики каждый подставляет то, в чем разбирается. дискографию группы тальник, инстаграм с советами по похудению, развесные салаты в сетевых продуктовых – чувство «вот-вот я пойму самое важное» знакомо каждому. уверен, михашенок на этих строчках схватился за голову и подумал «это же в точности как было у меня, когда я тренировал футбольный клуб сморгонь!». ощущение это сильное и приятное, лабатут сохраняет его для читателя, ну, в общем, все пять часов чтения. мастер, без шуток завидую.
у людей в интернете вызывает сомнения достоверность описанных чувств, «зачем он пишет, что они думали, его же там не было». но я наобум открыл книжку математика гротендика, которого лабатут описывает как натурального марти суприма от математики, и там просто сходу увидел вот такое:
«Как читатель уже, без сомнения, угадал, «теории», отстроенные целиком, суть не что иное, как «красивые дома» (те, что мы получаем в наследство от своих предшественников, и те, что, внимая зову неизвестного, в ответ на него строим своими руками). И если я говорил об «изобретательности» (или фантазии) кузнеца ли, строителя, то должен прибавить: душа, тайный нерв работы – совсем не спесь того, кто скажет: «Я хочу вот так, и никак иначе!» – находя главное удовольствие в том, чтобы решать по-своему. Тот дрянной архитектор, у кого в голове сложены готовыми все планы раньше, чем он удосужится исследовать свой участок земли, его нужды и возможности. Годны ли в дело изобретательность и фантазия искателя, определяется степенью напряженности его внимания, с каким он прислушивается к голосам вещей».
мысль другая, но метафоры и склонность обобщать не отличается от лабатута, не так ли.
дядя, который изобрел иприт, за пару лет до этого изобрел азотные удобрения. один математик так хотел добраться до сути вещей, что тронулся умом. несколько физиков столетней давности страшно напрягались, пока формулировали квантовую теорию. может не надо было так стараться?
небольшая романизированная биография, которую я подглядел у моего любимого спортивного журналиста антона михашенка.
лабатут (похоже на надпись во французском магазине спортинвентаря, но вообще это сорокалетний чилиец) пишет серию эссе о важных открытиях прошлого так, как если бы это были фильмы братьев сафди: как вереницу истерических выходок на пределе человеческих возможностей в исполнении эксцентричных мужчин на грани безумия. мне не понравилось начало, где мелодия несложной мысли сыграна на клавишах самых затхлых идеологических клише в истории (белая клавиша: талантливый еврей придумал классную штуку; черная: но ведь он живет в германии; белая: но он хочет всем помочь; черная клавиша: но гитлер не дремлет!), вызвало большие подозрения то, что я, не усвоивший физику даже за седьмой класс, почему-то еще до чтения был в курсе коллизии книги (что в квантовой физике все и частица, и волна), но в целом – мастерское повествование, настоящий урок для любого журналиста, эталон интенсивности и связности. прочитал не то что за вечер, а просто проглотил часов за пять не вставая.
выглядит все вот так:
«Нильс Бор был величиной в современной физике. Во время горных походов он убедил молодого физика Гейзенберга в том, что, говоря об атомах, язык можно использовать лишь как поэзию. Во время прогулок с Бором Гейзенберг впервые уловил, что мир субатомных частиц не похож ни на что другое. Во время подъема в горах Гарц он сказал наставнику: «В одной-единственной пылинке содержатся миллиарды атомов. Как можно здраво рассуждать о чем-то настолько маленьком?» Физик, как и поэт, не должен описывать явления окружающего мира. Его задача – создавать метафоры и связи между мыслями. Тем летом Гейзенберг понял: применять к субатомной частице такие понятия классической физики, как радиус-вектор, скорость и момент силы, совершенно бессмысленно. Для описания субатомных частиц нужен новый язык».
идеально компактно изложена мысль, которая любым читателем ощущается, как предвкушение решительного прорыва. откуда и куда неважно – на место квантовой физики каждый подставляет то, в чем разбирается. дискографию группы тальник, инстаграм с советами по похудению, развесные салаты в сетевых продуктовых – чувство «вот-вот я пойму самое важное» знакомо каждому. уверен, михашенок на этих строчках схватился за голову и подумал «это же в точности как было у меня, когда я тренировал футбольный клуб сморгонь!». ощущение это сильное и приятное, лабатут сохраняет его для читателя, ну, в общем, все пять часов чтения. мастер, без шуток завидую.
у людей в интернете вызывает сомнения достоверность описанных чувств, «зачем он пишет, что они думали, его же там не было». но я наобум открыл книжку математика гротендика, которого лабатут описывает как натурального марти суприма от математики, и там просто сходу увидел вот такое:
«Как читатель уже, без сомнения, угадал, «теории», отстроенные целиком, суть не что иное, как «красивые дома» (те, что мы получаем в наследство от своих предшественников, и те, что, внимая зову неизвестного, в ответ на него строим своими руками). И если я говорил об «изобретательности» (или фантазии) кузнеца ли, строителя, то должен прибавить: душа, тайный нерв работы – совсем не спесь того, кто скажет: «Я хочу вот так, и никак иначе!» – находя главное удовольствие в том, чтобы решать по-своему. Тот дрянной архитектор, у кого в голове сложены готовыми все планы раньше, чем он удосужится исследовать свой участок земли, его нужды и возможности. Годны ли в дело изобретательность и фантазия искателя, определяется степенью напряженности его внимания, с каким он прислушивается к голосам вещей».
мысль другая, но метафоры и склонность обобщать не отличается от лабатута, не так ли.
Написал немного к юбилею единственного альбома русского (эмо-) абстракта, который мне реально нравится. В 2016-м за километр обходил подобную депрессивную музыку, а сейчас наоборот слушаю местами прямо с наслаждением.
Во-первых, ну, просто пришло понимание, что именно депрессивный абстракт – универсальная машина социализации интеллигентных парней моложе меня хотя бы на пять лет; если я и дальше буду воротить нос от Макулатуры, то о чем со мной будет говорить Егору Спесивцеву? Это расслабило и весь нудеж с жалобами в абстракте я теперь слушаю с улыбкой: «Конечно, в 23 года жизнь – сущий ад, малыш!».
Во-вторых, у меня уже есть достаточная возрастная дистанция с 23-летним что ли чуваком, который читает на альбоме, и все видится теперь через очки романтизации: «Дааа, ведь действительно в 23 года детские обиды на маму кажутся важной информацией. Как здорово, когда тебе 23!».
В-третьих, после написания романа в жанре эмо-рэп, я как будто вдруг понял как жанр работает и искренне получаю удовольствие от того, что раньше бесило. Если вы тоже недавно делали что-то в жанре эмо-рэп (ходили в продуктовый в слезах; сами себя погрузили в сон жалостливыми воспоминаниями о детстве; много думскролили), то попробуйте тоже послушать, может и вам зайдет.
В-четвертых, ну, по-моему, Грицков – главный поэтический талант поколения как минимум в жанре, а может и вообще в рэпе. По темпераменту мне всегда будет больше нравиться праймовый Брутто, ну просто мне близок он сам, лично, но легко представляю, что через двадцать лет, когда с две тыщи десятых сойдет вся пена рекламы, именно Грицков будет этаким Борисом Рыжим от праймового русского рэпа, идеальной иконой интеллигентных депрессивных парней.
На случай, если это произойдет текст и написал – пускай закрепят его в википедии, и потом меня на пенсии позовут в подкаст рассказывать двадцатилетним, как я раньше всех все про Грицкова понял (в реальности я понял позже всех и далеко не все, но откуда они в будущем об этом узнают).
Во-первых, ну, просто пришло понимание, что именно депрессивный абстракт – универсальная машина социализации интеллигентных парней моложе меня хотя бы на пять лет; если я и дальше буду воротить нос от Макулатуры, то о чем со мной будет говорить Егору Спесивцеву? Это расслабило и весь нудеж с жалобами в абстракте я теперь слушаю с улыбкой: «Конечно, в 23 года жизнь – сущий ад, малыш!».
Во-вторых, у меня уже есть достаточная возрастная дистанция с 23-летним что ли чуваком, который читает на альбоме, и все видится теперь через очки романтизации: «Дааа, ведь действительно в 23 года детские обиды на маму кажутся важной информацией. Как здорово, когда тебе 23!».
В-третьих, после написания романа в жанре эмо-рэп, я как будто вдруг понял как жанр работает и искренне получаю удовольствие от того, что раньше бесило. Если вы тоже недавно делали что-то в жанре эмо-рэп (ходили в продуктовый в слезах; сами себя погрузили в сон жалостливыми воспоминаниями о детстве; много думскролили), то попробуйте тоже послушать, может и вам зайдет.
В-четвертых, ну, по-моему, Грицков – главный поэтический талант поколения как минимум в жанре, а может и вообще в рэпе. По темпераменту мне всегда будет больше нравиться праймовый Брутто, ну просто мне близок он сам, лично, но легко представляю, что через двадцать лет, когда с две тыщи десятых сойдет вся пена рекламы, именно Грицков будет этаким Борисом Рыжим от праймового русского рэпа, идеальной иконой интеллигентных депрессивных парней.
На случай, если это произойдет текст и написал – пускай закрепят его в википедии, и потом меня на пенсии позовут в подкаст рассказывать двадцатилетним, как я раньше всех все про Грицкова понял (в реальности я понял позже всех и далеко не все, но откуда они в будущем об этом узнают).
Все большую популярность в интернете набирают расследования в жанре «время крыс закончится» – о всевозможных артистах, чьи огромные цифры поклонников в интернете попросту нарисованы.
Присоединился к жанру и я: написал небольшое расследование о том, что артист Oneheart – также известный как «более популярный, чем Чайковский» – в реальности имеет пять слушателей, и то один из них его собственный отец. Расследование сделано в лучших традициях роликов покойного короля жанра Алексея Навального и большей частью состоит из энергичного пересказа общих мест и расследований людей поумнее меня, так что если вы навальненок – рассчитываю на ваше внимание! Людей нейтрально относящихся к жанру приглашаю оценить текст как редкое расследование, которое не предложит в конце штурмовать Кремль (мы пойдем сразу на Стокгольм!).
Кроме безобразно бездарной музыки, меня в Oneheart всегда напрягало то, что, возможно, именно он занял мое место всемирно известного составителя плейлистов с эмбиентом. А ведь мой плейлист Вконтакте с лучшим эмбиент-джазом 60-х – 70-х – объективный эталон. Послушайте, если еще не слушали – даже если и с этих прослушиваний все роялти уйдут стремной анонимной конторе не то в Лос-Анджелесе, не то в Лондоне, во всяком случае при этом музыка в плейлисте реально крутая, а не помойный нейрослоп!
Если оставить в стороне полемический пыл и банальную зависть, то, мне кажется, все скандалы вокруг «времени крыс» – просто часть общего похмелья от интернет-рая 2010-х. Ситуация, когда все самые популярные фильмы, певцы, видеоблогеры и авторы эмбиента являются еще и самыми лучшими – неестественна. Скриптонит может сочинить лучший рэп-альбом 2010-х, но одновременно сочинить лучшую пиар-кампанию 2010-х просто невозможно. Напомню, что уже в 2019-м Моргенштерн был популярнее Скриптонита. Шустрилы, у которых есть сметка эксплуатировать слабые места системы подсчета голосов, всегда будут обходить людей, которые честно пытаются завоевать на выборах любовь как можно большего количества людей. Это просто реальность. Надо с этим смириться и вернуться к дедовскому способу потребления контента: не глядеть на цифры просмотров, а постоянно спрашивать себя «это хорошая песня или плохая?», «это интересный стрим или нет?», «мне нравится эта книга или она просто стояла первой в новинках Яндекс Книг?». Это и в 2015-м был лучший способ взаимодействия с реальностью, а сейчас стал единственным конструктивным.
Кто хочет сборный концерт звезд премии Slay и артистов нового русского эмбиента – пишите в комментариях «я хочу!» (или любую другую ерунду). Кто хочет совместный трек Сасавота и Oneheart – пересылайте пост друзьям (или сделайте сами в нейронке – Сасавот с Oneheart все равно именно так сделают)!
Присоединился к жанру и я: написал небольшое расследование о том, что артист Oneheart – также известный как «более популярный, чем Чайковский» – в реальности имеет пять слушателей, и то один из них его собственный отец. Расследование сделано в лучших традициях роликов покойного короля жанра Алексея Навального и большей частью состоит из энергичного пересказа общих мест и расследований людей поумнее меня, так что если вы навальненок – рассчитываю на ваше внимание! Людей нейтрально относящихся к жанру приглашаю оценить текст как редкое расследование, которое не предложит в конце штурмовать Кремль (мы пойдем сразу на Стокгольм!).
Кроме безобразно бездарной музыки, меня в Oneheart всегда напрягало то, что, возможно, именно он занял мое место всемирно известного составителя плейлистов с эмбиентом. А ведь мой плейлист Вконтакте с лучшим эмбиент-джазом 60-х – 70-х – объективный эталон. Послушайте, если еще не слушали – даже если и с этих прослушиваний все роялти уйдут стремной анонимной конторе не то в Лос-Анджелесе, не то в Лондоне, во всяком случае при этом музыка в плейлисте реально крутая, а не помойный нейрослоп!
Если оставить в стороне полемический пыл и банальную зависть, то, мне кажется, все скандалы вокруг «времени крыс» – просто часть общего похмелья от интернет-рая 2010-х. Ситуация, когда все самые популярные фильмы, певцы, видеоблогеры и авторы эмбиента являются еще и самыми лучшими – неестественна. Скриптонит может сочинить лучший рэп-альбом 2010-х, но одновременно сочинить лучшую пиар-кампанию 2010-х просто невозможно. Напомню, что уже в 2019-м Моргенштерн был популярнее Скриптонита. Шустрилы, у которых есть сметка эксплуатировать слабые места системы подсчета голосов, всегда будут обходить людей, которые честно пытаются завоевать на выборах любовь как можно большего количества людей. Это просто реальность. Надо с этим смириться и вернуться к дедовскому способу потребления контента: не глядеть на цифры просмотров, а постоянно спрашивать себя «это хорошая песня или плохая?», «это интересный стрим или нет?», «мне нравится эта книга или она просто стояла первой в новинках Яндекс Книг?». Это и в 2015-м был лучший способ взаимодействия с реальностью, а сейчас стал единственным конструктивным.
Кто хочет сборный концерт звезд премии Slay и артистов нового русского эмбиента – пишите в комментариях «я хочу!» (или любую другую ерунду). Кто хочет совместный трек Сасавота и Oneheart – пересылайте пост друзьям (или сделайте сами в нейронке – Сасавот с Oneheart все равно именно так сделают)!
Анна Герман – Вернись в Сорренто / Жизнь, рассказанная ею самой
две небольшие автобиографии, написанные певицей после кошмарной автокатастрофы в италии и уже перед смертью с неоперабельным раком соответственно. первая хорошо продавалась при жизни, вторую, как я понял, склеили из записок герман уже после ее смерти. содержание часто повторяется, вторая – скорее предсмертные добавления к первой, чем самостоятельный текст, поэтому пишу одним пунктом.
у герман не было особого литературного таланта, но как хорошая естественная запись, очевидно, много раз изложенных вслух историй, баек и шуток из жизни книги работают прекрасно. герман удается иметь собственный письменный голос – забавно токсичный дэдпен, который от красивых женщин не воспринимается негативно, а вызывает улыбку: про всех, кто ей встретился, герман имеет что сказать критичного, часто прямо изощряется в подколках (где-то абзац стебет стиль одежды молодой певицы шэр, например). реализм в прозе тесно связан с часто встречающейся у людей злобной наблюдательностью, реализм это в очень большой степени простое «посидим, промоем всем косточки», поэтому читать все байки герман интересно.
вряд ли это чтение для нефанатов, но для поклонников герман книги – приятное добавление к дискографии. самостоятельный интерес представляет разве что тысяч сто знаков про годичную итальянскую карьеру герман. совершенно забылось, что италия 60-х – один из поп-культурных центров мира, на равных с голливудом и лондоном второй половины десятилетия. герман вела телепередачи с победителями грэмми, болтала за кулисами с людьми, чьи рекорды продаж побила только тэйлор свифт, готовилась сама к славе мировой звезды (и заход для этого был хороший). легко представляю эту часть экранизированной как стилизация под «сладкую жизнь» или «я хорошо знал ее» – все еще идеальные фильмы о богемной жизни, снятые ровно на том же материале, частью которого была и герман. жалко я последний в мире, кто эти фильмы вообще помнит.
большие куски о физических страданиях герман и ее уже горячечные предсмертные мысли читаются тяжело – невозможно без боли думать о несправедливости судьбы в отношении этой чудесной и страшно талантливой женщины. но даже на дне мучений она сохраняет гордость и никогда не нудит. нельзя представить подобный фрагмент в современном автофикшене:
«Пару дней находилась в состоянии эйфории, потом прочитала написанное и ужаснулась. Слезливое перечисление собственных бед и страданий. Да, конечно, без этого не обойтись, ведь я писала о трагедии, о том, каково это – на взлете вдруг сорваться в пике и упасть лицом вниз. Как трудно подниматься, как больно, как жалко себя…
Нет, так не годилось, мне вовсе не хотелось, чтобы меня жалели те, кто эту книгу прочитает. Для сочувствия достаточно просто назвать количество переломов – 49, каждый, кто сам что-то ломал или оказывался рядом с переломанным человеком, способен понять, каково это. Ни к чему дальше взывать к жалости.
Я не хотела, чтобы книгу читали вот так же — из жалости, чтобы списывали плохой текст на мое состояние, но главное – я хотела, чтобы мой пример научил вставать с колен, а не выражать сочувствие».
в итоге даже удивляешься, как мало пространства для действий оставила ей судьба (дебют под 30, через 3 года – инвалид, потом лет 10 относительной функциональности и смерть), и как много она успела сделать.
две небольшие автобиографии, написанные певицей после кошмарной автокатастрофы в италии и уже перед смертью с неоперабельным раком соответственно. первая хорошо продавалась при жизни, вторую, как я понял, склеили из записок герман уже после ее смерти. содержание часто повторяется, вторая – скорее предсмертные добавления к первой, чем самостоятельный текст, поэтому пишу одним пунктом.
у герман не было особого литературного таланта, но как хорошая естественная запись, очевидно, много раз изложенных вслух историй, баек и шуток из жизни книги работают прекрасно. герман удается иметь собственный письменный голос – забавно токсичный дэдпен, который от красивых женщин не воспринимается негативно, а вызывает улыбку: про всех, кто ей встретился, герман имеет что сказать критичного, часто прямо изощряется в подколках (где-то абзац стебет стиль одежды молодой певицы шэр, например). реализм в прозе тесно связан с часто встречающейся у людей злобной наблюдательностью, реализм это в очень большой степени простое «посидим, промоем всем косточки», поэтому читать все байки герман интересно.
вряд ли это чтение для нефанатов, но для поклонников герман книги – приятное добавление к дискографии. самостоятельный интерес представляет разве что тысяч сто знаков про годичную итальянскую карьеру герман. совершенно забылось, что италия 60-х – один из поп-культурных центров мира, на равных с голливудом и лондоном второй половины десятилетия. герман вела телепередачи с победителями грэмми, болтала за кулисами с людьми, чьи рекорды продаж побила только тэйлор свифт, готовилась сама к славе мировой звезды (и заход для этого был хороший). легко представляю эту часть экранизированной как стилизация под «сладкую жизнь» или «я хорошо знал ее» – все еще идеальные фильмы о богемной жизни, снятые ровно на том же материале, частью которого была и герман. жалко я последний в мире, кто эти фильмы вообще помнит.
большие куски о физических страданиях герман и ее уже горячечные предсмертные мысли читаются тяжело – невозможно без боли думать о несправедливости судьбы в отношении этой чудесной и страшно талантливой женщины. но даже на дне мучений она сохраняет гордость и никогда не нудит. нельзя представить подобный фрагмент в современном автофикшене:
«Пару дней находилась в состоянии эйфории, потом прочитала написанное и ужаснулась. Слезливое перечисление собственных бед и страданий. Да, конечно, без этого не обойтись, ведь я писала о трагедии, о том, каково это – на взлете вдруг сорваться в пике и упасть лицом вниз. Как трудно подниматься, как больно, как жалко себя…
Нет, так не годилось, мне вовсе не хотелось, чтобы меня жалели те, кто эту книгу прочитает. Для сочувствия достаточно просто назвать количество переломов – 49, каждый, кто сам что-то ломал или оказывался рядом с переломанным человеком, способен понять, каково это. Ни к чему дальше взывать к жалости.
Я не хотела, чтобы книгу читали вот так же — из жалости, чтобы списывали плохой текст на мое состояние, но главное – я хотела, чтобы мой пример научил вставать с колен, а не выражать сочувствие».
в итоге даже удивляешься, как мало пространства для действий оставила ей судьба (дебют под 30, через 3 года – инвалид, потом лет 10 относительной функциональности и смерть), и как много она успела сделать.
Написал ну по сути просто рецензию на новый альбом Мияги и Эндшпиля. Наверное, самый неаппетитный новый альбом (что вообще нового может быть на 19-м альбоме Мияги и Эндшпиля?) оказался довольно крышесносным. Группа феноменально популярна, причем не как русский эмбиент, а с гастролями и большими бюджетами на клипы, но единственный известный мне текст по которому можно понять, что альбом не стоит пропускать – это вот такая почеркушка канала «По фактам». Возможно, моя болтовня тоже вас подтолкнет альбом послушать, уже неплохо.
У Олега Соболева был пост, где он (справедливо) промыв косточки двум краеугольным альбомам группы Clash, приходил к мысли, что, все равно, энергия и замах сделать небывалый, всеохватный музон в Clash до сих пор пленяют, и раз послушав их, всю жизнь ищешь похожую не по звуку, а по намерению музыку, скучаешь без нее. Я поймал себя на том, что в качестве заменителей и продолжателей «London Calling» и «Sandinista» (первый я лет в 18 обожал, второй никогда не обожал, но слушал все равно десятки раз) слушаю русский рэп линии подражателей Скриптонита. Два главных сольника Салуки даже в пересказе на «Sandinista» похожи больше, чем на какой-либо другой русский или нерусский рэп, это вообще скорее мэшап и пландерфоника, чем рэп. Местами его стилизации прямо по-клэшевски нелепы, но широта замаха для меня все искупает – не интеллектуально искупает, а правда я слушаю, и дух захватывает чаще, чем неловко за него. Ну вот новый Мияги Эндшпиль в этой же линейке. Ни одна песня меня особо не штырит, но сам альбом слушается с неослабевающим вниманием и постоянно удивляет. Мне кажется такого должно быть много и уж во всяком случае задача журналистов обращать внимание именно на такие альбомы (народные хиты Мияги и Эндшпиль умеют без меня писать) – Clash были любимой группой современных им критиков, так и должно быть.
Если не станете слушать альбом, потому что не смогли зайти в телеграм и не прочитали мой текст – вопросов нет, ноль осуждения. Но если уж прочитали – будьте любезны хоть включить!
У Олега Соболева был пост, где он (справедливо) промыв косточки двум краеугольным альбомам группы Clash, приходил к мысли, что, все равно, энергия и замах сделать небывалый, всеохватный музон в Clash до сих пор пленяют, и раз послушав их, всю жизнь ищешь похожую не по звуку, а по намерению музыку, скучаешь без нее. Я поймал себя на том, что в качестве заменителей и продолжателей «London Calling» и «Sandinista» (первый я лет в 18 обожал, второй никогда не обожал, но слушал все равно десятки раз) слушаю русский рэп линии подражателей Скриптонита. Два главных сольника Салуки даже в пересказе на «Sandinista» похожи больше, чем на какой-либо другой русский или нерусский рэп, это вообще скорее мэшап и пландерфоника, чем рэп. Местами его стилизации прямо по-клэшевски нелепы, но широта замаха для меня все искупает – не интеллектуально искупает, а правда я слушаю, и дух захватывает чаще, чем неловко за него. Ну вот новый Мияги Эндшпиль в этой же линейке. Ни одна песня меня особо не штырит, но сам альбом слушается с неослабевающим вниманием и постоянно удивляет. Мне кажется такого должно быть много и уж во всяком случае задача журналистов обращать внимание именно на такие альбомы (народные хиты Мияги и Эндшпиль умеют без меня писать) – Clash были любимой группой современных им критиков, так и должно быть.
Если не станете слушать альбом, потому что не смогли зайти в телеграм и не прочитали мой текст – вопросов нет, ноль осуждения. Но если уж прочитали – будьте любезны хоть включить!
В издательстве «Ruinaissance» вышло первое в истории издание «Записок» Бориса Садовского отдельной книжкой. «Записки» публиковали в начале 90-х в журнале, но кто тот журнал сейчас купит. Я написал к изданию вступительную статью, прикрепляю ее к посту.
Сказать, что «Записки» моя любимая книга – ничего не сказать.
«Записки», во-первых, идеально соответствуют моим представлениям о том как надо писать. Это короткая (300 тысяч знаков на все про все), адски плотная, сверхинтенсивная проза. Я считаю каждую лишнюю тысячу знаков чужого текста тратой моего времени, а любого рода «филлерные главы» – личным оскорблением. Садовской умещает жизни людей в абзац-два. «Записки» созданы для перечитывания и смакования, я обожаю такое чтение.
Во-вторых, Садовской – редкий старый русский автор полностью мне понятный социально. Это популярный журналист, сделавший себе имя работая в самой хайповой редакции поколения. Он знал всех селебрити эпохи, все знали его. Он журналист именно такого толка, какой мне больше всего нравится: мастер коротких радикальных тейков. Если бы Олег Соболев и Николай Редькин были одним человеком и могли составить суммарные воспоминания о переходе от эпохи «Афиши» к эпохе «Вписки» – получилось бы что-то вроде «Записок».
В-третьих, Садовской обожал русскую литературу и книжкой доставил кирпичик в ее здании туда, где его не хватало. Он увидел, что нет текста связывающего стержневую, ключевую традицию русской прозы – традицию размеренного честного аристократического мемуара – с новой, бойкой и стремительной прозой поколения Булгакова. И написал свои мемуары, как среднее между этими традициями. Мне доставляет удовольствие даже просто отслеживать приемы, которыми Садовской соединял мир Вяземского, Свербеева и Фета со вселенной Тэффи, раннего кино и сатирических журналов с ранними комиксами. Для меня «Записки» – мета-шедевр наравне с «Даром» («что будет, если «Евгения Онегина» записать прозой и сделать его героем тбилисского релоканта?»). Почему я в полном одиночестве в таком мнении? Без понятия. Возможно, у меня делюзия. А может вы все неправы!
В-четвертых, Садовской в первую же секунду, когда я наткнулся даже не на его текст, а только на его упоминание в «Петербургских зимах» моментально попал в мой персональный кинк на крутых чуваков. Садовской – клевый. Я без прикола вижу «Записки» в одном ряду с поп-культурными артефактами идеальной отстраненной крутости, что стиль Годара (фильмы Годара, честно говоря, я смотреть не могу, но стиль даже за случайные пять секунд всегда пьянит), или первый альбом The Strokes, или любая сценка в жизни, когда кто-то молодой опершись о стену курит и чуть щурится (сам я не курю). Ричард Линклейтер снял бы о Садовском такой же фильм, какой он снял о съемках «На последнем дыхании», если бы постсоветские филологи меньше рекламировали Соснору и Кибирова, и потратили те же ресурсы на рекламу Садовского. То, что на месте музея ОБЭРИУ должен быть «Музей крутизны Бориса Садовского» – для меня факт.
Повторюсь, возможно все это делюзия. Заклинаю прочитать наконец «Записки» и проверить!
Сказать, что «Записки» моя любимая книга – ничего не сказать.
«Записки», во-первых, идеально соответствуют моим представлениям о том как надо писать. Это короткая (300 тысяч знаков на все про все), адски плотная, сверхинтенсивная проза. Я считаю каждую лишнюю тысячу знаков чужого текста тратой моего времени, а любого рода «филлерные главы» – личным оскорблением. Садовской умещает жизни людей в абзац-два. «Записки» созданы для перечитывания и смакования, я обожаю такое чтение.
Во-вторых, Садовской – редкий старый русский автор полностью мне понятный социально. Это популярный журналист, сделавший себе имя работая в самой хайповой редакции поколения. Он знал всех селебрити эпохи, все знали его. Он журналист именно такого толка, какой мне больше всего нравится: мастер коротких радикальных тейков. Если бы Олег Соболев и Николай Редькин были одним человеком и могли составить суммарные воспоминания о переходе от эпохи «Афиши» к эпохе «Вписки» – получилось бы что-то вроде «Записок».
В-третьих, Садовской обожал русскую литературу и книжкой доставил кирпичик в ее здании туда, где его не хватало. Он увидел, что нет текста связывающего стержневую, ключевую традицию русской прозы – традицию размеренного честного аристократического мемуара – с новой, бойкой и стремительной прозой поколения Булгакова. И написал свои мемуары, как среднее между этими традициями. Мне доставляет удовольствие даже просто отслеживать приемы, которыми Садовской соединял мир Вяземского, Свербеева и Фета со вселенной Тэффи, раннего кино и сатирических журналов с ранними комиксами. Для меня «Записки» – мета-шедевр наравне с «Даром» («что будет, если «Евгения Онегина» записать прозой и сделать его героем тбилисского релоканта?»). Почему я в полном одиночестве в таком мнении? Без понятия. Возможно, у меня делюзия. А может вы все неправы!
В-четвертых, Садовской в первую же секунду, когда я наткнулся даже не на его текст, а только на его упоминание в «Петербургских зимах» моментально попал в мой персональный кинк на крутых чуваков. Садовской – клевый. Я без прикола вижу «Записки» в одном ряду с поп-культурными артефактами идеальной отстраненной крутости, что стиль Годара (фильмы Годара, честно говоря, я смотреть не могу, но стиль даже за случайные пять секунд всегда пьянит), или первый альбом The Strokes, или любая сценка в жизни, когда кто-то молодой опершись о стену курит и чуть щурится (сам я не курю). Ричард Линклейтер снял бы о Садовском такой же фильм, какой он снял о съемках «На последнем дыхании», если бы постсоветские филологи меньше рекламировали Соснору и Кибирова, и потратили те же ресурсы на рекламу Садовского. То, что на месте музея ОБЭРИУ должен быть «Музей крутизны Бориса Садовского» – для меня факт.
Повторюсь, возможно все это делюзия. Заклинаю прочитать наконец «Записки» и проверить!
VK
Вступительная статья к первому изданию «Записок» Бориса Садовского
Борис Александрович Садовский родился в 1880 году в Ардатове в дворянской семье, а умер в 1952 году в Москве в Новодевичьем монастыре, гд..
Как жаль, что из-за блокировки телеграма вы не сможете узнать, какую новую статью я написал на сайте «Сноб»! А ведь это статья к юбилею дебютного альбома певицы Максим, вашего любимого…
К моему огромному удивлению, тейк, которым я вас собирался поразить (Максим вовсе не какая-то наивная инди-звездочка), пару лет назад отлично изложил в популярном ролике Олег Кармунин. Пришлось просто пересказать его своими словами. Добавьте к этому очередную кражу тейков у моего коллеги специалиста по миллениальской кринж-ностальгии Андрея Пожарицкого, и картина неоригинальности, банальности и пустопорожности станет совсем удручающей. Чтобы как-то развеять ее, сверху я влепил шизо-тейк, вынесенный в заголовок. От автора «Ваня Дмитриенко – Дэвид Боуи», так сказать. Переходите по ссылке, чтобы узнать каким же, черт подери, образом одно стыкуется с другим!
Если перейти по ссылке вы не можете потому что у вас заблокирован телеграм, скромно напоминаю, что в Минске весь интернет свободно доступен, а цены на недвижимость как в Саратове. Предыдущая интеллигенция вся уже уехала в Польшу, так что город стоит пустой, вас ждет. Думайте.
К моему огромному удивлению, тейк, которым я вас собирался поразить (Максим вовсе не какая-то наивная инди-звездочка), пару лет назад отлично изложил в популярном ролике Олег Кармунин. Пришлось просто пересказать его своими словами. Добавьте к этому очередную кражу тейков у моего коллеги специалиста по миллениальской кринж-ностальгии Андрея Пожарицкого, и картина неоригинальности, банальности и пустопорожности станет совсем удручающей. Чтобы как-то развеять ее, сверху я влепил шизо-тейк, вынесенный в заголовок. От автора «Ваня Дмитриенко – Дэвид Боуи», так сказать. Переходите по ссылке, чтобы узнать каким же, черт подери, образом одно стыкуется с другим!
Если перейти по ссылке вы не можете потому что у вас заблокирован телеграм, скромно напоминаю, что в Минске весь интернет свободно доступен, а цены на недвижимость как в Саратове. Предыдущая интеллигенция вся уже уехала в Польшу, так что город стоит пустой, вас ждет. Думайте.
Написал немного про самую популярную русскую рок-группу момента (?).
Группа мне не особо нравится, скрывать не стану, но в основном меня вводит в ступор консенсус вокруг того, что у Дмитрия Мозжухина хорошие тексты. Последний раз я настолько не понимал о чем, черт возьми, люди говорят хваля тексты артиста, когда в середине десятых все млели от Оксимирона. Максимум, что можно хорошего сказать о Мозжухине-текстовике – это что он гладко версифицирует. Легко соблюдает и когда надо ломает размер, без натуги подбирает рифмы. Но «гладкие стихи» и, например, «гладкая проза» – это почти антонимы в смысле комплиментарности. Строфа за строфой хорошо зарифмованной воды и банальностей – бесят невероятно. Оксимирон хотя бы гнался за высокой плотностью звучных фраз (и от этого все время был кринжовым), Мозжухин же натурально стеной постит рифмованную ахинею про то, как ночью долго не может уснуть.
В статье с примерами попытался объяснить симптомом чего это считаю.
Также, кажется, впервые в жизни, всерьез свалил чей-то успех на то, что артист «выражает вкусы своего поколения». Видит бог, всегда стараюсь разобраться в чужой поэтике, понять как она работает у конкретно этого человека/коллектива, но с Дайте Танк реально могу только развести руками. Искренняя народная любовь к настолько раздражающе самодовольным песням для меня не объяснима ничем, кроме того, что слушателям вот конкретно нынешнего времени реально это кажется красивым. Ну типа как я своими глазами видел в интернете людей, которые пишут, что книги Эдуарда Веркина это бессодержательная вода в которой нет и следа реальных человеческих конфликтов, вплоть до того, что любовные сюжеты лишены всякого эротизма и даже простой естественности, – и именно это им, читателям, в таких книгах и нравится.
Если рота шагает не в ногу, и только я – правильно, ну, надо прикусить язык и признать, что я просто не совпадаю в своих представлениях о красивом с большинством современников. Сам я от этого в ногу все равно идти не смогу (не пытался в статье делать вид, что считаю Дайте Танк хорошей группой), но и драться с миллионами ровесников – идиотская затея.
Вынес и положительный урок: если бы группа Лемондэй не перестала существовать еще в середине десятых, они были бы на месте Дайте Танк. То есть, возможно, если я буду упрямиться в своих взглядах еще полсотни лет, и у меня какие-то поклонники наберутся. Проверим!
Группа мне не особо нравится, скрывать не стану, но в основном меня вводит в ступор консенсус вокруг того, что у Дмитрия Мозжухина хорошие тексты. Последний раз я настолько не понимал о чем, черт возьми, люди говорят хваля тексты артиста, когда в середине десятых все млели от Оксимирона. Максимум, что можно хорошего сказать о Мозжухине-текстовике – это что он гладко версифицирует. Легко соблюдает и когда надо ломает размер, без натуги подбирает рифмы. Но «гладкие стихи» и, например, «гладкая проза» – это почти антонимы в смысле комплиментарности. Строфа за строфой хорошо зарифмованной воды и банальностей – бесят невероятно. Оксимирон хотя бы гнался за высокой плотностью звучных фраз (и от этого все время был кринжовым), Мозжухин же натурально стеной постит рифмованную ахинею про то, как ночью долго не может уснуть.
В статье с примерами попытался объяснить симптомом чего это считаю.
Также, кажется, впервые в жизни, всерьез свалил чей-то успех на то, что артист «выражает вкусы своего поколения». Видит бог, всегда стараюсь разобраться в чужой поэтике, понять как она работает у конкретно этого человека/коллектива, но с Дайте Танк реально могу только развести руками. Искренняя народная любовь к настолько раздражающе самодовольным песням для меня не объяснима ничем, кроме того, что слушателям вот конкретно нынешнего времени реально это кажется красивым. Ну типа как я своими глазами видел в интернете людей, которые пишут, что книги Эдуарда Веркина это бессодержательная вода в которой нет и следа реальных человеческих конфликтов, вплоть до того, что любовные сюжеты лишены всякого эротизма и даже простой естественности, – и именно это им, читателям, в таких книгах и нравится.
Если рота шагает не в ногу, и только я – правильно, ну, надо прикусить язык и признать, что я просто не совпадаю в своих представлениях о красивом с большинством современников. Сам я от этого в ногу все равно идти не смогу (не пытался в статье делать вид, что считаю Дайте Танк хорошей группой), но и драться с миллионами ровесников – идиотская затея.
Вынес и положительный урок: если бы группа Лемондэй не перестала существовать еще в середине десятых, они были бы на месте Дайте Танк. То есть, возможно, если я буду упрямиться в своих взглядах еще полсотни лет, и у меня какие-то поклонники наберутся. Проверим!
snob.ru
Что не так с группой «Дайте Танк (!)»
Раз в неделю по средам музыкальный обозреватель «Сноба» Антон Серенков выбирает заметное явление из современной российской музыки и объясняет его нам. Сегодня слушаем «Радио Пепел»: новый альбом группы «Дайте Танк (!)» — со всеми старыми проблемами.
Вадим Александров, Алексей Алеев – Вагонка. История легендарного клуба 1977 – 2025
сборник интервью и статей из прессы по поводу какой-то важной даты (изначально книга выходила в 2007-м, там-то, понятно, было тридцатилетие) в жизни самого старого клуба города калининград.
запомнил книгу после постов алеева (он дописал ту часть материала, которая касается событий после 2007-го) про концерт вайт страйпс в калининграде в 2005-м. звучит как шиза, но это реальное событие – в русском полумиллионнике выступала самая хайповая группа момента общемирового масштаба. что-то типа концерта чарли жкх в тольятти или группы гиз в барнауле. глава про концерт есть в открытом доступе, на «афише», и она настолько хороша, насколько вообще возможно. джек вайт просит вегетарианской еды и сжирает тарелку блинов со сметаной, мег вайт сходит с ума от развесного печенья из «пятерочки», старые хиппаны собравшиеся у звукорежиссерского пульта в первую же секунду концерта заключают «все понятно – под фанеру играют» – настолько хорошо вайт страйпс выставляют звук. сам концерт, естественно, не отбился: в тысячный клуб пришло еле шестьсот человек.
хороши и все остальные главки про концерты звезд, просто больше не повторяется сюрреалистическое чувство угара, как от главы про вайт страйпс. мумий тролль, ленинград, койл, марк алмонд, подробное объяснение бесконечных концертов-трибьютов депеш мод (кто жил в нулевые знает, что трибьютами депеш мод в провинции можно было на жизнь зарабатывать) – все живо и содержательно, но не очень интересно. еще не интереснее интервью и отчеты о концертах 10-х и ничем не примечательном джаз-фестивале, который устраивают в калининграде владельцы вагонки. алеев хороший журналист, и его отчет о концерте группы грибы из книги я как будто читал в том же 2017-м, когда он и был сделан, но журналистика – сиюминутная профессия, старые новости глупо выглядят в книге.
почти весь текст – прямая речь устроителей концертов и важных свидетелей. когда шнуров разбивает в конце выступления чужую гитару в клочья, «вагонка» приводит слова человека, который шнурову эту гитару принес и в ступоре наблюдал из-под сцены. в главах, где описывается внутренняя кухня клуба это запутывает изложение до полной непонятности: я могу запомнить одно-два имени неартистов, но клички и фамилии двух десятков промоутеров просто нереально держать в голове. зато прием идеально работает в начале, где описываются советские времена клуба.
комсомольцы, организующие «дискотеку» – вечер, на котором буквально ставят диски и читают политинформацию; первые диджеи; первый промоутер – и его первый срок лагерей за незаконную коммерческую деятельность; диджеинг с видеомагнитофонов (сам глаза вылупил, когда прочитал); просто фотки советских студентов и барыг, просто их прямая речь – все производит впечатление натурально второго сезона «слова пацана». если меня читает жора крыжовников (звучит глупо, но я же смотрю все его фильмы и лекции, почему бы ему хотя бы из вежливости не читать в ответ мои посты) – от души советую брать, материал волшебный.
как целое книга вряд ли сгодится для случайного читателя: добрая треть в ней это воспоминания для пары сотен лично знакомых с участниками (собственно, так книга изначально и делалась), болтовня и описания региональных триумфов, мало интересных уже в соседнем городе (именно в вагонке евгений гришковец познакомился с группой бигуди). но еще треть – прямо пушечная, после глав про советский период и концерты 90-х – нулевых хочется прочитать такие же книги вообще про все клубы россии. прочитайте хотя бы про вайт страйпс главу, это реально золото.
сборник интервью и статей из прессы по поводу какой-то важной даты (изначально книга выходила в 2007-м, там-то, понятно, было тридцатилетие) в жизни самого старого клуба города калининград.
запомнил книгу после постов алеева (он дописал ту часть материала, которая касается событий после 2007-го) про концерт вайт страйпс в калининграде в 2005-м. звучит как шиза, но это реальное событие – в русском полумиллионнике выступала самая хайповая группа момента общемирового масштаба. что-то типа концерта чарли жкх в тольятти или группы гиз в барнауле. глава про концерт есть в открытом доступе, на «афише», и она настолько хороша, насколько вообще возможно. джек вайт просит вегетарианской еды и сжирает тарелку блинов со сметаной, мег вайт сходит с ума от развесного печенья из «пятерочки», старые хиппаны собравшиеся у звукорежиссерского пульта в первую же секунду концерта заключают «все понятно – под фанеру играют» – настолько хорошо вайт страйпс выставляют звук. сам концерт, естественно, не отбился: в тысячный клуб пришло еле шестьсот человек.
хороши и все остальные главки про концерты звезд, просто больше не повторяется сюрреалистическое чувство угара, как от главы про вайт страйпс. мумий тролль, ленинград, койл, марк алмонд, подробное объяснение бесконечных концертов-трибьютов депеш мод (кто жил в нулевые знает, что трибьютами депеш мод в провинции можно было на жизнь зарабатывать) – все живо и содержательно, но не очень интересно. еще не интереснее интервью и отчеты о концертах 10-х и ничем не примечательном джаз-фестивале, который устраивают в калининграде владельцы вагонки. алеев хороший журналист, и его отчет о концерте группы грибы из книги я как будто читал в том же 2017-м, когда он и был сделан, но журналистика – сиюминутная профессия, старые новости глупо выглядят в книге.
почти весь текст – прямая речь устроителей концертов и важных свидетелей. когда шнуров разбивает в конце выступления чужую гитару в клочья, «вагонка» приводит слова человека, который шнурову эту гитару принес и в ступоре наблюдал из-под сцены. в главах, где описывается внутренняя кухня клуба это запутывает изложение до полной непонятности: я могу запомнить одно-два имени неартистов, но клички и фамилии двух десятков промоутеров просто нереально держать в голове. зато прием идеально работает в начале, где описываются советские времена клуба.
комсомольцы, организующие «дискотеку» – вечер, на котором буквально ставят диски и читают политинформацию; первые диджеи; первый промоутер – и его первый срок лагерей за незаконную коммерческую деятельность; диджеинг с видеомагнитофонов (сам глаза вылупил, когда прочитал); просто фотки советских студентов и барыг, просто их прямая речь – все производит впечатление натурально второго сезона «слова пацана». если меня читает жора крыжовников (звучит глупо, но я же смотрю все его фильмы и лекции, почему бы ему хотя бы из вежливости не читать в ответ мои посты) – от души советую брать, материал волшебный.
как целое книга вряд ли сгодится для случайного читателя: добрая треть в ней это воспоминания для пары сотен лично знакомых с участниками (собственно, так книга изначально и делалась), болтовня и описания региональных триумфов, мало интересных уже в соседнем городе (именно в вагонке евгений гришковец познакомился с группой бигуди). но еще треть – прямо пушечная, после глав про советский период и концерты 90-х – нулевых хочется прочитать такие же книги вообще про все клубы россии. прочитайте хотя бы про вайт страйпс главу, это реально золото.
Афиша
Как The White Stripes приехали в Калининград после «Гластонбери» — вспоминают организаторы
Старейшему в России калининградскому клубу «Вагонка» скоро исполнится полвека — и его команда готовит к изданию книгу об истории заведения. А мы публикуем главу, посвященную концерту группы The White Stripes летом 2005 года — на пике мировой популярности…
Прочитал от начала до конца канал «Очарованный Берег» (совершенно незапоминающееся название, не то что у меня). Последний раз настолько сильное чувство, что кто-то не поленился и осуществил мои мечты 15-летней давности было, когда я смотрел ролики Егора Спесивцева про Мегаполис.
Автор канала, 29-летний лондонский релокант Глеб, инди-рокер в завязке, во множестве постов подробно разъясняет, что группа Padla Bear Outfit 2009-2010 – лучшая группа на свете. Если что, это и моя позиция. Я ждал второго такого дурака с 2009-го, я уже перестал верить, что такое возможно.
Ключевой текст – недавний лонгрид на Сигме с ленинским названием «Padla Bear Outfit как зеркало русского либерализма». Третий же абзац: «Падла была радикальным проявлением хипстерского либерального бессознательного: от проникновенных инди-боевиков до бессмысленных жужжалок и аудиокниг. В основание этой музыкальной машины шли все ошмётки глобалистской культуры, от левизны до пост-панка, от русского рока до совриска. В своей необязательной импровизации Padla смогла схватить время во всём его карнавальном инфантилизме и неосознанном фатализме». Все так и было, у меня взгляд мутнеет и устремляется вдаль (физиология невольно подражает психологии) даже когда я читаю это. А там дальше этих абзацев еще вагон.
Текст написан немного аутичным околофилософским сленгом, каким пишут тысячи интеллигентных молодых русских мужчин, но, мне кажется, проблем при чтении не возникает. Главная мысль из третьего абзаца разъясняется со всех возможных ракурсов; если вы не выйдете из текста сторонником моей и Глеба позиции в отношении PBO, значит у вас посреди текста разрядился телефон и вы его просто не дочитали.
Мои любимые промежуточные тейки:
1) песня PBO «Hipster» – это русская «Losing my Edge». Глеб настолько мощно доказывает это, что не удосуживается даже объяснить, что «Losing my Edge» – ключевая меломанская песня нулевых, так что за него это сделаю я.
2) для описания эпохи конца нулевых – начала десятых вполне достаточно трио PBO, Наркотиков и Муджуса. Аркадий Романов, автор, как ни крути, единственной связной попытки съесть всю музыку эпохи целиком, одним куском, до сих пор обижается на то, что его слишком много коллег поправило насчет неточностей в описании тогдашней инди-музыки. Обижаться не надо. Это трио обречено на статус интеллигентского канона, их и через полвека будут аутично анализировать начитанные молодые мужчины с околофилософским понятийным аппаратом, их место в линейке с Цоем и Летовым; любой, кто впихнет в ряд к PBO, Наркотикам и Муджусу Городок Чекистов неизбежно будет высмеян – неважно, хорошая это группа или плохая, ей просто тут не место.
Чтобы до чего-то докопаться: наверное, уделять все внимание тому как PBO осуществляли / разоблачали политические мечтания образованного класса, совсем не говоря, например, о сексуальности / асексуальности их музыки и выступлений – перебор. Юный Морозов помимо прочего еще и полностью русифицировал физический тип тоненького истерического фронтмена / певца. Для меня, его ровесника, бесконечно увлекательным было просто наблюдать за тем, что, оказывается, можно и так себя вести. Этот аспект не отвлечен от политики: образ, тип юноши был именно переведен на русский, он ощущался как часть сладкого влекущего мира западного либерализма.
С другой стороны, можно считать, что в тексте это косвенно тоже разбирается. С возрастом я если что и понял, так это что для большинства людей политическое и возможно только как сексуальное. Женщина идет на митинг, чтобы найти Мужчину (сгодится и мужчина с дубинкой – садо-мазо тоже форма сексуальной жизни); мужчина – чтобы найти такого себя, которым гордилась бы мама.
В канале есть еще 120 постов про PBO, без дураков советую все прочитать. Мой топ-3 оставшихся постов:
1) идеальный разбор одной песни Смитс;
2) пост о том, что Марк Фишер – лох;
3) пост о месте группы Буерак в истории русского инди-рока.
Не канал, а сказка. Всем советую!
Автор канала, 29-летний лондонский релокант Глеб, инди-рокер в завязке, во множестве постов подробно разъясняет, что группа Padla Bear Outfit 2009-2010 – лучшая группа на свете. Если что, это и моя позиция. Я ждал второго такого дурака с 2009-го, я уже перестал верить, что такое возможно.
Ключевой текст – недавний лонгрид на Сигме с ленинским названием «Padla Bear Outfit как зеркало русского либерализма». Третий же абзац: «Падла была радикальным проявлением хипстерского либерального бессознательного: от проникновенных инди-боевиков до бессмысленных жужжалок и аудиокниг. В основание этой музыкальной машины шли все ошмётки глобалистской культуры, от левизны до пост-панка, от русского рока до совриска. В своей необязательной импровизации Padla смогла схватить время во всём его карнавальном инфантилизме и неосознанном фатализме». Все так и было, у меня взгляд мутнеет и устремляется вдаль (физиология невольно подражает психологии) даже когда я читаю это. А там дальше этих абзацев еще вагон.
Текст написан немного аутичным околофилософским сленгом, каким пишут тысячи интеллигентных молодых русских мужчин, но, мне кажется, проблем при чтении не возникает. Главная мысль из третьего абзаца разъясняется со всех возможных ракурсов; если вы не выйдете из текста сторонником моей и Глеба позиции в отношении PBO, значит у вас посреди текста разрядился телефон и вы его просто не дочитали.
Мои любимые промежуточные тейки:
1) песня PBO «Hipster» – это русская «Losing my Edge». Глеб настолько мощно доказывает это, что не удосуживается даже объяснить, что «Losing my Edge» – ключевая меломанская песня нулевых, так что за него это сделаю я.
2) для описания эпохи конца нулевых – начала десятых вполне достаточно трио PBO, Наркотиков и Муджуса. Аркадий Романов, автор, как ни крути, единственной связной попытки съесть всю музыку эпохи целиком, одним куском, до сих пор обижается на то, что его слишком много коллег поправило насчет неточностей в описании тогдашней инди-музыки. Обижаться не надо. Это трио обречено на статус интеллигентского канона, их и через полвека будут аутично анализировать начитанные молодые мужчины с околофилософским понятийным аппаратом, их место в линейке с Цоем и Летовым; любой, кто впихнет в ряд к PBO, Наркотикам и Муджусу Городок Чекистов неизбежно будет высмеян – неважно, хорошая это группа или плохая, ей просто тут не место.
Чтобы до чего-то докопаться: наверное, уделять все внимание тому как PBO осуществляли / разоблачали политические мечтания образованного класса, совсем не говоря, например, о сексуальности / асексуальности их музыки и выступлений – перебор. Юный Морозов помимо прочего еще и полностью русифицировал физический тип тоненького истерического фронтмена / певца. Для меня, его ровесника, бесконечно увлекательным было просто наблюдать за тем, что, оказывается, можно и так себя вести. Этот аспект не отвлечен от политики: образ, тип юноши был именно переведен на русский, он ощущался как часть сладкого влекущего мира западного либерализма.
С другой стороны, можно считать, что в тексте это косвенно тоже разбирается. С возрастом я если что и понял, так это что для большинства людей политическое и возможно только как сексуальное. Женщина идет на митинг, чтобы найти Мужчину (сгодится и мужчина с дубинкой – садо-мазо тоже форма сексуальной жизни); мужчина – чтобы найти такого себя, которым гордилась бы мама.
В канале есть еще 120 постов про PBO, без дураков советую все прочитать. Мой топ-3 оставшихся постов:
1) идеальный разбор одной песни Смитс;
2) пост о том, что Марк Фишер – лох;
3) пост о месте группы Буерак в истории русского инди-рока.
Не канал, а сказка. Всем советую!
Telegram
Очарованный Берег
Музыка, политика, культура.
Мы не любим наших врагов!
Глеб Мишелович
Мы не любим наших врагов!
Глеб Мишелович
Заполнил еще один свой пробел в знаниях о русском ренессансе 2010-х и написал об этом статью. Да я всерьез считаю, что группа Папин Олимпос тоже часть русского бронзового века от Крыма до ковида!
Главный аргумент написал впроброс, поэтому разовью.
Точек, когда я понял, что за 2014-2019-й полностью обновилась популярная музыка было много, естественно, я не в коме лежал. Но самые запоминающиеся были связаны просто с физическим пространством вокруг. Когда вышло «Равнодушие» его пели у нас во дворе десятилетние девочки. Песню ЛСП «ОК» при мне орала компания студентов в центре году в 18-м. «Фотографирую закат» femlove орали студенты летом на рассвете возле парка. Какую-то песню группы shiiiit (или сколько там «и»?) пела девчонка в переходе у самого тусового ТЦ города.
Это не «виральные хиты» и даже не гастрольные туры (в сущности, на концерты Ассаи могут в каждом миллионнике до скончания веков ходить пятьсот человек классно накурившихся после его концерта в 2007-м, но их ведь так и останется пятьсот на весь миллионник), это знаки, что песни въелись прямо в ДНК слушателей, будут теперь сопровождать их всегда. Ну вот Папин Олимпос имеют парочку песен для пения в переходах у тусовых ТЦ, пяток песен для пения под гитару в летнем лагере. В интернете легко гуглится, что их и в 25-м поют, например, на улицах в Кишеневе – везде, где говорят по-русски теперь есть и песни четверых лошпедов из Волгограда. Меня это прямо завораживает, хотя сами песни не особо впечатляют. Вы будете идти по городу, где были в 2010-м, а он будет неуловимо другой – там будут уже другие песни на улицах петь.
В популярной музыке широта охвата и, собственно, популярность музыки – не самая интересная тема, обычно все достоинства реально популярной музыки максимально на виду (Папин Олимпос можно весь разгадать за десять секунд первой же песни). Ну так я и написал совсем чуть-чуть, ровно чтобы скучно не стало!
Главный аргумент написал впроброс, поэтому разовью.
Точек, когда я понял, что за 2014-2019-й полностью обновилась популярная музыка было много, естественно, я не в коме лежал. Но самые запоминающиеся были связаны просто с физическим пространством вокруг. Когда вышло «Равнодушие» его пели у нас во дворе десятилетние девочки. Песню ЛСП «ОК» при мне орала компания студентов в центре году в 18-м. «Фотографирую закат» femlove орали студенты летом на рассвете возле парка. Какую-то песню группы shiiiit (или сколько там «и»?) пела девчонка в переходе у самого тусового ТЦ города.
Это не «виральные хиты» и даже не гастрольные туры (в сущности, на концерты Ассаи могут в каждом миллионнике до скончания веков ходить пятьсот человек классно накурившихся после его концерта в 2007-м, но их ведь так и останется пятьсот на весь миллионник), это знаки, что песни въелись прямо в ДНК слушателей, будут теперь сопровождать их всегда. Ну вот Папин Олимпос имеют парочку песен для пения в переходах у тусовых ТЦ, пяток песен для пения под гитару в летнем лагере. В интернете легко гуглится, что их и в 25-м поют, например, на улицах в Кишеневе – везде, где говорят по-русски теперь есть и песни четверых лошпедов из Волгограда. Меня это прямо завораживает, хотя сами песни не особо впечатляют. Вы будете идти по городу, где были в 2010-м, а он будет неуловимо другой – там будут уже другие песни на улицах петь.
В популярной музыке широта охвата и, собственно, популярность музыки – не самая интересная тема, обычно все достоинства реально популярной музыки максимально на виду (Папин Олимпос можно весь разгадать за десять секунд первой же песни). Ну так я и написал совсем чуть-чуть, ровно чтобы скучно не стало!
Написал немного про альбом Золотых Зубов и Ивана Лужкова – моментальную классику интеллигентского канона (чьим единственным хранителем являюсь я, поэтому могу туда пихать что хочу), со всеми плюсами и минусами.
https://snob.ru/music/net-eto-ia-khochu-umeret-v-novom-orleane-kakim-poluchilsia-novyi-albom-zolotykh-zubov-i-ivana-luzhkova/
Наверное, как анализ довольно длинного и наполненного хорошо придуманными и сыгранными партиями альбома мой текст так себе работает. В целом, если еще не слушали, то просто послушайте, уж скучно точно не будет.
Большей частью я в тексте, не говоря этого вслух, полемизирую с тезисами Николая Овчинникова, который, по ходу, единственный, кто пишет о Золотых Зубах негативные тексты. Овчинников неизменно аттестует их «обывателями» и «нормисами», что меня, как опять же самопровозглашенного стража классовых интересов русской интеллигенции неизменно поражает. Зубы – хрестоматийная, кондовейшая интеллигентская музыка; по сути это только вариация дураковатых, спетых примерно таким же как у Воротникова корявым голосом песенок ни о чем Окуджавы. Я не фанат Окуджавы (для меня бардовская песня до Таривердиева – сущая мука), не фанат Золотых Зубов (все мои потребности по описанию мира через шутки и неймдроппинг закрыл рэпер Брутто), но факты есть факты. Понимаю, что Овчинников описывает что-то вроде психологических категорий (условно, ему не хватает, что Воротников на выступлениях не размахивает руками), а не социальных, но я убежден, что когда речь идет о настолько точно откалиброванном по своей аудитории искусстве, то 95% процентов эмоций вызывается у публики уже на стадии подсознательной проверки на «свой / чужой». Даже когда Золотые Зубы меня бесят (а это бывает часто), степень близости мне их музыки остается гораздо выше, чем у обывательских и нормисных, хоть и несравнимо более эмоциональных, Бонда с Кнопкой или Аффинажа.
Забавно, что всякого рода наукообразного, околофилофского бубнежа по мотивам французских умников прошлого века в русском интернете – вагон, но самые элементарные действия по социальной группировке действующих популярных артистов приходится делать не то что с нуля, а преодолевая совершенно неожиданные преграды заведомых глупостей. Как свести поклонников Бурдье с группой Золотые Зубы – без понятия.
А может этого и не надо, может такова судьба русского интеллигента – сидеть в своем углу и не любопытствовать даже как дела у соседа! Может таков крест Золотых Зубов. Воротников вот читает много книг, но можно ли представить, что он станет читать мои, у которых нет рекламных бюджетов? Ну разве что случайно. Глубокая мысль, даже жаль, что в тексте на «Снобе» ей места не нашлось!
К Ивану Лужкову все изложенное не относится. Лужков – святой человек и сделал для связывания воедино русского интеллигентского сообщества столько, что на медаль наработал.
https://snob.ru/music/net-eto-ia-khochu-umeret-v-novom-orleane-kakim-poluchilsia-novyi-albom-zolotykh-zubov-i-ivana-luzhkova/
Наверное, как анализ довольно длинного и наполненного хорошо придуманными и сыгранными партиями альбома мой текст так себе работает. В целом, если еще не слушали, то просто послушайте, уж скучно точно не будет.
Большей частью я в тексте, не говоря этого вслух, полемизирую с тезисами Николая Овчинникова, который, по ходу, единственный, кто пишет о Золотых Зубах негативные тексты. Овчинников неизменно аттестует их «обывателями» и «нормисами», что меня, как опять же самопровозглашенного стража классовых интересов русской интеллигенции неизменно поражает. Зубы – хрестоматийная, кондовейшая интеллигентская музыка; по сути это только вариация дураковатых, спетых примерно таким же как у Воротникова корявым голосом песенок ни о чем Окуджавы. Я не фанат Окуджавы (для меня бардовская песня до Таривердиева – сущая мука), не фанат Золотых Зубов (все мои потребности по описанию мира через шутки и неймдроппинг закрыл рэпер Брутто), но факты есть факты. Понимаю, что Овчинников описывает что-то вроде психологических категорий (условно, ему не хватает, что Воротников на выступлениях не размахивает руками), а не социальных, но я убежден, что когда речь идет о настолько точно откалиброванном по своей аудитории искусстве, то 95% процентов эмоций вызывается у публики уже на стадии подсознательной проверки на «свой / чужой». Даже когда Золотые Зубы меня бесят (а это бывает часто), степень близости мне их музыки остается гораздо выше, чем у обывательских и нормисных, хоть и несравнимо более эмоциональных, Бонда с Кнопкой или Аффинажа.
Забавно, что всякого рода наукообразного, околофилофского бубнежа по мотивам французских умников прошлого века в русском интернете – вагон, но самые элементарные действия по социальной группировке действующих популярных артистов приходится делать не то что с нуля, а преодолевая совершенно неожиданные преграды заведомых глупостей. Как свести поклонников Бурдье с группой Золотые Зубы – без понятия.
А может этого и не надо, может такова судьба русского интеллигента – сидеть в своем углу и не любопытствовать даже как дела у соседа! Может таков крест Золотых Зубов. Воротников вот читает много книг, но можно ли представить, что он станет читать мои, у которых нет рекламных бюджетов? Ну разве что случайно. Глубокая мысль, даже жаль, что в тексте на «Снобе» ей места не нашлось!
К Ивану Лужкову все изложенное не относится. Лужков – святой человек и сделал для связывания воедино русского интеллигентского сообщества столько, что на медаль наработал.
Поэт Спесивцев сделал очередное, сотое уже, интервью с Олегом Нестеровым из Мегаполиса, но почему-то не расшаривает. Поэтому я за него расшарю.
Интервью приурочено к десятилетию альбома «Zerolines» – моего, наверное, любимого у Мегаполиса («Из жизни планет» идет вровень, но все-таки это очень фоновая музыка, под настроение, а «Zerolines» – прямо рок-альбом, полностью подчиняющий внимание). Несмотря на все усилия Егора Евгеньевича перевести внимание Нестерова на (совершенно отстойный) альбом «Гроза в деревне», интервью содержит много информации, которая прежде была мне не известна и, по-моему, сильно меняет отношение к альбому – в лучшую сторону, в еще более лучшую, чем оно должно было бы у вас и так быть (если бы вы альбом слушали).
Несколько абзацев Нестеров настолько связно, насколько вообще умеет, рассказывает в интервью об истории записи альбома. Выясняется, что детский хор в госпел-психоделе «Ангелы» был записан в минской музыкальной школе в начале 2010-х (Нестеров снимался тогда в белорусском сериале «Украсть Бельмондо»); вокодерное чтение стихотворения Гийома Аполлинера в гитарном минимал-техно «Есть» – в 2006-м. А все остальное – еще во время перерывов бесконечных сессий звукозаписи к «Занозе» Найка Борзова, альбомов групп Биплан, Ундервуд и Нож для фрау Мюллер.
В целом, это было известно всегда. Просто я не верил. Думал «ну что-то записали в 2001-м, хорошо, типа 5 процентов, а остальное ну никак раньше 2010-го не могли записать – просто не было в нулевые в России такой музыки». Честно сказать, я все еще не верю. Я все еще глубоко внутри убежден, что однажды Нестеров скажет «да я пошутил, вы чего. Ну как вы себе представляете песню «Бирюза» записать в Москве в 2002-м». Но, во всяком случае, в интервью Спесивцеву Нестеров на прямые вопросы о датах прямо (ну насколько прямо он умеет) говорит, что «Zerolines» весь записан в начале нулевых.
Я терпеть не могу практически весь рок, какой в России (расширительно – включая группы Без Билета, Океан Эльзы и прочее в таком духе) писали в конце девяностых – начале нулевых. «Русский брит-рок», вроде так принято это называть. «Морская» – по-моему, альбом на три хорошие песни. «Земфира» – вещь чуть лучше группы Папин Олимпос. «Вендетта» и «Заноза» для меня неодолимы, я не могу добраться до их конца, как Венедикт Ерофеев не мог прийти к Кремлю, сколько бы ни старался. Понятия не имею почему. Меня раздражает ритм (во всей эпохе нет ни одной просто грувовой песни), звук инструментов и голоса, какая-то ненатуральная картонность всего.
Должно быть наоборот – это музыка моего детства, я должен плакать от звука группы Биплан, вспоминая даже не сцены из детства, а само чувство детства, ощущение себя ребенком. Я помню группу Биплан, группу Маша и медведи, я помню как слышал эти песни, мне приятно воспоминание о себе в детстве – но песни неизменно приводят в страшную скуку.
Нестеров и его кореш по Мегаполису Габолаев – одни из архитекторов этого звука, самого скучного звука во вселенной. Они писали «Zerolines» буквально в тот же момент, что и дискографию группы Биплан – и при этом записали нечто вообще не похожее и, по-моему, бесконечно интересное.
Русский брит-рок приделывал и так упирающийся в два с половиной нововведения («Karma Police» это просто «Sexy Sadie» склеенная с припевом «Tiny Dancer» и с помпезным продакшном; примерно таковы же и остальные хиты эпохи) звук нового английского рока к ритмике группы Браво что ли, и отходил посмотреть, страшно собой довольный. «Zerolines» более-менее похож из современников ну может на «Codename: Dustsucker», но не чем-то конкретным, а скорее просто очумелой странностью отдельных решений внутри вполне нормальной рок-идентичности (под слоями продакшна Bark Psychosis – просто хорошая дрим-поп-группа). На «Zerolines» есть десятиминутный белый фанк, например. В смысле роскоши и осмысленности звука с «Zerolines» во всех русских нулевых годах может тягаться, ну, наверное, «Девушки поют» только.
И такой альбом вы до сих пор не послушали!
Интервью приурочено к десятилетию альбома «Zerolines» – моего, наверное, любимого у Мегаполиса («Из жизни планет» идет вровень, но все-таки это очень фоновая музыка, под настроение, а «Zerolines» – прямо рок-альбом, полностью подчиняющий внимание). Несмотря на все усилия Егора Евгеньевича перевести внимание Нестерова на (совершенно отстойный) альбом «Гроза в деревне», интервью содержит много информации, которая прежде была мне не известна и, по-моему, сильно меняет отношение к альбому – в лучшую сторону, в еще более лучшую, чем оно должно было бы у вас и так быть (если бы вы альбом слушали).
Несколько абзацев Нестеров настолько связно, насколько вообще умеет, рассказывает в интервью об истории записи альбома. Выясняется, что детский хор в госпел-психоделе «Ангелы» был записан в минской музыкальной школе в начале 2010-х (Нестеров снимался тогда в белорусском сериале «Украсть Бельмондо»); вокодерное чтение стихотворения Гийома Аполлинера в гитарном минимал-техно «Есть» – в 2006-м. А все остальное – еще во время перерывов бесконечных сессий звукозаписи к «Занозе» Найка Борзова, альбомов групп Биплан, Ундервуд и Нож для фрау Мюллер.
В целом, это было известно всегда. Просто я не верил. Думал «ну что-то записали в 2001-м, хорошо, типа 5 процентов, а остальное ну никак раньше 2010-го не могли записать – просто не было в нулевые в России такой музыки». Честно сказать, я все еще не верю. Я все еще глубоко внутри убежден, что однажды Нестеров скажет «да я пошутил, вы чего. Ну как вы себе представляете песню «Бирюза» записать в Москве в 2002-м». Но, во всяком случае, в интервью Спесивцеву Нестеров на прямые вопросы о датах прямо (ну насколько прямо он умеет) говорит, что «Zerolines» весь записан в начале нулевых.
Я терпеть не могу практически весь рок, какой в России (расширительно – включая группы Без Билета, Океан Эльзы и прочее в таком духе) писали в конце девяностых – начале нулевых. «Русский брит-рок», вроде так принято это называть. «Морская» – по-моему, альбом на три хорошие песни. «Земфира» – вещь чуть лучше группы Папин Олимпос. «Вендетта» и «Заноза» для меня неодолимы, я не могу добраться до их конца, как Венедикт Ерофеев не мог прийти к Кремлю, сколько бы ни старался. Понятия не имею почему. Меня раздражает ритм (во всей эпохе нет ни одной просто грувовой песни), звук инструментов и голоса, какая-то ненатуральная картонность всего.
Должно быть наоборот – это музыка моего детства, я должен плакать от звука группы Биплан, вспоминая даже не сцены из детства, а само чувство детства, ощущение себя ребенком. Я помню группу Биплан, группу Маша и медведи, я помню как слышал эти песни, мне приятно воспоминание о себе в детстве – но песни неизменно приводят в страшную скуку.
Нестеров и его кореш по Мегаполису Габолаев – одни из архитекторов этого звука, самого скучного звука во вселенной. Они писали «Zerolines» буквально в тот же момент, что и дискографию группы Биплан – и при этом записали нечто вообще не похожее и, по-моему, бесконечно интересное.
Русский брит-рок приделывал и так упирающийся в два с половиной нововведения («Karma Police» это просто «Sexy Sadie» склеенная с припевом «Tiny Dancer» и с помпезным продакшном; примерно таковы же и остальные хиты эпохи) звук нового английского рока к ритмике группы Браво что ли, и отходил посмотреть, страшно собой довольный. «Zerolines» более-менее похож из современников ну может на «Codename: Dustsucker», но не чем-то конкретным, а скорее просто очумелой странностью отдельных решений внутри вполне нормальной рок-идентичности (под слоями продакшна Bark Psychosis – просто хорошая дрим-поп-группа). На «Zerolines» есть десятиминутный белый фанк, например. В смысле роскоши и осмысленности звука с «Zerolines» во всех русских нулевых годах может тягаться, ну, наверное, «Девушки поют» только.
И такой альбом вы до сих пор не послушали!
Написал немного про новый альбом Басты и Гуфа плюс сопоставил его с прошлым альбомом Басты и Гуфа. Ничего особенного, в очередной раз просто озвучиваю общие места (новый альбом – не очень, прошлый – очень даже), но, хочется верить, мои копеечные филологические уточнения о том, в чем конкретно разница между альбомами заключается хотя бы помогут в будущем какому-нибудь автору поумнее. Ну и вам, возможно, скрасят пять минут чтения.
Можно написать пять томов о том, как изменился мир между этими альбомами. Однако я, в рамках своего неказистого ресерча к статье, случайно нашел точку, в которой мир не только не изменился, но, укусив себя за хвост 15 лет назад так и крутится на месте самым глупейшим образом.
После выхода «Баста/Гуф 2010» на Афише было интервью с Бастой и Гуфом, к выходу «Баста/Гуф 2026» на Афише есть интервью с Бастой и Гуфом. Не открывая, угадайте, какое из них заканчивается долгим придирчивым выяснением у артистов не пора ли, раз в России все так плохо и становится только хуже, не пора ли наконец уезжать (Баста отвечает «Тебе есть куда? Ну и все»)? А какое начинается тем, что журналист сует Гуфу руку, а тот молча отдает ему дрова (нес разжигать мангал) и спрашивает «Ну что, удобно без рук здороваться?»?
Можно написать пять томов о том, как изменился мир между этими альбомами. Однако я, в рамках своего неказистого ресерча к статье, случайно нашел точку, в которой мир не только не изменился, но, укусив себя за хвост 15 лет назад так и крутится на месте самым глупейшим образом.
После выхода «Баста/Гуф 2010» на Афише было интервью с Бастой и Гуфом, к выходу «Баста/Гуф 2026» на Афише есть интервью с Бастой и Гуфом. Не открывая, угадайте, какое из них заканчивается долгим придирчивым выяснением у артистов не пора ли, раз в России все так плохо и становится только хуже, не пора ли наконец уезжать (Баста отвечает «Тебе есть куда? Ну и все»)? А какое начинается тем, что журналист сует Гуфу руку, а тот молча отдает ему дрова (нес разжигать мангал) и спрашивает «Ну что, удобно без рук здороваться?»?
Ник Каттер – Глубина
печальный ветеринар погружается на исследовательскую базу на дне марианской впадины в гости к работающему там брату – гениальному биологу. ученые на базе изучают плавающую на дне водоросль что ли, которая может залечивать любые раны и даже воскрешать из мертвых. наверняка, ничего плохого ни с кем из них не произойдет.
второй хоррор автора отличного «отряда», к сожалению очень слабый. свалено в кучу вообще все, что может пугать: неизвестного происхождения всемирная пандемия забывчивости, страх быть раздавленным под десятью километрами воды, кошмарные сны, семейный абьюз, пропажа детей, мучительства животных, мучительства людей, инопланетная раса всесильных шутников – и кроме воды вообще ничего не срабатывает.
погружение на дно описано здорово, есть красивая деталь, что подводная база покрыта как снегом слоем мелко перетертых от давления трупов водных животных – можно представить себе книгу написанную только вокруг напряжения глубоководных погружений (одна дырочка в обшивке и ты труп), но каттер написал об этом тысяч двадцать знаков и пошел дальше. по отдельности довольно любопытны мучительства – каттер не потерял чуйку на отвратительное – но персонажи в книге зевотные, за них не волнуешься, и читаются такие сцены, как врезки порнографии, не имеющие никакой сюжетной цели.
в интернете полно подробных разборов почему именно сюжет придуманный каттером – чепуха, но мне кажется проблема не в конкретном сюжете. у «глубины», как и у «отряда», как и у большинства современных американских и американизированных жанровых текстов (книг, фильмов, сериалов) безобразная структура.
повествование движется монотонными толчками от клифхэнгера к клифхэнгеру (именно это создает нелепую толкотню ужасов – упаришься набирать клифхэнгеры через каждые десять тысяч знаков). после каждого экшн-эпизода идет флэшбек (что уничтожает темп и убивает вовлеченность). у всех ужасов в настоящем времени есть прообраз в детской психотравме героя (что глупо: представьте, что увидев впервые терминатора, юный джон коннор вспоминает угрожающую фигуру детсадовского дворника). все это создает ощущение каши текста, которую ешь просто чтобы что-то съесть; экшн не успевает увлечь, детские воспоминания – растрогать, саспенс не накапливается. в «отряде» каттер ситуативными удачами почти преодолел ограничения формы, но странна сама постановка вопроса – форма должна помогать, а не быть преградой.
роман вышел в 2015-м, с тех пор появилась целая волна кино-хорроров, которые не пользуются этой устаревшей стивенкинговско-сериальной формой. никита лаврецкий предлагает группировать их по сюжетному тропу расследования магических преступлений. мне кажется, скорее речь идет о чем-то вроде «новой ясности»: «реинкарнация», «орудия», «предостережение», «одержимые злом» просто-напросто не замусоривают повествование лишними отступлениями, выделяют большие промежутки протяженным непрерывным действиям героев, часто обходятся вообще без флэшбеков и предысторий персонажей (откуда взялась ведьма из «орудий»?). на их фоне «глубина» ощущается настолько старомодной и полностью построенной на устаревших условностях, что могла быть написана во времена фонвизина.
по переводам сложно следить за текущей жанровой прозой в мире. интересно, есть ли аналог «новых ясных хорроров» в литературе?
печальный ветеринар погружается на исследовательскую базу на дне марианской впадины в гости к работающему там брату – гениальному биологу. ученые на базе изучают плавающую на дне водоросль что ли, которая может залечивать любые раны и даже воскрешать из мертвых. наверняка, ничего плохого ни с кем из них не произойдет.
второй хоррор автора отличного «отряда», к сожалению очень слабый. свалено в кучу вообще все, что может пугать: неизвестного происхождения всемирная пандемия забывчивости, страх быть раздавленным под десятью километрами воды, кошмарные сны, семейный абьюз, пропажа детей, мучительства животных, мучительства людей, инопланетная раса всесильных шутников – и кроме воды вообще ничего не срабатывает.
погружение на дно описано здорово, есть красивая деталь, что подводная база покрыта как снегом слоем мелко перетертых от давления трупов водных животных – можно представить себе книгу написанную только вокруг напряжения глубоководных погружений (одна дырочка в обшивке и ты труп), но каттер написал об этом тысяч двадцать знаков и пошел дальше. по отдельности довольно любопытны мучительства – каттер не потерял чуйку на отвратительное – но персонажи в книге зевотные, за них не волнуешься, и читаются такие сцены, как врезки порнографии, не имеющие никакой сюжетной цели.
в интернете полно подробных разборов почему именно сюжет придуманный каттером – чепуха, но мне кажется проблема не в конкретном сюжете. у «глубины», как и у «отряда», как и у большинства современных американских и американизированных жанровых текстов (книг, фильмов, сериалов) безобразная структура.
повествование движется монотонными толчками от клифхэнгера к клифхэнгеру (именно это создает нелепую толкотню ужасов – упаришься набирать клифхэнгеры через каждые десять тысяч знаков). после каждого экшн-эпизода идет флэшбек (что уничтожает темп и убивает вовлеченность). у всех ужасов в настоящем времени есть прообраз в детской психотравме героя (что глупо: представьте, что увидев впервые терминатора, юный джон коннор вспоминает угрожающую фигуру детсадовского дворника). все это создает ощущение каши текста, которую ешь просто чтобы что-то съесть; экшн не успевает увлечь, детские воспоминания – растрогать, саспенс не накапливается. в «отряде» каттер ситуативными удачами почти преодолел ограничения формы, но странна сама постановка вопроса – форма должна помогать, а не быть преградой.
роман вышел в 2015-м, с тех пор появилась целая волна кино-хорроров, которые не пользуются этой устаревшей стивенкинговско-сериальной формой. никита лаврецкий предлагает группировать их по сюжетному тропу расследования магических преступлений. мне кажется, скорее речь идет о чем-то вроде «новой ясности»: «реинкарнация», «орудия», «предостережение», «одержимые злом» просто-напросто не замусоривают повествование лишними отступлениями, выделяют большие промежутки протяженным непрерывным действиям героев, часто обходятся вообще без флэшбеков и предысторий персонажей (откуда взялась ведьма из «орудий»?). на их фоне «глубина» ощущается настолько старомодной и полностью построенной на устаревших условностях, что могла быть написана во времена фонвизина.
по переводам сложно следить за текущей жанровой прозой в мире. интересно, есть ли аналог «новых ясных хорроров» в литературе?
Написал чуть-чуть про Максима Игоревича Окунева – моего, наверное, любимого фрэшмена конца 2010-х, артиста не великого таланта, но, по-моему, абсурдно незаслуженно обделенного успехом.
https://snob.ru/music/albom-kotoryi-zapisal-sizif-kakim-poluchilsia-poptekh-basic-boy/
Перечитал, пока писал, топ альбомов 2017-го от сайта The-Flow. Вы помните, что там около десятого места ДВА альбома группы 25/17? Вот уж кого ни одна живая душа сейчас не ассоциирует с мифом о 2017-м. А Доупклаб Окунева только на 44-м.
Я считал так в 2017-м и готов повторить в 2026-м – на самом деле именно у Доупклаб был лучший альбом 2017-го. В тексте уделил этому не так много времени, как мог, но скорее потому, что сложно будет заткнуться плюс лелею мечту через годик написать (куда-нибудь, куда угодно, лучше за деньги) отдельный текст к десятилетию альбома. Вам пока задание все-таки наконец-то послушать «Dopet4pe»; в следующем апреле, если будем живы, проверю!
https://snob.ru/music/albom-kotoryi-zapisal-sizif-kakim-poluchilsia-poptekh-basic-boy/
Перечитал, пока писал, топ альбомов 2017-го от сайта The-Flow. Вы помните, что там около десятого места ДВА альбома группы 25/17? Вот уж кого ни одна живая душа сейчас не ассоциирует с мифом о 2017-м. А Доупклаб Окунева только на 44-м.
Я считал так в 2017-м и готов повторить в 2026-м – на самом деле именно у Доупклаб был лучший альбом 2017-го. В тексте уделил этому не так много времени, как мог, но скорее потому, что сложно будет заткнуться плюс лелею мечту через годик написать (куда-нибудь, куда угодно, лучше за деньги) отдельный текст к десятилетию альбома. Вам пока задание все-таки наконец-то послушать «Dopet4pe»; в следующем апреле, если будем живы, проверю!
Еще есть вот такой би-сайд к статье про Бэйсик Боя. Я понимаю, что вам про Бэйсик Боя абсолютно не интересно (и, наверное, никому никогда не было интересно — нет такого, что 44-е место в списке The-Flow за 2017-й это просто «Редькин поставил на 20-е, Горбаш — на 30-е, а остальные ни на какое»?), но у меня просто физически нет ни одного текста про 25/17, что-то же надо в канале постить! Со временем и про 25/17 напишу, все обсудим в мельчайших деталях. Пока так!