Дорогие, добавляйтесь на нашу резервную страницу Вконтакте
https://vk.com/fondserdechniysvet

❇️Наш фонд пока не будет переходить в Макс. Будем в Телеграм и Вконтакте. Личка заполнена различными заявками, начиная с просьб гуманитарной помощи и заканчивая поисками пропавших без вести. ✅Нам важно сохранять безопасность личных данных, которые нам доверяют.
💯То, что происходит в армии, давно не новость, а беда всеобщего масштаба. Да, не хотелось бы выносить на всеобщее обозрение на радость врагам, но "Северный канал" на сто процентов прав, надо писать и освещать проблему.
Северный канал":
"Новости одна «краше» другой: в штурмовой расход пускают тех, кто физически не должен быть в окопе. Мужики на протезах, люди после инсультов, инфарктники, недолеченные ребята... Когда в мясорубку гонят тех, кто едва стоит на ногах, диагноз ясен: людей нет. Ресурс практически вычерпан до дна.

На Сумском и Харьковском направлениях - форменный ахтунг. Ни для кого не секрет, что резервы просто «выдернули», чтобы латать дыры на других участках. Неудивительно, что снова поползли слухи о новой мобилизации. Да, без свежих 300–500 тысяч штыков мы так и будем выгрызать по 200 метров в неделю, платя за каждый шаг запредельную, нечеловеческую цену.

Но тут возникает вопрос ребром: какой смысл вливать новые тысячи душ при нынешнем «гениальном» планировании? Это всё равно что пытаться оживить мертвую колымагу новыми колесами. Какой от них толк, если рулевая колонка сгнила в труху, тормоза отказали, а «водитель» пребывает в блаженном неадеквате? Хоть золотую резину поставь - машина не поедет.

Дай нынешним штабным «гениям» в ГВ «Север», застрявшим в методах прошлого века, такую массу людей - и у них сразу проснется рефлекс: «ухнуть» по старинке, жирной парадной колонной, как в учебниках 70-х годов. Только вот те времена ушли безвозвратно. Сегодня один толковый батальон FPV-дронов на открытой местности превращает дивизию в груду металлолома еще на марше.

Достучаться до штабов через вежливые рапорты невозможно. Пока не будет тотальной реорганизации системы управления и принятия решений, любая мобилизация - это попытка тушить пожар бензином. Чтобы эта мысль хоть как-то зашевелилась в головах власть имущих, мы - простые смертные - обязаны кричать о проблемах армии на каждом углу.

Иначе в топку этой войны будут вливать всё больше и больше новых жизней.

Главное - не молчать. Чем громче и массовее будет наш голос, тем меньше шансов у системы сожрать бойца в тишине. Огласка - это защита. Пишите, рассказывайте, боритесь. Только вместе мы сможем сделать так, чтобы каждый боец не остался один на один с этим катком."

ПРАВО НА ГОРЕ
В последнее время принято выделять женщин, ждущих мужчин с фронта, жен мобилизованных, жен ветеранов боевых действий, ставших инвалидами, вдов и матерей погибших, в особую касту. К ним особое внимание, им полагается особая помощь, особые разговоры о проживании горя и адаптации к резко изменившейся жизни. Часто можно услышать горечь и обиду в их словах: «Вы не были на моём месте — вам меня не понять».
Безусловно, им нужна и помощь и поддержка: и социальная, и психологическая, и просто человеческая.
Но давайте посмотрим шире. Женщина, чей ребенок неизлечимо болен и умирает у неё на глазах, точно также отчаянно молится, только не о письме с передовой и не о весточки с фронта, а о том, чтобы он просто дожил до утра. Ее горе - такое же острое. И её жизнь также разломилась на «до» и «после», а возвращения туда, где было это счастливое «до», возможно, не случится никогда.
Мать, чей сын погиб в автокатастрофе или от ножевых ранений от рук гражданских отморозков переживает смерть ребенка так же, как мать, получившая похоронку. Разница лишь в обстоятельствах, но не в глубине ямы, на дно которой она упала.
Жена, чей муж сгорел от рака за три месяца, и жена, чей муж подорвался на мине — обе остались вдовами. Обе проживают своё бессилие и разрывающую на части боль внутри себя.
Женщина, чьего мужа или сына-подростка посадили вследствие того, что он попался на уловки мошенников, также внезапно осталась одна: без опоры, без кормильца или без сына. Она вынуждена дальше воспитывать детей одна или жить без ребенка, точно также, как и женщина, чей муж или сын на войне попали в плен.
Жена алкоголика, вернувшегося с войны, и жена алкоголика, который не воевал, но просто запил от безысходности или по ряду других причин находятся в одной и той же лодке. Страх, стыд, скандалы, побои, разбитые тарелки и обещания «завтра завязать». И война тут не главный реагент.
Горе не имеет военного билета. Смерть, утрата, чувство несправедливости и страх за будущее проворачивают один и тот же «фарш» мясорубкой в голове любого человека. Поэтому утверждение «вы там не были, вы нас не поймёте» больше похоже на дверь, которую вы захлопываете перед носом другого, точно так же, как вы, страдающего человека. Тонущему все равно, какая волна его накрыла - военная или гражданская. Он тонет. И ему нужна помощь.
Однако, одно важное «но» у жен, матерей и вдов бойцов всё же действительно есть. Оно заключается не в интенсивности их боли, а в социальной легитимизации горя.
Когда муж погиб в автокатастрофе или от сердечного приступа, вам скажут, что это большое горе, безусловно, посочувствуют, но в глазах окружающих это будет трагедией, которая, к сожалению, случается в жизни. И вы, и все вокруг знают, что да, ваш погибший муж не защищал Родину, он не герой, он простой обычный человек, который умер, но вам-то от этого понимания совсем не легче! У вас случилось горе. Тихое, бесстатусное, но точно такое же по своей сути, как горе жены погибшего на войне солдата. Только её горе имеет героический ореол, а ваше - нет. Об её горе можно писать в соц.сетях, кричать от боли с нотой гордости за погибшего героя, а о вашем горе что напишешь, кроме двух слов: «он умер»?
И в этом — главное отличие и главная же ловушка. Статус «особой категории» даёт право уйти в травму с головой, погрузиться в неё и получить особое сочувствие, особое отношение, ожидать особой помощи. Но, вместе с этим, получить гораздо больший риск застрять в своём горе, когда оно становится уже патологическим. И перестать замечать, что рядом живут такие же убитые горем женщины, но без всего этого флёра.
Боль от потери одна и та же. У горя нет армейских званий. Ситуация не делает человека уникальным в своём страдании, не даёт ему индульгенции на превосходство своей боли над болью другого. Чем смерть любимого человека или родителя от болезни, например, страшнее чем смерть близкого друга на войне? И давайте будем честны: те, кто не связан с войной, страдают не меньше, если в их жизни происходит трагедия. Просто их горе — без громких слов. А нужны ли они?
Военный Психолог.
Черное и Белое.

❤️Дорогие, с вашей помощью 5000 собрано. Еще 10000 р.
‼️Важно: обязательно пишите в назначении платежа "Билеты"
https://t.me/serdechnuysvet/500?single

СЛЕДЫ, КОТОРЫХ НЕ ВИДНО
👤После СВО домой возвращаются не те же самые люди. И дело не только в воспоминаниях. Есть вещи хуже. Это когда война не в голове, а уже в ткани мозга.
⭕️Органический психопатологический симптомокомплекс — звучит сложно.
По факту — это последствия травм, контузий, перегрузки и постоянного напряжения, которые меняют человека изнутри.
И это не «характер испортился». Это повреждение.
Почему это происходит?
Причины простые и жёсткие:
— контузии и взрывная волна
— черепно-мозговые травмы
— ранения головы
— хроническое истощение нервной системы
— постоянная боевая готовность без восстановления
Даже если «снаружи всё цело» — мозг может быть уже другим.
Как выглядит органика и это важно отличать от стресса?
Это не просто тревога или раздражительность.
Это:
— провалы в памяти
— отупение, которого раньше не было
— сложно сосредоточиться даже на простом
— решения даются тяжело
— резкие перепады: то агрессия, то пустота
— быстрая утомляемость
— головные боли, давление, шум не переносится
— алкоголь начинает «ломать», а не расслаблять
И внутри появляется честное ощущение: «я стал другим… и не в лучшую сторону»
Потому что это уже не психология - это органика.
Контузия — это не «отлежался и пошёл» - это самая частая ошибка.
Контузия:
— рвёт нейронные связи
— сбивает работу лобных долей (контроль, поведение, эмоции)
— запускает воспалительные процессы в мозге
И да, можно ходить, говорить, шутить и при этом уже терять себя.
У части людей последствия остаются на годы. У многих становятся образом жизни.
Как это проявляется в обычной жизни?
Это становится заметно:
— человек не держит нагрузку, как раньше
— срывается на близких из-за мелочей
— избегает людей
— теряет интерес ко всему
— не тянет ответственность
— уходит в алкоголь или изоляцию
И самое опасное — родные думают: «перебесится».
Нет не перебесится.
На что должны обратить внимание близкие?
Если вы видите:
— он стал другим и это держится неделями
— агрессия или полное безразличие
— избегание разговоров и будущего
— фразы: «мне всё равно», «лучше бы я не вернулся»
Это не капризы. Это возможное развитие таких состояний, как Посттравматическое стрессовое расстройство + органическое поражение.
И здесь нельзя давить. Но и молчать тоже нельзя.
Как самому понять, что с тобой что-то не так?
Честно:
— ты не контролируешь себя как раньше
— сон нарушен
— ты избегаешь даже своих
— внутри либо постоянное напряжение, либо пустота
— ты понимаешь, что «что-то не так», но тянешь
Вот здесь нужен стоп.🛑 Потому что дальше будет хуже.
Окно реабилитации (то, о чём почти никто не говорит)
Есть период, когда можно реально восстановиться.
— первые 3–6 месяцев — максимум шансов
— до года — ещё можно многое вернуть
— дальше — изменения закрепляются
И это не теория.
Пропустил «окно» —будешь жить с этим годами.
Большое значение имеет возраст:
— до 30 лет — мозг может восстановится быстрее и лучше
— в 30–45 лет — можно восстановиться, если не тянуть с обращением
— 45+ лет — всё медленнее и жёстче фиксируется…
Чем старше, тем дороже цена промедления.
Примеры (без розовых очков)
✔️Боец после контузии.
Забывчивость, агрессия, бессонница.
5 месяцев говорит: «сам справлюсь».
Итог: проблемы с работой, постоянные срывы, лечение уже по факту разрушений.
✔️Другой боец. Те же симптомы, но обратился через 3 недели. Режим, работа со специалистом, восстановление.
Через несколько месяцев вернулся к нормальной жизни.
Разница — не в силе. Разница — во времени.
Что делать?
Для бойца:
— не закрываться полностью
— наладить сон (это база, а не мелочь)
— убрать алкоголь, он добивает
— дать себе право быть не «как раньше»
— идти к специалисту, а не в бутылку
Для близких:
— не давить «соберись»
— не обесценивать
— быть рядом, но без насилия
— аккуратно подводить к помощи
— следить за опасными сигналами
✖️Самая жёсткая правда:
Ты можешь пережить войну.
Но если игнорировать последствия — она переживёт тебя внутри. И вот это уже не героизм. Это медленное разрушение.
Следы, которые не видно — либо лечат вовремя, либо с ними живут.
Долго. И тяжело.⬇️

Автор: Марина Сураева
Военный Психолог
Черное и Белое
Органический ППС